Фея (не) против любви

Глава 5

Под утро в деревянный сруб стала просачиваться сырость, вытесняя тепло и заставляя меня проснуться. Крылышки мои исчезли таким же волшебным образом, как и появились. Меня в известность поставить, как всегда, забыли. Рубаха теперь так и норовила сползти с плеч, а спина так и вовсе ничем не была прикрыта. Ноги, выглядывающие из-под сорочки, были словно ледышки. Поэтому я решилась на разведку боем, а именно открыла хозяйский сундук в поисках одеяла. Должно же здесь быть хоть что-то.

– Не хмырь, а старьевщик какой-то, – бурчала я себе под нос, перебирая бесполезные тряпки в ларе. Хоть бы одно жалкое одеяльце припас для гостей, если вдруг такие безумцы найдутся.

Дрема таяла с мимолетной скоростью, и настроения от этого не прибавлялось. Первый раз в жизни встала в такую рань, да и проснулась от холода тоже впервые.

И как они только живут на этом своем болоте, ума не приложу.

Признав свое поражение, захлопнула сундук, и вернулась к кровати. Забралась на нее с ногами, спрятав их от холода в длинном подоле и, нахохлившись как маленькая пичуга, принялась играть в любимую игру за последние сутки – "Придумай десять причин почему хмырь дурак". Название игры варьировалось, смысл никогда.

Снизу послышался шум и, отставив свои упражнения в остроумии, я осторожно высунулась из комнаты, где меня поджидал сюрприз. Возле двери, на стуле, аккуратной стопочкой лежали все мои вещи.

Надеюсь, это Ян их принес, а не кое-кто злой и страшный. Одев чистенькое белье с опаской взялась за свой сарафан. Вчера он был не в лучшем виде из-за приключений, свалившихся на мою голову. Но сарафан был словно новенький: прорехи залатаны, а по подолу струилось новое кружево взамен оторванной оторочки.

“Чудо, а не ребенок”, – думала я, кружась по комнате. Неловкость за то, что кто-то другой подшивал мою одежду, напрочь смыл восторг от обновки.

Вновь повторившийся шум внизу напомнил мне о моих намерениях, и я побежала на поиск его источника, надеясь поблагодарить Яна за помощь.

– Ну наконец-то. Горазда же ты перины давить, лежебока, – при виде меня Ратмир поднялся с лавки, словно ждал только моего появления. – Собирайся, пойдем в деревню, – сказал он, снимая с вешалки свою куртку и заплечную сумку, набитую до отказа.

– А как же завтрак? – не то, чтобы я была голодна, просто захотелось ему напомнить о манерах и гостеприимстве, раз он сам о них все время забывает.

– Ты на диете, – фыркнул образчик радушия, стоя уже в дверях.

Я потянулась за своими босоножками, но и этим не угодила хозяину.

– Ты же понимаешь, что нам придется идти через топь и лес? – устало произнес он, прислонившись лбом к двери и поглядывая на меня как на несмышленыша.

– Что, хочется понести меня на руках? Стань в очередь, – я начала злиться на этого хама.

– Разве что до первой канавы, – не остался в долгу Ратмир и придвинул мне высокие сапоги, судя по размеру, принадлежащие Яну. Затем снял с вешалки старую куртку, в которой я тут же утонула. – А то вдруг не примут во дворце с соплями.

– Спасибо, – нехотя вымолвила я.

– В карман не положишь, – подхватил мои слова хмырь. – Надеюсь, благодарность твоего жениха будет более весомой.

Неужели я на какой-то миг допустила мысль, что хмырь может помогать бескорыстно? Вот уж свежо предание.

Подхватив свои босоножки и обув сапоги, благо здравый смысл победил врожденную вредность, я вышла вслед за хозяином из дома.

– А как же Ян? – спросила я, думая о том, что только его присутствие могло бы скрасить это утро и этот долгий путь.

– Он ушел еще на рассвете.

– Зачем? – мысленно прикидывала в уме, как можно было послать ребенка в такой час в деревню и ответов не находила.

– Он работает в кузне подмастерьем.

– А почему же не живет там? – удивилась я. В Светлограде все ученики переходят под начало своих мастеров.

Ратмиру мой вопрос явно не понравился.

– У него есть дом, – грубо ответил он мне, словно я сказала какую-нибудь глупость.

Я пожала плечами, принимая факт как данность и понимая, что спорить с этим чурбаном бесполезно. Если он хочет, чтобы ребенок шлялся в потемках по болотам, то кто я такая, чтобы его отговаривать? Лучше уж вообще буду помалкивать.

– А зачем нам в деревню? Это по пути? – моей выдержки хватило ненадолго.

– Нет. Надо пополнить запасы. Я не заметил вчера, чтобы феи святым духом питались.

Я сжала кулачки, жалея, что снова заговорила с ним. Объели его бедного на целую тарелку похлебки. Жмот болотный.

– Запасы кончились, не хочу, чтобы Ян остался без меня впроголодь, – чуть мягче добавил Ратмир, но горнова моей обиды не спешили угасать.

Вместо этого в голове роились мысли о том, а как именно хмырь будет добывать провиант у людей. Украдет? Соберет дань? Убьет кого-нибудь? Ну, он же хмырь… А я, что же, выходит, подельница? Так низко я еще не падала. Даже после вчерашнего.

Рыхлая почва чавкала под ногами, порой превращаясь в противную жижу под натиском сапог. Если бы не они, я бы уже по щиколотки была в грязи. Сказала бы спасибо, да вот даже язык не поворачивался.

Деревья редели, все чаще пропуская между своими кронами теплые лучи солнышка. Хоть здесь солнце не было таким же ласковым как в Светлограде, я и этому была рада. Усиливающийся гомон говорил о том, что мы все ближе подходим к деревне. А вскоре и она сама показалась меж поредевших стволов. Маленькая, домов на двадцать, не больше, которые выстроились в два ряда вокруг ярмарочной площади, украшенной разноцветными лентами по случаю какого-то местного торжества.

Я покосилась на Ратмира, который уверенным шагом двигался в сторону людей. Под лучами солнца его кожа уже не казалась серой, скорее просто смуглой. Может так на него родная стихия влияет или ее отсутствие? Но зато теперь понятно, почему он так спокойно движется в сторону деревни, не боясь быть посаженным на вилы. Нипочем бы не догадалась, что рядом со мной идет хмырь. Обычный мужчина, таких тут пол деревни разгуливает, даже глаза уже не горели красными угольками, на смену которым пришла естественная зелень.

– Дяденька!

– Дядя Ратмир пришел!

Сначала послышался детский голос, а затем и топот нескольких пар ножек. Детвора обступила моего спутника, так и норовя повиснуть на его широких плечах.

– Вчера кикимора завывала, спать не давала. Дядя Ратмир, ты ее отругаешь? – принялась ябедничать маленькая девочка, состроив жалобную мордашку.

– Отругаю, – кивнул Ратмир.

Взрослые, встречавшиеся нам на пути, приветливо махали ему рукой. А до меня медленно доходило понимание, что здесь все его знают. Нет-нет, не просто знают, они знают, что он хмырь, хозяин болота, и… ничего?

“Может он их просто в страхе держит?” предположила я, пытаясь логически объяснить увиденное.

– Ратмир, сегодня Юшка замуж выходит. Останешься на празднике? – спросила молодая девушка, кокетливо накручивая русую прядку на палец.

– Может и останусь, если вы того желаете, – рядом с мужчиной собралась уже целая толпа воздыхательниц.

А лично у меня появилось только одно желание – найти молоточек покрепче и дать им всем по кумполу, чтобы очнулись и поняли, что рядом с ними душегуб болотный.

Глава 6

Я стояла в сторонке, с завистью поглядывая на трещоток, обступивших Ратмира. Челюсть сводило от притворной улыбки.

– Я – крутой мужик, живущий в доме на болоте. Бла-бла. Эй, девочки, налетай на кубики. Не хотите ли потрогать мой бицепс? Больше-то мне похвастаться нечем, – корчила рожи я своему не веселому отражению в луже.

Вообще феи добрые и я не исключение, но стоило только взглянуть на толпу хмыриных поклонниц, как зубы скрипели от злости, ведь ко мне что-то никто не спешил подходить.

– И немудрено, – ответило мне отражение в луже.

Высокие сапоги да куртка, висящая на мне как мешок. Из всего этого великолепия только и было видно, что белокурую макушку, в которой некстати оказалась зацепившаяся веточка хвои. С трудом вытащила ее из волос и откинула в сторону, так, словно это она была виновницей моего плохого настроения, да и вообще всех бед, свалившихся на меня с самого рождения и по нынешний день.

– Кхе-кхе, – попыталась я привлечь внимание мужчины, но тот даже не повернул голову в мою сторону. С таким успехом и помереть можно, а он не заметит.

– Капель, ты здесь! – налетел на меня ураган, едва не сбив с ног.

– Привет, Ян, спасибо тебе за одежду, – я крепко обняла мальчика.

– Какую одежду? – удивился он.

– Мою, – тихо ответила я, а в моей голове уже принялись роится страшные подозрения.

– А что не так с твоей одеждой? Я ничего не делал, – поспешно произнес мальчишка, тем самым только подтвердив мои догадки.

Просто замечательно, Капель! Какое-то болотное чудище копошилось в твоем белье, да еще и сарафан испортило. Да-да, мне это кружево сразу не понравилось!

– Долго прохлаждаться будем, принцесса? – навис надо мной упомянутый мужчина.

– Кто бы говорил, – почти прошипела я сквозь зубы. – Обещал меня до города довести, а сам привел на деревенскую свадьбу. Так я никогда до Альмиры не доберусь.

– Не так уж много и потеряешь, – ухмыльнулся хмырь.

Я лишь демонстративно скрестила руки в ответ.

– Кузнец вечером поедет в Драдн и тебя не против прихватить, если ты спрячешь свои зубки, принцесса… А там до Альмиры уже и рукой подать.

– А ты? – не то, чтобы мне так не хотелось расставаться с Ратмиром, но кузнеца я вообще не видела. Не хотелось бы менять шило на мыло, хотя это же хмырь… кто может быть хуже? – Хорошо, – подумав, покорно согласилась я.

– Ну вот и славно, а сейчас можно и отдохнуть. Окольцует тебя предводитель ушастых, запрет в высокой башне, хоть будет, что вспомнить в промежутках между появлениями наследников.

– Ха-ха, не смешно. Эльфы цивилизованный народ, между прочим.

– Ну, это бесспорно, – пожал плечами Ратмир и посмотрел на меня с хитрым прищуром. – А ты слышала что-нибудь об их королеве?

– Я не в дремучем лесу живу, и не на болоте, конечно же, слышала! – фыркнула я, вздернув нос.

Сейчас я была рада своей мешковатой одежде, потому что она отлично скрывала как трясутся все мои поджилки. Я ведь ничегошеньки о ней не слышала, кроме гипотетического факта ее существования. Вдруг и правда запрут? Да ну, не могут же. Или могут?

Ратмир громко рассмеялся. Для него не осталась незамеченной вспыхнувшая на моем лице паника.

– Умерла она при родах. Это даже в нашем дремучем лесу все знают.

– Вы такие милые, – улыбнулся некстати Ян, от чего мне снова захотелось обзавестись молоточком. А ведь вроде адекватный парень раньше был, это все зловредное влияние большого и страшного…

– А ты не отлынивай, мелкий, тебя кузня ждет, – осадил его радость Ратмир и младший, состроив жалобную мордашку на прощание, отправился обратно к своему мастеру.

Так незаметно мы снова остались одни на площади, все разбежались по своим делам или были заняты последними приготовлениями перед гуляньем. А мне даже стало интересно посмотреть, как же проходит деревенская свадьба, да еще и у людей.

– Пойдем, у нас тоже есть дела, – через плечо бросил мне Ратмир, двинувшись вглубь деревушки в известном одному ему направлении.

Мне же ничего другого не оставалось, как семенить за ним следом, едва поспевая за его широким шагом. Мы прошли почти всю деревушку, и остановились лишь у небольшой избы, которая находилась на отшибе, немного вдали от остального поселения.

Хмырь без стука распахнул дверь и вошел в сени, на что я в очередной раз закатила глаза, поминая отсутствие банальных манер у мужчины.

– Здравствуй, Ратмир, ты сегодня долго. Обычно с рассветом приходишь, – прошелестел старческий голос совсем рядом, но вот его хозяйки пока видно не было.

– Да вот, задержался, – начал оправдываться мой знакомый, не забыв при этом обернуться ко мне и наградить снисходительным взглядом, намекая тем самым, кто именно виновен в его задержке.

От печи отделилась фигура, которую, признаться, я раньше приняла за бесформенный мешок. Маленькая сгорбленная старушка подошла к нам вплотную, слеповато щурясь белесыми глазами и кутаясь в цветастую шаль.

– Что за девушку ты ко мне привел?

– Потерялась тут одна, домой надо отправить.

– Сама ушла она из дому, – прошамкала старушка, вглядываясь в меня внимательно, но, к счастью, хмырь ее уже не слушал, а я лишь натянуто улыбнулась в ответ.

– Я принес все, что ты просила, – сказал Ратмир, вывалив все содержимое своей сумки на большой деревянный стол. – Нашел и сушеницу топяную, и цветки вязолистого лабазника, и корневища змеевика.

Хмырь перечислял болотные травы, а я тем временем рассматривала избушку, пользуясь тем, что бабушка утратила ко мне всякий интерес. По количеству травок да всяких заготовок избушка старушки мало чем уступала болотной. Под потолком были развешены коренья да трава для просушки, на широком подоконнике сушились ягоды и листья. Из ступки, брошенной на печи, доносился аромат каких-то специй.

– Ой, спасибо, касатик, сейчас совсем невмоготу стало самой за ними ходить. Без тебя бы давно уж повымирали.

– Не за что, – коротко ответил Ратмир. – Нам бы одежду, женскую. Может найдется что? – неожиданно для меня спросил мужчина, а старушка лишь улыбнулась, будто знала все наперед.

– Конечно, найдется, – кивнула она, рукой подзывая меня ближе. – Внучка у меня хоть и покрупнее будет, да всяко лучше, чем с мужского плеча куртки носить.

Старушка снова стала оглядывать меня с головы до пят, а я никак не могла понять, видит она или нет. Порой травница смотрела в одну точку и даже не моргала, а зрачков и видно практически не было.

– Ступай в комнату, там ларь большой. Возьми куртку да сапожки.

Боязно было в чужом доме вольничать, да еще и от взгляда старушки словно холодок по коже бежал. Ратмир стоял у окна, вглядываясь вдаль, весь его вид показывал спокойствие, а значит бояться было нечего, и я решительно прошла в дверной проем.

Вот только среди прочей мебели да барахла всякого в просторной комнате было два ларца. Я открыла первый и едва не присвистнула. Каких только богатств тут не было: и жемчужные нити, и полушубок, расшитый золотыми и серебряными нитями, и туфельки словно из ювелирной лавки. Я бы в таком наряде всех затмила на празднике. Но разве можно такие вещи богатые забирать у старушки? Я открыла второй сундук, пожалев на секунду, что начала не с него. Это помогло бы лишиться соблазна.

Во втором ларце лежали обычные холщовые сорочки, платья, сверху лежала куртка с небольшой оторочкой, в самом углу были поношенные женские сапожки.

Борясь с собственными желаниями, я еще раз взглянула на содержимое первого ларца, чтобы хоть полюбоваться еще раз на такую красоту.

– Нельзя, Капель. Чужое это, не в богатстве счастье, – уговаривала я саму себя. Во всем Светлограде не сыскать алчной феи или падкой до наживы, а я вот, видимо, нашлась, потому что вдруг подумалось мне, что ничего не случится, если я хотя бы самую маленькую жемчужную нить возьму. Я бы ее в карман курточки спрятала, и прошла, подслеповатая бабка бы в жизни не заметила пропажу. Наяды бы мне обзавидовались.

– Нет, – резко отдернула ладонь, и захлопнула сундук. Потрясла головой, прогоняя наваждение. Я взяла курточку и сапожки, как и велела старушка и вышла из комнаты.

– За смертью только и посылать, – буркнул под нос Ратмир, но я прекрасно расслышала каждое его слово.

– Умница, внучка, – одобрительно похлопала меня по плечу старушка, благо мой маленький рост ей позволял сделать это. – Устала я что-то, пойду прилягу.

Травница прошла мимо меня в комнату, а я, невольно проводив ее взглядом, обернулась назад. Там, где раньше стояло два ларца, был лишь один. Не могло же мне привидеться?!

– Горе луковое, ты там корни пустила? – насмешливый голос Ратмира вывел меня из раздумий. – Переодевайся, и пошли в деревню. Так ты в свою Альмиру никогда не попадешь.

– Это мы еще посмотрим, – я переобулась в удобные сапожки, чудом оказавшиеся точно моего размера. Курточка была чуть велика, но не настолько, как куртка хмыря, от которой вдобавок не слабо пахло тиной.

Глава 7

С каждой минутой людей на площади становилось все больше. Словно по волшебству на площади появился помост, местные умельцы соорудили его в два счета. И сразу же на нем оказались молодые: влюбленные и счастливые. А иначе бы вряд ли они улыбались, стоя у всех на виду, укутанные в лучшие кафтаны, шали и жилеты, словно два кочана капусты. Жениху из семьи охотников, о чем свидетельствовали меха на одежде, приходилось тяжелее всего, но озорная и многообещающая улыбка невесты, видимо, придавала ему сил выдерживать и дальше эту пытку.

Под одобрительный гул односельчан к помосту подошел староста и первым благословил влюбленную пару. Обвязал их руки рушником, и осыпал зерном на счастье, богатство и плодовитость. И только после одобрения главы деревушки людская толпа понесла молодых в сторону церквушки, куда мы по этическим соображениям с Ратмиром идти не стали.

Хмырь по определению нечисть, и ему не совсем будут рады в святом месте. А я хоть вроде и с неба упала, да не с того, чтобы тоже быть вхожей в человеческое святилище. Мы остались подпирать забор на площади, по торжественному случаю украшенный ленточками и бумажными фонариками. С земли забор подпирали несколько пьянчужек, свадьба для которых уже, по всей вероятности, закончилась. Во всяком случае в церковь за всеми они не пошли. А может, потому что на хмырей сейчас были похожи намного больше, чем сам Ратмир.

Вместе с песней прихожане высыпали обратно на улицу, чтобы начать наконец праздновать. Юркие ребятишки носились меж взрослыми, уже раздобыв где-то леденцы и пряники. Несколько мальчишек помладше раздразнили собак и теперь вместе с собачьей сворой наматывали круги вокруг площади, оглушая всех хохотом и лаем. На помост забрались музыканты и кого только среди них не было: и домристы, и гусляры. Две девушки держали свирель и жалейку, разбавляя тем самым мужской коллектив своего ансамбля.

С первыми трелями, что разнеслись на всю деревню, на площади образовался большой круг. Уже знакомые трещотки подскочили к Ратмиру и не переставая улыбаться под обе рученьки вывели его к танцующим. Я же осталась охранять покой местных пьянчужек.

Ручейки, сменялись хороводами, молодые отплясывали зажигательные танцы, рядом с площадью разожгли несколько небольших костров, откуда уже доносился аромат чего-то невероятно вкусного.

– Капель, давай с нами! – подскочил ко мне Ян с просящими глазами, словно блюдцами.

– Я не умею так, – смутилась я вдруг. Феи любят и танцевать, и веселиться, но подобного размаха я ни разу в Светлограде не видывала.