100 великих полководцев Второй мировой

Но Сталин знал – в случае огласки это окончательно подорвет его авторитет как Верховного главнокомандующего в народе и армии, и тогда Москву не удержать никакими чрезвычайными мерами.

И Сталин не только решил остаться в столице, но и принял все меры, чтобы об этом знало как можно большее число людей. Во время бомбардировок Москвы он находился на командном пункте 1-го корпуса ПВО, где наблюдал за отражением вражеских налетов. На вопрос солдата Кремлевского полка, будет ли он эвакуироваться вместе с полком или останется в Москве, Сталин ответил, что, если будет надо, он сам поведет полк в атаку. 6 ноября он выступил на торжественном заседании на станции метро «Маяковская».

И, наконец, 7 ноября 1941 года Сталин выступил на параде на Красной площади перед войсками, отправляющимися на фронт.

Несомненно, такие меры повышали авторитет Сталина в армии и среди населения Москвы.

Выбор Сталиным Жукова в качестве командующего войсками главного направления оказался верным. Жесткость Жукова в управлении войсками достаточно хорошо известна. Но жесткостью обладали и другие военачальники, на первых порах импонирующие Сталину, – хотя бы генерал А.И. Еременко, обещавший Сталину в сентябре 1941 года разгромить «подлеца Гудериана». Однако их обещание оставалось лишь на словах, и со временем Сталин потерял к таким людям доверие, предпочитая, чтобы ему говорили правду, хотя, возможно, и не всю. Жуков же обладал блестящими оперативно-тактическими способностями – умением организовать удар в нужный момент. И он сумел вначале, до переброски из Сибири резервов, измотать противника в оборонительных боях, а затем 2 декабря перешел в контрнаступление.

Противник на некоторых направлениях был отброшен на 100 км. Жуков стремился продолжить наступление и гнать немецкие войска на линию Смоленска. Неожиданно он получил приказ передать ударные армии, данные ему перед началом контрнаступления, в состав других фронтов. Никакие просьбы Жукову не помогли, и после передачи войск наступление замедлилось, а затем и совсем остановилось. Основные войска группы армий «Центр» уцелели.

Битва за Москву произвела настолько сильное впечатление на Сталина, что это отразилось на дальнейшем ходе войны. Ржевско-Вяземский выступ с направлением на Москву приковывал его внимание до зимы 1943 года. На западное направление по-прежнему поступали все главные резервы, поскольку Сталин опасался возобновления похода немецких войск на Москву. Одной из немногих поездок Сталина на фронт была поездка зимой 1943 года на Калининский фронт, нацеленный против Ржевско-Вяземского выступа. Вниманием Сталина к западному направлению воспользовался абвер, подбросивший через свою агентуру план операции «Кремль», предполагавший возобновление летом 1942 года наступления на Москву. Сталин поверил, что наступление возобновится, и это едва не привело к роковым последствиям.

Уже 5 января 1942 года состоялось заседание ГКО, решившее наступать на всех направлениях, чтобы развить зимнее наступление и достичь максимальных успехов. Несмотря на возражение председателя Госплана Н.А. Вознесенского, полагавшего, что для такого наступления не хватит материальных средств, почти единогласно было принято решение наступать по всем направлениям. Жуков пытался возражать, говоря, что прежде всего необходимо усилить его фронт, но Сталин ответил, что ГКО уже принял свое решение. Сталиным руководило прежде всего политическое чутье. Он хорошо помнил, как в окопной позиционной войне в кампании 1915–1917 годов разлагалась русская армия. Теперь он боялся повторения этого в советской, сталинской армии, которая должна была наступать любой ценой.

Сталин принял меры, чтобы вся армия прониклась идеей наступления. В приказах наркома обороны от 23 февраля и 1 мая 1942 года говорилось, что немецкая армия оказалась перед катастрофой, она получает все меньше пополнений, все ее людские и сырьевые резервы на исходе, и теперь главная задача – добиться, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома врага.

Итоги летней кампании 1942 года хорошо известны. В ходе наступления на Харьков советские войска столкнулись с немецкими войсками, достаточно хорошо подготовленными к летнему наступлению. 8 мая 11-я армия Э. Манштейна прорвала Крымский фронт и через несколько дней овладела Севастополем, захватив 150 тысяч пленных. Под Харьковом была окружена значительная часть войск Юго-Западного фронта. На южном направлении у Красной армии фактически не было резервов, и, используя возможности для наступления, немецкие войска начали наступление на Кавказ и Сталинград.

Казалось, Сталин вновь потребует расправы над провинившимися командующими. Однако Верховный главнокомандующий ограничился снятием виновных с должностей и понижением их в званиях. Основной удар он обрушил на рядовых солдат Красной армии, издав известный приказ № 227 от 23 августа 1942 года о создании заградотрядов в тылах наступающих войск, расстрелах за самовольное оставление позиций и организации штрафных батальонов.

В это же время он произвел и некоторые изменения в работе Ставки, создав институт ее представителей, направляемых на наиболее важные участки. В основном к делу привлекались Жуков и Василевский, ставший в июне 1942 года начальником Генерального штаба. Но в войска посылали и Тимошенко, и даже Ворошилова.

Представители Ставки должны были помогать командующим фронтами планировать оборонительные и наступательные операции, но нередко они дезорганизовывали работу управления фронта, вступали в конфликт с командующими. Справедливости ради необходимо отметить, что они и сами подвергались жесткому контролю со стороны Верховного главнокомандующего, который лично инструктировал их перед убытием в войска и принимал с докладами по прибытии. Чтобы еще более ясно представить себе картину на фронтах, Сталин стал вызывать к себе командующих и вместе с ними изучал все вопросы, прорабатывая их в деталях.

Внутренне он убедился, что вопросы современной войны он знает достаточно слабо, а для этого перед встречей с командующими фронтами он вызывал к себе на доклад офицеров Генерального штаба, которые наблюдали за определенными направлениями, и в течение полутора-двух часов уточнял с ними всю текущую обстановку.

Обладая превосходной памятью, Сталин запоминал многие детали театра военных действий, и приехавшие к нему на доклад командующие фронтами нередко удивлялись его знанию даже малозначащих названий.

К этому времени относится и метод подготовки фронтовой операции. Командующий фронтом вместе со своим начальником штаба готовили план операции, уточняли необходимые для пополнения резервы и затем представляли этот план в Ставку. Сталин вместе с офицерами Генерального штаба внимательно изучал этот план, вносил в него необходимые коррективы, зачастую урезая просимые резервы, и утверждал план.

Так продолжалось до начала 1945 года. Но в связи с выходом советских войск к Берлину ситуация изменилась.

После гибели командующего войсками 3-го Белорусского фронта генерала армии Черняховского на его место был назначен маршал Василевский. Жуков уже с конца 1944 года командовал войсками 1-го Белорусского фронта, нацеленного на Берлин.

Произошли коренные изменения и в самой Ставке. В феврале 1945 года скончался бывший начальник Генерального штаба маршал Шапошников. Из Ставки были выведены Молотов, Тимошенко, Ворошилов и Буденный.

Из реально находившихся в Москве лиц в ней оставались лишь главком флота Н.Г. Кузнецов, заместитель наркома обороны Н.А. Булганин и генерал армии А.И. Антонов, назначенный вместо Василевского начальником Генерального штаба.

Антонов был аккуратный штабной работник, умеющий тщательно готовить оперативные документы. Ничего иного Сталину в завершающий этап войны и не было нужно.

С выходом к Берлину война все более приобретала политический характер. В начале января Сталин приказал начать наступление раньше положенного срока в ответ на просьбу союзников об оказании им помощи в связи с наступлением немецких войск в Арденнах.

Но это была лишь внешняя причина, главная же заключалась в ином – Сталиным овладела навязчивая идея, что союзники могут раньше него овладеть Берлином. Но столицу Германии должны были взять его войска. Сталин не мог забыть того страха, который он испытал, когда немецкие войска стояли у ворот Москвы. Сейчас наступала пора реванша.

Именно потому он укреплял ударные фронты командующими, наиболее прославившими себя в ходе Великой Отечественной войны – Коневым, Рокоссовским и Жуковым.

Заместитель давно стал в тягость Верховному, да и сам Жуков чувствовал, что отношение к нему Сталина изменилось. Верховный говорил, что при посещении фронтов в качестве представителя Ставки Жуков дает их командующим не те указания, какие надо, и, привыкнув к тому, что его восхваляют, зазнался и не проявляет «большевистской скромности», что он самостоятельно утверждает уставы.

Сталин надеялся в ходе наступления на Берлин испытать себя в роли полководца. Он поручил Жукову овладеть Берлином, а войскам двух остальных фронтов – оказать ему содействие. Каково же было удивление Сталина, когда он узнал, что Жуков застрял у Зееловских высот, прикрывающих Берлин на самом коротком направлении, и не может продвинуться вперед. А ведь впереди было 1 мая, когда Знамя Победы должно было развеваться над поверженной столицей рейха.

Но тут выход подсказал осторожный Антонов, указавший Сталину на разграничительную линию между 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами. Используя право Верховного главнокомандующего, Сталин заштриховал эту линию, тем самым дав «зеленую улицу» танковым армиям 1-го Украинского фронта.

С вводом в дело 3-й и 4-й танковых армий Зееловские высоты сразу потеряли свое значение, и скоро столица рейха была взята в кольцо.

Даже в самый разгар ожесточенного сражения за Берлин Сталина более всего волновало, как бы вместе с наступающими войсками в столицу рейха не ворвались войска союзников. Именно поэтому войска Жукова сначала окружили Берлин и только потом ворвались в него.

30 апреля над рейхстагом взвилось Знамя Победы, а вскоре Сталин получил известие о самоубийстве вождя германского рейха. Он очень жалел, что Гитлера не удалось взять живым, и долго не мог поверить в то, что его главного противника больше не существует. Потому органам НКВД и СМЕРШа было приказано добыть реальные доказательства смерти Гитлера вплоть до доставки его останков непосредственно в Москву.

Сталин опасался и другого – что немецкие войска, вырвавшись из окружения, станут капитулировать перед войсками союзников и в конце концов временное германское правительство во главе с адмиралом Дёницем, назначенным преемником Гитлера, подпишет с ними соглашение. Казалось, события шли именно к этому.

В ночь с 7 на 8 мая 1945 года в Реймсе главнокомандующий объединенными силами союзных армий генерал Д. Эйзенхауэр подписал с представителем командования вермахта генерал-полковником Йодлем акт о безоговорочной капитуляции вооруженных сил Германии. Со стороны Советского Союза акт подписал представитель советской миссии при штабе союзников генерал И.А. Суслопаров. Он, конечно, понимал, что его могут обвинить в превышении полномочий, поскольку было хорошо известно, что Сталин мечтает о принятии капитуляции в Берлине. Но Суслопаров сумел добиться вставки в документ примечания, согласно которому в случае заявления одной из союзных сторон может быть подписан и другой, более совершенный акт о безоговорочной капитуляции войск вермахта.

Сталин был крайне недоволен совершившимся, однако быстро понял, что Суслопаров сделал единственно верный шаг в этих обстоятельствах. Потому он настоял перед командованием союзников, чтобы подписание акта о безоговорочной капитуляции было проведено в пригороде Берлина Карлсхорсте, и с советской стороны подписать его должен был командующий войсками 1-го Белорусского фронта маршал Жуков.

Но официальное завершение войны было не единственным подарком Сталина, сделанным своему бывшему заместителю. Когда стал решаться вопрос о проведении на Красной площади Парада Победы, Сталин приказал именно Жукову принимать его от имени Верховного главнокомандующего. Сейчас уже трудно сказать, какие обстоятельства подвигли Сталина на этот шаг. С трудом перенеся триумф Жукова на Красной площади, Сталин через несколько часов после парада заявил членам своей бывшей Ставки о намерении уйти в отставку.

Разумеется, его дружно стали уговаривать этого не делать. Спустя два дня после парада маршалами было принято решение о присвоении Сталину звания Генералиссимуса Советского Союза, звания Героя Советского Союза и о награждении вторым орденом «Победа».

Однако Сталин отказался возлагать на себя эти регалии и предпочитал по-прежнему появляться на людях в маршальском кителе с одной Золотой Звездой Героя Социалистического Труда.

Нельзя сказать, что Сталин не любил армию. Напротив, с первых дней после прихода большевиков к власти он старался окружить себя военными, олицетворяющими для него силу будущего аппарата, который он мечтал создать уже после своего прихода к реальной власти. Современники, видевшие Сталина на Южном фронте, где он был председателем Реввоенсовета, впоследствии вспоминали, как тщательно он осваивал даже внешние традиции военных, выражавшиеся в умении профессионально отдавать честь и носить френч и солдатскую шинель. Возможно, Сталина тянуло к армии и умение повиноваться и одновременно отдавать приказы, выработанное в тифлисской семинарии. Символом любви к внешней военной форме стало и восстановление в армии погон и введение орденов Суворова, Кутузова, Ушакова, Нахимова. Не решаясь пока восстановить в армии орден Св. Георгия, Сталин придал ордену «Победа» фактический статус ордена Св. Георгия I степени, а ордену Суворова – II. Для солдат же желанным орденом стала солдатская «Слава» на георгиевской ленте, статус которой во многом совпадал со статусом солдатского Георгия.

На протяжении всей своей жизни Сталин и конфликтовал с военными, и внутренне тянулся к ним. Общению с руководителями партии он предпочитал общение со своими маршалами, и, возможно, именно момент, когда он оказался в очередном конфликте с армейским руководством в послевоенные годы, сыграл роковую роль в его судьбе. В февральские дни 1953 года рядом со Сталиным не оказалось ни преданных ему маршалов, бывших в опале, ни начальника СМЕРШа, брошенного в застенок.

В годы войны в Сталине постоянно жили стратег и политик. Эти две фигуры как бы боролись одна с другой, однако опыт военного стратега оказался гораздо меньшим, чем опыт политика, и это играло неблагоприятную роль при ведении военных действий.

Сталин не смог создать дуумвирата (верховный вождь армии, обладающий волей, и начальник штаба, обладающий военными знаниями). На протяжении почти всей войны он был вынужден бороться с волей второго человека в армии – своего единственного заместителя, заменить которого оказывалось некем. Революционные годы с их политической борьбой сыграли свою роль – будущие начальники штабов Сталина оказались перемолоты в сталинской мясорубке. Лишь в самом конце войны Сталину удалось найти образцового молодого штабиста, который смог бы стать членом его дуумвирата. Теперь Сталин способен был доказать, что победы на поле брани могут добывать не только Жуков, Конев и Рокоссовский, но и он сам. Однако конец большой войны – это всегда начало большой политики. Время для стратегии кончилось, и потому Сталину было суждено войти в историю военного искусства лишь Верховным главнокомандующим, руководителем вооруженных сил страны, но не полководцем, которым он так и не стал.

Члены Ставки Верховного главнокомандования

Жуков Георгий Константинович

(01.12.1896–18.07.1974) Маршал Советского Союза (1943)

Георгий Константинович Жуков родился 1 декабря 1896 года в деревне Стрелковке Угодско-Заводского района Калужской губернии. Незадолго до начала Первой мировой войны Георгий Жуков приехал в Москву и поступил на работу в скорняжную мастерскую. В разгар войны в 1915 году он был призван на военную службу и зачислен рядовым драгунского полка. За храбрость в боях Жуков был награжден двумя Георгиевскими крестами и произведен в унтер-офицеры.

После создания Красной армии он добровольно вступил в ее ряды и участвовал в боях против войск А.И. Деникина и отрядов восставших крестьян на Тамбовщине. До конца жизни Жуков гордился своим первым орденом Красного Знамени, полученным при усмирении крестьянского волнения. В годы Гражданской войны Жуков прошел путь от командира кавалерийского взвода до командира эскадрона. В 1919 году он вступил в ряды партии большевиков.

В 1923 году Жуков становится командиром кавалерийского полка, а затем и кавалерийской бригады.

В 1924 году он был послан на учебу в Ленинград в недавно созданную Высшую кавалерийскую школу. Впоследствии Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян вспоминал: «Георгий Константинович Жуков среди слушателей нашей группы считался одним из наиболее способных. Он уже тогда отличался не только ярко выраженными волевыми качествами, но и особой оригинальностью мышления. На занятиях по тактике конницы Жуков не раз удивлял нас какой-нибудь неожиданностью. Его решения всегда вызывали наибольшие споры, и он обычно с большой логичностью умел отстаивать свои взгляды».

Военное образование Жуков завершил на курсах высшего начсостава при Академии им. М.В. Фрунзе, которые он окончил в 1930 году.

В первой половине 1930-х годов Жуков командовал дивизией и корпусом. В эти же годы он заслужил доверие наркома обороны К.Е. Ворошилова и был награжден орденом Ленина.

1 июня 1939 года заместитель командующего Белорусским военным округом комдив Жуков был вызван в Москву к наркому обороны. Ворошилов сообщил Жукову, что он назначается командующим 1-й армейской группой советских войск в Монголии. Войска находились там по просьбе правительства Чойбалсана для защиты Монголии от посягательства Японии. Еще 1 июня со стороны Советского Союза было официально объявлено о том, что «границу Монгольской народной республики мы будем защищать как свою собственную». Суть советской дальневосточной политики заключалась в сдерживании старого противника на дальних рубежах в районе реки Халхин-Гол.

Впервые Жукову были предоставлены неограниченные полномочия при ведении боевых действий. Вместе с Жуковым в Монголию прибыла и группа слушателей военных академий. Их он намеревался использовать в качестве своеобразного резерва для замещения командиров, не справлявшихся со своими задачами. На Халхин-Голе Жуков испробовал и другую форму воздействия на подчиненных, впоследствии ставшую традиционной, – расстрелы за невыполнение приказов. Такими методами он в кратчайший срок не только навел дисциплину в армейской группе, но и воспитал офицеров, которым потом мог доверять любое дело. По-жуковски они были решительны, тверды и могли действовать даже в самых чрезвычайных обстоятельствах.

За такой же короткий срок Жуков сумел разработать и план своей первой самостоятельной операции.

Незадолго до ее начала он обратился к Сталину с предложением первым перейти в наступление и получил на это согласие.

Наступление готовилось в строжайшей тайне, и никто из подчиненных Жукова не имел представления об общем замысле командующего. Красноармейцы и большая часть офицеров готовились к обороне, не представляя, что их ждет переход на территорию противника.

Жуков задумал окружение 6-й японской армии. Войскам центра предстояло сдерживать японские войска, а ударным фланговым группировкам, не ввязываясь в затяжные бои, обойти очаги сопротивления и сомкнуться в тылу противника.

При подготовке операции Жуков учитывал малейшие детали. Полевые аэродромы были вынесены далеко вперед, что позволяло не только экономить топливо, но и в кратчайший срок нагружаться боеприпасами. Ближе к передовой были вынесены базы снабжения и полевые госпитали, что также позволяло экономить время при ведении боевых действий.

В ходе подготовки наступления Жуков запретил пользоваться радиосвязью. Связь осуществлялась по проводам специальными позывными.

Наступление началось 15 августа 1939 года.

В 5 часов 45 минут началась авиационная и артиллерийская подготовка, а затем – наступление танковых группировок. В ходе наступления оборона противника была прорвана, и уже через трое суток японские войска были окружены и разгромлены.

Победу на Халхин-Голе можно назвать и предтечей «блицкрига», и предтечей Сталинграда. Эта победа принесла Жукову славу, но она же в определенной степени явилась причиной его будущих неудач в предстоявшей войне с Германией. Но, во всяком случае, это была первая победа Красной армии после конфликта на КВЖД в 1929 году. Жуков получил за нее звание Героя Советского Союза, производство в генералы армии и назначение на пост командующего Киевским особым военным округом – самым мощным округом Советского Союза. Ко времени возвращения Жукова из Монголии относится и его личное знакомство со Сталиным.

В 1940 году новый командующий получил первое поручение вождя – подготовить для Политбюро доклад на тему «Характер современной наступательной операции». Становилось очевидным, что, несмотря на заключенный пакт Молотова – Риббентропа и договор о дружбе и границе, именно Германия станет будущим противником СССР в новой войне.

24 декабря Жуков наконец выступил с подготовленным докладом. В основу доклада были заложены итоги победы на Халхин-Голе, перенесенные на Западный театр военных действий, а также уроки разгрома Польши и Франции германскими войсками. Жуков настаивал на том, что первый удар, нанесенный по противнику, должен быть такой силы, чтобы после него оказались выведенными из строя от трети до половины всех его войск.

В эти же дни была проведена военная игра, которая фактически проверяла готовность к наступлению на Германию. «Восточными» руководил командующий Западным округом генерал-полковник танковых войск Д. Павлов. Эти войска представляли Красную армию и должны были наносить удар по Восточной Пруссии. «Западными», то есть условно немецкими войсками, командовал Жуков.

По замыслу игры силы «западных» значительно уступали силам «восточных», как и предполагалось по планам настоящего наступления.

Вначале успех развивался в пользу «восточных», которые внезапно прорывали фронт «западных» и окружали их. Но после переброски дополнительных войск из резерва прорыв «восточных» был остановлен, а после нанесения им удара во фланг войска обеих сторон переходили к обороне.

Тогда начальник Генерального штаба предложил при сохранении численности сторон начать игру заново, передав инициативу нанесения первого удара «западным». Поскольку «восточные» готовились лишь наступать, они вынуждены были перейти к жесткой обороне и вскоре угодили в окружение на севере и в центре.

Сталину доложили о результатах игры, и он вызвал к себе для разбора всех ее участников. 12 января 1941 года Сталин объявил Жукову, что он назначается начальником Генерального штаба. На этом ранее настаивал Тимошенко, нуждавшийся в поддержке человека, который мог стать его правой рукой в подготовке к предстоящей войне.

Сам Жуков не был готов к назначению на эту должность, о чем не замедлил сказать самому Сталину. Но тот ответил, что так решило Политбюро. Как доказали будущие события, Жуков действительно оказался неспособен к роли начальника Генерального штаба.

Уже в начале февраля 1941 года Тимошенко и Жуков предложили Сталину полностью перевести страну на военные рельсы: преобразовать округа во фронты, сформировать фронтовые штабы, начать развертывание войск с призывом в них 800 тысяч человек. Промышленность также должна была увеличить выпуск военной продукции.

Но Сталин опасался, что немецкая разведка быстро вскроет начавшуюся мобилизацию, и это в свою очередь позволит Гитлеру нанести первый удар. И он отверг предложение наркома обороны и начальника Генерального штаба. Сталин надеялся воспользоваться подобным предложением лишь тогда, когда германские войска окончательно увязнут в войне с Англией.

В это же время Жуков попытался через разведку и НКВД добиться возможности ввода советских войск в Болгарию и Югославию. На первом этапе ему сопутствовал успех; такое предложение поддерживали высшие чины обоих государств, но вскоре Болгария присоединилась к «Тройственному пакту», а Югославия была оккупирована немецкими войсками.

В конце марта Жуков предпринял интенсивные попытки ускорить пополнение Красной армии. Был ускорен выпуск из школ военных пилотов, сократившийся в мирное время до 9 месяцев, в военное – до 6, а общий налет для курсанта равнялся теперь суткам. Это вызвало рост аварийности в авиации и недовольство командующего ВВС П.С. Рычагова. Авиация ПВО была сосредоточена у западной границы, в результате чего многие города Советского Союза оказались без надлежащей защиты от воздушного нападения.