100 великих полководцев Второй мировой

Жуков попытался заставить и наркома флота адмирала Н.Г. Кузнецова перевести морские училища на двухгодичный и одногодичный срок обучения вместо пятилетнего, а также сделать всех старшин офицерами. Однако натолкнулся в этом на сопротивление наркома.

Сталину импонировал Жуков, настойчиво выдвигавший идеи скорейшей мобилизации Красной армии, и ему с трудом удавалось сдерживать его инициативу, вредящую пока общему замыслу вождя. Фактически Жуков превращал Генеральный штаб во второй наркомат обороны, главной задачей которого являлось распределение войск и техники на различные направления. Сам же начальник Генерального штаба по-прежнему видел свою задачу в организации предстоящего наступления.

По его плану ударные группировки сосредотачивались на Львовском и Белостокском выступах. Здесь же находились аэродромы, стратегические запасы и госпитали. Главный удар наносился из Львовского выступа, поскольку именно он позволил бы вывести войска в промышленные районы Силезии и отрезать Германию от их нефтяных запасов, а также и от их союзников по «Тройственному пакту». Войскам в Прибалтике ставились ограниченные задачи.

Уверенные в предстоящем успехе наступления, Тимошенко и Жуков игнорировали сведения военной разведки о скрытом сосредоточении новых немецких войск на западной границе. Уже с февраля 1941 года началась скрытая переброска войск вермахта на линию Радом – Варшава. Соединения передвигались ночными маршами, а штабы размещались в расположении старых мест дислокации. К концу мая на границе было сосредоточено около 170 дивизий. Разведка докладывала, что войска, ранее сосредоточенные на побережье против Англии, куда-то увозят в эшелонах.

18 июня на участках границы началось разминирование линий-проходов, а затем и выдвижение войск в приграничную зону.

21 июня Жуков все же добился разрешения Политбюро развернуть в Тернополе штаб Южного фронта во главе с генералом армии И.В. Тюленевым и своего назначения координировать действия Юго-Западного и Южного фронтов. Вылететь в Тернополь Жуков должен был на следующий день. Следующим днем стало 22 июня.

В ночь на 22 июня всем сотрудникам Генерального штаба было приказано оставаться на своих рабочих местах. Сам Жуков находился в служебном кабинете наркома обороны.

Уже в три часа он стал получать сообщения от командующих округами и флотами о налетах вражеской авиации. Он спешно соединился со Сталиным и доложил ему о нападении противника. В ответ Сталин приказал Жукову и Тимошенко немедленно прибыть в Кремль. Там он услышал слова наркома иностранных дел В.М. Молотова о том, что «германское правительство объявило нам войну».

На следующий день после начала немецкого наступления Жуков, как это и предполагалось ранее, вылетел на Юго-Западное направление. Он должен был помочь командующему фронтом М.П. Кирпоносу организовать проведение контрудара по наступающим войскам противника. Контрудар был нанесен, но немецкие войска остановить не удалось, и Жуков вскоре вернулся в Москву, где доложил Сталину об отступлении советских войск в район Минска и Киева. Эти города ни в коем случае нельзя было сдавать, напротив, они должны были стать опорными пунктами для проведения нового контрудара.

Становилось очевидным, что танковые клинья немцев, уже зажавших в кольцо огромную массу советских войск на Львовском и Белостокском выступах, уже не станут останавливаться для их уничтожения, а будут продолжать стремительно двигаться вперед. Им уже удалось захватить огромные запасы горючего, в беспорядке складированного вдоль дорог и предназначенного для предполагавшегося ранее советского наступления. Огромная масса техники Красной армии выходила из строя, колонны красноармейцев в пешем порядке отступали в глубь страны.

28 июня пал Минск, в районе которого была окружена значительная группа советских войск. Прибегать к репрессиям в отношении наркома обороны и начальника Генерального штаба Сталин не стал, но уже на следующий день (30 июня) Тимошенко был послан командовать Западным фронтом вместо арестованного за поражение генерала Павлова. Верховное командование Красной армии перешло к Сталину, который стал Верховным главнокомандующим.

10 июля началось Смоленское сражение, разгоревшееся на фронте в 650 километров. Еще раньше, 7 июля, началась битва за Киев, куда устремились германские войска группы армий «Юг». И на западе и на юге удалось замедлить продвижение войск противника, а затем заставить его перейти к обороне. Советским войскам было приказано не отступать ни шагу назад и в плен не сдаваться. Как начальник Генерального штаба Жуков подписал приказ № 270, который говорил о расстрелах за сдачу в плен или за самовольный уход с позиций. Но и сам он понимал необходимость более гибкого руководства войсками и в конце августа доложил Сталину о необходимости отвести большую часть войск Юго-Западного фронта за Днепр. Жуков говорил об опасности ее полного окружения немецкими танковыми группами, а также о необходимости организовать контрудар на ельнинском направлении, где в ходе Смоленского сражения образовался выступ, который командование группы армий «Центр» могло использовать для наступления на Москву. На вопрос Сталина, что же будет с Киевом в случае отвода войск, Жуков определенно ответил – придется оставить. Сталин вспылил, обругал Жукова, тот потребовал своей отставки с поста начальника Генерального штаба. Верховный объявил, что может обойтись и без него, и пусть теперь Жуков сам едет под Ельню и решает там вопрос, который сам поставил.

На следующий день Жуков отбыл в район Ельни, где вступил в командование войсками Резервного фронта. Их основу составляла 24-я армия генерала К.И. Ракутина, но фактическое командование стал осуществлять сам Жуков. 30 августа он начал операцию по ликвидации выступа. Одновременно в районе Смоленска и Рославля были нанесены мощные контрудары по войскам группы армий «Центр». Все это вынудило немецкое командование начать постепенный отвод своих войск с ельнинского выступа, и 3 сентября советские войска вступили в город. Нескольким отличившимся дивизиям было присвоено звание гвардейских, впервые в истории Красной армии.

Сразу же после окончания операции Жуков был вызван к Сталину, который объявил ему, что назначенный командующим Ленинградским фронтом маршал Ворошилов не справляется со своими обязанностями, и потому Жукову необходимо вылететь в Ленинград и принять срочные меры по предотвращению его сдачи немцам. Жуков не мог знать, что почти одновременно с его прилетом в Ленинград Гитлер подписал директиву о блокаде города, но не о его штурме. Этого требовала изменившаяся обстановка на Центральном направлении, где войска группы армий «Центр» начинали новое наступление на Москву. Часть войск группы армий «Север», прежде всего танковые и моторизованные, поворачивали с севера на запад для участия в новом наступлении.

15 сентября командование группы «Север» предприняло последнюю попытку взять Ленинград и ударом на стыке двух армий захватило город Пушкин. Жуков пошел на крайние меры – снял войска с Карельского перешейка, действовавшие против финнов, поставил в тылу своих частей заградительные отряды из войск НКВД, которым приказал расстреливать любого, кто посмеет оставить позиции, стал формировать бригады из заводских рабочих. Таким образом ему удалось остановить продвижение немецких войск. 5 октября Сталин вызвал его в Москву. Жуков прибыл к больному гриппом Сталину, и тот сообщил ему об окруженных советских войсках в районе Вязьмы и о том, что все подходы к Москве открыты. Особенно тревожная обстановка сложилась на Можайском направлении. Сталин не был уверен, что Москву удастся удержать, и теперь предлагал Жукову возглавить оборону города в качестве командующего войсками Западного фронта.

Жуков предложил стянуть все имеющиеся силы на Можайскую линию обороны, закрыв образовавшуюся брешь любыми силами – курсантами военных училищ, частями НКВД, дружинами народного ополчения. Такая оборона будет носить временный характер до прибытия на фронт войск из Сибири и Дальнего Востока. Позади Можайской линии должны быть сооружены и другие линии обороны, в том числе и в самой Москве, если придется отходить и туда.

Упорное сопротивление советских войск, жесткие меры, предпринимаемые Жуковым и самим Сталиным по организации обороны столицы, принесли свои плоды. Наступление противника захлебнулось. Между тем из Сибири и Дальнего Востока прибывали все новые войска, с ходу вступавшие в сражение, а в тылу формировались ударные армии, предназначавшиеся для будущего контрнаступления. Сталин пока не давал этих армий Жукову, поскольку не был уверен, что противник окончательно выдохся.

Но, получая все больше сведений о том, что противник оказался в заснеженных подмосковных полях в летнем обмундировании и что сотни немецких машин не могут выбраться из размытых дорог, он наконец понял, что германский «блицкриг» не состоялся. Сталин решил передать Жукову стратегические резервы, и 5 декабря командующий фронтом начал наступление. Немецкие войска стали отступать по всему фронту, и в конце концов Жуков предпринял попытку добиться полного окружения группы армий «Центр», выйдя на его тылы на гжатско-вяземском направлении левым крылом фронта.

Однако события показали, что Жуков переоценил свой успех – армии действовали без согласования друг с другом. Все окончилось окружением 33-й армии, пленением большей части ее личного состава и гибелью командующего генерала М.Г. Ефремова.

И все же Жуков извлек урок из случившегося, и когда на совещании в Ставке Сталин стал настаивать на том, чтобы к концу 1942 года противник был выбит с территории СССР, он объявил, что для этого ни средств, ни возможностей пока нет. Единственное, что рекомендовал осуществить Жуков, – ликвидировать ржевско-вяземский выступ, по-прежнему нацеленный на Москву.

Сталин был настолько напуган минувшим наступлением на столицу, что по-прежнему опасался возобновления наступления. Поэтому все основные силы и средства отправлялись на центральное направление. Остальные фронты должны были осуществлять наступление имеющимися в их распоряжении силами.

Это привело к тому, что войска Юго-Западного фронта, начавшие наступать на Харьков, оказались в окружении. На Крымском полуострове был прорван Крымский фронт и взят Севастополь. Летом войска группы армий «Юг» начали наступление на Кавказ. Им противостояли малочисленные советские войска, и потому немецкая армия продвигалась почти без замедления. Поняв свою ошибку, Сталин приказал перебросить в район Сталинграда новые войска. Уже в конце лета 1942 года за этот город завязались ожесточенные бои.

События заставили Гитлера разделить силы группы армий «Юг» на две части. Одна из них рванулась на Кавказ, другая должна была, выйдя к Волге, взять Сталинград, прикрыв тыл Кавказской группировке. Это была крупная ошибка Гитлера, в очередной раз не рассчитавшего своих сил.

В эти же дни Жуков, недавно назначенный заместителем Верховного главнокомандующего, принимал жесткие меры в отношении отступавших советских войск. Он стал одним из авторов печально известного приказа № 227, который, как и изданный в 1941 году приказ № 270, предусматривал расстрел за самовольное оставление позиций, а также создание штрафных батальонов и рот. Командиры могли направлять сюда своих подчиненных без всяких приговоров трибуналов.

В дни Сталинградской битвы Жуков уже не командовал отдельным фронтом, но координировал действия фронтов в ранге представителя Ставки. Так было в Сталинграде, где Жуков был награжден орденом Суворова 1-й степени (№ 1), под Ленинградом в январе 1943 года за координацию прорыва блокады которого он получил звание Маршала Советского Союза, на Курской дуге и в битве за Днепр…

Почти весь 1943 год Жуков занимался координацией действий различных фронтов, не вступая в командование ни одним из них. Но когда в феврале 1944 года в разгар подготовки Проскуровско-Черновицкой операции был смертельно ранен командующий войсками 1-го Украинского фронта генерал армии Н.Ф. Ватутин, Жукову пришлось принять командование войсками фронта. Операция по освобождению Правобережной Украины задумывалась широко, охватывала огромную территорию, предусматривала нанесение мощных таранных ударов по обороне противника. В этом сражении Жуков впервые столкнулся с выдающимся стратегом Третьего рейха генерал-фельдмаршалом Э. фон Манштейном – ярким представителем активной обороны.

Используя трехкратное превосходство в силах, Жуков прорвал фронт группы армий «Юг» и зажал в кольцо значительную часть немецких войск. Манштейну пришлось вылетать в Ставку к Гитлеру и добиваться переброски новых войск с целью создания ударной группировки для спасения окруженных. Но, кроме того, фельдмаршал тщательно постарался скрыть направления своего будущего отступления. И Жуков поверил Манштейну. Его основные силы были сосредоточены у Днестра для перехвата путей отхода противника. И когда Манштейн наконец нанес удар по кольцу окружения, поддержанный встречным ударом окруженных войск, советские части оказались смяты. Значительная часть немцев вырвалась из котла, уйдя за Карпаты.

И все же большая часть советской территории была освобождена, во многих местах советские войска вышли к государственной границе. Жуков был награжден орденом «Победа» за № 1.

После проведения операции «Багратион», в ходе которой была освобождена Белоруссия, советские войска вышли к границам Польши и во многих местах пересекли ее.

В конце 1944 года Жуков был назначен командующим войсками 1-го Белорусского фронта, нацеленными на берлинское направление. После овладения плацдармом на Одере (Висло-Одерская операция) войска Жукова были готовы к броску на столицу рейха. Перед ними фактически не было немецких войск, и Жуков был готов начинать наступать на Берлин уже 20 февраля. Его план предусматривал оказание поддержки войскам 2-го Белорусского фронта, застрявшим в Восточной Пруссии.

Однако Сталин приказал Жукову подождать, пока подтянется Рокоссовский. За это время немцы сумели подготовить Берлин к обороне, возведя вокруг столицы мощные укрепления и стянув к ним все силы рейха.

Берлинская операция явилась одной из самых дорогостоящих как по потерям личного состава, так и по примененным в ходе нее новшествам. Многое из того, что планировалось при подготовке к ней, в действительности не применилось. 1-й и 2-й танковым армиям, ранее нацеленным на охват Берлина, теперь пришлось прорывать вражескую оборону с фронта. Темп войск снизился, а у Зееловских высот фронт совсем замер и войска понесли тяжелые потери. По приказу Сталина и по инициативе командующего войсками 1-го Украинского фронта маршала Конева в сражение были введены 3-я и 4-я танковые армии, направленные в обход Берлина.

За взятие Берлина Жуков был награжден третьей Золотой Звездой Героя Советского Союза, а вскоре и вторым орденом «Победа». Сталин предоставил ему и особую честь – принимать вместо себя Парад Победы на Красной площади 24 июня 1945 года.

Как пишет сейчас большинство историков, война была стихией Жукова; он был словно рожден для нее. Но для командования армией мирного времени нужны были совсем иные качества – качества политика, которых у Жукова совсем не было.

Именно потому, наверно, после войны имя Жукова связано в основном с такими мероприятиями, как участие в аресте Л.П. Берии или помощь Хрущеву в борьбе с так называемой антипартийной группой.

Нельзя забыть и о фактическом руководстве Жуковым подавлением Венгерской революции осенью 1956 года.

Однако такое рвение послевоенного Жукова лишь пугало кремлевских правителей. И Сталин и Хрущев старались держать Жукова где-нибудь подальше – в дальнем округе или в отставке.

На протяжении десяти лет Жуков работал над своими «Воспоминаниями и размышлениями». Еще до выхода книги по ней тщательно прошелся карандаш партийной цензуры, и сам Жуков после выхода книги признавал, что она наполовину не его.

Георгий Константинович Жуков скончался 18 июля 1974 года.

Кузнецов Николай Герасимович

(11.07.1902–06.12.1974) советский военно-морской деятель, Адмирал флота Советского Союза

Родился 11 июля 1902 года в деревне Медведки Котласского района Архангельской области в крестьянской семье.

С 1912 по 1915 год учился в церковно-приходской школе и окончил только три класса. Учился Коля Кузнецов успешно и во время учебы пристрастился к чтению.

В 1915 году умирает отец, и семья остается без кормильца. Брат отца, живший в Архангельске, забирает к себе 13-летнего Николая. Так мальчик впервые покинул родную деревню и отправился в свое первое «дальнее плавание» по Двине на колесном буксире. Николай устраивается на работу на должность рассыльного в управление Архангельского порта.

В сентябре 1919 года Николая Кузнецова зачислили на службу в Северодвинскую военную флотилию. Он рвался в бой, но его определили на «бумажную работу» в штаб. К концу 1919 года Николаю удалось упросить командира назначить его в боевой экипаж на канонерскую лодку. В этом качестве в звании краснофлотца Николай Кузнецов принял участие в Гражданской войне. Но недолго он оставался на канонерской лодке – бои на севере закончились, и Северодвинская флотилия была расформирована.

Осенью 1920 года Кузнецов был переведен в Петроград и зачислен в Центральный флотский экипаж. Он принимал участие в ликвидации Кронштадтского мятежа. Обратив внимание на трудолюбивого и целеустремленного молодого человека, начальство посоветовало Кузнецову продолжить учебу, и в декабре 1920 года он поступает на подготовительные курсы при военно-морском училище.

В сентябре 1922 года Кузнецов стал курсантом. В училище юный моряк настойчиво изучал программу, участвовал в практических плаваниях. За время учебы он плавал на крейсере «Аврора», линкоре «Парижская коммуна» и других кораблях. Он побывал в Северном и Норвежском морях, в Атлантическом и Северном Ледовитом океанах.

5 октября 1926 года Кузнецов с отличием окончил военно-морское училище и получил звание командира РККФ с зачислением в средний строевой командирский состав ВМС РККА. Ему как отличнику было предоставлено право выбора флота. К удивлению многих Кузнецов избрал местом своей будущей службы Черноморский флот, крейсер «Червона Украина». Он был назначен вахтенным начальником этого крейсера, а также командиром первого плутонга и командиром строевой роты.

С августа 1927 до 1 октября 1929 года Кузнецов – старший вахтенный начальник крейсера. В очередной аттестации отмечено: «Заслуживает продвижения во внеочередном порядке». Как наиболее подготовленного и перспективного командира его направляют на учебу в академию.

С 1 октября 1929 по 4 мая 1932 года Н.Г. Кузнецов учится в Военно-морской академии. Учился он с большим увлечением (освоил немецкий и французский языки), и программа не показалась ему слишком сложной. Стажировку Кузнецов проходил в штабе морских сил Балтики, и ему было предложено после окончания академии перейти на работу в штаб. Академию он оканчивает с отличием. Кузнецов опять всех удивил, категорически отказавшись и от штабной работы, и от должности командира большого корабля.

Кузнецов получил назначение на должность старшего помощника командира нового крейсера «Красный Кавказ». За год команда корабля превратилась в дружный, сплоченный коллектив, способный четко действовать в любых сложных условиях обстановки. В 1933 году крейсер вошел в состав боевого ядра Черноморского флота.

В ноябре 1933 года капитан 2-го ранга Кузнецов назначается командиром крейсера «Червона Украина». В этой должности он пробыл до 15 августа 1936 года. Став командиром крейсера, Николай Герасимович прежде всего начал отрабатывать организацию корабельной службы. Ломая сложившийся на флоте стереотип сезонной боевой подготовки, он уже в марте выводил крейсер в море, отрабатывая навыки плавания в любых погодных условиях. Им была разработана система боевой готовности одиночного корабля; позднее она была принята на всех флотах СССР. Экипаж крейсера приобрел навыки стрельбы орудий главного калибра на самых больших скоростях хода крейсера и на предельной дистанции обнаружения цели. Впервые артиллеристы стали использовать самолет для корректировки невидимой цели. Вскоре на флоте стали говорить о новом методе подготовки экипажа «по системе Кузнецова».

В 1935 году крейсер «Червона Украина» занял первое место в Морских силах СССР. За успехи крейсера на учениях Н.Г. Кузнецов был награжден орденом «Знак Почета».

В том же году Н.Г. Кузнецов был удостоен ордена Красной Звезды «за выдающиеся заслуги в деле организации подводных и надводных Морских Сил РККА и за успехи в боевой и политической подготовке краснофлотцев».

В августе 1936 года Н.Г. Кузнецов назначается военно-морским атташе и главным военно-морским советником, а также руководителем советских моряков-добровольцев в Испании. Им много было сделано для того, чтобы республиканский флот выполнил поставленные задачи. Его деятельность по оказанию помощи республиканскому флоту была высоко оценена советским правительством: в 1937 году он был награжден орденами Ленина и Красного Знамени.

Вернувшись из Испании, 35-летний капитан 1-го ранга получил назначение на должность заместителя командующего Тихоокеанским флотом и с присущей ему энергией стал изучать специфику одного из самых молодых флотов страны. Основу будущего флота должны были составить подводные силы и морская авиация. Самой большой проблемой, с которой пришлось столкнуться Кузнецову, была нехватка командных кадров, вызванная массовыми репрессиями в армии и на флоте. Ему самому меньше чем через год пришлось принять командование флотом, так как бывший командующий Г.П. Киреев был арестован в Москве в конце 1937 года. Николай Герасимович был в должности командующего Тихоокеанским флотом с 10 января 1938 по 28 марта 1939 года.

На Дальнем Востоке было неспокойно. Японцы господствовали на море и стремились к захвату новых территорий. В состав флота Японии входили 10 авианосцев, 10 линкоров, 35 крейсеров и более 100 эсминцев. Советский Тихоокеанский флот имел примерное равенство с японцами только по подводным лодкам, в остальных видах кораблей он явно уступал. Дальневосточное побережье было практически не защищено, и японское командование могло высадить военные силы в любой точке.

Неотложными задачами нового командующего стали строительство береговых батарей и усиление морской авиации. В ряде пунктов велось усиленное строительство аэродромов и военных городков. Город Владивосток – главная база флота – был оборудован мощными береговыми батареями и авиационным прикрытием, в строй входили новые корабли, укреплялись морские и сухопутные границы, были проведены учения по взаимодействию флота и армейских частей в местах наиболее возможной высадки войск противника.

В декабре 1937 года постановлением ЦИК и СНК СССР был создан Наркомат ВМФ СССР; в марте 1938 года Н.Г. Кузнецов был введен в состав Главного военного совета ВМФ при Наркомате ВМФ.

В июле 1938 года японские войска перешли границу на юге Приморья, возле озера Хасан, стремясь захватить сопки Заозерную и Безымянную, так как с них открывалась прямая дорога на Владивосток. Здесь развернулись ожесточенные бои с большими потерями с обеих сторон. Кузнецов лично выезжал в район боевых действий, а флот непрерывно перебрасывал к местам сражений военные части и грузы и вывозил раненых.

Ожидая нападения японского флота с моря, Николай Герасимович отдал приказ подводным силам занять позиции на возможных путях движения японских кораблей. Торпедные катера также находились в боевой готовности.

28 марта 1939 года Н.Г. Кузнецов был назначен заместителем наркома ВМФ, а 28 апреля 1939 года – народным комиссаром ВМФ.

Новому наркому приходилось решать все вопросы непосредственно со Сталиным. А это было непросто. Мнение Сталина было решающим. Если он соглашался с предложениями наркома ВМФ, то вопрос решался быстро, а если у него была другая точка зрения, то тогда надо было доказывать и доказывать необходимость осуществления той или иной меры. Требовались компетентность, серьезная аргументация и смелость, и Кузнецов обладал необходимой решительностью и ответственностью.

Новая программа была намечена еще в 1937 году и предусматривала строительство флота, равного ВМС США и Великобритании, в течение 8–10 лет. Программа не только не имела должного оперативно-стратегического обоснования, но и не учитывала возможностей отечественной промышленности. Поэтому сразу же остро встали вопросы строительства кораблей, баз, разработки необходимой документации, обучения и воспитания личного состава. Нарком ВМФ активно вел работу по выполнению кораблестроительной программы, хотя было ясно, что реализовать ее полностью в намеченные сроки нереально. Следует сказать, что к моменту принятия новой программы в советской военной теории не рассматривался вопрос о применении тяжелых надводных артиллерийских кораблей как ядра сил ВМФ. В то время господствовала «теория малой войны на море». Вся программа больше опиралась на зарубежный опыт строительства ВМС.