- -
- 100%
- +
— И бояться их нам ни к чему, — согласился с ней Митя.
— Мы — бедные! — каждый раз, садясь завтракать, смеялись они над собой.
В гости к семье государя в Царское Село они с братом впервые приехали на рождественские каникулы. В начале она страшно волновалась от предстоящей встречи с дядей, который, как они решили, должен быть с ними строг из-за женитьбы papan на этой ужасной женщине, которая одна во всём виновата — обидеться на царя или отца она никогда бы не посмела. А тётя Аликс, наверное, такая же строгая, как и мадам Элен, будет мучить их нотациями или вообще будет равнодушна к ним, как тётя Элла. Но жизнь в Царском оказалась совсем иной, чем они могли её себе вообразить.
В громадном Александровском дворце даже студёным зимним вечером оказалось так же тепло и уютно, как и в доме Лаймингов, и он сам будто сузился для них до размеров небольшой квартиры генерала. В бальном зале дворца установили пышную — от пола и почти до потолка украшенную игрушками и свечами, ёлку. В новогоднюю ночь им с Митей, так же как и четверым маленьким великим княжнам позволили дождаться полуночи. А на утро тётя и дядя оставили каждому из них под ёлкой подарки — ей, как уже взрослой барышне, досталось нарядное платье от мадам Ламановой, и книга «Три мушкетёра» на французском языке. В комнате Мити установили рельсы и настоящую железнодорожную станцию с вокзалом, паровозом и вагонами, и сидящими в них крохоными куколками-пассажирами.
И тётя Аликс была совсем не похожа на свою родную старшую сестру Эллу — четыре царские дочери, старшей из которых было восемь лет, а младшей Анастасии ещё не минуло и двух, могли целый день играть в комнатах maman, возиться с любыми игрушками, вольно бегать и валяться на огромной шкуре белого медведя. Государыню это ни капли не сердило, и каждый вечер она, аккомпанируя себе на рояле, пела детям своим чудным голосом английские рождественские песни.
С тяжким комком в горле глядела она, как её счастливые кузины бросаются крепко обнимать maman, и как ужасно она завидовала им в те минуты, она не могла бы признаться даже Танюсе и Мите. Завидовала она и тому, как часто сидят рядом со своими детьми, и с нежностью глядят то на них, то друг на друга, их родители.
Зависть же Мити вызвал большой гараж новых автомобилей, на которых к общему восторгу всех детей их изредка катали по парку. Брат каждый день бегал туда, подолгу разглядывал «моторы», расспрашивал шофёров об их устройстве, забирался в обитые кожей салоны, жал на педали, крутил руль.
Детям позволяли заходить и в необычный, наполненный лазурной водой бассейн дяди Ники в мавританском стиле, и даже в его кабинет, когда там не было приёмов министров. На втором этаже обшитого массивом дуба кабинета, куда снизу вела деревянная лестница, высились от пола до потолка книжные шкафы, а внизу, посередине кабинета стоял большой бильярдный стол. Дети с восхищением смотрели, как государь ставил на его зелёное сукно свою руку, и, пропуская между унизаных кольцами пальцев кий, прицеливался и ударял им по тяжёлому белому шару, тот быстро катился, боком задевая соседние шары, и всякий раз один или два из них падали в висящую сбоку стола сетку.
Ежедневно с государем, братом и девочками они гуляли в парке, играли в снежки, а дядя Ники в шутку по-мальчишески дрался с Митей. А после они все вместе катались с высоких ледяных гор на санках.
В пять часов пополудни, замёрзшие и усталые, они бежали к вечернему чаю, ели румяные калачи, варенье и мёд, а тётя Аликс сама разливала по чашкам чай с молоком, намазывала сливочным маслом большие куски калача и с застенчивой улыбкой говорила:
— Дети должны есть много хлеба и масла.
И только в семье государя она, впервые прикоснувшись к счастью другой семьи, произнесла одно главное для себя слово. Государыня много времени проводила в детской, с играми и уроками дочерей, и часто сама купала в ванной и одевала младшую дочь. Однажды, когда дети обирались на прогулку, тётя Аликс, закутывая Настю в шубку, попросила её подать ей шапочку дочери. Она быстро отыскала эту меховую шапку в ворохе детской одежды и подала тётушке:
— Пожалуйста, возьмите, … maman, — неожидано вырвалось у неё. Она тут же густо покраснела и отвернулась. Вот сейчас и государыня, как тётя Элла, рассердится и попросит её не болтать лишнего.
— Не смущайся милая, — тётя Аликс нежно коснулась её плеча, — ты всегда можешь называть меня — мама!
Сердце внутри неё зашлось в ликовании.
Они с братом мечтали бы остаться в Царском навсегда, и обрадовались, что отныне будут гостить здесь каждую осень и зиму. Месяц их каникул пролетел незаметно и при прощании с семьёй, которую она уже считала своей родной, она едва сдерживала слёзы — пришлось возвращаться в Москву к тёте Элле.
После гибели любимого супруга великая княгиня, решив отойти от земной суеты, посвятила себя благим делам: она принялась за обустройство Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве, где собиралась разместить храм, больницу и приют для детей-сирот. Этот её поступок удивил многих. Она помнила, как однажды они с тётушкой и Митей ехали в карете из Ильинского в Москву. Уже темнело, и она выглянула из окна кареты: по жёлтой ленте тропинки брёл, еле передвигая грязные, босые ноги, сгорбленный, бедно одетый старик. Лицо его искажала боль.
— Почему этому человеку так тяжело идти, а мы в это время едем в дорогой карете, это несправедливо, — пробормотала она, не сдержавшись, и с испугом взглянула на тётю. Та как обычно сидела, чуть склонив голову набок, и её профиль превратился в изящную камею.
— Ах, Мари! — и не взглянув в окно, небрежно отозвалась тётушка, — потому что Господь повелел жить на белом свете и богатым и бедным.
И вот теперь великая княгиня Елизавета Фёдоровна, не управлявшая прежде никем, кроме своих горничных и фрейлин, и не знавшая жизни далее своего дворца, начала жить интересами своей обители, и проводила всё своё время на богослужениях и в общении со святыми отцами и сёстрами — монахинями монастыря. «От чего вдруг проснулось в ней такое милосердие? — не могла понять она, — или тем самым тётя Элла исполняет волю своего покойного мужа?»
Между тем из-за многих выпавших на его долю испытаний, подрастающий Митя успел рано вырасти, возмужать, и всё более напоминал ей их отца, по которому она всё так же тосковала. Брат уже успел поступить в кавалерийскую школу, азартно занимался конным спортом, гимнастикой и бегом, и никакого интереса к чтению и искусству не проявлял. Впрочем, как и к чувствам своей родной сестры. Ей казалось, что он всё меньше и меньше, как в детстве, хочет оставаться с ней наедине и болтать обо всём на свете. Всё чаще у него появлялись всякие нетложные дела. Ей начало казаться, что теперь она больше стремится к отцу и к его новой семье, как к своему спасению, а брата, наоборот, ей только ещё предстоит потерять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.