Мальцов. Как один генерал «Америку в России» построил

© Андрей Миловидов, 2025

ISBN 978-5-0059-7293-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Благодарности от автора

Первый тираж «Мальцова» в количестве 150 штук разошёлся очень быстро и в целом собрал хорошие отзывы, что побудило меня начать работу над вторым, дополненным изданием. В этом мне помогли неравнодушные люди, которым так же, как и мне, интересна и близка история выдающейся семьи Мальцовых и, в частности, судьба генерала-промышленника.

Научный сотрудник людиновского МКЦ «Музей комсомольской славы» Наталья Ивановна Ерохина просмотрела текст книги и дала много ценных замечаний, прояснив некоторые исторические моменты.

Председатель клуба «Дятьковский краевед» Владимир Феликсович Итунин также представил свою рецензию, благодаря чему я смог исправить ряд фактических неточностей.

Председатель дятьковского фонда развития и благоустройства «Хрустальный край» Ираида Евгеньевна Яшкова выступила в роли добровольного корректора, исправив найденные опечатки. Также она дала несколько дельных советов по иллюстрациям.

Ощутимо мне помог Сергей Валерьевич Мальцев – праправнук генерала Мальцова, ныне живущий в Таллине. Он щедро поделился со мной старинными фотографиями из своего архива и малоизвестными фактами из жизни детей и потомков Сергея Ивановича.

Также я признателен и прапрапраправнучке промышленника Марии Мальцевой, благодаря которой в этой книге появилась важная глава о его связи с Оптиной пустынью.

От всей души благодарю всех, кто помог мне и словом, и делом. Без вас эта книга была бы совсем другой!

Вступление

В истории России позапрошлого девятнадцатого века было немало выдающихся предпринимателей, промышленников и меценатов, которых вспоминают сегодня – среди них, например, династии Морозовых, Мамонтовых, Путиловых, Гончаровых… Люди, которые не просто зарабатывали многомиллионные состояния, но своим трудом создавали благополучие великой Империи.

В этом ряду достойное место занимает Сергей Иванович Мальцов. Кем он был, если в двух словах?.. Задача эта непростая. В двух – не получится никак. Промышленник, купец, дворянин, меценат и общественный деятель, фигура величественная – и вместе с тем в чём-то трагическая.

С одной стороны, он известен тем, что создал и развивал целый промышленный округ, действовавший на территории четырёх нынешних областей – Брянской, Калужской, Орловской и Смоленской. На громадной площади в 215 000 гектаров жили и работали десятки тысяч человек, прямо или косвенно зависевших от Мальцова.

Для нашей страны он стал промышленным пионером и первопроходцем – пожалуй, больше никто из предпринимателей того времени с такой страстью не внедрял сотни (а то и тысячи) новшеств на своих предприятиях. Именно здесь впервые в Российской империи стали использовать мартеновское литьё, начали проводить пудлингование на дровах, освоили рельсопрокатное производство для Николаевской железной дороги, выпускали передовые для своего времени винтовые двигатели для кораблей Черноморского флота; Мальцов же сделал первый частный телеграф, проложил собственную узкоколейную дорогу… и т. д. и т. п.

Он дал мощный толчок для развития многих городов, городков и сёл. Среди наиболее ярких примеров в этом ряду можно назвать столицу Мальцовского округа Дятьково, Людиново, Песочню (ныне Киров), Любохну. По всей видимости, если бы не деятельность Сергея Ивановича Мальцова, история всех этих населённых пунктов пошла бы совсем по другому пути…

Как рачительный хозяин, Мальцов строил школы, больницы, храмы и давал своим людям, как бы мы сказали сегодня, «полный соцпакет». В числе прочего, он обеспечивал рабочих жильём – так, в Дятькове и Людинове значительная часть мастеровых жила в хороших каменных домах. Также он первым в стране ввёл на своих заводах восьмичасовой рабочий день на самых сложных участках… И это в то время, когда в Европе-то об этом только-только начинали говорить!

Даже по этой коротенькой, совсем не полной справке видно, насколько разнообразной, масштабной и смелой была деятельность Сергея Ивановича Мальцова. Неудивительно! Он был одним из тех, кого Лев Гумилёв веком позже называл пассионариями – человеком, чья мощная энергия безудержно выплёскивалась в мир, преобразовывая всё на своём пути. Даже вопреки сопротивлению со стороны самых близких людей и в пику самым высокопоставленным чиновникам, имевшим свои виды…

Вместе с тем, он обладал определённой духовной культурой; его можно назвать настоящим гуманистом. Об этом говорят воспоминания современников, лично знавших Мальцова, письма, служебные характеристики и многие другие документы. Но самое, наверное, главное – это народная память. Даже спустя сто тридцать с лишним лет после его смерти потомки кадровых мальцовских рабочих вспоминают о нём с неподдельной благодарностью, которая переходит, подобно наследству, из поколения в поколение. Мощная фигура Сергея Ивановича Мальцова приобрела почти что мифологические черты, став частью народного фольклора.

Конечно же, личность такого масштаба не могла не привлечь внимания многих писателей, публицистов, исследователей. О промышленнике писали как известные, так и не очень, авторы, в числе которых можно назвать такие имена, как В. И. Немирович-Данченко, А. П. Субботин, Н. М. Дружинин, Г. В. Метельский, В. Г. Хохлов, И. Н. Жинжикова, В. Ф. Итунин, А. А. Бауэр, Н. И. Ерохина, Л. И. Афонина и др.

Вы можете спросить – а если так, то зачем нужна ещё одна книга о том же самом? Неужели автор рассчитывает сказать что-то новое?

Ответ прост. Тема жизни и деятельности С. И. Мальцова настолько широка, богата и многогранна, что охватить её полностью (пусть даже и в самом объёмном труде) невозможно. Да и с другой стороны… Книги и очерки, многие из которых были опубликованы много лет назад, часто пестрят цифрами, техническими и экономическими подробностями, и современным читателям, и так перегруженным информацией, воспринимать их может быть сложно…

Мне же хотелось сфокусироваться немного на другом. Не на статистике и подсчётах, сколько всего было выплавлено, выковано и сделано на мальцовских заводах – а на личности как таковой. Рассказать о незаурядном промышленнике, меценате, общественном деятеле и гуманисте, на десятилетия опередившем своё время. И вместе с тем – о человеке, неразрывно связанным со своей эпохой и c её величайшими потрясениями. Такой вот парадокс…

Какие люди повлияли на С. И. Мальцова? Кто определил его становление как личности? Почему он предпочёл жизнь в провинции блестящей карьере при дворе? Какую роль сыграла в его жизни императорская фамилия? Как он привлекал к работе на своих заводах иностранцев? Почему в итоге семья захотела объявить его сумасшедшим?..

Об этом и многом другом вы прочтёте в этой книге. Пусть и не памятник из чугуна или бронзы, но тоже дань памяти. Думается, Сергей Иванович Мальцов этого однозначно достоин.

Происхождение

История рода Мальцовых уходит далеко в прошлое. Если мы заглянем в Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи, то найдём там такую запись:

«Предок рода Мальцовых, Богдан Афанасьев сын Мальцов, в 7142/1634 году писан в десятине, в числе дворян и детей боярских с поместным окладом. Дети его, Автоном, Кирей и Юрий, показаны в списку 7177/1679 года по Чернигову в городовых дворянах».

Есть и более ранние упоминания о Мальцовых. Например, Н. М. Карамзин пишет в своей «Истории государства Российского» о Семёне Мальцове, который в марте 1569 возвращался из Ногайской орды, куда доставлял письмо Ивана IV, в степи между Доном и Волгой столкнулся с шедшей к Астрахани турецкой армией, был ранен и попал в плен…

Эта семейная история, как это часто бывает, богата многочисленными взлётами и падениями. Обеднев, Мальцовы вышли из дворянского сословия, и к началу XVIII века это были уже купцы, мастеровые и священники. Один из Мальцовых – Василий Большой – в 1723 году стал сначала компаньоном, а затем и единоличным владельцем стеклянной и хрустальной фабрик в Карачевском уезде и в сельце Новом Можайского уезда, близ города Гжатска. Этот промысел надолго стал главным для династии Мальцовых.

Чтобы наладить дело, Василий Большой приглашал к себе квалифицированных немецких мастеров, поскольку в петровскую и послепетровскую эпоху это было в порядке вещей. И, как мы увидим далее, столетием позже точно так же поступал и его правнук Сергей Иванович Мальцов, который внедрял у себя новые производства не без участия «варягов».

Заманивая специалистов из-за границы, Василий явно знал, что делает. Как свидетельствуют документы, на фабриках Мальцова «делали стаканы пивные и медовые, гладкие и рисованные, стёкла зеркальные и „оконишные“ белые». По своему качеству они значительно превосходили иностранные образцы.

Мальцовское стекло расходилось по всей империи, бизнес рос и расширялся, и всё больше представителей династии включалось в общее дело. В 1747 году вышло правительственное постановление, которое предписывало снести все заводы в радиусе 200 вёрст от Москвы. Под снос попала и мальцовская гжатская фабрика. Девять лет спустя, в июне 1756, дед С. И. Мальцова Аким Мальцов основал во Владимирском уезде Московской губернии на реке Гусь новый хрустальный завод, куда перевёл из Гжатска 136 рабочих мужского и женского пола. Так было положено начало знаменитому заводу в Гусь-Хрустальном.

О том, какой вес приобрели Мальцовы к середине XVIII века, говорит такой факт. Когда Екатерина Великая собирала комиссию для составления нового Уложения – свода законов империи – купечество города Орла выбрало Акима Мальцова своим депутатом. Если учесть, что всего депутатов было 622 на всю страну, попасть в их число было очень почётно…

Разбогатев на стекле и хрустале, Мальцовы столкнулись с неожиданной препоной. Императрица выпустила указ, согласно которому лица недворянского происхождения не имели права на покупку недвижимого имущества и заведение фабрик.

Тогда члены фамилии начали хлопотать о своём возвращении в дворянство. Энергичные и целеустремлённые, Мальцовы добились своего. В 1775 году Аким Мальцов получил, согласно Табели о рангах, высокий дворянский чин генерал-лейтенанта. Десять лет спустя он умер, оставив после себя четверых детей – двух дочерей и двоих сыновей. И обширное наследство в виде заводов и фабрик на Брянщине и Владимирщине.

Пока дети были малы, всеми делами управляла вдова Акима Марья Васильевна Мальцова, показавшая себя расчётливой и осмотрительной хозяйкой. Она не только занималась уже существующими предприятиями, но и постепенно расширяла семейный бизнес. Так, в 1790 (по другим данным в 1792) году она выкупила земли возле деревушки Дятьково в Брянском уезде и выстроила там новый завод по производству хрусталя.

Любимцем матери был младший сын Иван Акимович, который в 26 лет вышел в отставку с военной службы в чине секунд-майора и вплотную занялся заводами. Он так наладил дело на дятьковской фабрике, что здешняя хрустальная продукция отныне не уступала гусевской.

Проявил себя молодой Мальцов и на другом поприще. В 1802 или 1803 году (данные в разных источниках разнятся) в брянской деревне Верхи он построил первый в Орловской губернии и второй России завод по выделке сахара из отечественного (а не привозного, как было раньше) сырья. Чуть позже в Любохне появился мальцовский завод по производству рафинада. Именно к Мальцову приезжал учиться сахароварению граф А. А. Бобринский, которого ошибочно считают первопроходцем в этом деле и которому впоследствии поставили памятник в Киеве как первому сахарозаводчику в России…

В 1804 году стареющая мать полностью передала в управление сыну все десять фабрик, и он стал распоряжаться ими как полновластный хозяин.

К этому же времени относится одна из самых романтических историй, связанных с родом Мальцовых.

Живя в Москве, Иван Акимович однажды прогуливался по Юсуповскому саду и встретил там женщину необычайной красоты, которая была с мальчиком лет пяти. Мальцов был так поражён, что захотел непременно увидеть незнакомку снова. Оказалось, что это была Капитолина Михайловна Вышеславцева, жена поэта В. Л. Пушкина, а гуляла она с племянником Сашей Пушкиным.

Василий Львович Пушкин в те годы держал модный салон в доме в Малом Харитоньевском переулке, где часто собирались поэты, литераторы и просто интересные личности. Зачастил туда и Иван Акимович. С хозяином он беседовал на окололитературные темы, а сам тем временем не спускал глаз с красавицы Капитолины, которую в разговоре с друзьями называл волшебницей Цирцеей, пленяющей путников. Да и Вышеславцевой молодой и богатый секунд-майор, видимо, приглянулся. Но как уйти от мужа? В те времена развестись было не так-то просто – для этого требовалось как минимум уличить супруга в измене.

Благо ждать долго не пришлось. Василий Пушкин, впоследствии прославившийся фривольной поэмой «Опасный сосед», где были такие строчки:

«Мой друг, – прибавил он, – послушай: еcть находка;

Не девка – золото; из всей Москвы красотка.

Шестнадцать только лет, бровь чёрная дугой,

И в ремесло пошла лишь нынешней зимой.

Ступай со мной, качнем!» К плотскому страсть имея,

Я – виноват, друзья, – послушался злодея…» —

и сам был не прочь согрешить на стороне.

Ещё 13 августа 1802 года Капитолина уличила мужа в измене с дворовой вольноотпущенной девкой Аграфеной Ивановой и подала в церковь прошение о разводе. Переписки и тяжбы длились три года и доходили до высоких чинов, в частности до обер-прокурора. На женщину давили, чтобы она отозвала свою бумагу, но она проявила стойкость и характер, и 22 июня 1806 году их брак церковь расторгла.

Капитолина Михайловна стала свободна и, не откладывая в долгий ящик, в том же году вышла замуж за Ивана Акимовича.

В этом браке родилось трое детей: Василий, Мария и Сергей. Старший Василий служил титулярным советником, писал стихи, переводил с латыни и умер довольно молодым, в 25 лет. Дочь Мария, прожившая больше 90 лет, стала женой графа Павла Николаевича Игнатьева, члена Государственного совета.

Но по-настоящему прославил фамилию наш главный герой – младший сын Ивана Акимовича и Капитолины Михайловны Сергей Иванович Мальцов, о котором речь далее.

Ранние годы

Несмотря на то, что в целом биография С. И. Мальцова изучена достаточно неплохо, многие исследователи до сих пор не могут ответить на вопрос, в каком точно году он родился. За официальную принята дата 1810 год, которая дана в Энциклопедии Брокгауза и Ефрона.

Но есть и другие мнения. Так, Большая советская энциклопедия указывает на 1811 год. Если же мы заглянем в «Формулярный список о службе адъютанта Его Императорского Высочества принца Ольденбургского, полковника Кавалергардского Его Величества полка», то увидим, что на момент составления списка (1853 г.) С. И. Мальцову было 42 года. Это означает дату рождения 1811 год. С другой стороны, в 1830 году в возрасте 21 года С. И. Мальцов вступил в Кавалергардский полк корнетом, что означает, что он родился в 1809 году…

Возможно, такой путаницы не возникло бы, уцелей мальцовский архив, но, к сожалению, большая часть его безвозвратно пропала в пожарах и в неразберихе военных лет, и теперь исследователям приходится опираться на косвенные свидетельства…

От чего же мы будем отталкиваться в нашей книге? Какую дату примем за основу? Очевидно, что при всех разночтениях разброс в 1—2 года не настолько значим, чтобы специально останавливаться на этом. Так что далее мы будем считать, что официальная версия верна, и С. И. Мальцов в самом деле родился в 1810 году, за два года до наполеоновского нашествия.

Подобно пушкинскому Онегину, жившему примерно в те же годы, Сергей Мальцов получил домашнее образование. Но, пожалуй, он бы никогда не сказал о себе так:

Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь.

Учёба, хоть и домашняя, была серьёзной. К детям Мальцовых приходили лучшие преподаватели Москвы, объяснявшие гуманитарные дисциплины, механику, химию, физику, металлургию и т. д. Одним из учителей был профессор Московского университета Иван Михайлович Снегирёв, отвечавший за древние языки и историю.

Уже будучи подростком, Серёжа Мальцов неплохо знал французский, английский, немецкий языки, мог объясняться на польском, чешском, итальянском. Всё это в будущем ему очень пригодилось.

Как и его отец в своё время, он довольно рано начал интересоваться семейными делами. Иван Акимович, видя это, всячески поощрял интерес сына – брал с собой на заводы и фабрики, показывал, как устроено производство, в каких условиях живут простые рабочие.

А показать и рассказать было о чём. Когда Сергею Ивановичу исполнилось десять лет, а именно в 1820 году, его отец приобрёл у Петра Евдокимовича Демидова Людиновский и Сукремльские чугунолитейные заводы в Жиздринском уезде Калужской губернии. Так Мальцов решил расширить поле своей деятельности, добавив к стекло- и сахароварению ещё и металлообработку.

Но и этого ему будто бы казалось мало. В 1825 году Иван Акимович вместе с сыном Сергеем и племянником Иваном отправился путешествовать по Крыму, где ему особенно приглянулись места в Симеизе, неподалеку от Ялты. Три года спустя он начал скупать здесь землю, что и продолжал делать до конца своих дней.

Почему же старший Мальцов остановился именно здесь, несмотря на все прочие красоты крымского побережья? С этим связано ещё одно предание, которое в путеводителе по городу приводит симеизский краевед В. М. Кузьменко:

«По сохранившейся в семье Мальцовых легенде, основанием имения послужил следующий случай: в последнюю поездку писателя Грибоедова в Крым, перед отправлением в Персию, с ним был здесь И. А. Мальцов; в Крыму они посетили, между прочим, местность нынешнего Симеиза. Они были очарованы заливом и пляжем у скалы Дивы и решили здесь выкупаться. При купании, как это бывает нередко, соскользнуло в воду обручальное кольцо у Ивана Акимовича. Все поиски кольца были тщетны, и Иван Акимович его потерею был страшно удручён; он решил не уезжать отсюда, пока не отыщется потерянное кольцо. Наконец настало намеченное для отъезда время, а кольцо не было найдено; Иван Акимович был безутешен… Грибоедову пришла идея удовлетворительного решения вопроса: кольцо в воду кануло и с этим необходимо примириться, но если Иван Акимович будет владельцем той части берега, у которой кольцо утеряно, то как бы в действительности кольцо по-прежнему будет собственностью его. Идею эту Грибоедов не замедлил сообщить Ивану Акимовичу, который ухватился за неё, как за соломинку утопающий, и немедля приступил к осуществлению ея».

Но, увы, это всего лишь красивая легенда – И. А. Мальцовым двигали исключительно практические соображения. На выкупленных участках он планировал вплотную заняться виноделием, что впоследствии и было сделано. Образцовый мальцовский винзавод со временем вошёл в систему винкомбината «Массандра».

Видя всё это, Сергей Иванович Мальцов не мог не проникнуться впечатляющей широтой интересов и глубиной практических навыков своего отца, который умел и правильно распределить своё время, и выбрать новое направление для бизнеса, и добиться мягкого компромисса между барином и мужиком… И более того. Как можно будет увидеть позже, ему вполне передалась та же предпринимательская жилка, которая в своё время способствовала успеху на разных поприщах его прадеда, деда с бабкой и отца.

Кавалергард

Тебя твой жребий призывал

В сонм воинов от неги;

Удел бесстрашных ты избрал:

Меч, ратные доспехи,

Наперсником у Марса быть

Меж русскими полками;

Судьба зовёт Царю служить

Пред ратными громами.

Егор Алипанов. «Посвящение С. И. Мальцову»

Закончив с домашним воспитанием, Сергей Иванович, как потомственный дворянин, должен был «поступить в службу». В качестве таковой 19-летний наследник промышленной империи выбрал Кавалергардский полк, к которому и был приписан с 1829 года. Это очень интересное обстоятельство, о котором биографы и исследователи жизни Мальцова говорят крайне мало, а если упоминают, то вкратце, как-то вскользь. Ну, было да и было – чего уж тут…

Почему же именно Кавалергардский полк?

Давайте немного вспомним об истории этого воинского подразделения. Оно появилось в России в XVIII веке, а именно в 1724 году, благодаря Петру Великому, который хотел, чтобы во время коронации его супруги Екатерины I её сопровождала личная гвардия.

Таким образом, с самого начала у кавалергардов была особая роль – они были одновременно и почётной охраной рядом с царственными особами, и церемониальной стражей, сопровождавшей августейших персон.

За сто лет кавалергардскую гвардию не раз то реформировали, то разгоняли, то опять собирали, но ко времени Николая I за кавалергардами окончательно закрепился статус элитного подразделения близ членов императорской фамилии.

Но, впрочем, не нужно думать, что их роль всегда была только декоративной. На протяжении восемнадцатого века кавалергарды не раз участвовали в дворцовых переворотах. В девятнадцатом они отличились в войне против Наполеона – очевидцы вспоминали о храбрости этих воинов при Аустерлице и на Бородинском поле. Во время следствия по делу декабристов выяснилось, что среди кавалергардов имелись сочувствующие бунтовщикам. Это вызвало сильный гнев императора – и под горячую руку он едва не расформировал полк…

Обошлось. И кавалергарды продолжили служить, как и раньше, окутанные флёром не то романтики, не то самого забубённого ухарства… Несмотря на то, что в полк принимали только дворян определённого статуса, это совершенно не мешало им предаваться разного рода излишествам и проказам. За которые потом могли и разжаловать в рядовые, и в Сибирь выслать, или, в лучшем случае, прогнать сквозь строй с розгами – не зря ведь императора Николая Павловича за глаза называли «Палкиным»!

Мемуаристка Мария Каменская в своих «Воспоминаниях» так рассказывала о кавалергардских проделках:

«…Жившие в Новой Деревне жаловались, что дачникам от стоящих там кавалергардов житья нет… Говорили, будто офицеры ходят мимо дам на Неву купаться в одних только накинутых на тело простынях и домой возвращаются в таком же костюме, что по ночам они бегают вдоль деревни, стучат дубинами в ставни и кричат: „Пожар! Пожар!“ Перепуганные со сна женщины выбегают на улицу в одном белье…»

«По ночам на Чёрной речке начал разъезжать чёрный катер с поставленным на нём чёрным же гробом; гребцы и сидевшие с факелами около гроба люди были одеты в чёрных плащах и больших круглых чёрных шляпах, как похоронные факельщики того времени. Все они заунывно пели „Со святыми упокой“ и этим будили и пугали крестьян и дачниц… Вскоре узнали, что факельщики эти были не кто иные, как молодежь кавалергарды, а в гробу почил не покойник, а шампанское».

И таких случаев было немало. Со всем этим кавалергарды могли составить достойную конкуренцию гусарам, чья бесшабашность вошла в анекдоты. Таким был полк, где предстояло служить Мальцову!

Но для начала нужно было предварительно пройти курс военной подготовки в Школе гвардейских подпрапорщиков и юнкеров (Николаевском кавалерийском училище) или просто, как её называли, – Школе.

Это учебное заведение открылось в 1823 году по инициативе всё того же Николая Павловича. На тот момент он ещё не был императором, но уже видел, что русским офицерам не хватает дисциплины, крепкой выучки и теоретической подготовки.

Школа должна была отчасти восполнить эти пробелы. При поступлении дворянские недоросли сдавали экзамены: русский язык, иностранный язык (по выбору), арифметика, алгебра, геометрия и тригонометрия, история, география.

Двухлетний (впоследствии четырёхлетний) курс предусматривал изучение таких дисциплин, как тактика, артиллерия, фортификация, рисование ситуации и глазомерная съёмка, военно-административное дело, военное и гражданское законодательство, военная география и военная история.

Школа была известна тем, что из неё вышло немало блестящих военных, которые впоследствии не раз отличились на поле боя – в русско-турецкой войне, Первой мировой, гражданской… Были выпускники, больше прославившиеся на другом поприще – в их числе поэт Михаил Лермонтов, композитор Модест Мусоргский, педагог и музыкант Александр Слепушкин.

Как и в любом другом элитном заведении, здесь имелись свои традиции. Помимо официальных установлений, существовал негласный устав. Юнкера-первогодки обязаны были беспрекословно подчиняться своим старшим товарищам – так, старший мог задать младшему любой вопрос в любое время суток, например: «Молодой, пулей назовите имя моей любимой женщины». И тот должен был безошибочно ответить. Представляете, сколько всего (помимо учебной программы) нужно было знать начинающим кавалергардам?