Послание из прошлого. Зарница

Глава 1

1984 год

У темно-серых от пыли ворот с красными звездами остановилась черная Волга с номерами Министерства обороны СССР. Рядом, на стоянке автомобилей теснились два милицейских уазика, «Рафик» кинологической службы и еще несколько машин без надписей, явно не принадлежащих командному составу воинской части №22653.

Заднее окошко Волги приоткрылось. Мужчина в штатском с обветренным волевым лицом и водянистыми глазами посмотрел на парочку похожих друг на друга словно братья-близнецы автобусов марки «Икарус» с табличками «Заказной» и махнул рукой.

– Поезжай.

Волга въехала в открывшиеся ворота, рядом с которыми застыл по стойке смирно солдат с рукой у козырька.

– Поднимут же в воскресенье… – недовольно пробурчал генерал. – Люди на даче отдыхают, последние деньки, можно сказать…

Водитель бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, крутанул баранку и остановился возле двухэтажного здания командования части.

Ни слова ни говоря, мужчина открыл дверь и легким упругим движением выскользнул из машины.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – бросился к нему командир части, отдавая на ходу честь.

Генерал Артьемев окинул быстрым взглядом подчиненного и покачал головой.

– Все уже собрались? – он посмотрел на светящиеся окна второго этажа.

– Так точно, тов…

– Отставить. Давай быстро и по делу.

– Так точ… понял! Андрей Викторович, следственная бригада уже работает, кинологи, еще из комитета кто-то…

– Налетели… – недовольно буркнул генерал. – Вкратце расскажи, что случилось.

Подполковник Васютин выдохнул, оглянулся на окна своего кабинета, желая удостовериться, что за ними никто не наблюдает.

Голос его был твердым, но в нем чувствовалась некоторая вибрация, которую можно было принять за волнение, что в данном случае, как подумал генерал, говорило о внештатной ситуации. Впрочем, иначе бы его не вызвали.

– Личный состав части по договоренности с отделом образования обеспечивал проведение «Зарницы», штатная игра, ничего особенного. Мы такие каждый год проводим, вы же знаете.

Генерал Арсеньев вяло кивнул.

– Все шло по плану, но… – замялся командир части.

– Что?

– Кто-то из школьников украл гранату.

Генерал переменился в лице.

– Что? Как ты сказал? Повтори.

Подполковник сделал шаг назад. Выдержать испепеляющий взгляд генерала он не смог.

– У тебя украли гранату? Ты хоть представляешь… это же трибунал!

– Да, так точно, товарищ генерал… готов понести…

– Так, стой. Это потом. Дальше, дальше давай. Времени нет.

– В ходе игры школьники разбились на три группы. Отряд условных партизан находился в квадрате 64, возле озера «Высокое». По плану они должны были запустить сигнальную ракетницу и отойти в укрытие. Ракетница была запущена. И… одновременно прогремел взрыв.

На скулах генерала заиграли желваки, но он промолчал.

– Игру, конечно, сразу остановили… Школьников разместили в столовой до выяснения. Накормили… Пересчитали…

– Продолжай, – совсем хмуро сказал генерал.

– Не хватает восемь человек. Все они были в одном отряде условных партизан, включая командира группы Шарова.

– Шарова? Он разве уже здесь?

– Так точно.

– Как-то быстро… – генерал удивленно уставился на командира части.

– У старшего лейтенанта Егорова жена рожает, я отпустил его… – командир части, кажется, готов был сквозь землю провалиться. – А тут Шаров подвернулся… ну я и подумал…

– М-да, подполковник Васютин… сдается мне, что ты уже не подполковник… Где дети? У тебя тут тундра непроходимая или может быть, тайги сто квадратных километров, что ты восемь человек найти не можешь?

– Их там нет.

– Как? Что ты сказал?! – рявкнул генерал.

– Мы прочесываем лес и болота. Работают кинологи из милиции и наши тоже там, но… результатов пока нет.

Краем глаза генерал заметил, как в дверях отдельно стоящего приземистого здания столовой появилось красное пятно и повернул голову, дав командиру части секундную передышку.

– Кто эта женщина?

– Классная руководительница одного из классов, Галина…

– Понятно. Сделай так, чтобы никто никуда не выходил и не глазел по сторонам. Не хватало нам еще разговоров.

Командир части махнул рукой и тут же к нему кинулся солдат, замерший по стойке смирно у входа в штаб.

– Тимофеев, – командир кивнул в сторону столовой. – Поставь охрану, чтобы никто носа не показывал.

– Есть! – солдат бросился исполнять приказ.

– Ладно, – сказал генерал, глядя на учительницу, всматривающуюся в опушку леса за штабом. Он и сам повернулся, почти уверенный в том, что вот-вот оттуда выйдут ничего не подозревающие школьники.

«Пока ничего страшного не случилось, – подумал генерал. – Наверняка сидят в старом блиндаже, или укрытии, которого почему-то нет на карте. Возможно, взрывом открыло одно из оставшихся с войны укреплений, которых в расположении части, он знал это точно, раскидано достаточно».

Тем не менее, как человек прекрасно знающий систему и то, как она работает, генерал Артьемев понимал, что, если школьники не выйдут до вечера, может случиться серьезный прокол и отвечать придется лично ему, как командующему Московским военным округом. Еще и милиция тут как тут.

– Кто вызывал милицию? Сами бы разобрались, а теперь…

– Дети же, товарищ генерал! К тому же взрыв… Я вызвал по инструкции.

– А черт! – ругнулся генерал. – Я и забыл уже про взрыв… – Он вынул пачку «Опала» из кармана, закурил и глянул на умолкшего подполковника, который, кажется, смирился со своей участью.

– Да не дрейфь, Васютин! Найдутся школьники, не могли же они сквозь землю провалиться!

Командир части покачал головой. У него самого было двое детей как раз схожего возраста и по лицу мужчины было видно, что он сам не свой.

– Еще до меня, лет семь назад примерно в тех местах пропал солдат, – сказал Васютин, не глядя на генерала. – Я точных обстоятельств не знаю, но его так и не нашли. До сих пор.

– Я слышал про этот случай, хотя служил на Дальнем Востоке, – ответил генерал, выпуская облачко дыма. – Нашли ремень и фляжку. Утонул парень, такое бывает. Все-таки мы в армии, а не на курорте в Сочи.

– А тело?

Генерал пожал плечами.

– Звери, природа матушка.

Подполковник вздохнул.

– Но и костей не нашли. Водолазы, разумеется, просеяли все дно сквозь сито.

– Там же болото, ты сам прекрасно знаешь. Если утянет в трясину, какие водолазы… Все, никто не найдет.

Генерал докурил, потом затушил бычок о край урны.

– Хоть какие-нибудь следы школьников есть? – он испытующе посмотрел на подчиненного.

– Обнаружили три пустых пачки от земляничного печенья и пустую бутылку «Тархуна». Нет ни рации, которую мы утром повесили на сосну, ни ракетницы, из которой выстрелил Шаров.

– И рации нет? – удивился генерал. Неприятный озноб пробежал по его спине и он, тут же спросил: – Ты склады, оружейку проверил? Кроме гранаты…

– Все на месте, товарищ генерал! Только одна граната…

– Фу-ух, – выдохнул генерал, хотя неприятное ощущение в желудке никуда не делось. Застарелая язва, которую с трудом успокоили лучшие врачи в Кисловодске начинала ныть снова.

– Ладно, идем. Послушаем, что скажут сыскари. Может, есть какие-то новости.

Они быстро прошли к дверям штаба. Солдат на входе вытянулся по струнке и отдал честь.

Кабинет командира части находился на втором этаже. Когда генерал вошел, все присутствующие, включая милиционеров, тут же поднялись. Конечно, же они видели из окна, кто приехал и ожидали его. И хотя ситуация представлялась далеко не рядовой, в этом небольшом кабинете с длинным столом и деревянными панелями на стенах мало кто всерьез воспринимал данное происшествие. Полковник Игорь Левин, дежурный по городу, которому пришлось тащиться в такую даль, хотя и в столице дел было невпроворот нетерпеливо крутил пальцами шариковую ручку. Увидев армейского генерала, он испытал тайное облегчение и даже некую долю злорадства, объясняющуюся извечной нелюбовью армии и милиции.

Разумеется, Левин уже знал про гранату, взрыв и именно его, городская бригада кинологов сейчас работала на месте поисков.

Генерал коротко кивнул собравшимся, прошел к столу командира части и, глянув на Владимира Ильича Ленина, зорким взглядом следившего за совещанием, сел на скрипнувший стул.

– Здравствуйте товарищи, разрешите представиться, генерал Артьемев Андрей Викторович, командующий Московским военным округом. Полагаю, все вы уже в курсе ситуации, поэтому рассказывать, что произошло, не считаю нужным.

Присутствующие, а это еще пять человек, включая Левина, синхронно кивнули.

– Командир части правильно поступил, когда… оповестил органы милиции о данном инциденте, хотя я считаю, что ничего страшного не случилось, – он припечатал взглядом Левина, сидевшего сразу справа, но тот не смутился. – Всякое бывает, нужно понимать, что это школьники. Среди них есть сорванцы, хулиганы, которые всегда найдут лазейку. – Он кивнул командиру части. – Дмитрий Олегович… что вы скажете на это счет?

Васютин сидел по левую сторону стола и буравил взглядом свои руки. Когда генерал обратился к нему, он дрогнул и как-то неуклюже вскочил – стул за ним с грохотом опрокинулся.

– Как рассказала классный руководитель шестого «Б», так и есть. В условный отряд партизан действительно попал парень-второгодник, именно из тех, кого зовут хулиганами. Константин Червяков. Он состоит на учете в милиции… – Васютин посмотрел на Левина, который делал пометки в небольшом блокноте с кожаной обложкой. – Остальные – обычные ребята, но, разумеется, все их данные уже есть. – Он посмотрел на генерала, тот кивнул, и Васютин протянул лист со списком ребят дежурному по городу.

Сидящий рядом с Левиным плотный коренастый мужчина в сером костюме без опознавательных знаков, быстро спросил:

– А Шаров? Каким образом он тут оказался?

– Вы… – произнес генерал Артьемев.

– Извините, не представился. Старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска, Иван Алексеевич Белов.

Генерал кивнул и посмотрел на Васютина.

– Ответственный за проведение Зарницы, старший лейтенант Егоров по семейным обстоятельствам убыл из расположениям части по моему распоряжению…

– Что еще за обстоятельства? – довольно бесцеремонно прервал его Левин.

– Жена рожает, – мягко ответил командир части.

Опер кивнул.

– Так… как Шаров сюда попал?

Присутствующие переглянулись. Все они, конечно же знали мастера спорта по легкой атлетике, который буквально пару недель назад упустил путевку на чемпионат Европы и теперь его судьба была под вопросом.

Генерал Артемьев слегка поднял руку и напряженные лица уставились на него.

– С Министерством спорта СССР мы подумали, что Шарову будет лучше тренироваться в спецроте, если, конечно, он сам решит. Поэтому он знакомился с расположением, ребятами… так, Дмитрий Олегович?

– Так точно, товарищ генерал!

– С чего вдруг? – задумчиво произнес Левин. – Он показывал хорошие результаты, ну с кем не бывает, одно поражение – это еще не провал… Ладно… – он черкнул фамилию в блокнот и посмотрел на Белова. – Проверим и Шарова, разумеется.

– Учителя, военрук, физрук, кто еще?

– Вроде все, – ответил командир части.

– Нет, – сказал Белов. – Еще водители автобусов. И полные списки всех учеников, а не только группы, которая… – он не сказал слово «пропала», но всем и так было понятно. Как бы они не враждовали, как бы не относились друг к другу, никому не хотелось слышать это слово.

Сидевший до этого тихо и неподвижно маленький человечек в роговых очках поднял руку и все тут же посмотрели на него.

– Товарищи. Ситуация не слишком приятная, но и каких-то особых проблем я не вижу. Тут я целиком согласен с генералом Артемьевым. Несмотря на это, с данного момента абсолютно все поступающие сведения по делу, включая результаты розыскных мероприятий, оперативные разработки согласовывать со мной. Школьников и учителей нужно задержать в расположении части под любым предлогом во избежание распространения паники. Всем понятно?

Генерал нахмурился.

– Понятно, – ответил Левин, косясь на штатского. Он знал этого мужчину из Комитета государственной безопасности, хотя и не понимал, какое отношение КГБ может иметь к этому, в общем-то довольно банальному делу.

– Вот и хорошо, – ответил штатский.

В дверь кабинета кто-то быстро постучал, раздался приглушенный и встревоженный голос, ему ответил еще один.

– Войдите, – зычным голосом сказал генерал Артьемьев, посмотрев на стену, где висела большая карта Москвы и Подмосковья. Рядом он увидел алый вымпел с гербом СССР «Отличник боевой и политической подготовки».

На пороге возник встревоженный солдат, который тут же вытянулся по струнке.

– Разрешите, товарищ генерал? – быстро оценив обстановку, он обратился к человеку, сидящему во главе стола.

– Докладывай.

Милиционер оглянулся на дверь и волнуясь, быстро затараторил:

– Т-щ генерал, был приказ… но…

– Ну-ка пропустите быстро, – участники совещания услышали женский голос и одновременно повернули головы к выходу.

– …приказали не пускать, но она прорвалась!

– Так еще и что-то скрываете! – возмущению женщины не было предела. – Я быстро на вас управу найду, там мои дети! Ну-ка пропустите быстро или я буду звонить в горком!

Генерал уставился на дверь тяжелым взглядом.

– Пропустите, – коротко приказал он солдату и тот немедленно отступил от двери, пропустив вперед довольно молодую женщину в вызывающе красном спортивном костюме, которую генерал видел на входе в столовую.

– Так! – женщина вошла в кабинет походкой львицы, готовой разорвать любого за своих детенышей. Генерал слишком хорошо знал этот запах гнева и войны. – Кто тут главный?! Я немедленно тре…

– Кхе…кхе… – откашлялся негромко в кулак штатский и отвел взгляд.

Дежурный по городу Игорь Левин открыл было рот, но генерал опередил его, предчувствуя, что тот может сказать что-нибудь не слишком нужное в данный момент.

– Если я не ошибаюсь, вы Галина Самуиловна, классный руководитель шестого «Б»?

Женщина окинула взглядом сидящих мужчин, подошла к краю стола точно напротив генерала и, оперевшись кулаками о столешницу, произнесла:

– Да, я классный руководитель шестого «Б» и я требую…

– Подождите, Галина Самуиловна, – миролюбиво произнес генерал. – Присядьте, давайте разберемся. – Он кивнул солдату и тот быстро подвинул стул непрошеной гостье.

– Спасибо, я постою, – ответила она, подняв подбородок и генерал вздохнул. Женщина была очень похожа на его жену в молодости, – такая же своенравная и резкая. С ней будет ох как непросто. Лишь бы милиция не напортачила, – подумал он и развел руками: – Воля ваша. – Он снова кивнул солдату и тот удалился из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

– Вы приказали запереть нас в столовой! Это возмутительно!

– Я понимаю ваше негодование, но давайте по порядку. Вы находитесь на территории режимного объекта. Здесь не парк культуры и отдыха, где можно разгуливать, как угодно. Это раз. Во-вторых. Один из ваших учеников ухитрился украсть со склада части гранату и потом подорвать ее.

Он увидел, как раскрасневшаяся учительница побледнела, затем оглянулась будто в поисках поддержки, и, найдя за своей спиной лишь стеллаж с бюстом Жукова и полное собрание военной энциклопедии с красными плашками на корешках толстых томов, она запнулась, но к удивлению генерала, почти не растерялась.

– Это Червяков?! Так?

– Да, – подтвердил оперуполномоченный Белов. – Это ваш ученик Константин Червяков. Возможно, ему помогал кто-то еще, отвлекая внимание… мы пока не знаем.

– Все равно это не дает вам право… это же дети! И… – она встрепенулась. – А где же, собственно, мои ребята? Они что, задержаны?

Белов и Левин переглянулись. На их лицах отразилось замешательство.

Генерал тоже молчал. Командир части что-то чертил карандашом на листе бумаги перед собой.

Пауза затягивалась и когда молчание стало совсем уж неудобным, раздался вкрадчивый голос справа от классной руководительницы. Она даже не поняла сразу, кто говорит, потому что не заметила этого маленького человека в сером невзрачном костюме и таком же сером галстуке.

Его глаза блеснули сквозь толстые роговые очки.

– Дело в том… Надежда Самуиловна… вы все-таки присядьте. – Он кивнул на стул и на этот раз женщина последовала рекомендации. Тревога в ее глазах усилилась, кончики пальцев слегка дрожали. – Отряд… из семи… из восьми человек, включая опытного спортсмена Илью Шарова согласно регламента игры прибыл на место, они справились с первой частью задания, нашли рацию, включили ее, смогли настроиться на частоту и передать координаты условным армиям для нанесения артиллерийского удара, после чего группа выдвинулась в район озера «Высокое» для подачи визуального сигнала из ракетницы.

– Я видела ракетницу, – сказала побледневшая учительница и штатский кивнул.

– Все ее видели. И… потом…

– Был взрыв… Я подумала, так задумано… хотя земля под ногами дрогнула и…

– Да, вы совершенно правы. В части того, что взрыв был. Но задуман он не был, это взорвалась граната, которую похитил ваш ученик.

– Господи… – женщина закрыла лицо руками. Плечи ее мелко затряслись. Она всхлипнула, потом убрала руки. Глаза ее были красными, но она все же старалась сохранить самообладание и генерал, глядя на красивое лицо, удивился ее выдержке. – Они… кто-то… ранен? Или…

Штатский чмокнул губами.

– Дело в том… нет, никто не ранен.

– Тогда… – она выдохнула, хотя это и не принесло ей облегчения. – А собаки? Я видела собак, зачем они? Что это? И милиция? – она посмотрела на двух замерших слева от нее милиционеров, будто только что их увидела. – Вы же… вы из милиции?

Левин кивнул, подтверждая очевидное.

Штатский справа поерзал на стуле и сказал уже в третий или четвертый раз:

– Дело в том… что мы не можем установить связь с группой.

– То есть… как? Не поняла… – Галина Самуиловна повернула голову и уставилась на этого маленького человечка, очевидно, как теперь она поняла, являющегося тут главным. – Вы что…

– На месте, где они должны были устроить привал и переждать условный артобстрел – их нет. В связи с этим мы вызывали кинологов, потому что лес запутанный, сложный для поисков. Они могли просто заблудиться или по ошибке забраться в какой-то другой блиндаж, где до сих пор и находятся, отмечая успешно выполненное задание.

– Забраться в другой блиндаж? Отмечая успешно выполненное задание… – словно в забытьи проговорила учительница. – Не поняла…

– Мы не можем их найти, Галина Самуиловна, – твердо произнес генерал, решив, что лучше сказать правду. – На месте происшествия нет ни раненых, ни убитых… судья по характеру повреждений деревьев и береговой полосы озера, растительности на его берегу, гранату бросили в озеро. Возможно, они испугались того, что случилось и решили убежать, выйти на трассу и самостоятельно доехать до города. ГАИ сейчас проверяют машины. Мы делаем все возможное, чтобы в самое ближайшее время найти ваших ребят.

– Господи… – снова проговорила Галина Самуиловна. На ее лице не осталось и кровинки. Она была абсолютно белой.

Глава 2

Сначала что-то защекотало в ухе – совсем чуть-чуть, на грани восприятия, точно во сне, и он улыбнулся. Зловещая темная пелена страшного сна отступила, небо разошлось. Будто по мановению чьей-то всесильной воли облака разошлись и в образовавшийся колодец хлынули теплые лучи утреннего солнца.

Он смахнул с уха пушинку и снова улыбнулся. Так приятно сознавать, что все хорошо. Даже после самого жуткого сна всегда просыпаешься или хотя бы понимаешь, что все закончилось и в награду тебе даровано сладостное послесонье, такой период между сном и бодрствованием, когда нега еще окутывает тело и хочется лишь тихо лежать, прислушиваясь к звукам в комнате и на улице.

Витя слегка потянулся.

Наверное, он долго пролежал в неудобной позе, потому что спину словно скрутило от напряжения.

«А-а, – ленивая мысль плавно приплыла в сознание, – вчера же была «Зарница». Тогда понятно. Ох и набегались же мы…» Классно, что ему удалось по какой-то счастливой случайности попасть в одну команду с Леной и… – Витя затаил дыхание… – он вспомнил, как полез на дерево за рацией, оглянулся на Лену с высоты и уловил ее испуганный и одновременно восхищенный взгляд. Оно того стоило! – подумал Витя. Даже если учесть, что он не слишком удачно спустился.

– Конечно! Там ногу некуда было поставить, – пробормотал он сквозь сон. – Вот и пришлось ползти, используя одну лишь силу рук. Не зря он так долго и нудно, порой через не хочу тренировался на канате в школьном спортзале. Пригодилось! – Вы когда-нибудь спускались с сосны, хватаясь за ствол голыми руками? Нет? Ну попробуйте! – сказал Витя непонятно кому.

А что было потом?

Он поерзал в памяти и тут же расплылся в улыбке. Конечно же, его похвалил Шаров, командир отряда, за то, что он не бросил мешок с рацией на землю. А потом Лена стала обрабатывать царапины. Она наклонилась к нему так близко, что ее локоны касались его щеки и тогда он замирал, не в силах пошевелиться, а легкая, неуловимая щекотка от ее волос, пахнущих каким-то божественным цветочным нектаром, распространялась по всему его телу в виде испуганных мурашек.

Потом Лена передавала сообщение по рации. Ее тонкий пальчик отстукивал неведомое, зашифрованное азбукой Морзе, послание для других отрядов. Витя зачарованно смотрел на этот процесс – все тайное, зашифрованное, неведомое притягивало его словно магнит. Он вдруг вспомнил про магнитофон, ждущий его в штабе, точнее в подвале Шершня и тут же провел аналогию – точно так же, как и Лена сейчас, он передавал сообщение – только куда и кому? В будущее, скрытое огромной, непреодолимой толщей лет…

Они спрятали рацию в тесную щель под корягой, похожую на нору и закидали ее ветками и сухими листьями.

И вдруг…

Витя вспомнил как Лена изменилась в лице. Да… почему же он не спросил ее, что случилось? Или спросил, а теперь забыл? Он попытался восстановить в памяти этот момент, хоть какой-то малейший признак его. В висках застучало и с этим напряжением солнце куда-то запало. Тень снова скользнула по глазам, и Витя подумал, что зря начал думать об этом не слишком приятном событии.

Но что-то же ее испугало? Да, это был явный испуг! Она что-то увидела и, вроде бы, даже сунула ему в руку какую-то записку. Но он не прочитал ее, на бегу это делать было неудобно и темно, потому сунул смятую горошинку в карман спортивного костюма.

Через мгновение в памяти всплыло довольное лицо Шарова с ракетницей над головой.

За стенкой застонал сосед-алкоголик. Витя снова попытался разогнуть спину и не смог – та онемела основательно.

– Поздравляю! Вы отлично справились! – сказал довольный командир приятным баритоном. Витя отметил, что у спортсмена очень приятный голос: – Мы вышли на условную позицию. После сигнала нашим войскам мы отойдем в укрытие, где будем ждать залпа по врагу. Вы стойко преодолели все препятствия, но впереди вторая часть задания. И все же я хочу сказать, что горжусь вами и с радостью пошел бы с таким отрядом в разведку!

Витя засмеялся и ребята вокруг тоже. Настроение было приподнятым. Он почувствовал, как Лена сжала его руку.

– Ну давайте уже, стреляйте, – раздался за спиной голос Червякова.

Витя обернулся и успел заметить, как в сторону озерца полетел большой камень, брошенный второгодником. Камень зеленоватого цвета, ребристый, очень похожий на…

Шипя и сверкая, весело взмыла в небо ракетница.

А потом он почувствовал оглушительный удар. Водная гладь раздулась вверх и вширь, взметнулась, вздыбилась, окрасив небо в грязный серый цвет. Комки ила, песка и грязи ударили в грудь и неведомая сила, схватив за грудки, играючи отбросила его куда-то на поляну, к толстому стволу сосны, возле которого лежали рюкзаки и сумки отряда.

Витя подумал, что, наверное, там, на берегу озера он оступился, неловко упал или может быть, что-то еще случилось. А теперь он лежит дома, например, со сломанной ногой.

В конце концов, нужно открыть глаза, – решил он. Наверняка рядом на стуле сидит мама и смотрит на него с укоризной. Но тут уж ничего не поделаешь. Придется испить эту горькую чашу до дна. Может быть, он сам что-то напортачил, только забыл, что именно.

Витя с трудом разомкнул веки.

Первые несколько секунд он пытался сфокусироваться и не понимал, почему розоватые обои в его комнате вдруг стали какого-то зеленоватого оттенка, напоминая скорее даже фотообои, виденные им у Аркаши Крамского, отец которого работал в министерстве. Фотообои с изображением хвойного леса. Очень-очень реалистичные, как настоящий лес.