- -
- 100%
- +
Дорога кончилась так же внезапно, как и началась. Автобус, который вёз меня последние четыре часа, остановился посреди леса — грязь, деревья и ржавая табличка с нечитаемыми буквами. Я вышла, держа в одной руке чемодан, в другой — сумку с документами. Водитель даже не посмотрел на меня, просто захлопнул двери и уехал, оставив меня одну на пустынной обочине.
Я стояла и смотрела на тропинку, уходящую в чащу. Тётя Вера говорила, что дом в пяти минутах ходьбы, что меня там ждут. Она сказала, что Алексей и Михаил — отец и дядя моего мужа — знают, где Сергей. Что они помогут.
Сергей пропал два года назад. Уехал в город на заработки и исчез. Я искала его, писала заявления, обзванивала больницы. Ничего. А потом тётя сказала: "Поезжай к ним. В лес. Они знают. Они всегда всё знают".
Я сжала ручку чемодана так, что побелели костяшки. Чемодан был тяжёлым, колёса застревали в грязи. Я тащила его, сгибаясь под тяжестью. Мои бёдра всегда были широкими, руки — мягкими, живот — округлым. Тётя говорила, что я "в теле", но я знала, как это звучит. Меня всегда называли пышкой, толстушкой, доброй девушкой с большим сердцем. Сейчас моё сердце колотилось где-то в горле.
Лес расступился, и я увидела дом. Огромный, бревенчатый, с тёмными окнами, которые смотрели на меня, как пустые глазницы. Крыша серая, труба почти развалилась, но из неё шёл дым — тонкий, едва заметный. Здесь кто-то жил.
Я подошла к калитке. Она была открыта. Я переступила порог и услышала, как доски скрипят под ногами. Постучала в дверь. Никто не ответил. Я толкнула её, и она открылась сама.
Внутри пахло старым деревом, табаком и ещё чем-то резким, мужским. Я сделала шаг. Половицы скрипели, где-то капала вода, в углу стояла огромная печь, выложенная кафелем. В комнате было темно, только из окна пробивался серый свет.
Я услышала шаги. Тяжёлые. Медленные. Я обернулась.
Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. Высокий, седой, с хмурым лицом и глазами цвета старой стали. Левая нога слегка волочилась — он хромал. Он смотрел на меня так, будто я была насекомым, случайно залетевшим в дом.
— Ты кто? — спросил он. Голос низкий, скрежещущий, как ржавый нож по стеклу.
— Аня, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Жена Сергея. Вашего сына.
Он молчал. Смотрел на меня. Я чувствовала, как его взгляд ощупывает моё лицо, плечи, грудь.
— Сергей пропал, — продолжала я. — Тётя Вера сказала, что вы знаете, где он. Что он мог вернуться сюда.
Он усмехнулся. Коротко, хрипло.
— Сергей не вернётся, — сказал он. — Ушёл. Исчез. Как вода в песок.
— Что вы имеете в виду? — спросила я, чувствуя, как внутри холодеет.
Он не ответил. Вместо этого медленно обошёл меня, разглядывая с головы до ног. Я отвела глаза, спрятала руки за спину. Я всегда так делала, когда кто-то смотрел на меня слишком долго.
— Хозяйка мне не нужна, — сказал он. — Повариха нужна. Швея. Уборщица. Справишься?
Я кивнула.
— Справлюсь, — сказала я, хотя сама не была уверена.
— Посмотрим, — усмехнулся он. — У меня есть брат. Михаил. Ты его увидишь. Он тихий, но ты его не бойся. Он опаснее меня.
Я сглотнула. Алексей подошёл ближе, взял за плечо, развернул к свету. Смотрел на мою фигуру, на талию, на бёдра. Пальцы сжались так сильно, что я поморщилась.
— Сергей любил мягких, — сказал он. — Я — нет. Здесь лес, здесь работа. Твоя нежность здесь не нужна. Будешь меньше есть — похудеешь. Работы много. Толку от тебя пока не вижу. Пышная, мягкая, как тесто. В такую ещё и грязь липнет.
Я чувствовала, как кровь приливает к щекам. Хотелось провалиться сквозь землю. Но я сжала зубы и промолчала. Я приехала не для того, чтобы нравиться ему. Я приехала, чтобы найти Сергея.
Он оттолкнул меня, развернулся и пошёл вглубь дома, прихрамывая.
— Вещи заноси, — бросил через плечо. — И не вздумай ставить их в комнату. Будешь жить в каморке за печкой.
Я осталась стоять в прихожей, сжимая ручку чемодана так, что побелели пальцы. Хотелось заплакать. Но я не заплакала. Я не дам им сломать меня. Я приехала за правдой.
Я потащила чемодан через порог, и в этот момент из соседней комнаты вышел второй мужчина. Я даже не услышала его шагов. Он просто появился из тени — высокий, широкоплечий, с чёрными волосами, падающими на глаза. Он был моложе Алексея, мощнее. Смотрел молча, и в этом молчании было что-то тягучее, тяжёлое.
— Михаил? — спросила я. — Я Аня. Жена Сергея.
Он не ответил. Подошёл, взял мой чемодан без спроса, поставил на пол и открыл. Я вскрикнула:
— Что вы делаете?
Он не слушал. Вытаскивал мои вещи одну за другой. Платье, которое я шила к свадьбе подруги, — бросил на пол. Тёплую вязаную кофту — швырнул на кучу. Добрался до косметички, открыл, понюхал мой крем, криво усмехнулся и выкинул в мусорное ведро.
— Это тебе не понадобится, — сказал он. Голос тихий, но от него по спине пробежал холод. — Здесь нет зеркал.
Я смотрела на свои вещи, разбросанные по полу. Среди них была старая фотография — единственная, где мы с Сергеем были вместе. Он вытащил её, посмотрел. Я затаила дыхание. Он перевернул фотографию, увидел надпись на обороте — "Серёжа и Аня" — и положил обратно в чемодан.
— Что вы делаете? — повторила я, и голос дрогнул.
— Сортировка, — ответил он. — Тебе здесь ничего не нужно. Работай, ешь, спи. Всё.
Он поднял чемодан с оставшимися вещами и пошёл вглубь дома. Я побежала за ним, чувствуя, как слёзы жгут глаза.
Он привёл меня в маленькую комнатку. Каморка. Узкая, тёмная, пахло плесенью и старой древесиной. Кровать с тощим матрасом, тумбочка и вешалка. И всё.
— Твоё место, — сказал он, поставил чемодан на пол и вышел.
Я осталась одна. Присела на край кровати, сжала руки в замок. Хотелось убежать. Хотелось позвонить тёте, сказать, что не могу здесь оставаться, что они жуткие, что я боюсь. Но я знала, что мне некуда возвращаться. Тётя сдала квартиру и уехала на юг, оставив меня на попечение этих двоих. Она говорила, что они её "хорошие знакомые". Хорошие. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Вечером я вышла на кухню, чтобы приготовить ужин. Мужчины сидели за столом. Алексей читал бумагу. Михаил неподвижно смотрел в окно. Никто не сказал мне ни слова. Я открыла шкафчики, нашла крупу, мясо, начала что-то готовить.
Они ели молча. Я стояла у плиты, жарила картошку и чувствовала, как их взгляды прожигают мою спину. Я не оборачивалась. Смотрела в сковороду, и руки дрожали.
Когда я поставила тарелки на стол, Алексей даже не обернулся. Взял ложку и начал есть, не глядя на меня. Михаил поднял голову и посмотрел мне в глаза. Долго. Я не выдержала, отвела взгляд.
Я отошла к раковине, сполоснула руки. Вода была ледяной.
— Сядь, — вдруг сказал Алексей.
Я обернулась.
— Сядь, — повторил он. — И поешь. Не надо, чтобы ты сдохла от голода. От тебя ещё польза нужна.
Я села за стол напротив них. Не могла есть. Сидела и смотрела в тарелку. Михаил молчал. Алексей жевал с открытым ртом, чавкал. Я сидела и терпела.
После ужина Алексей встал и подошёл ко мне сзади. Я не слышала его шагов, он двигался бесшумно, несмотря на хромоту. Я вздрогнула, когда его руки легли на мои плечи. А потом он поправил на мне фартук, и его пальцы сжались на моей талии. Сильно, до боли, словно проверял, мягкая ли я на ощупь. Я замерла, перестала дышать.
— Хорошая, мягонькая, — сказал он. — Как Сергей любил. Только он теперь далеко. А ты — здесь. Посмотрим, сколько в тебе пользы.
Он убрал руки и пошёл к выходу. Михаил поднялся следом, не взглянув на меня. Дверь за ними закрылась, и я осталась одна в тёмной кухне, прижимая руки к животу, на котором всё ещё горели отпечатки пальцев Алексея.
Я пошла в свою каморку. Легла на жёсткий матрас, накрылась тонким одеялом. За стеной слышала голоса. Алексей говорил тихо, но стены были тонкими:
— …она ищет его. Говорит, что приехала за правдой.
— Она не уйдёт, — ответил Михаил.
— Знаю. Она — невестка. Она теперь наша.
Тишина. Потом шаги. Тяжёлые. Медленные. Они приближались к моей двери. Я затаила дыхание. Ручка дёрнулась. Дверь была открыта — замка в ней не было.
Дверь приоткрылась. Тёмный силуэт стоял на пороге. Я не видела лица, но чувствовала взгляд на своей спине. Я лежала, сжавшись в комок, изображая сон. Через минуту дверь закрылась. Шаги ушли.
Я выдохнула. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, пробьёт грудную клетку. Я лежала и смотрела в потолок, прижимая руки к груди, и чувствовала, как тело дрожит.
Они знают, где Сергей. Я чувствовала это. Они знают, но не говорят.
Я закрыла глаза. Я не знала, что будет завтра. Я не знала, что они сделают со мной. Но я знала одно: я не уеду. Я найду правду. Даже если она убьёт меня.
Я закусила губу и попыталась уснуть. Но сон не шёл. Я лежала, сжимая одеяло, и думала о том, что завтра будет новый день. И я снова увижу их. И снова почувствую на своей коже их взгляды, их руки, их голоса.
Я не знала, чего хочу больше: сбежать или остаться. Но я знала, что Сергей где-то здесь. В этом лесу. И я должна его найти.
Глава 2
Я не спала. Всю ночь лежала, прислушиваясь к каждому скрипу, каждому шороху. За стеной кто-то ходил. Шаги то приближались, то удалялись, и я не могла понять, чьи они. Тяжёлые, размеренные, как у зверя, который обходит свою территорию.
Под утро я провалилась в забытьё. Снился лес — чёрный и мокрый. Я бежала по нему босиком, ветки хлестали по лицу. Сзади — топот. Кто-то гнался за мной. Я обернулась, но никого не увидела. Только тени. Две тени.
Проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо. Я подскочила, вскрикнула.
— Тихо, — сказал Михаил.
Он стоял надо мной. В полумраке каморки я видела только его силуэт — высокий, широкий, неподвижный. Он не прикасался ко мне больше, просто стоял и смотрел.
— Пять часов, — сказал он. — Вставай. Работа ждёт.
Он вышел так же бесшумно, как и вошёл. Я села на кровати, провела рукой по лицу. Пальцы дрожали. Я посмотрела на дверь — она была приоткрыта. Я точно помнила, что закрывала её на ночь. Но замка не было. Он мог войти в любую минуту. Мог стоять надо мной и смотреть, как я сплю.
Я встала, натянула старую кофту, заправила волосы в пучок и вышла на кухню.
Алексей уже сидел за столом. Он пил чай из огромной кружки и даже не взглянул на меня. Я подошла к плите, включила воду.
— Завтрак в семь, — сказал он, не оборачиваясь. — Не позже. Опоздаешь — будешь есть то, что останется.
Я кивнула. Не знала, видит ли он мой кивок. Взялась за кастрюлю и начала варить кашу. Руки всё ещё дрожали. Я смотрела на крупу, на воду, на пар, поднимающийся над плитой. Я не могла смотреть на них. На Алексея, который сидел за столом с газетой, и на Михаила, который стоял в углу и молча точил нож. Металл скрежетал о камень, и от этого звука у меня сводило челюсть.
Я поставила тарелки на стол. Кашу, хлеб, масло. Алексей взял ложку, попробовал.
— Пересолила, — сказал он. — Вкуса никакого.
Я открыла рот, чтобы извиниться, но он перебил:
— Научишься. Или уйдёшь.
Михаил сел за стол, молча, не глядя на меня. Он ел быстро и много, словно ему было всё равно, что у него на тарелке. Алексей жевал медленно, смакуя каждую ложку, и каждый раз, когда он подносил ложку ко рту, я сжимала пальцы под столом, чтобы не дрожать.
Я не села с ними. Я не знала, можно ли мне. Я стояла у плиты и ждала, когда они доедят, чтобы убрать посуду.
Алексей доел, отодвинул тарелку и поднялся. Он подошёл ко мне вплотную, так близко, что я чувствовала его дыхание — табачное, горячее.
— Уборка в доме, — сказал он. — Всё до блеска. Если увижу пыль на комоде — накажу.
Он вышел. Михаил встал следом, остановился в дверях и обернулся. Он посмотрел на меня через плечо. В его взгляде я прочла что-то. Предупреждение. Или обещание.
Я осталась одна. Взяла тряпку, ведро и начала мыть полы. Тёрла их так, что кожа на ладонях покраснела и начала саднить. Дом был огромным, грязным, везде лежала пыль, паутина висела в углах. Я отмывала стены, печь, окна. Спина болела, руки дрожали от напряжения, но я не останавливалась. Я хотела доказать им, что я могу. Что я нужна здесь. Что я не сломаюсь.
К полудню я дошла до гостиной. Здесь пахло старым деревом и дымом. В углу стоял массивный комод из тёмного дерева, на нём — несколько рамок с фотографиями. Я подошла, чтобы протереть пыль.
Фотографии были старыми, чёрно-белыми. Я задержалась взглядом на одной из них. Женщина. Худая, бледная, с жёстким взглядом. Она смотрела в объектив без улыбки, и в её глазах было что-то холодное. Красивая — той строгой, почти злой красотой, которая не оставляет места для тепла.
Рядом с ней стоял Алексей. Молодой, без седины, с прямой спиной. Он обнимал её за талию, но она не прижималась к нему. Она просто стояла, как статуя.
А рядом с ними стоял мальчик. Лет восьми. С чёрными волосами и серьёзными глазами. Я узнала его. Это был Сергей. Мой муж. Маленький, худой, с взъерошенными волосами и сжатыми губами. Он не улыбался. Он просто стоял и смотрел в камеру так же серьёзно, как смотрел на меня Михаил этим утром.
Я прижала пальцы к стеклу. Серёжа. Где ты? Что они сделали с тобой?
Я вздохнула и взяла тряпку, чтобы стереть пыль с рамки. Я задела угол тряпкой, и рамка поехала вперёд. Я попыталась её поймать, но было поздно. Она упала на пол, стекло разлетелось на мелкие осколки, фотография выскользнула из рамки и упала лицом вниз на деревянный пол.
Я замерла. Смотрела на осколки и не могла дышать.
В ту же секунду я услышала шаги. Дверь распахнулась. Алексей стоял на пороге, и его лицо было белее бумаги. Он перевёл взгляд с меня на осколки, с осколков на меня. Глаза сузились.
— Что ты сделала? — спросил он. Голос стал тихим, почти шёпотом, и этот шёпот был страшнее крика.
— Я не хотела, — сказала я. — Я просто…
— Замолчи, — перебил он.
Он двинулся на меня. Быстро, несмотря на хромоту. Я отшатнулась назад, упёрлась спиной в стену. Он навис надо мной, упёрся ладонями в стену по обе стороны от моей головы, и я оказалась запертой в тесной клетке из его рук.
— Это была моя жена, — сказал он. — Мать Сергея. Единственное, что у меня осталось. Единственная вещь, которую я не выкинул. И ты разбила её.
Я открыла рот, чтобы извиниться, объяснить, но он перебил меня снова:
— Если ты думаешь, что здесь кто-то будет нянчиться с твоей целлюлитной задницей — ты ошибаешься. Здесь работа. И повиновение. Ты поняла?
Я кивнула. Я не могла говорить. Я чувствовала его дыхание на своём лице, его запах — пот, табак, жар. Он стоял так близко, что я слышала, как бьётся его сердце. Или это моё сердце билось так громко? Я не знала.
Он стоял и смотрел на меня. Глаза шарили по моему лицу, по губам, по шее, по тому, что было видно над воротом кофты. Я зажмурилась. Я ждала удара. Я чувствовала, как его рука сжимается в кулак рядом с моим ухом.
— Хватит, брат.
Голос Михаила разорвал напряжение. Я открыла глаза. Михаил стоял в дверях, прислонившись к косяку. В руке он держал кружку с водой, пил медленно, глядя на нас поверх края.
— Она пока нужна живой, — сказал он. — Без неё кто будет тебе картошку чистить?
Алексей посмотрел на брата. Секунду, две. Потом резко выдохнул, разжал кулак и оттолкнулся от стены. Развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Я услышала, как он что-то крикнул во дворе, но слов не разобрала.
Я сползла по стене на пол. Ноги не держали меня. Я села, обхватила колени руками и уставилась в одну точку. Я не плакала. Слёзы застряли где-то глубоко в горле.
Михаил не ушёл. Он поставил кружку на стол, подошёл ко мне и сел на корточки напротив. Я чувствовала его дыхание на своей коже.
— Ты даже не заплакала, — сказал он. — Почему?
Я подняла на него глаза. Его лицо было в тени, я видела только отблеск света от окна на его чёрных волосах.
— Я… я не знаю, — прошептала я.
— Ты боишься его? — спросил он.
Я кивнула.
— А меня? — спросил он.
Я замешкалась. Я не знала, что ответить. Он был тихим, он не кричал, но в его молчании было что-то более тяжёлое, чем в криках Алексея.
— Я не знаю, — честно ответила я. — Я приехала сюда, чтобы найти Сергея. Вы знаете, где он?
Михаил усмехнулся. Коротко, почти беззвучно. Потом протянул руку и взял меня за подбородок. Его пальцы были грубыми, мозолистыми. Он заставил меня смотреть в его глаза.
— Сергей здесь, — сказал он. — В этом лесу. Но ты его не найдёшь. Не сейчас.
— Почему?
— Потому что ты должна сначала понять, где ты оказалась, — ответил он. — Ты не просто невестка, которая приехала искать мужа. Ты теперь часть этого дома. И тебе придётся принять это.
Он разжал пальцы, поднялся и пошёл к выходу. На пороге он остановился и обернулся через плечо.
— Ты разбила не просто фото. Это была его жена. Единственная женщина, которую он любил. И ты — её замена. Но он не простит тебе, если ты снова коснёшься её памяти. Будь осторожна.
Он вышел. Я осталась сидеть на полу, прижимая руки к груди. Сердце колотилось в ушах. Я смотрела на осколки разбитого стекла и видела в них своё отражение. Моё лицо было бледным, глаза широкими. Я не узнавала себя.
Я встала, собрала осколки, осторожно, чтобы не порезаться. Фотография была целой — женщина смотрела на меня с холодной улыбкой. Рядом с ней стоял маленький Сергей, серьёзный и настороженный. Я положила фотографию обратно в рамку, поставила на комод. Стекло разбито. Я оставила её без стекла, и она смотрела на меня голыми глазами.
Я пошла дальше убираться. Мыла полы в коридоре, вытирала пыль с подоконников, разбирала вещи в кладовке. Я работала, чтобы не думать, забыть его лицо, не чувствовать его пальцы на своём подбородке.
К вечеру я выдохлась. Руки тряслись от усталости, ноги гудели. Я сидела на кухне, когда вошёл Алексей. Он не смотрел на меня. Он просто сел за стол и положил перед собой тарелку.
— Еда, — сказал он.
Я встала, достала из печи кастрюлю, налила ему суп. Он ел молча. Я стояла у плиты и смотрела в стену. Я не могла видеть его лица.
Он доел, отодвинул тарелку и вдруг сказал:
— Ты сегодня хорошо поработала.
Я уставилась на него. Я не верила своим ушам. Он похвалил меня? Он сегодня угрожал мне, а теперь хвалит?
— Ты похожа на неё, — сказал он вдруг. — На мою жену. Такая же покорная. Она тоже не плакала. Никогда.
Я молчала. Я не знала, что ответить.
— Она умерла, когда Сергей был маленьким, — продолжал он. — Болезнь. Забрала её за неделю. Оставила меня с сыном. А потом Сергей ушёл. В город. К тебе.
Он замолчал. Я видела, как его пальцы сжались на столе.
— Сергей здесь, — сказала я тихо. — Я знаю. Вы знаете, где он.
Он поднял на меня глаза. Холодные, стальные.
— Сергей там, где должен быть, — сказал он. — Ты здесь не для того, чтобы искать его…
Он поднялся и вышел из кухни.
Я осталась одна. Я стояла у плиты и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я не понимала, что это. Может быть, страх, который стал меньше. Может быть, отчаяние, которое превратилось во что-то другое. Или просто усталость, притупившая все чувства.
Я пошла в свою каморку. Легла на кровать и поняла, что могу выдохнуть. Закрыла глаза и попыталась уснуть.
Но сон не шёл.
За стеной слышались голоса. Алексей и Михаил разговаривали о чём-то, слов было не разобрать. Только интонации — злые, напряжённые. Я прижалась ухом к стене.
— …она не уйдёт, — сказал Алексей.
— Она не уйдёт, — повторил Михаил. — Она сильнее, чем кажется. Она ищет его.
— Она найдёт, — сказал Алексей. — Если мы не остановим её.
Тишина.
— Она не должна найти, — сказал Михаил. — Ты знаешь, что там.
— Я знаю, — ответил Алексей. — Поэтому она не уйдёт. Никогда.
Я отодвинулась от стены. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, что они услышат его. Я лежала в темноте, прижимая одеяло к груди, и думала о том, что они сказали.
Они знают, где Сергей. И они не хотят, чтобы я нашла его.
Я закрыла глаза. Я слышала, как за стеной стихли голоса. Потом шаги. Тяжёлые, медленные. Они приближались к моей двери. Я затаила дыхание.
Дверь открылась. Тёмный силуэт стоял на пороге. Я не видела лица, но знала, что это Алексей. Я чувствовала его. Он стоял и смотрел на меня.
— Ты не спишь, — сказал он. Это не был вопрос.
Я молчала.
Он шагнул в комнату. Я сжалась, натянула одеяло до самого подбородка. Он подошёл к кровати, сел на край. Я чувствовала тепло его тела, его запах. Он положил руку на моё колено поверх одеяла.
— Ты ищешь Сергея, — сказал он. — Но ты найдёшь только то, что мы тебе покажем. Запомни это.
Он сжал моё колено. Сильно, почти больно. Потом убрал руку, поднялся и вышел. Дверь за ним закрылась.
Я лежала, не двигаясь. Сердце билось в висках. Я сжимала одеяло, впивалась пальцами в ткань.
Я боялась его. Но я не могла уйти. Я не могла прекратить искать Сергея.
Я закрыла глаза и прошептала:
— Серёжа, где ты?
Я не знала ответа. Я знала только, что не уеду. Я останусь здесь. Я узнаю правду. Даже если эта правда убьёт меня.
Глава 3
Я не спала. Всю ночь лежала, прислушиваясь к каждому скрипу. Дверь каморки была открыта — замка не было. Я слышала, как Алексей ходит по дом
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.