Пули дороже жизни

По ярко выраженному восторгу Арвен было понятно, что в Торговых она не бывала. Да и на рынках, скорее всего, тоже. Словно ребёнок, бегала от прилавка к прилавку, пропускала мимо ушей все лестные зазывающие комплименты торгашей, пользовалась абсолютно каждым случаем, когда ей предлагали потрогать, подержать, погладить ту или иную безделушку. Перемерила с десяток серёжек и колец, «переговорила» со всеми встретившимися ручными зверьками. Возможно, оставила бы тут все деньги, но вдруг замечала на другом прилавке какую-то другую непонятную интересную штуковину, всё бросала и неслась туда. Так что нам с Ретом не приходилось её отговаривать от покупок и оттаскивать от торговых лавок.

Мы просто шли посередине дороги и разговаривали. То травили шутки по поводу её возбуждённого поведения, то хвастались, кто что на свете повидал, то горячо обсуждали новинки ассортимента, о которых не подозревали раньше. И вдруг мы заметили продавца с холодным оружием и сразу направились туда. Нет, покупать ничего не собирались. И сравнивать не хотели своё оружие и то, что на прилавке. Просто хотели знать, к чему следует быть готовым.

Сеть с крючьями – было. Но теперь она стала легче, чем раньше – меньше металла. И едва ли меньше эффективности. А вот на копье защитных пластин раньше не было. Махать таким, пожалуй, неудобно, но ничего не умеющему новичку будет впору.

– Это что? – я поднял клинок… странно такое называть клинком. Тонкий, как ветка, но прямой и длинный. Непривычно лёгкий, всё лезвие (если его можно так назвать) не острое, а круглое и гладкое. Острый только самый наконечник. Между рукоятью и «лезвием» надета полусфера центром к рукояти. Вероятно, для защиты рук. Но блин, для чего эта штука может сгодиться?

– Это рапира. Оружие привезли с запада, – произнёс торговец с некоторой досадой. Этот клинок явно у многих вызывает любопытство… А затем смех.

– И что она может? – я взмахнул рапирой в свободное пространство. На каждый взмах клинок сгибался, извивался и казался совершенно самовольным, неуправляемым.

– Она может колоть. Из-за своей лёгкости быстра и стремительна. Если обладать достаточной сноровкой, то…

– А защищаться этим не получится, да? – перебил Рет.

– Вы зря недооцениваете клинок, сэр. Я сражаться им не умею, но у меня на родине таким оружием выделывали невообразимые пируэты. Мне приходилось наблюдать такие захватывающие сражения, что…

– Защищаться этим не получится? – перебил уже на этот раз я. – Ну-ка, Рет.

Тот обнажил катану, но торговец нас остановил:

– Стойте! Вы же не умеете!

– Что не умеем? – удивился я. – У меня у самого меч!

– Это другое оружие! Оно нежное и хрупкое в неосторожных руках.

– Хрупкое? – спросил я и сразу положил рапиру на место. – Какой идиот полезет в бой с хрупким оружием.

– Вы не поняли! – торговец побагровел и перешёл на крик. – Оно хрупкое лишь в неумелых руках. У меня на родине…

– Нужно будет туда заглянуть, – произнёс с азартом Рет и вернул катану в ножны. Торговца уже трясло от ненависти, и ему больших трудов стоило держать себя в руках. Вдруг появилась Арвен.

– Ну, где вы? Я вас потеряла! Оружие осматриваете?

– Да, ты ещё ничего не купила? – спросил я. Арвен удивилась и раздосадовано произнесла:

– А что, совсем не видно?

Девушка вся извилась и искрутилась, но повернулась к нам как бы невзначай именно так, чтобы всё отошло на второй план, а впереди оказалась блестящая золотистая серёжка с тремя изумрудами на болтающемся диске диаметром с половину большого пальца.

– Одна, что ли? – спросил я.

– Нет, две! – произнесла она уже радостно и замотала головой, показывая обе серёжки. Диски весело подпрыгивали, а вообще ей было очень к лицу. Вдруг схватила нас за руки. – Идём дальше, не стоит нам теряться.

Мы пошли дальше, Арвен уже не бегала по соседним прилавкам, там было неинтересно. Сначала шло различное холодное оружие, но девушка не давала нам спокойно изучать ассортимент. Затем еда, но, будучи сытыми, мы прошли этот участок без задержек. А затем огнестрельное оружие. Причём с охраной.

Внушительного вида бугаи стояли почти возле каждого прилавка, у каждого на поясе кобура с пистолетом и ножны с мечом, а в руках некоторые из охранников держали автоматы.

– Смотрите, сколько оружия! – воскликнула Арвен. – А говорят, пуль не хватает.

– У этих продавцов действительно мало пуль, – ответил я.

– Но вон, они и охрану вооружили, – не сдавалась девушка.

– Автоматы гарантировано пустые, может разве в патроннике одна пуля валяется на всякий случай, и то вряд ли.

– Я бы сказал, что и пистолеты у большинства пустые, – добавил Рет.

– Вы врёте! Это же не имеет смысла! – произнесла медсестра. И как она не понимает?

– Посмотри на вон того охранника, который невзначай направил автомат в нашу сторону. Тебе страшно?

– Ну, не то чтобы очень, вы ведь со мной. А так-то в целом есть немного, вдруг он выстрелит случайно или…

– Вот именно! Эти автоматы они держат в руках, чтобы производить впечатление, запугивать противника и останавливать возможных воров и грабителей. Оружие запугивает людей до сих пор, хотя цены уже не имеет. Кружка пива в таверне дороже любого из автоматов охранников.

– Но почему так? Почему пули являются самым дорогим товаром, а оружие нет?

– Потому что оружие девать некуда. Его до хрена. А заряжать нечем. Это груда металлолома, если стрелять нечем. Любой здравомыслящий человек и половина существующих психов выбросят автомат, который тащат с собой, если пули закончатся. Причём большая часть этих людей, скорее всего, извлечёт все пули и выбросит оружие заранее, потому что металлолом тяжёлый. Ты никогда не спотыкалась в пустыне об оставленный автомат, который не засыпало песком, или наоборот – ветер весь песок с него сдул?

– Нет, – замотала головой девушка.

– Везёт, – произнёс меланхолично Рет.

– Люди? – вдруг удивилась Арвен.

– В смысле? – не понял я и посмотрел вперёд. Следом за огнестрельным оружием были торговцы рабами. – А что тебя удивляет?

– Они действительно торгуют людьми?

– Брось, Арвен! Это не может быть дико для тебя! – произнёс Рет.

– Дико! Варварство! Как так можно? – стала она возмущаться.

– Успокойся! – сказал я.

– Нет! – сказала, как отрезала, медсестра. – Мы… мы должны им помочь.

Я поперхнулся собственной слюной от неожиданности. А далее даже не сдерживал накативший смех. Рет тоже. Мы смеялись во весь голос.

– Я серьёзно! Не издевайтесь! Их нужно освободить!

– Арвен, хах, освободить, ну надо же! – Рет повалился на жёсткий песок, не прекращая смех. Я смог устоять на ногах.

– И что, хаха, ты собралась, хах, с ними делать? Ха-ха-ха, как ты собралась, хах, их освободить? Ни я, ни Рет со всей хахраной не справимся! – было очень тяжело говорить сквозь смех.

– Мы можем их купить. Всех! – придумала она гениальную идею.

Нас подхватил очередной приступ смеха.

– Ну, хватит, мальчики, ну серьёзно! Мы должны их всех выкупить! Сколько у есть денег?

– Нет, Арвен, – заговорил сквозь смех Рет, валявшийся на песке. – Твоя идея – твои деньги. Я в это, хах, сомнительное дело вкладываться не буду! – дальше он говорить не мог, смех его уложил на обе лопатки. А медсестра перевела строгий взгляд на меня. Под этим взглядом я смог более-менее успокоиться, хотя иногда из меня вырывался смешок.

– Так, Арвен, ха. Что ты собралась делать со всеми выкупленными рабами? Вставай, Рет. Ты на песке как бомж смотришься, – сказал я и протянул Рету руку.

– Иди к чёрту, – парировал он и схватился за протянутую ладонь. Встал и начал отряхиваться.

– Ну, мы их выкупим и отпустим.

Рета чуть было не хватил ещё один приступ смеха. Но я его успокоил.

– Спокойно, Рет, спокойно. Ахах! Не смейся, опять свалишься…

– Давайте серьёзно! – возмутилась девушка.

– Давай серьёзно, – я подошёл к Арвен, положил ей руку на плечо и прижал поближе, одновременно подталкивая вперёд. Главное, миновать эту часть рынка. Я снизил тон, чтобы заинтересовать девушку, авось пронесёт от глупостей. – Поставь себя на место рабов. Куда им идти?

– Они могут, как и мы, путешествовать по миру.

– Вместе с нами? Их нужно кормить, поить…

– А мы их не прокормим?

– Тогда они так и останутся рабами, просто владельцами станем мы. Мне рабы не нужны. Я и сам могу со всем справиться. Рету тоже.

– Но мы их можем отпустить, пойдут своей дорогой.

– Куда, Арвен?

– Куда-нибудь. Ты же тоже без дома! Путешествуешь и живёшь вполне нормально!

– Они не умеют выживать. Они не умеют сражаться.

– Но…

– К тому же!.. – перебил я, повысив тон. Затем опять продолжил тихо: – К тому же у них нет оружия, нет денег на еду. У них ничего нет, и свобода им не нужна.

– У них должен быть дом! Они где-то родились! Где-то должны быть родные, друзья, которые свободны и смогут приютить своего…

– Арвен, какие родные? Они не смогут добраться до своих родных и друзей. Их либо убьют, либо опять поймают и отправят в рабы, а скорее всего они сами придут к какому-нибудь богачу и попросят ошейник.

– Ты не прав, вот увидишь! Спросим, узнаем и проводим! – Арвен вдруг сбросила с плеча мою руку, оттолкнула меня и произнесла какому-то продавцу: – Триста пятьдесят!

Возле продавца в белом балахоне стояли два парня, одетых в светлые штаны и куртки из плотной ткани. Наверняка, внутри вшиты стальные пластины, или кольца, или другая броня, либо одета под низ. Но одежда выглядела красиво и казалась дорогой. Впрочем, наверняка стоила ещё дороже, чем казалась. Я краем уха слышал, как те люди торговались и сбросили цену на раба до двух сотен. Арвен рубила с плеча с такой ценой. Собралась, называется, выкупить всех рабов на рынке.

– Арвен, ты с ума сошла? Ты хоть смотрела, кого покупаешь?

– Четыреста! – произнёс один из парней, злобно оскалившись в нашу сторону.

Продавец тут же засуетился, почувствовав наживу. Вывел из общего ряда рабов бледного невысокого раба в серой рваной тунике. В некоторых местах на тунике были прогоревшие дырки, да и на руках у парня видны были зажившие, но не сошедшие ожоги. На шее висел стальной ошейник. Блин, да ему сотня – красная цена. Эти два покупателя торговаться не умеют, а продавец их разводит. И тут вдруг в общий пляс под дудку торгаша присоединяется Арвен.

– Э-э, вот этого, – протараторил продавец, демонстрируя товар.

– Вот этого? Тогда за пятьсот! – с энтузиазмом произнесла медсестра. Орать не стоит, продавец и конкурирующие покупатели услышат. Потому я ей на ухо заговорил:

– Ты на эти деньги сможешь купить двух, трёх или даже четырёх рабов!

– Шесть сотен, – произнёс тот из двоих, что белобрысый. Темноволосый что-то зашептал парню. А Арвен зашептала мне:

– Остальных и куплю дешевле. А если не куплю этого, его заберут те двое, нужно же всем помочь. Семьсот!

– Сильный, красивый, умеет всё, что скажете, выносливый, трудолюбивый, – перечислял продавец всё, чего не было у раба.

– Восемьсот! – выкрикнули конкуренты.

– Ты дура? Они другого потом купят!

– Они уйдут сегодня ни с чем, – заверила меня Арвен и выкрикнула: – Тысяча!

Идиотизм. Эти раскошеливаются, чтобы не запятнать своё положение в обществе, чтобы не позволить какой-то девке их перекупить. А эта идиотка готова отдать любые деньги, чтобы спасти одного несчастного раба от покупки неизвестно кем. Мир сошёл с ума!

– Тысяча сто!

– Тысяча двести!

– Тысяча триста!

– Тысяча четыреста!

Казалось, они называют не цену, а ширину улыбки продавца. Как ни странно, улыбаться до ушей – это не предел.

– Полторы тысячи! – с каждой новой ценой двое всё сильнее раздражались и злились.

– Тысяча шестьсот! – а эта, наоборот, с каждой ценой становилась всё веселее. Всё крепче держал её азарт и задор. Она намерена отдать всё, что есть, возможно, продать себя, лишь бы хватило. Это нужно прекращать.

– Уходим! – сказал я и схватил её за плечо. Она тут же сбросила мою руку и крикнула:

– Не трогай меня! Тысяча девятьсот!

– Ты совсем из ума выжила! Я говорил тебе, что у тебя нет чувства меры?

– Пуля! – произнёс один из конкурентов. Вынул пистолет, передёрнул затвор, и оружие выплюнуло в подставленную ладонь небольшой патрон.

Весь рынок затих. Все и так с интересом наблюдали за торговлей, гадали, кто сколько готов выложить, кумекали и рассуждали. Но после такого заявления каждый замолчал. Это действительно дорого, отдать пулю за раба. На эту пулю можно десяток рабов выкупить, если хорошо поторговаться. И все были бы лучше, чем этот.

– Пусть забирают, Арвен! – я схватил её за руку, но она вырвалась, вытянула из сумки транквилизатор и направила в меня со словами:

– Я его им не отдам! – девушка предусмотрительно отступила на пару шагов и произнесла продавцу: – Две пули!

– Да ты с ума сошла! – сказал я, но не двинулся. Эта дура выстрелит. Я её знаю. Уже стреляла.

Все теперь смотрели на двоих парней. Осмелятся ли они дать больше за раба? Ребята что-то горячо обсуждали, но так, чтобы никто не мог расслышать. Торгаш нетерпеливо ждал, и от приступа жадности у него тряслись колени. Один из конкурентов два раза дёрнул затвор и сказал:

– Три пули!

Толпа просто ахнула. А на лицах этих двоих заиграла довольная улыбка. Раскошелятся они сильно, но запомнят их надолго.

Теперь все смотрели на Арвен. Девушка задумалась на несколько секунд. Я дёрнулся вперёд, но транквилизатор тут же свистнул, игла пролетела рядом со мной. Следующей она не промахнётся… Сумасшедшая… Свободной рукой она достала из своей сумки пистолет, вынула магазин и произнесла:

– Обойма! Полная. Семь пуль.

Народ даже звука не издал. Настолько был поражён. Замерли после такого заявления все: и народ, и другие продавцы, и даже наши конкуренты. Только у Арвен на лице играла довольная улыбка.

Первым отошёл от оцепенения наш торгаш. Бросил полный досады взгляд на двух парней в светлых одеждах, и сразу повернулся к Арвен, резко выхватил из её рук обойму, словно боялся, что девушка вдруг передумает и уйдёт, или произойдёт какая-то ещё чертовщина, которая нарушит сделку.

– П-прод-дан-но!!! – дрожащим заикающимся голосом произнёс продавец, схватил раба за плечо и нежно, словно хрупкую вазу, потянул в сторону новой владелицы.

– Кейнс, – произнесла она, глядя искрящимися от счастья глазами, – Я у них выиграла! – произнесла Арвен счастливым голосом. Казалось, сейчас начнёт прыгать, плясать и показывать тем двум парням язык.

– Да ты хоть понимаешь, что натворила?

– Ой, прости, я… это я в пылу, я не хотела… – она убрала транквилизатор в сумку и подошла ко мне. У меня не осталось слов. Я бросился к Арвен. Схватил за руку и сказал абсолютно серьёзно:

– Уходим, срочно!

– А что ты такой грустный? Да ты посмотри теперь на их лица? Они же…

– Их лица – не самое страшное, Арвен. Нужно срочно уходить!

– Да в чём дело-то? Эй! А раба? Ай! – я дёрнул её за руку.

– Замолчи, ничего не говори. Раб идёт за нами, видишь?

Новокупленный компаньон наших путешествий действительно следовал за нами. Не, такому свобода не нужна. Он покорен, сломлен и совсем не готов к дикой среде. Рет шёл последним, но быстро догонял.

– Ты совсем с ума сошла? – резко произнёс он.

– Потом, Рет! Мы ещё в городе!

– А мы что, уходим из города? – вдруг добавила медсестра.

– Вы можете оба замолчать? Снаружи наговоримся!

Арвен несколько раз пыталась узнать причины нашей с Ретом злости. Что за наивное существо? Она даже не поняла, что сделала.

Едва мы вышли за пределы города, я спросил:

– Сколько у тебя патронов?

– Ещё одна обойма. Да не тяни меня так! Больно же! Сейчас можно спрашивать?

– Мы уходим из города и всю ночь будем идти. Я ответил на твои вопросы?

– Почему? Что произошло? Мы не поужинали, не поспали, ай! Выпусти меня, сама пойду! – Арвен вырвала руку и отошла от меня на безопасное расстояние, как вдруг с той стороны её начал прижимать Рет. – Всё настроение испортили!

– Ты всю ночь нам испортила! – воскликнул Рет. – Кейнс, в следующий раз запираем девку в комнате и бухаем до утра!

– Осторожней с выражениями! – огрызнулась девушка. – Что я такого сделала? Купила раба. Освободить его хочу…

– Ты не просто купила раба. Ты купила его за огромнейшую цену. Ты только что показала толпе жадных бесчестных людей, что ты невероятно богата и вполне можешь позволить отдать целую обойму за жалкого, ни на что негодного раба.

– Не говори так! Он хороший! Продавец сказал…

– Продавец врал! Только зачем, не знаю. Ты бы его и так купила по той же цене. А эта толпа сейчас… О! Я так и думал. Посмотри назад.

Арвен оглянулась. Мы уже прилично отошли от города. Раб следовал за нами, не отставая. Шагал босыми ногами по раскалённому песку и чувствовал себя нормально. Но дело не в этом. Позади него, метров через двести-триста, шли пятеро мужиков. Явно следовали за нами.

– Пусть оставит обойму целой. У меня на такие случаи найдётся пуля, – произнёс Рет. – Всегда мечтал выстрелить хотя бы разок из этой штуки.

Он остановился, вынул из кармана пистолет, передёрнул затвор и повернулся в сторону преследователей. Те сразу остановились. Рет поднял прицел демонстративно выше и выстрелил. Преследователи тут же развернулись и направились обратно в город. По идее, и остальных возможных любителей наживы этот предупредительный выстрел отпугнёт.

– Теперь нас посчитают ещё богаче, – проговорил Рет. – Пуля в воздух любого отпугнёт. Все в городе теперь будут считать, что у нас с собой целый арсенал.

– Главное, чтобы в последующих городах об этом не узнали раньше, чем мы эти города пересечём.

– Хотелось бы послушать, как в баре перескажут историю о сегодняшней торговле.

– Иди! Потом догонишь.

Рет засмеялся.

– Потом вы меня будете догонять. Правда, только по дороге на тот свет. Эй! – он присвистнул следующему за нами рабу. Снял с плеча сумку и протянул. – На, неси. Хоть какая-то от тебя…

– Он не понесёт рюкзак! – произнесла Арвен.

– Что? – обомлел Рет.

– Он не понесёт рюкзак! Это мой раб! Я его купила, мне и решать!

– Ты в своём уме? А на хрена его тогда покупала?

– Чтобы освободить! – гордо произнесла медсестра.

– Не надо свободы! – начал говорить раб.

– Как нет? – Арвен остановилась.

– Не нужно свободы, прошу вас! – он взял рюкзак у Рета и накинул одной лямкой себе на плечо. Кисло улыбнулся.

– Но почему?

– А что мне с ней делать? Мне некуда идти, у меня ничего нет!

– Мы дадим всё необходимое!

– Мне ничего не нужно. Я не умею этим пользоваться.

– Научишься! – не отставала упрямая Арвен.

– Прошу вас! – раб встал на колени. – Умоляю! Не освобождайте меня, мне некуда идти!

– У тебя нет родных? Нет друзей?

– У меня никого нет! – он готов был расплакаться.

– Арвен! – вмешался я. – Хватит мучать раба! Он никуда не уйдёт. Ты только что на ветер выбросила семь пуль, а Рета заставила выстрелить восьмую.

Медсестра ещё с минуту пыталась осознать, что происходит. Ей всё происходящее казалось диким, нелогичным и невероятным. Но в конце концов она смилостивилась над рабом.

– Ладно, пойдёшь с нами. Но сумку он не понесёт. Рет, забери сумку!

– И не подумаю! – Рет тронулся вперёд, оставив Арвен с рабом позади.

– Кейнс! – повернулась она в мою сторону.

– Пф-ф! И не подумаю! – я догнал Рета. А медсестра и её покупка стояли на месте.

– Тогда… тогда я сама понесу! Дай сюда!

– Госпожа, не надо!

– Я приказываю тебе отдать мне рюкзак! Немедленно!

Она отобрала сумку и двинулась за нами. Раб пошёл следом.