Камень. Книга четвертая

Глава 3

Очередная попытка нырнуть в темп не увенчалась успехом, меня лишь ещё больше качнуло в сторону от дурноты.

– Даже не пытайся, царевич, – в голосе моего ночного визитёра даже сквозь свист в ушах отчётливо слышался сарказм. – Молод ты ещё и юн, чтобы со мной тягаться. Ты присаживайся, я просто поговорить пришёл.

Кое-как разместившись в кресле, я попытался сфокусировать взгляд на госте, но, как ни пытался, лицо разглядеть так и не смог – внимание постоянно соскальзывало на плащ и кепку, да ещё этот звук бренчания ложечки о стенки чашки болью отдавался в голове.

– А ты неплохо устроился, скажу я тебе, царевич, – хмыкнул Иван, а то, что это он, моим затуманенным мозгам хватило сообразительности понять . – Я слежу за твоей стремительной карьерой. С детства. Когда дружка своего, Прошку Белобородова, в Смоленске нашёл. Люблю, знаешь ли, в курсе дел моих близких быть. А уж когда выяснилось, что Прошка каким-то неведомым образом в роду Пожарских оказался, являясь на тот момент уже дворянином… Да ещё и строил из себя скромного ветерана-воспитателя при малолетнем князе Пожарском… А в гости к внезапно поскромневшему Прошке периодически наведывается не абы кто, а Сашка Романов, цельный наследник престола Российской Империи! Кстати, другой мой дружок и боевой товарищ… – Иван хмыкнул. – Тут уж сложить два и два мне не составило большого труда. Вот и отслеживал я твоё взросление, царевич. Да ещё и у батьки твоего родного одни царевны родились. – Звук поставленной на блюдечко чашки опять с болью отозвался в висках. – Но все свои таланты ты начал демонстрировать только в Москве. Сначала этих, прости господи, идиотов в банке взял, к Орлову в спецуру попал, к вящей радости папаши, потом дурачки Гагарины об тебя зубки обломали… Ты и мне чуть всю малину в «Плакучей иве» не испортил. Честно скажу, царевич, – Иван хохотнул, – ты меня тогда здорово напугал, когда засветился и ощупывать начал. Я же подумал, что это Лебедев, тварина, по мою душу явился. Ну и психанул чутка… А то, что этот старикан со своими недоучками сделать может, ты вчера наблюдал. Наблюдал же?

– Да… – губы еле шевелились.

– Ты только не думай, царевич, что я этого круга боюсь. Так, опасаюсь. Михалыч-то тебя в ученики звал?

– Да…

– Соглашайся, – хмыкнул Иван. – Базовые знания старик даст. Да и с практикой, я слышал, у тебя всё в порядке. В полиции уже вовсю болтают про некоего Злобыря из Тайной канцелярии, который помогает им преступный элемент тепленькими брать. Тобой, кстати, этот самый преступный элемент и пугать уже начали… – он хохотнул. – Молодец, по моим стопам даже не идёшь, а уверенно шагаешь! Получится из тебя человек, царевич, я даже не сомневаюсь. Если шею себе раньше времени где-нибудь не свернёшь. Вот скажи, зачем ты сегодня этих бедняг афганских таким изуверским способом кончил? Кровища хлещет, внутренности вываливаются, кости торчат… Неэстетично же!

– Я думал… это… ты… Там… колдун… был… – прошептал я.

– Польщён, царевич! – опять Иван не стал скрывать сарказма. – Но с другой стороны получается, что эдак ты со мной поступить хотел? Кровища, внутренности и кости? – наигранно удивился он, а я кивнул. – Что я тебе такого сделал-то? Тут явно без тлетворного влияния моих дружков не обошлось. Наговорили, поди, всякого, а я мухи в жизни не обидел! Ладно, царевич, все мы не без недостатков – ну, хотел убить, и что? Дело-то, в конце концов, житейское… Ты мне другое скажи, вы чего с государыней не поделили? А то я слышал, тебе аж визит вежливости Дашковым пришлось наносить…

Я молчал.

– Ладно, ладно, не настаиваю! Все эти условности мне прекрасно известны. Скажу даже больше, царевич. Я тобой восхищаюсь! Ты мне своим примером подал прекрасную идею. Я уверен, ты её оценишь по достоинству. Смотри, у тебя есть Прохор с его Решетовой, – начал он медленно перечислять, – есть друг, Петров который, есть полюбовница Виктория Вяземская, есть дед, глубоко мной уважаемый князь Михаил Николаевич Пожарский…

Было ещё не совсем понятно, что колдун имеет в виду, но сомнений в том, что это будет не очень хорошо для моих близких, уже не оставалось никаких.

– Сука! – дёрнулся я и вывалился из кресла – в голове как граната разорвалась.

Сколько провалялся в беспамятстве, не знаю, но очухался от льющейся на лицо воды.

– Что ж ты из кресла-то выпадаешь, царевич? Как птенец из гнезда? – голос колдуна слышался сквозь усилившийся свист в ушах. – Аккуратней надо быть. Ты пока полежи, а я, с твоего молчаливого согласия, продолжу. Так вот, мне стало скучно в последнее время, а тут ты, молодой да ранний. И решил я развлечься, а то кровь в жилах начала густеть. Драйва, понимаешь, не хватает, а все эти игры в догонялки с коллегами бывшими уже давно приелись и мне, и им. Залогом того, что ты будешь меня развлекать, станут названные мной твои близкие люди. Сам понимаешь, достать их для меня не составит никакого труда. – Он хмыкнул. – И никакая охрана твоих близких не убережёт. Сообщишь о моём визите Романовым, мой дружок Прохор лишится своей очень симпатичной молодой пассии. И, поверь мне, я доведу до его сведенья, кто явился тому причиной. Ты меня услышал, царевич? Дёрни там головой или рукой…

Я в отчаянье, мучимый бессильной злобой, дёрнул подбородком.

– Отлично. А теперь слушай меня внимательно, царевич. Первым твоим заданием будет Алексия. Не знаю, что тебе там наговорили, но она моя родная дочь. И я никогда не терял её из вида. Учти, в детстве я поставил ей ментальный блок, чтобы она не повторила судьбу… мою судьбу в этой еб@ной Тайной канцелярии. Сейчас я этот сниму, и ты начнёшь о ней заботиться со всем пылом нерастраченной молодости. Смотри, царевич, – в голосе Ивана послышалась угроза, – она к Лебедеву в эту еб@ную «Тайгу» попасть не должна. Витальке Пафнутьеву в этом вопросе можешь доверять полностью, он в курсе способностей приёмной дочки. Клещ её как родную любит и до сих пор молчит. Ладно, царевич, рад был с тобой повидаться. Скоро увидимся. Спокойной ночи!

Взрыв в голове, и снова темнота…

Как вернулся обратно в спальню, не помню, но проснулся в своей кровати с гудящей головой. Судя по тому, что девушки спокойно сопели рядом, для них ночной визит Ивана остался незамеченным, как и для всех остальных – тревогу в особняке так никто и не поднял.

Темп… Поиск… Который тут же указал на безопасное слабое свечение рядом – чуйка молчала. Это могла быть только Леся. Расширить поиск… Всё чисто…

Вынырнув из темпа, я начал вспоминать ночной разговор, вернее, монолог Колдуна. Несмотря на моё не самое лучшее состояние в тот момент, я отчётливо помнил каждое слово, произнесённое Иваном. Всё, как тогда, у «Плакучей ивы». Какой-то гипноз или ещё какая ерунда? Ладно, когда я эту тварь поймаю, получу все ответы на интересующие меня вопросы! А сейчас надо решать текущие проблемы.

И снова нырок в темп, головную боль побоку… Аккуратно настроиться на Лесю…

Слабое свечение, которое я видел, исходило не от самого доспеха девушки, а от его внутренней решётки. Что имел в виду Колдун, когда говорил о снятии поставленного им блока у Леси, я так и не понял, но решётка была явно далека от правильной геометрической формы, в моём понимании, конечно же. Что должно произойти с доспехом девушки и должно ли произойти вообще, я не знал, а поэтому решил не вмешиваться и посмотреть Лесю в течение какого-то времени. Будут ли это часы, дни или недели – не знал тоже. И это сомнение, касающееся моего близкого человека, бесило, бл@дь, больше всего!

Вынырнув из темпа, удобней устроился на кровати, постарался успокоиться и подумать об отвлечённых вещах, но мысли каждый раз возвращались к клятому Ивану. Как эта сука сумела обойти дворцовых? А учитывая тот простой факт, что количество моей охраны в последние дни только возросло, колдуна это обстоятельство просто-напросто не остановило! Значит, мне тогда отец с Прохором и Виталием Борисовичем правду про Ивана говорили, что он именно проникновения на охраняемые объекты особо тренировал, да и с Прохором они на китайской территории во время войны этим успешно занимались. Мне, конечно, до такого уровня владения менталистикой как до Китая… на корячках. Но какая же он всё-таки сука!

А если Леська с Викой почувствовали его визит? Ведь на меня-то он давил совсем не слабо! И что я им скажу? Лесенька, твой папаша заходил, велел кланяться? А ты, Викуся, не переживай, он сначала Катьку Решетову обещался кончить, а потом всеми остальными заняться?.. Твою же мать!.. Везде засада!

А если посмотреть на ситуацию с другой стороны? Колдун явно не заинтересован в огласке своего визита, соответственно, если он так хорош, у моих домочадцев не должно возникнуть даже тени подозрений на этот счёт. Ладно, поглядим-посмотрим на их реакцию, если что, направлю Дворцовых к Решетовой, потом сразу расскажу о визите Ивана своему воспитателю, а затем поставлю в известность отца и царственного деда.

Перебрав все варианты, я немного успокоился и попытался задремать.

Леська с Викой проснулись по будильнику, вместе с ними открыл глаза и я, измученный за последний час всей этой неопределённостью.

– Романов, ты чего всю ночь ворочался и как будто поднимался? – поинтересовалась Вика, поправляя растрепавшиеся волосы. – Не надо по этим троим убиваться, они знали, на кого покушались.

– Лёшка, забудь! – Леся тёрла глаза. – Вика права, ты всё правильно сделал.

Я облегчённо выдохнул – судя по всему, Иван справился со своей задачей на высочайшем уровне. Однако Вика восприняла мой выдох по-другому:

– Лёшенька, не переживай, – она «подползла» ко мне и обняла. – Главное, не зацикливайся на этой ерунде. Если хочешь, я со штатным психологом подразделения поговорю, он прямо сюда приедет.

Так, Алексей, вот сейчас ты вступаешь на тонкий лёд – всё будет трактоваться не в твою пользу. Спал плохо, вертелся и вставал ночью – что-то не то, и за мной необходимо присматривать…

– Викуся, да это всё от переутомления просто… – улыбнулся я. – Вчера кучу нервов сжёг, перед малым светом несгибаемого Романова играя, вот и спал плохо… – Она смотрела на меня подозрительно. – Ладно, пару раз эту ситуацию в голове перед сном проиграл.

– Чего её проигрывать? – пожала плечами она. – Схема давно отработана – сделал, как учили, добился результата, вернулся на место дислокации. Там отчёт написал, если надо, разобрал на общем собрании и задвинул ситуацию в мозгах подальше. Будешь в ней копаться, ничего хорошего не выйдет. Я, Романов, тебя нормальным хочу видеть, а не в апатии и с кучей вновь приобретённых комплексов. Понял меня?

– Понял, – с готовностью кивнул я.

– Всё, мы в душ, а ты тут не раскисай. – Вика слезла с кровати, и они с Леськой отправились в ванную комнату.

Никаких таких странностей за Алексией я не заметил…

Завтрак прошёл без происшествий – Прохор с Владимиром Ивановичем были спокойны и ни о каких ночных происшествиях не упомянули. За них это сделал я:

– Владимир Иванович, вчерашний вечер показал, что ваша охрана… не всесильна, и она дала маху, подпустив Никпаев на дистанцию пусть неуверенного, но поражения. – Ротмистр напрягся. – Я понимаю, что вчера были… некие нюансы, что опять же не умаляет вашей вины.

– Да, Алексей Александрович, – кивнул он.

– На прошлой неделе вы говорили, – продолжил я, – что вашим сотрудникам требуется некая разрядка от рутины службы. – Михеев опять кивнул. – Она у вас будет. Владимир Иванович, вы со своей командой поступаете в распоряжение господина Белобородова, который и проверит готовность вашего подразделения к этим самым нюансам, и укажет на «узкие» места, о которых вы ещё не знали. Приказ понятен?

Михеев переглянулся с Белобородовым и опять кивнул, но при этом уточнил:

– А будет ли возможность привлечь… одного из нюансов для большей натуралистичности и… натренированности, если можно так выразиться, Алексей Александрович?

Я посмотрел на Прохора, который мне подмигнул.

– Господин Белобородов всё решит, – заявил я. – Очень бы не хотелось повторения вчерашних событий. Иначе зачем мне нужны дворцовые? Владимир Иванович, мы друг друга поняли?

Он встал из-за стола и вытянулся.

– Да, ваше императорское высочество.

Вика с Лесей смотрели на это всё круглыми глазами.

– Вот и славно, – улыбнулся я. – Господин Белобородов, надеюсь на вас и уповаю.

– Будет исполнено, ваше императорское высочество, – ответил Прохор ехидно и демонстративно потёр руки. – А то я тут заскучал под арестом-то…

– И что ты опять хотела, Ведьма? – Прохор опять провожал Вику до машины.

– Прохор, Лёшка из-за вчерашнего очень переживает. Сегодня всю ночь ворочался и вставал.

– Да? – удивился воспитатель великого князя. – А мне он вчера вечером показался очень спокойным. Не было никаких истерик, криков, сожалений и прочей ерунды. Даже выпить ему не хотелось.

– Но спал-то он плохо! – возразила Вяземская. – Ты бы последил за Лёшкой… Хуже-то не будет. И Михееву вашему прикажи, пусть его сотрудники приглядят, мало ли что…

– Понял, Ведьма, – кивнул Белобородов. – Команду дам. Только вот сильно я сомневаюсь, что Лёшка по этим трём убиенным убивается, прости за тавтологию. Не так воспитан. За это я отвечаю. Да и не похоже это на него. Может, вы вчера с Леськой чего сказанули, не подумав?

– Не было такого, – заверила Вяземская. – Мы вообще тему вчерашнего происшествия не поднимали. Всё же понимаем… А этот приказ Лёшкин? О тренировках дворцовых? Вроде бы логично после вчерашнего, но…

– Согласен, – кивнул Прохор. – Думаешь, не только на воду дует?

– Ничего я не думаю! – раздражённо кинула Вяземская. – Думать – это ваша забота! Я тебе факты изложила, ситуацию описала, дальше сам соображай! – она села в машину. – До вечера!

– До вечера, – пробормотал Прохор вслед удаляющейся «Гранте» Вяземской. – И вот так всегда, наговорят, наговорят, а тебе загребать… Но Михеевским орлам инструкции выдать всё же стоит… Да и самому надо проследить… Ведьма просто так наговаривать не будет, да и с Леськой надо на эту тему пообщаться… И Николаичу доложить…

Уже когда я уезжал, Леся пошла меня провожать.

– Ты немного бледная, или мне кажется? – спросил я её.

Девушка действительно выглядела несколько болезненно.

– Голова разболелась, – пожаловалась она. – Эта смена часовых поясов меня доконает!

– Ты полежи, отдохни, – обнял я её. – Можешь поспать. Договорились?

– Хорошо, – кивнула она. – Езжай уже, Лёшка, опоздаешь ведь… – Леся поцеловала меня и подтолкнула в сторону машины.

И опять гонка без соблюдения ПДД, перекрытие дороги, строй дворцовых по периметру университетской стоянки, и моё ожидание друзей сразу за забором университета – их машин на стоянке пока не наблюдалось. Зато наблюдались необычно низко кланяющиеся студенты, проходящие мимо меня, привычно устроившегося рядом с аллеей, ведущей от стоянки до здания университета.

Так, вот Шереметьева подъехала, за ней Юсупова, а вот и Долгорукие.

– Ты, Алексей, главное не расстраивайся, – заявил мне сходу Андрей, протягивая руку. – Студенты как могли, так и решили выразить свои чувства.

Девушки же загадочно улыбались.

– Ты о чём? – не понял я.

– Пошли. – Мы двинулись по алее. – Вчера вечером целых три группы создали в мессенджере, которые потом объединили в одну, – хмыкнул он. – Студенты решили тебя поприветствовать, только и всего. – Андрей указал в сторону здания университета, около входа в который толпились люди. – Так что улыбайся и готовься их благодарить.

Инга с Натальей, усмехаясь, кивнули, присоединяясь к словам Андрея, а Анна добавила:

– И вообще, Алексей, я рассчитываю на твоё эксклюзивное интервью. Машка с Варькой своё предварительное согласие вчера уже дали. Если откажешься, твоё императорское высочество, – она хмыкнула, – статья всё равно выйдет, но в ней ты таким героем расписан будешь, вовек не отмоешься!

– Ань, ты серьёзно? – вздохнул я.

– Более чем, – кивнула Шереметьева. – Я такой шанс не упущу. И, если не хочешь, чтобы статья получилась однобокой, только про пиу-пиу и бах-бах, а великий князь Алексей Александрович Романов предстал человеком, а не роботом, ты сам со мной всеми чувствами и эмоциями поделишься, которые там испытал. Это сделает статью более жизненной, правдивой, да и имиджу рода Романовых пойдёт только на пользу, – она хитро улыбнулась.

– И твоему имиджу, Анька, тоже, – хмыкнула Инга. – Нас-то в своей статье упомянешь?

– Не планировала, – отмахнулась Анна от подружки, продолжая смотреть только на меня. – Алексей, соглашайся, тебе нечего опасаться. Всё равно этот материал пойдёт в печать только после согласования с императорской канцелярией…

– Хорошо, Аня, – кивнул я. – Мне этот вопрос надо с отцом обсудить. Думаю, до конца занятий я дам тебе ответ.

– Буду ждать. – Шереметьева с трудом скрывала свою радость.

Тут мы как раз подошли к огромной толпе студентов, сгрудившихся около крыльца. Они мне дружно поклонились и, распрямившись, захлопали. Натянув на лицо самую широкую улыбку, я кивнул:

– Спасибо огромное, друзья! Спасибо! Право, не стоило! Спасибо! Спасибо огромное!

После чего сквозь толпу добрался до крыльца, поднялся по ступенькам и зашёл в холл учебного корпуса.

– Можете выдохнуть, подруженьки! – услышал я сзади голос Шереметьевой. – А то от спеси своей сейчас лопнете!

Обернувшись, увидел то, что и предполагал: Андрей и Анна с улыбками смотрели на Ингу с Натальей, и не думавших выходить из режима «королев».

– Отстань, Шереметьева! – огрызнулась Юсупова. – Лучше статьёй своей займись, а то по срокам можешь не успеть.

Дальнейшую перепалку я не слушал – ничего нового там быть уже не могло, а занялся на ходу написанием сообщения Маше, интересуясь их с Варей настроением. Чуть ли не сразу получил ответ: «Мы с Варькой в лицее теперь звёзды!!! Купаемся в лучах славы и признания!) Но ты в все равно ярче нас!!! Одноклассники требуют твоего визита!!! Особенно девочки!))) Завтра этот вопрос обязательно обсудим, братик!) От Варьки и моих одноклассниц привет!»

Ну, хоть у сестёр всё хорошо, что не может не радовать!

На занятиях я всё время чувствовал спиной взгляды, направленные в мою сторону. Были и те студенты, которые не пытались скрыть свой интерес. Особенно это касалось девушек, смотревших на меня с детским восторгом и обожанием в глазах. Во время обеда в столовой чуть опять не повторилась история с общим поклоном, но очень вовремя вмешался Долгорукий – его активная жестикуляция несколько охладила верноподданнический порыв студентов. Однако без очереди нашу компанию к раздаче всё же пройти заставили.

– Ничего Анька не понимает! – Юсупова с гордым видом ковырялась вилкой в салате. – Нельзя людям давать расслабляться. На голову тебе залезут и ножки свесят. Вот сколько мы с вами времени в этой очереди бы потеряли? А сейчас спокойно сидим и наслаждаемся заслуженным отдыхом.

– Инга, так это, оказывается, тебя без очереди пропустили? – усмехнулся Андрей. – А мне показалось, что все на Алексея при этом смотрели…

– Ты, Долгорукий, лучше молчи! – отмахнулась она. – Всем известно, что ты эти «барские замашки» тоже не жалуешь. Вам с Алексеем только волю дай, так вы сам всю эту толпу вперёд себя пропустите, лишь бы вам никто не кланялся, – хмыкнула Инга. – Да ведь, Алексей?

– Да ведь, Инга, – улыбнулся я. – Ты права, не люблю я эти все… условности.

– А ты, Лёшка, людей не лишай возможности выражать свои чувства, – продолжила девушка. – Они же от души это всё делают. Ничего, – она чуть наклонилась и добавила заговорщицким тоном, – мы с Наташкой за вас с Долгоруким постараемся, от нас не убудет.

Тут Юсупова была абсолютно права – я же не заставлял никого кланяться, тем более на территории университета с его крайне демократичными нравами. Студенты сами так хотят и получают от этого удовольствие. Сразу вспомнился бедняга Лебедев, который мне позавчера примерно то же самое насчёт Прохора говорил, мол, я его лишаю права выбора из-за своего эгоизма. Да… Видимо, не до конца я ещё к реалиям столичной жизни привык, да и к своему новому статусу, похоже, тоже…

– И вообще, Алексей, – Инга выпрямилась, – дед просил напомнить тебе о приглашении на ужин.

– Помню, – вздохнул я. – Но сейчас совсем никак… Передай, пожалуйста, князю, что про ужин я не забыл и обязательно как-нибудь приеду.

– Передам, – удовлетворённо кивнула Юсупова.

В конце обеда от отца пришёл ответ на сообщение, которое я послал ему утром, сразу же после просьбы об интервью от Анны: «С Шереметьевой можешь пообщаться, но без лишних подробностей. Придерживайся следующих рекомендаций: почуял нападавших, рванул к ним, стихии применять побоялся – в парке могли быть посторонние, поэтому и убил их голыми руками. О чём думал? О том, чтобы сестёр защитить и мирных жителей, которые в это время находились в домах прямо напротив нападавших. Машка с Варькой проинструктированы тоже, лишнего Шереметьевой не сболтнут. От них тебе привет. Жду в Жуковке».

Понятно, разрешение на интервью дано, у Анны в любом случае потом весь текст до буковки проверят, можно ей теперь и сообщить радостную новость. Реакция Шереметьевой на моё сообщение была мгновенной: «Спасибки, Лёшка! После занятий встречаемся в кафе. Займу не больше десяти минут твоего драгоценного времени». От кучи смайликов, среди которых преобладали сердечки и поцелуйчики, рябило в глазах.

«Как мало человеку надо для счастья!» – подумал я и показал сообщение Андрею.

– Я бы тоже на её месте сейчас из штанов выпрыгивал, – ухмыльнулся Долгорукий. – За такой материал любой нормальный журналюга левую руку отдал бы, а правой уже вовсю статейку кропал.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – кивнул я. – Порадуем Анну, но конечности ей оставим на месте. Пусть и дальше нас радует своим прекрасно сложенным телом.

Дальше сообщение было показано Инге и Наташе.

– Лёшка, мы с Наташкой просто обязаны присутствовать, – в ультимативной форме заявила Юсупова.

– Андрея с собой возьмём? – кинул я.

– Куда мы без него… – «разрешила» Инга.

До начала следующей пары успел позвонить Лесе, которая успокоила меня тем, что успела немного поспать и сейчас чувствует себя лучше. Пообещал набрать её после занятий. Судя по голосу, которым девушка начала меня уверять, что этот звонок будет лишним и беспокоиться не стоит, такая забота с моей стороны ей очень нравилась.

Закончив с учёбой, мы с Долгорукими и Юсуповой спустились в кафе, где нас ждала Аня.

– Анечка, не больше десяти минут, – предупредил я девушку. – У меня дел полно, которые до малого света закончить надо. Если не успеем, можем вечером договорить.

– Хорошо, – кивнула она. – Тогда просто расскажи мне своими словами о том, что произошло. Если у меня возникнут уточняющие вопросы, я их тебе задам. Договорились?

– Договорились. – И приступил к рассказу.

Для начала просто сухо описал ситуацию без своих эмоций и упоминаний про колдуна, полностью придерживаясь отцовской инструкции: сразу же после сообщения дворцовых о том, что сёстры вот-вот должны подъехать (это я добавил от себя, никто мне ничего на самом деле не докладывал), и почуял угрозу.

– Андрей, помнишь я ещё в сторону от вас с Сашкой Петровым отошёл? – обратился я к Долгорукому.

– Да-да, помню. – подтвердил он.

– Тут грохот… Ну, я и рванул в сторону нападавших… Стихии было применять нельзя, сами понимаете, в парке могли оказаться посторонние люди, мамашки с колясками или с маленькими детьми… – Друзья согласно закивали. – Выход у меня оставался только один, тот, который вы на той записи видели… А потом, когда удостоверился, что в округе никого нет, на адреналине и сжёг этих тварей… – я показательно тяжело вздохнул и опустил голову.

А когда поднял, обратил внимание, что у девушек глаза на мокром месте, а Андрей сидит нахмурившись. Понятно, воспитание в главных родах даёт о себе знать – раскисать никто пока не собирался. И, самое главное, жалеть меня, «бедного и несчастного», тоже.

– Лёш… – продолжила Анна. – А что ты чувствовал?

– Сначала за сестёр испугался, а потом настроил себя на работу, как на тренировках… Когда всё закончилось, и адреналин схлынул, сразу же побежал к Машке с Варькой… Убедившись, что с ними все в порядке, окончательно успокоился.

– А ваш разговор с дядей Сашей в «Избе»?.. Ну, про то, что собакам собачья смерь… – Она замялась. – Лёш, я могу так статью назвать?

– Как? – не сразу понял я.