Камень. Книга четвертая

– «Собакам собачья смерть», – на полном серьёзе ответила Анна.

– Можешь и так назвать, – пожал плечами я. – Это название полностью отражает суть произошедшего. И не забудь в своей статье упомянуть, что именно члены рода Никпаев тогда детей в заложники взяли.

– Сделаю, – кивнула она уже с задумчивым видом, явно мысленно накидывая план статьи у себя в голове.

В десять обещанных минут мы, конечно же, не уложились, зато Шереметьева получила от меня всю интересующую её информацию, и был шанс на то, что если она меня и побеспокоит по этому поводу, то только для того, чтобы уточнить какие-то мелочи.

– Анечка, – обратился я к ней, – мне и правда надо ехать. Уже опаздываю. Если возникнут какие-то вопросы, ты звони, не стесняйся. Если не буду отвечать, обязательно перезвоню.

– Хорошо, Лёша… – кивнула она.

Я встал из-за стола и сказал на прощание:

– До вечера! И помним, друзья, что мы сегодня представляем свету молодого дворянина Александра Петрова.

– Мы помним, – заверили они меня.

В Жуковку я добрался в пятом часу вечера. Мой дед, князь Пожарский, отец и оба Петрова уже были на месте. Как я понял, свои извинения государь планировал принести в том же зале, где проходил совет рода, а пока мы ожидали туда вызова, расположившись в одной из многочисленных гостиных дворца Романовых. К моему приезду отец успел познакомиться с Петровыми, и они с Владимиром Александровичем и Михаилом Николаевичем беседовали на какие-то свои темы. Я же занялся Сашкой.

– Волнуешься? – спросил я друга.

– Волнуюсь, – улыбнулся он. – Как волновался бы любой на моём месте. Но стараюсь отвлечься. – Сашка указал мне на картины, развешанные по стенам гостиной. Понятно, кто про что, а художник про живопись. – Кстати, есть неплохие работы.

– Ты потише говори, дружище, – хмыкнул я. – А то с такими-то речами извинений вашему роду точно не дождаться.

– Не подумал, Лёшка… – напрягся он. – Ты же меня не выдашь?

– Не выдам, – кивнул я. – И когда портрет государя писать будешь, чего-нибудь подобного не ляпни. И это касается не только картин.

– Лёшка, обещаю! Подобного больше не повторится… – громко зашептал Петров. – И вообще, с чего ты взял, что государь всё-таки решит портрет у меня заказать?

– После того как он увидит портрет князя Пожарского, никаких сомнений у него точно не останется, – улыбался я. – Можешь поверить моему тонкому художественному вкусу.

Сашка тяжело вздохнул и сказал:

– Я уже сам не знаю, плохо это или хорошо… А ещё Свет сегодня… Ты-то сам как после вчерашнего?

– Нормально. Спал как убитый… – продолжал я улыбаться.

Наконец нам сообщили, что его императорское величество освободился и готов нас принять.

Сама процедура извинений была точно такой же, как и в моём случае с Куракиными и Юсуповыми – стандартные формулировки и вручение папок. Особенность была только одна – когда извинялся Род Романовых, свидетелем выступал глава рода Пожарских, и наоборот, извинения Рода Пожарских засвидетельствовал император. Для полноты картины не хватало только моего дядьки Георгия Михайловича, наследника рода Пожарских, но, учитывая все особенности сегодняшнего мероприятия, его присутствие было бы точно лишним.

Петровы окончательно расслабились только тогда, когда мы все выпили «мировую». После этого император сделал знак официанту снова наполнить рюмки и произнёс речь, в которой поблагодарил род Петровых за участие в моём воспитании.

– Род Романовых вам благодарен, Владимир Александрович, и никогда этого не забудет, – закончил он.

– Род Пожарских тоже, – присоединился другой мой дед.

– Благодарю, ваше императорское величество, Михаил Николаевич! – с чувством собственного достоинства кивнул Петров-старший. – Мы поступали так, как на нашем месте поступил бы любой дворянский род.

Ещё через пять минут обмена взаимными любезностями в дверях зала появилась пара дворцовых. Петровы намёк поняли и стали прощаться. А когда император попросил нас с другим моим дедом остаться, я отвёл Сашку в сторонку:

– На вечеринку света поедем вместе, я за тобой заскочу. Жди звонка.

– Хорошо, – кивнул он.

– И сейчас ещё попробую договориться о вашей экскурсии по Кремлю. Вчера, сам понимаешь, не до этого было.

– Спасибо, Лёшка, – поблагодарил он меня.

Когда Петровы, сопровождаемые дворцовыми, ушли, император указал нам на стулья:

– Присаживайтесь. – Дождавшись, когда мы устроимся, он продолжил: – Алексей, как себя после вчерашнего чувствуешь?

– Нормально, – кивнул я.

– А почему ты тогда своим дворцовым тренироваться с колдунами приказал?

Я поёжился под взглядом деда и ответил первое, что пришло в голову:

– Так они вчера себя не очень показали… С колдуном-то…

– На воду дуешь? – хмыкнул он, продолжая сверлить меня взглядом. – Это правильно, Алексей. О вопросах личной безопасности надо заботиться в первую очередь, а уж потом всем остальным спокойно заниматься. А почему ты сам с ними поработать не хочешь?

– Я?..

Казалось бы, простой вопрос, а ставит в тупик…

– Ну… – замялся я. – Мне казалось, что мы как бы пока не рекламируем мои способности…

Император опять хмыкнул и посмотрел на князя Пожарского:

– Миша, расскажи внуку о вчерашнем звонке.

– Мне вчера князь Воронцов ближе к ночи позвонил, – начал глава рода Пожарских, – намёками дал понять, что они с сыном проанализировали видеоролик, который сейчас свободно гуляет по паутине. Вывод нашего военного министра прост – ты легко противостоял афганскому колдуну. В том, что это был колдун, Воронцовы даже не сомневаются. А Воронцов-младший в связи с этим очень хочет тебя к себе в разведку. Помнишь, он тогда тебя в Бутырке к себе сватал?

– Помню, – кивнул я.

Князь дальше ничего говорить не стал, а перевёл взгляд на императора, который и продолжил:

– А эту запись, Алексей, видели все. И не только в Империи. – Он сделал многозначительную паузу. – И выводы сделают тоже все. Понятно, что в большинстве своём они будут далеки от истины. В следующий раз, Алексей, когда подобным образом решишь развлечься, не забывай про камеры видеонаблюдения. Мы не всегда сможем тебя прикрыть. Договорились?

– Да.

– Теперь по афишированию твоих способностей. Слухи о тебе среди Дворцовых и Валькирий уже ходили, особенно после моего двойного правила. А уж после вчерашнего, – дед ухмыльнулся, – твой авторитет взлетел просто до небес. Ты действительно сделал за них всю работу. Рано или поздно они всё равно узнают о твоих способностях, так что смело можешь на них тренироваться, ребята все с понятием, только спасибо тебе скажут. И без перегибов, Алексей! – добавил он строго. – Всё под присмотром Белобородова, а потом и Лебедев присоединится, когда до конца очухается. И вообще, Алексей, теперь ты убедился в необходимости правки дворцовых и валькирий, в том числе и для защиты младшего поколения Романовых?

– Да… – пришлось согласиться мне.

– Рад, что к тебе наконец пришло понимание. Как в университете дела?

– Нормально. – Я несколько опешил от такой резкой смены темы.

– Тебя, говорят, сегодня там торжественно встречали? – оба деда и отец улыбались.

– Было дело, – кивнул я.

– Привыкай, – хмыкнул дед. – Это тоже часть твоей работы на благо рода. Да и род Пожарских в накладе не остался. – Император хохотнул. – Теперь поговаривают, что Михаил Николаевич жестковато тебя воспитывал. Ничем другим они увиденное на записи объяснить не могут. Надеюсь, Алексей, ты не будешь развенчивать этот миф?

– Не буду, – вздохнул я.

– Вот и молодец! – Император откинулся на спинку стула. – И в продолжение этой темы. Ты Шереметьевой интервью дал?

– Да. Всё по инструкции, которую прислал отец.

– Хорошо. Она сейчас в Кремле, с Машкой Варькой общается под присмотром государыни. Очень вовремя эта твоя Анна с нужной инициативой выступила, очень вовремя… – задумчиво протянул дед. – Уж в её-то сторону точно не полетят обвинения в ангажированности. Она, можно сказать, там сама присутствовала. Как тебе, кстати, эта Анна? – прищурился он.

– В каком смысле? – напрягся я.

– Не делай вид, что не понял, о чём я, Алексей! – в голосе императора лязгнул металл.

– Красивая девушка, хороший друг. Умная. – Я как можно равнодушнее пожал плечами. – Не более того.

– Присмотрись к ней получше, Алексей, – эти слова звучали как приказ. – Пока только присмотрись. Ты меня услышал?

– Да, – я решил «не лезть в бутылку», но звоночек в голове уже прозвенел.

– Теперь по твоему завтрашнему новоселью. – Опять резкая смена темы, да и тон деда стал «мягким». – Не переживай, моя служба протокола обо всем позаботится, вернее, уже позаботилась. И вообще, воспринимай этот вечер как обычную встречу родичей, чем она, по сути, и будет являться. Начало же на пять?

– Да.

– Гостей вместе с отцом будешь встречать. Для солидности. Не возражаешь? – Я согласно кивнул. – Вопросы?

– Три. Первый касается Петровых. Они Кремль хотели посмотреть.

Император посмотрел на цесаревича, который мне сказал:

– Решим. Прохор будет в курсе.

– Второй вопрос. Николай с Александром Романовы просили за них словечко замолвить. Очень они на границу с Афганистаном хоть на денёк съездить хотят.

Дед переглянулся с отцом.

– Вот ведь два неугомонных курсанта! – хмыкнул император. – Они уже своих родителей достали этим Афганистаном, те рассказывали! Теперь вот через тебя решили действовать! Саша, что скажешь?

– Я-то не против их на пару дней с собой взять- – улыбнулся отец. – Но в воспитательных целях этот вопрос должны всё равно решать Александровичи.

– Согласен, – кивнул дед. – С Александром и Петром я переговорю, дальше пусть сами думают, как им с внуками поступать. Так братьям своим и передай, Алексей, что без согласия родителей они всё равно никуда не поедут. Какой третий вопрос у тебя был?

– Наказание Пафнутьева и Белобородова. Может, уже простишь их?

– Ладно, – махнул рукой он и обратился к сыну: – Саша, передай Виталию и Прохору, что за них очень уж сильно Алексей Александрович хлопотал. Пусть ему спасибо говорят. – Отец кивнул. – У тебя всё, Алексей?

– Теперь всё.

– Тогда до завтра. – Император встал, за ним поднялись и все остальные.

Уже на крыльце дома отец выдал мне последние инструкции:

– Я понимаю, что у тебя сейчас напряжённый график, Алексей, но своих дворцовых тебе действительно лучше потренировать самому, тут государь абсолютно прав. Заодно и сам поработаешь. Договорились?

– Договорились.

– И делай это только под надзором Прохора, а я тебе потом Лебедева пришлю. И ещё, Алексей, отец не стал поднимать эту тему, но он на новоселье приедет вместе с твоей бабушкой. Мы можем надеяться на твоё разумное поведение?

– Можете, – вздохнул я. – Бабушкам мы завсегда рады…

– Очень на это надеюсь, – хмыкнул он. – Все, езжай, тебя Михаил Николаевич уже заждался.

Домой я ехал с дедом, князем Пожарским, в его «Чайке».

– Деда, чего государь ко мне с Анькой Шереметьевой пристал? – решил «пожаловаться» я.

– Так невесту тебе Николай присматривает, – усмехнулся он.

– Это-то я как раз понял. А не рановато ли?

– А чего рановато? – дед улыбался. – Женилка у тебя выросла, вон, с двумя барышнями регулярно сожительствуешь, присягу принял, орденок имеешь, теперь и женить тебя пора.

– Ты серьёзно, деда? – «возмутился» я.

– Вполне, – кивнул он, стёр улыбку с лица и вздохнул. – Я тебе уже не раз говорил, что Николай в первую очередь руководствуется интересами рода, а уже потом всем остальным. Вот и делай выводы, Лёшка. И не вздумай взбрыкнуть, он все равно не отстанет, тем более что тебе просто сказали к этой Шереметьевой приглядеться, а не под венец её завтра тащить. И вообще, Алексей, цени, что Николай твоим мнением интересуется, а не перед фактом ставит. Понял меня?

– Понял, – буркнул я. – Или мне лучше вытянуться и рявкнуть: «Будет исполнено, ваше высокоблагородие?!»

– Прекращай юродствовать, Алексей, – спокойно ответил он. – Я-то тут точно ни при чем.

– Прости, деда. Сам понимаешь, слишком много за последнее время чего случилось. А тут ещё и такие намёки толстые родичи делают, вот нервы и не выдерживают, – повинился я.

– Молод ты ещё на нервы жаловаться, – заворчал он. – А к Шереметьевой всё же приглядись, девка вроде неплохая. Да и сам род Шереметьевых богат, силен и уважаем в обществе. С этим предварительным выбором Николая я полностью согласен.

Мне же оставалось только простонать:

– И ты, Брут…

– Нашёлся тут мне, Гай Юлий Цезарь, – усмехнулся дед. – Ладно, закрыли тему. Теперь по твоим Петровым. Я аккуратно, как меня и просил Прохор, переговорил с Владимиром Александровичем. Он оказался мужчиной понятливым, а уж когда я ему обрисовал возможные творческие и финансовые перспективы его сына, Владимир Николаевич сдался окончательно и решил, что под твоим крылом, вернее, под крылом рода Романовых, Александр добьётся большего, чем без него. И на эту тему он с тобой и Прохором хотел пообщаться отдельно.

– Деда, огромное тебе спасибо! – поблагодарил я. – Слушай, а что вы с государем в качестве виры Петровым отдали?

– Насколько я знаю, род Романовых отдал большую квартиру в центре Москвы, а род Пожарских банковский чек на сто пятьдесят тысяч рублей.

– Деда, давай я тебе эти деньги отдам? Из-за меня же это все произошло…

– А это были не мои деньги, Лёшка, – усмехнулся он. – Мне Николай дал именно на выплату виры Петровым. Как бы тоже извинился за действия тех двух валькирий. Так что ты мне ничего не должен.

– Ну, ладно тогда, – успокоился я. – Как считаешь, Петровы будут довольны такими извинениями?

– Уверен, – кивнул дед. – Для статуса их рода это более чем хорошо. А учитывая обещанные Александру перспективы, так вообще отлично.

– Слава богу! – выдохнул я. – Хоть этот вопрос закрыли.

И добавил про себя: «Осталось только до Афганистана с этими двумя валькириями побеседовать…»

– Премного благодарен, твоё императорское высочество, что словечко за меня перед большими людьми замолвил! – именно такими «речами» встретил меня улыбающийся Прохор. Отец ему, видимо, уже позвонил. – Вызволил из узилища на свет божий! К жизни вернул! По гроб теперь обязан за заботу твою, твоё императорское высочество!

– Цени! – надменно заявил я, решив ему подыграть. – А теперь слушай приказ, жертва самодержавия. Быстро звони своей Екатерине, и чтоб я тебя до завтра не видел!

– Уже, Лёшка, – хмыкнул он. – В смысле, позвонил. К девяти за ней поеду. Как с Петровыми прошло? – Я отчитался. – Николаич мне всё так кратко и описал. – Дальше я рассказал про разговор князя Пожарского с Петровым-старшим. – Вообще замечательно! – прокомментировал Прохор. – Против воли отца наш Рембрандт Смоленский точно не пойдёт, а уж мне Владимир Александрович присмотр за сыном доверит. Так, Лёшка, что там с этими тренировками с дворцовыми? Мне твой отец сказал, что ты самостоятельно этим вопросом займёшься.

– Да, я их буду тренировать. Ты мне тактику подскажешь, чтобы велосипед заново не изобретать?

– Подскажу, расскажу, где надо поправлю, – кивнул воспитатель. – Соответствующий специфический опыт имеется. Когда планируешь начать?

– В понедельник, сразу же после занятий в университете.

– Добро. Так и порешаем. Кстати, Петровы завтра идут на экскурсию по Кремлю, их я уже предупредил.

– Спасибо, Прохор!

– Отца благодари, он команду дал. Ты сейчас к себе? – воспитатель улыбался.

– Да. А что? – я заподозрил какой-то подвох.

– Ты в покои нашей Ведьмы загляни, – ухмыльнулся он. – Не пожалеешь!

И я действительно не пожалел – аккуратно отворив дверь, увидел, что вся гостиная Викиных покоев была завалена коробками из-под обуви, какими-то пакетами, туфлями, сумками и сумочками. А посреди всех этих модных аксессуаров на диване сидели две мои красавицы и примеряли туфли, одновременно успевая подбирать сумочки в тон. Моё появление, понятно, осталось незамеченным.

– Не помешаю? – громко поинтересовался я.

– Заходи, Романов. – Вика даже не посмотрела в мою сторону, продолжая разглядывать у себя на ногах лодочки ярко-красного цвета. – Как тебе? – она встала и повернулась вокруг своей оси.

– Тебе очень идут. – Я нисколько не врал.

– А мои? – это была уже Леся, тоже вставшая и продемонстрировавшая туфли цвета беж на длиннющей шпильке.

– Великолепно! Как ты на них вообще стоишь?

– Я на них не только стоять могу, но ещё и ходить, – улыбнулась она. – Годы тренировок, Лёшка.

– Как себя чувствуешь?

– К вечеру легче стало. Пройдёт! – махнула рукой она.

«Как бы хуже не стало…» – подумал я, но улыбаться не перестал.

– Так, Романов, – заявила Вика, – посмотрел и хватит, бутик закрыт на технический перерыв на неопределённое время. Нечего подглядывать! А то завтра все наши с Леськой наряды для тебя сюрпризом не будут. А перестанем тебя удивлять, ты нас быстро разлюбишь!

– Полностью поддерживаю, Вика! – Леся кивнула.

– Вот где связь? – делано удивился я. – Это и есть загадочная женская логика, красавицы?

– Именно она. – Вика указала мне на дверь. – Просим!

– Ужин со своим шмотом не пропустите, красавицы! – не удержался я и закрыл дверь «с другой стороны».

Спустя несколько мгновений в неё с глухим стуком что-то прилетело…

Оказавшись в своих покоях, уселся в кресло, нырнул в темп и настроился на Лесю. Доспех девушки никак не изменился, а вот внутренняя решётка стала светиться чуть ярче, да и её структура, по моим ощущениям, совсем немного уплотнилась, явно стремясь к правильной геометрической форме.

Вернувшись в своё обычное состояние, я задумался. Это что у нас получается? Судя по всему, Иван все же может каким-то образом править колдунов. Или это касается только близких родственников, то бишь Алексии? Что он имел в виду, говоря о некоем блоке? И что дальше будет с Леськой? Как ей в таком состоянии продолжать гастроли? Сука! Одни вопросы и никаких ответов!

Дверь в мои покои открылась, на пороге стояла Алексия.

– Леш, мне показалось, ты звал. – На лице девушки читалась озабоченность.

«Твою же бога душу мать! Она что, меня почуяла?» – промелькнуло в голове.

– Тебе показалось, Лесенька, – как можно спокойнее ответил я.

– Странно, – нахмурилась она. – Вика тоже говорит, что ничего не слышала, а у меня было полное впечатление, будто ты меня зовёшь и… одновременно по голове гладишь. Неужели опять?.. – теперь в глазах девушки отчётливо читался страх. – Лёша, может, с папой на эту тему поговорить?

Я не сразу сообразил, какого именно отца она имела в виду, и поэтому ответил после небольшой паузы:

– Да, Леся, я действительно тебя звал. Только не голосом. Присядь. – Я указал ей на кресло, стоящее напротив.

И внутренне собрался – другого выхода, как просто сказать часть правды, я просто не видел… Иначе очень близкий мне человек может просто сойти с ума.

– Леся, расслабься. – Я посмотрел на напряжённую девушку. – Сейчас ты меня должна почувствовать.

Темп, настройка и посыл с эмоциями нежности и восхищения…

– Ой! – вскрикнула она и заулыбалась. – Лёшка, так ты колдун?

– Как и ты, Лесенька, – кивнул я, сохраняя серьёзное выражение лица.

– Ты же так шутишь, да? – Я отрицательно помотал головой. – Как и я? – глаза девушки стали круглыми. – Так значит, папа тогда говорил правду?

– Да, Лесенька, видимо, папа говорил тебе правду, – опять кивнул я. – И это совсем не шутка. Просто твои способности стали просыпаться. Будь, пожалуйста, первое время очень аккуратной. – И добавил в голос строгости: – Сейчас мы с тобой этот вопрос обсуждать не будем, завтра я приглашу пораньше Виталия Борисовича, и мы вместе с ним поговорим на эту тему. Ты меня услышала, Алексия?

– Да, Лёша. – Она совсем растерялась. – И… что мне сейчас делать?

– Заниматься подготовкой к завтрашнему празднику. – Я улыбнулся. – И ничего не говорить Вике. Не надо пугать нашу с тобой боевую подругу. Хорошо?

– Хорошо, – очень неуверенно протянула девушка. – Леша, а я смогу… как ты… делать? Ну… колдовать?..

– Алексия! – строго сказал я.

– Все, молчу, – девушка встала с кресла и направилась в сторону двери. – Но завтра вы мне с отцом всё расскажите!

– Можешь не сомневаться, – заверил я её.

Перед самым ужином приехали мои братья. В очередной раз выдав им лайт-версию вчерашнего и выслушав их очередные восторги с очередными же «жалобами» на то, что «жизнь проходит мимо», передал сегодняшний разговор с дедом и отцом.

– Леха, спасибо огромное! – хлопнул меня по плечу Александр. – Вовек не забудем! Может, и поедем с тобой на границу, тем более что мы с Колькой в последнее время особо-то и не косячили…

– У нас с тобой и прежних косяков навалом… – хмыкнул не так оптимистично настроенный Николай. – Родичи завсегда могут заявить, мол, не едете по совокупности прегрешений… – он вздохнул. – Но будем всё же надеяться… Ладно, братики, как я понял, основная наша задача на сегодняшний вечер – это представление свету молодого дворянина Александра Петрова?

– Да, – подтвердил я. – Поможете?

– А теперь тебе, Лёха, вообще никакая помощь не нужна, – ухмыльнулся Николай. – После вчерашнего тебе все в рот заглядывать будут. Знаешь, какая самая популярная просьба к нам с Сашкой от курсантов за последние сутки? – Я отрицательно помотал головой. – Представить их великому князю Алексею Александровичу! А самый популярный вопрос? Почему великий князь Алексей Александрович, продемонстрировавший такую великолепную боевую подготовку, не учится в нашем училище? Ведь его традиционно заканчивали все Романовы по мужской линии.

– И как вы выкручивались? – улыбался я.

– Как выкручивались? – братья переглянулись. – Очень просто. Надували щёки и принимали таинственный вид. Срабатывает, Лёшка, в ста процентах случаев! Кто бы ещё дополнительных разъяснений от Романовых посмел потребовать. – Они засмеялись. – А насчёт представить их тебе, пришлось пообещать. При удобном случае… Кстати, Леха, есть у нас в училище одна компания из родовитых курсантов, ну, которые ещё с лицея дружат. Надо будет тебя с ними познакомить.

– А чего они на вечеринки света не ходят? – удивился я.

– Ходят, но редко, – хмыкнул Николай. – Они несколько по-другому увольнительные проводят. Это нам с тобой посещение этих вечеринок чуть ли не в обязаловку вменено… – он тяжело вздохнул, а Александр покивал головой.

– А мне казалось, что вас, братики, все устраивает?.. – усмехнулся я.

– Устраивает… Но иногда хочется новых впечатлений… – Николай опять вздохнул и махнул рукой. – Так что ты насчёт Петрова не переживай, на него тоже частичка твоей славы распространится – как же, лучший друг великого князя Алексея Александровича!

– Будем надеяться, – теперь уже вздыхал я.

За ужином все моё внимание было сосредоточено на Лесе. Понятно, что я это пытался скрыть, но, как мне показалось, она это чувствовала и вела себя подчёркнуто естественно – наравне с Викой подшучивала над Николаем и Александром, адекватно реагировала на их ответные шутки, делилась впечатлениями от гастролей и задавала великим князьям вопросы, касающиеся последних новостей светской жизни столицы. Со стороны Вики, Прохора и Владимира Ивановича косых взглядов в сторону девушки вроде не было, зато моё молчание не осталось незамеченным:

– А что это у нас Алексей Александрович всё молчит и вилкой в тарелке еле ковыряется? – спросила неугомонная Вяземская.

– Наболтался я уже сегодня, Викуся. И болтать мне ещё предстоит – сегодня же мы Сашку Петрова в свете представляем. – Николай с Александром подтверждающе кивнули. – Вот силы и экономлю.

– Понятно, – протянула она, шмыгнула носом и сделала вид, что вытирает слёзы. – Всё! Потерян теперь для меня художник! Не видать мне портрета! Весь талант нашего Александра без остатка достанется этим светским фифочкам!

На эту «провокацию» не повелись даже великие князья, а Прохор с ухмылкой заметил:

– А ничего, Викуся, что ты фактически сама и кинула Петрова в цепкие лапы этих великосветских фифочек?

– Да, сама! – улыбалась она. – Но все равно обидно!

На Тверскую, в ресторан «Три пескаря», мы добирались аж на шести «Волгах» с гербами Романовых на дверях: в одной я с Сашкой Петровым, во второй Николай с Александром, в остальных четырёх моя охрана, возглавляемая ротмистром Михеевым. Перед выездом Владимир Иванович сообщил мне, что «Три пескаря» по приказу моего отца и с разрешения Нарышкиных уже оцепляется дворцовыми. Делалось это для того, чтобы молодые аристократы чувствовали себя спокойно после вчерашних событий. Немного подумав, я мысленно согласился с правильностью подобных мер.