Неожиданное наследство, или По ком кипит смола в аду?

1

Я уснул в кресле за столом прямо во время zoom-конференции. И уснул с видом самым неприглядным из самых неприглядных – обмякнув, запрокинув голову, раскрыв рот и похрапывая. Зазвонил телефон. Я дернулся, очнулся, и предательски сиплым голосом ответил в аппарат: «Слушаю». «Ироним, это неприлично», – сказал вкрадчиво организатор zoom-конференции и отключился, и я сделал в экран извиняющийся жест, мол, всякое случается, и все улыбнулись. Улыбнулись, как мне показалось понимающе. И тут мне в мессенджере пришло моё неприглядное фото, и я понял, что оно пришло всем – вот все и улыбнулись, и улыбнулись-то, оказывается злорадно. И сон вдруг как рукой сняло.

– Ироним. – Обратился ко мне организатор в общей трансляции. – Не хотите что-нибудь добавить?

«Да чтоб тебя!», – чертыхнулся я безмолвно, на миг вернувшись в давнюю школьную пору к учительнице по химии, на уроках которой я, то ли от сложности формул, то ли от ее бубнения, то ли от запахов химических каких, но засыпал регулярно, и именно так – вопросом «Ироним, не хотите что-нибудь добавить?» – она всегда меня и будила. И, как и тогда я помотал головой, мол, пойдите вы, Мари Ванна, в баню. И организатор (как и Мари Ванна в далеком прошлом) сказал: «Ну, тогда давайте заканчивать». И все в окнах на экране зашевелились, складывая что-то, вставая, беря в руки телефоны. Помахав всем, ведущий отключил трансляцию. Я опять обмяк в кресле и даже запрокинул голову попробовав снова заснуть, но сон не шел – не было того снотворного и убаюкивающего шума, сопровождающего важные встречи под который так сладко спится.

Дверь в комнату тихонечко приоткрыли. Заглянула жена и сначала вопросительно кивнула и, поняв, что мы закончили, зачем-то тихонечко спросила: «Закончили?». «Ну, тогда пошли обедать», – пригласила уже в полный голос, увидев, что я встаю.

2

За обедом поговорили, что я снова не написал ни строчки и что скоро проедим предыдущий гонорар. Я оправдывался – мол, нет вдохновения. Но обещался взяться за голову с удвоенной силой. Но тут же пожалел, что произнес это слово.

– А через два дня у ребенка день рождения. – Напомнила жена.

– Уже через два дня?!

– Уже через два дня. И ты ей обещал новые «Айфон» и «Макбук». Так что не подводи меня.

– То есть обещал я, а не подводить тебя?

– А кто у нас добытчик?

– Блин! Это же куева хуча денег!

– А не надо было обещать, тем более что никто тебя за язык, вернее за кошелек, не тянул.

– Это всё газики шампанского, будь они неладны!

Жена развела руками, мол, нечего на газики вину валить. В итоге пришли к рациональному, как нам показалось, решению – раз я уверен в своих творческих силах, то могу, не боясь, взять нужную сумму в кредит.

– Уверен? – переспросила жена. Так спрашивают, чтобы потом однажды сказать с укором: «А я ж тебе говорила!». И это «А я ж тебе говорила!» подходит для любого исхода – как отрицательного, так и положительного и показывает, что говорящий был в любом случае молодец.

– Ну, уверен. – Отвечаю, хотя совершенно не уверен. И, сославшись на необходимость сосредоточиться, заканчиваю разговор и ухожу к себе.

3

Сажусь в кресло, включаю компьютер, смотрю в него и пытаюсь вспомнить, зачем потратил целое утро на эту zoom-конференцию. И признаюсь себе, что это был просто повод не написать ни строчки. Потому что писать было нечего – не было ни одной стоящей идеи ни для комедии, ни для трагедии. «До глубокой мысли надо подняться» – было выжжено на деревянной пластинке, стоящей на столе. Кто мне ее подарил я не помнил, но помнил, что миру это подарил писатель и философ поляк Ежи Лец. И хотя я опять понимал, что думаю не о том, снова подумал: «Как человеку такое пришло в голову?! Как родился этот глубокомысленный каламбур? Ведь сколько не собирайся с силами для удачных мыслерождений, сколько не создавай уют для творчества, сколько не вей гнездо, чтобы снести в нем что-то грандиозное, творчество – это капризное непостоянство – приходит без стука, когда его не ждешь, и уходит, не прощаясь, когда хочет. И главное успеть подхватить что он него осталось и не забыть, оброненное им записать. А было! И было много раз, когда брошенная небесами мысль в одно ухо влетала, и только успевал ты вскрикнуть «Ура!», как из другого вылетала. И вмиг оказывалось что, словно её и не было! И в итоге оставалась досада, и ты давал себе обещание всегда иметь под рукою что-то для записи озарений.

4

Открываю почту. Два одинаковых сообщения: «Dear Ironim. This is Henry Kissinger. I am the manager of the Freemasons 33 fund. You have been awarded 10 million dollars. Please contact me on +7 10 266 033 1 033». Лишь взглянув, я понимаю, что это и отправляю оба в корзину, так как знаю, там написано: «Дорогой Ироним. Это Генри Киссинджер. Я распорядитель фонда «Масоны 33». Вам начислены 10 миллионов долларов. Пожалуйста, свяжитесь со мной по телефону +7 10 266 033 1 033». Это письмо с завидной регулярностью и упрямством мне шлют уже, наверное, год. Случается и другой аналогичный спам, но по имени меня называет только этот Генри Киссинджер. И почему Генри Киссинджер? Это что, самое доверительное имя? И неужели на такой тупой развод кто-то покупается? Там ведь только начнешь переписку, как попросят деньги за оформление этого филькиного наследства – на том и строится их лохотрон. И я вспомнил, что с указанного в емайле номера мне даже звонили как-то – я узнал его по двум 033 – но сбросил.

У меня был знакомый, попавшийся на уловку «вам причитается наследство». Он написал им: «Отстаньте от меня», думая, что тем самым ставит точку. Но оказалось, что точку поставили они, получив вместе с ответом его личные данные, включая файл с рабочего стола, где были записаны номера карт и коды. Я, помню, выслушав его тогда сказал: «Вань, ты дебил!». Он не обиделся, а снова заплакал, как и делал уже несколько раз в ходе недолгого рассказа. Потом он начал тему эту изучать и предупредил меня никогда не отвечать, даже если кажется, что не могут так долго слать одно и тоже письмо. «Они ждут, что когда-то ты подумаешь: «Ну не могут же они слать одно и то же письмо. И это пошатнет твою незыблемость, и ты им ответишь заинтересовавшись. И ты попался», – просвещал он меня. С тех пор всю подозрительную переписку я отправлял в корзину без сожаления.

5

– Ты куда? – спросила жена.

– Туда, куда не ходят поезда. – Ответил я обуваясь.

– То есть, как и обещал, пошел на дело?

– Ну, если поход в банк в нашей семье так называется, то да – я пошел на дело.

– Возьми сразу пятьсот.

– Э! Я ж не за молоком в магазин иду, где можно сразу и хлеба взять. И не на 500, а на 250 я рассчитывал.

– Слушай – где 250, там и 500 тысяч. И купи на обратном пути молока и хлеба. И спасибо, что напомнил. Запишешь или запомнишь?

– Я всё это и запомню, и запишу, не сомневайся.

– Отлично! Люблю тебя.

– И я тебя.

6

В банке было прохладно и приятно пахло деньгами. Но только я разомлел, как на экране загорелся номер 303, и я пошел к указанному столику, держа номерок как флаг без древка, и положил его на стол перед неприятной девушкой, и сказал: «Вот!». Она кивнула, и я изложил ей намерение повесить себе на шею их кредитную кабалу. «Хорошо. Посмотрим», – сказала она и, попросив мой паспорт, стала изучать в базе данных кто я да что я. Притом «посмотрим» она произнесла несколько зловеще и столь же нараспев, словно собиралась сначала разобрать свой компьютер до элементарных частиц и двигаться в расследовании моей подноготной, лишь собрав всё на место, если получится.

И я уже заскучал на неудобном стуле, но вдруг она бросила на меня быстрый и очень удивленный взгляд. И не успел я испугаться, как сказала: «Подождите, я сейчас приду». И по спине у меня сам собой пробежал неприятный холодок – такие взгляды в банке ничего хорошего не сулят. И она встала, и отошла на пару шагов, но вдруг вернулась и предупредила: «Только никуда не уходите» и ушла окончательно и унесла с собой мой паспорт. Холодок снова пробежал по спине, но уже сверху вниз.

Позвонила жена. Спросила всё ли нормально. «Всё нормально», – успокоил я ее, понимая, что все совсем не нормально.

Вернулась девушка и привела с собой мужчину с бейджем, где было крупно «Служба безопасности» и мелко «начальник». И только я было запаниковал, так как непонятно какой кредит тебе выдаст начальник службы безопасности и можно ли вообще с ним расплатиться, как тот широко улыбнулся (чем несколько напомнил французского актера Фернанделя) и сделав театрально широкий жест рукой в сторону двери с надписью «посторонним вход воспрещен», сказал: «Добро пожаловать!».

Мы поднялись по лестнице, потом еще по одной и там он уже открыл передо мной дверь кабинета, в который сам зайти не решился: тихонько (как горничная) постучал в дверь, оттуда донеслось приглушенное начальническое «Да», рука его аккуратно повернула ручку и мягко толкнула дверь. Снова мелькнул Фернандель и кивком головы предложил мне войти и томно моргнул, словно дал сигнал «Всё хорошо!». И я вошел. А он закрыл за мной дверь, как профессиональный доводчик – мягко, бесшумно и плотно.

Войдя, я словно перешагнул из середины 21 века в середину 20-го. Словно сотрудник КГБ СССР забыл умереть и вместе с кабинетом застрял тут во вневременье. А с ним застряли тяжелый взгляд над грузной фигурой, плотные шторы на окнах и зеленая лампа на массивном дубовом столе, стоящем в конце кажущегося длинным и узким как тоннель кабинета с высокими потолками. «Проходите», – пригласил он меня и эхо «проходите, проходите, проходите» загуляло по кабинету. «Здравствуйте, товарищ!», – сказал я, подходя и усаживаясь на единственный стул. Он держал перед собой мой паспорт и явно сравнивал меня с фото. Попросил водительское удостоверение. Нажал кнопку. Мгновенно явилась какая-то девушка. Взяла мои права и ушла. И я уже, кажется, понял, в чем дело – я, наверное, ошибся и вместо 500 тысяч написал в заявлении 500 миллионов, вот они и забегали. Но вернулась девушка и вернула ему на стол мои права, приколотые к листу А4. Он посмотрел на бумагу, перевел взгляд на меня и спросил: «Кредит на пятьсот тысяч?». И спросил так подло-равнодушно, что я растерялся что ответить, ожидая подвоха. Так спрашивал наверно палач, подбрасывая в руке топор, у наказуемого: «Желаете тот, что поострей?». Я кивнул.

– Зачем вам кредит? – Неожиданно спросил хозяин кабинета, продолжая нависать над столом.

Я хотел ответить «Какое ваше дело?», но, вдруг, вспомнилось про КГБ, и вместе с этим поползла в душу какая-то мрачность из-под стола, и я, пожав плечами начал подбирать слова, объясняющие необходимость денег. Но он перебил меня: «Вы меня неправильно поняли. Зачем вам кредит в пятьсот тысяч рублей, если у вас на счету десять миллионов долларов?».

7

И тут, словно гром грянул сигнал телефона, сообщающий, что пришло сообщение. Да еще голосом Киркорова «Единственная моя!», да еще на полную катушку. Я аж подпрыгнул. Жена напоминала про молоко и хлеб, тихонько упрекала, что задерживаюсь и шутила: «Ты там миллионы получаешь что ли?».

– Повторите, пожалуйста, что вы только что сказали? – обращаюсь я к дяде за столом и облизываю пересохшие губы.

– На вашем счете в нашем филиале в английском отделении лежат десять миллионов долларов. Вам нужно явиться в Лондон на улицу Флит-cтрит 221б чтобы оформить наследство.

– Простите! Вы сказали Бейкер-стрит?

– Нет. Вам нужна Флит-стрит. Спросить мистера Генри Киссенджера.

– Кого?! – заорал я, потому что не заорать не мог.

– Выпейте воды. – Он плеснул в стакан из графина. – Вам плохо?

– Нет, – сказал я, цокая зубами о край стакана, – Мне хорошо, и я хочу домой.

– Я вас понимаю. Приходите завтра в одиннадцать. Сможете? Копии документов вот в этой папке – возьмите. Дома посмотрите.

8

Ощущение, что это какая-то афера не покидало меню всю дорогу до дома вместе с вопросом «Но зачем?!». Вот где я, а где Англия? И родственников там никаких не было, и нет. Не было и сказаний семейных о наших английских корнях. Ни письменных, ни устных воспоминаний о богатых родственниках бабушка мне не зачитывала на ночь и не произносила по памяти. Но почему-то всех больше смущало меня имя «Генри Киссенджер». Я пытался вытряхнуть весь этот бред из головы, но он не вытряхивался.

9

– У тебя есть родственники за границей? – спросил я, едва войдя домой.

– Есть?

– Где?

– В Украине. Да ты же знаешь – тетя Маша, мамина сестра.

– А она точно в Украине? Она не в Англии?

– Да мы ж с тобой вчера с ней разговаривали. А что с тобой?! – спросила жена, подходя и заглядывая мне в лицо. – Ты не заболел?

– Подожди, сейчас и ты заболеешь. – Пообещал я и сев пересказал историю, случившуюся со мной в банке, добавив, как водится, парочку художественных мест для усиления эффекта. Она сначала слушала стоя, потом оперлась о стол, а потом заходила по комнате.

– Что с тобой? Заболела? – Ёрничал я.

– Ироним, как такое возможно?!

– Сам в шоке! Может откажемся?

– Ты с ума сошел?! Десять миллионов долларов!

– А представляешь, сколько это «Айфонов» и «Макбуков»?!

– Стоп! Так деньги на подарок ты так и не взял?

– Дорогая, тут мне самому такой преподнесли подарок, что о том, что я шел за подарком для кого-то я, извини, совсем забыл.

– Не для кого-то, а для дочери.

– Это не сильно меняет дело.

– А может это тот случай, когда банан – это просто банан? И, наследство – просто наследство без заговоров и конспираций.

– И не будет стрельбы и расчленения трупов?

– Нет.

– И от нас не потребуют предать родину и не заставят пополнять их банк спермы?

– Нет.

– Но тогда за что нам всё это?! – воскликнул я.

– Ты о плохом или хорошем смысле?

– Да я и то, и это вспоминаю, но на такую сумму ни того, ни другого припомнить не могу.

Начали изучать бумаги. Из них следовало лишь то, что мы уже знали – некий Генри Киссенджер уведомлял наше отделение банка, что ищет некого гражданина, и что безрезультатно пытался связаться с разыскиваемым по электронной почте и посредством телефонной связи, и просит банк уведомить меня, в случае явки к ним, о необходимости вступить в наследство личным визитом в Лондон. Была фраза «If necessary, expenses for a trip to the UK, I am ready to transfer the appropriate amount to the recipient's account in your bank without any confirmation», которую мы перевели как «При необходимости расходов на поездку в Великобританию, готов перевести уместную сумму на счет получателя в вашем банке».

– И что, это разве не развод? – сказал я с интонацией, будто разгадал бином Ньютона.

– Конечно развод! – Сказала жена, не скрывая ехидства. – Только вот на что они хотят тебя развести непонятно. И это не ты им, а они тебе деньги высылают.

– Да ты не понимаешь! В том-то и подвох! А там окажется что надо деньги возвращать.

– Фу-у! – выдохнула она устало. И я понял – ей очень хотелось, чтобы наследство оказалось правдой, и она очень боялась, что я в это не поверю и никуда не поеду.

В итоге решили, что завтрашний поход в банк всё расставит по своим местам. Чтобы не забыть вопросы, мы решили составить список и до ночи бились над каждым словом, пытаясь следовать принципу «коротко и ясно». Посчитали затраты на дорогу и получилось, что тысячи долларов нам должно было хватить.

10

Это была самая долгая ночь в моей жизни. Спать мы ложились раз десять, но каждый раз вставали, пили чай, гадали много это или мало 10 миллионов долларов, фантазировали, что купим и даже смотрели в Уголовном кодексе, сколько нам дадут, если что (но под «что» подходящей статьи не нашли). Ночь плавно перетекла в утро, утро в завтрак (который, несмотря на ночные чаепития никто не отменял, и ферментная база выработалась по привычке), и я пошел в банк, и жена перекрестила меня на дорожку, и я удивился, что она, оказывается, умеет это делать. Но кладет знамение не справа налево, а наоборот. «Старовер она наверно», – подумал я, спускаясь к машине.

11

Подходя к банку, я тоже решил было перекреститься. Но подумал, что, хотя молиться на банк безусловно прагматичнее чем на церковь (проценты в которую с неба не капают), делать этого не стал из этических убеждений. Потом хотел плюнуть троекратно через левое плечо, но вы итоге плюнул и на этот ритуал, якобы предшествующий удаче и процветанию.

– Михал Иваныч, – обратился я к хозяину кабинета с зеленой лампой, запомнив его имя с визитки, – В документах написано, что нам вышлют деньги на поездку.

– Совершенно верно. Но поехать сможете только вы один.

– Почему один?!

– Потому что так написано вот тут – в примечании. Смотрите ниже. Еще ниже. Там, где мелким шрифтом.

– А что так? – Приглядываясь, в интонацию я вложил всю подозрительность.

– Предполагаю, господин Киссенджер опасается, что вы возьмете с собой компанию.

– Ох уж эти англосаксы! Вечно у них недоверие к русским.

Михаил Иванович, развел руками, как бы говоря: «Ну, что есть, то есть». И продолжил: – Я вчера списался с Англией, господин Киссенджер очень обрадовался тому, что вы нашлись, и ждет вас в Лондоне. И чтобы ускорить дело и продемонстрировать серьезность намерений, он перевел сто тысяч долларов, которыми вы можете распоряжаться.

– Думаете, этого хватит? – Спросил я, понимая, что несу чушь. Он откинул голову чуть назад и поднял брови – так делают, когда не хотят говорить «Ты что, гонишь?!», но именно так и хотят быть понятым. В итоге я решил не борзеть и с ходу не портить отношения с англичанином, от которого зависело, будет у меня 10 миллионов долларов или нет, и снял миллион рублей по курсу. Также выяснилось, что господин Киссенджер в одну ночь решил вопрос с моей визой, которую я мог получить в посольстве уже сегодня.

12

– Ну? – спросила жена, только я вошел.

– Вот. – Я показал ей купленные телефон и планшет.

Услышав, что не летит в Англию, она расстроилась. Потом переспросила, сколько денег осталось на счете, что-то быстренько прикинула прищурив глаз, и пошла варить кофе, что было знаком её улучшившегося настроения. И я хотел ей напомнить, что смс о покупках приходят на мой телефон, так как ее карта (как и моя) привязаны к одному банковскому счету, и уже открыл было рот это сказать, но вовремя остановился – с такими предупреждениями пришлось бы пить кофе в одиночестве (и не один день).

Кофе выпили, билет купили и поехали поздравлять дочь, решив ей пока ничего не рассказывать.

– Может чего-нибудь всё-таки наврем ей? Скажем, к примеру, что я в командировку уезжаю.

– Куда? В Англию?

– Нет, конечно. Скажем – еду в Великобританию.

– Смешно. И сразу начнется «Папа, папулечка ну возьми меня с собой, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» и придется в итоге всё ей рассказывать. А так: меньше знает – крепче спит. И надо было либо брать её в команду с самого начала, либо надо молчать до конца. Да и если ничего не получится, то расскажем, как забавную историю, а получится – порадуем наследством.

– У нее когда экспедиция ее заканчивается?

– Через неделю.

– Ну, ок.

13

Едва колеса самолета утратили связь с землей, и лайнер, опершись крыльями о воздух, избавился от тряски, как я уснул. Через полтора часа проснулся, услышав слово «еда» и снова завалился спать. И так хорошо летелось, что я даже в туалет не сходил. А планировал-то я весь полет любоваться в иллюминатор облаками (и даже рюкзак поудобней под голову положил) и минут пять смотрел как отдаляется земля, а потом щелкнуло что-то на табло в салоне, и я как по команде улетел в мир сновидений. Вообще-то я в полетах никогда не сплю, даже когда пытаюсь, а тут всё на удивление случилось наоборот. И было это так неожиданно, что закралось подозрение, а не добавила ли жена успокоительное в чай, который мы пили перед расставанием в аэропорту.

Самолет снова сцепился с землей и несколько человек захлопали так радостно, словно порвали при этом завещания, подписанные перед взлетом.

Я еще раз перечитал сообщение от Киссенджера: «Буду ждать вас в зале для встречающих» и вышел из самолета.

Коридоры аэропорта «Хитроу» как кишки в брюхе громадного чудища – длинные и узкие. Сначала я шел по указателям желтого цвета, потом по фиолетовым (для граждан тех стран, у которых нет безвизового сообщения с Англией). Развлекался переводчиком вывесок и поражался, как телефон умудряется делать это с лёту – только навел камеру, как уже на экране русский текст.

В зале для встречающих какой-то человек замахал мне руками и разыгралась классическая сцена из кино – он машет в моем направлении, я оглядываюсь, а сзади никого, опять смотрю на него, он продолжает махать, я тычу в себя пальцем, мол, «Точно я?», он кивает чаще, и мы вместе подходим к ограждению, разделяющему прибывших и встречающих. Он спрашивает: «Вы Ироним?». Киваю и ловлю себя на мысли, что не так я представлял себе человека, который выдаст мне 10 миллионов долларов. Он даже как тот, что обманет на эту сумму, не выглядел. Он выглядел и улыбался, как тот, кто сбегает за сигаретами за чаевые в 10 центов. И только я подумал, что что-то не так, как он на ломаном русском говорит: «Мистер Киссенджер просил вас встретить. Меня зовут Артур». И улыбнулся, и спросил: «Багаж?», указывая на мой рюкзак. А по интонации и мимике его я доперевел «Это и весь ваш багаж?», и хотел пошутить, что мол, всё что мне надо в него войдет, но шутить не стал, будучи уверен, что между русскими и английскими шутками лежит пропасть недопонимания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.