Невинная для разбойников

Она убрала руки от груди, выпрямилась и развязала пояс панталон, не очень ловко приподнялась и, все-таки пытаясь не показывать большего, спустила их к голеням, а потом переступила туфлями.

Расстегнула на обуви ремешки, скинула туфли и скатала чулки вниз. Отложив их в сторону, выпрямилась и взглянула Ройсу прямо в глаза. В его взгляде по-прежнему читалась насмешка, а еще что-то такое, от чего снова захотелось прикрыться хотя бы занавеской. Это сбивало с толку, убавляло решимость.

Желание. Страсть. Похоть. Все то, от чего ее закрывали все эти годы высокие стены и моральные устои.

Оливия сдула со лба непослушную прядь и прикусила губу. Ждать вот так, пока он насмотрится, было невообразимо сложно. И еще внутри ворочалось слабое сомнение – а вдруг она не так хороша? Вдруг он сейчас скажет что-то, что повергнет ее на самое дно унижения?

Но Ройс молчал. Только скользил жадным взглядом по ее телу. Проходился по груди, спускался ниже, по плоскому животу, упирался в бедра, которые были крепко сомкнуты, и скользил дальше от коленей до самых пальцев ног. Лаская. Заставляя краснеть и смущаться. Руша барьеры.

Господи, наверно, ее муж никогда не станет смотреть на нее так! И до самой смерти она будет обречена терпеть его! Почему герцог не вызывает у нее внутри тех чувств, что Ройс? Почему судьбе не было угодно поменять их местами?!

Остро вспомнилось, как герцог пообещал пригласить в их супружескую спальню служанок. И чем тот обещанный позор лучше того, что сейчас происходит в карете? Ройсу хотя бы нужна именно она.

– Достаточно? – холодно поинтересовалась она, пытаясь сделать так, чтобы голос не дрожал.

– Нет, – теперь в хриплом голосе Ройса не слышалось смеха. – Я еще не видел тебя сзади. Развернись и встань коленями на сиденье.

Оливию снова окатило волной стыда. Впрочем, терять ей было больше нечего. Крики служанок снаружи притихли, но этим бандитам ничего не стоит запороть бедных девушек насмерть.

Она осторожно встала, развернулась и выполнила приказ. Стоять так, спиной к Ройсу было еще сложнее. Стоять и понимать, что он смотрит. И не отводит взгляда.

Оливия ощутила, что между ног становится странно влажно, а внизу живота скапливается сладкая тяжелая истома. И все это от того, что она разделась перед простолюдином! Потому что он хочет ее так, что…

– Раздвинь ноги! – жестко приказал Ройс.

И она послушалась без промедления. Переступив коленями, немного раздвинула стиснутые бедра и почти сразу почувствовала, как к ее ягодице прижалась чужая рука – на краткое мгновение.

Прикосновение было коротким и жгучим, как касание клейма.

Шлепок.

Не болезненный, но сильный. А потом второй и третий. И еще два – крепких и звонких.