Причина вернуться

Глава 1

Белую рубашку придумал человек, который никогда не работал десять часов за барной стойкой. Иначе он знал бы, что уже через час она перестаёт выглядеть безупречно. Манжеты быстро намокают, возле пуговиц остаются едва заметные следы сиропа, а воротник начинает натирать шею так, будто поставил перед собой цель добраться до крови раньше конца смены. Инга в третий раз просунула палец под слишком тугой ворот и осторожно оттянула ткань.

— Можешь расстегнуть верхнюю пуговицу, я никому не скажу, — предложил Денис, расставляя чистые бокалы. — Или могу помочь. Исключительно из уважения к твоему комфорту.

— У тебя какое-то очень избирательное уважение к моему комфорту.

— Просто я внимательный коллега. И терпеливый мужчина.

— Особенно терпеливый.

— Месяц уже зову тебя выпить кофе, а ты всё ещё делаешь вид, что не понимаешь намёков.

Инга посмотрела на него.

— Ты ни разу не звал меня пить кофе.

— Потому что жду подходящего момента.

— То есть терпеливо ничего не делаешь?

— Именно. Мне кажется, это недооценённая стратегия ухаживания.

Она не удержалась и улыбнулась. Денис тут же сделал вид, что одержал серьёзную победу, и поднял один из бокалов к свету, проверяя стекло. Он нравился Инге. Не так, как ему, вероятно, хотелось бы, но достаточно, чтобы его лёгкие подначивания её не раздражали. Денис был свойским, добродушным и не умел долго переживать из-за отказа. Он заигрывал с ней почти ежедневно, но никогда не загонял в угол, не требовал ответа и не обижался, когда она переводила разговор. За месяц работы он успел назвать её новенькой, мышкой, загадочной женщиной и «своим главным карьерным вызовом». Ингу такое устраивало. Она вообще любила людей, которые не требовали раскрыться перед ними.

До начала вечерней посадки оставалось двадцать минут. В зале приглушили верхний свет, официанты проверяли приборы, из кухни доносились короткие раздражённые команды шефа. За окнами медленно темнело. В стекле отражались подвешенные над стойкой лампы, бутылки на высоких полках и сама Инга — в белой рубашке, чёрном жилете и с гладко убранными волосами. Волосы на работе требовали собирать. Ещё одно бессмысленное правило. Распущенными они хотя бы казались светлее. Иногда почти серебристыми, особенно на солнце. Собранные в низкий хвост, под жёлтым ресторанным светом они приобретали тот самый оттенок, которым Инга называла их всю жизнь. Мышиный. Не русый, не пепельный, не холодный светло-каштановый. Обычный цвет серой мыши, которая умеет быстро пробежать вдоль стены и не попасться людям под ноги. Инга отвернулась от отражения и проверила лёд.

В шкафчике для персонала лежали её джинсы, тёмно-синий свитер, кроссовки и наушники. На нижней полке стояла старая фирменная сумка для фотоаппарата. Когда-то чёрная, теперь она выцвела на сгибах, молния застёгивалась только с третьего раза, а ремень возле крепления был несколько раз прошит вручную. Но сумка была родной, купленной вместе с подержанным Canon 5D Mark II, и Инга не собиралась её менять. Сегодня она принесла фотоаппарат с собой, потому что после смены собиралась пройти пешком до набережной. Ночью обещали туман, а ей уже несколько дней хотелось снять фонари в мокром воздухе. Она даже видела будущий кадр: почти пустая улица, размытый свет, человек вдалеке — неразличимый, больше похожий на тень. Скорее всего, к концу смены она устанет и поедет домой. Но фотоаппарат всё равно был здесь. Ей нравилось знать, что она может передумать.

— Инга, седьмой просит повторить, — сказала проходившая мимо официантка. — И женщина опять отдельно уточнила, что безо льда.

— Как обычно.

Инга уже ставила на стойку два бокала. Постоянных гостей она запоминала быстрее, чем рецепты коктейлей. Хотя и с рецептами проблем не было: через неделю после начала работы Денис перестал проверять за ней пропорции, а ещё через несколько дней начал спрашивать, сколько осталось определённого сиропа, кто заказывал последнюю бутылку вермута и куда он сам положил штопор.

Инга помнила. Она почти всё помнила.

Это никогда не казалось ей особенным достоинством. Просто информация укладывалась внутри сама, как аккуратно сложенная ткань. Имена, лица, цифры, случайно услышанные фразы. Иногда она хотела бы забывать быстрее, но память не спрашивала её разрешения.

Женщина за седьмым столиком приходила по четвергам. Всегда с одним и тем же мужчиной, всегда заказывала сухое белое вино безо льда, хотя лёд туда никто и не собирался класть. В прошлый раз мужчина опоздал на сорок минут, и женщина почти всё это время просидела молча, глядя в окно. Сегодня он пришёл раньше неё. Инга поставила бокалы на поднос и заметила, как он нервно проводит пальцем по обручальному кольцу. Через полчаса женщина оказалась у стойки одна.

— Можно воды?

Инга молча налила. Женщина выпила половину стакана сразу, потом посмотрела в зал, где мужчина разговаривал по телефону, отвернувшись к окну.

— Двадцать два года, — сказала она.

Инга не спросила, о чём речь.

— Мы вместе двадцать два года. А сегодня он сообщил, что у него ребёнок. Не маленький. Уже пять лет.

Женщина усмехнулась, но лицо при этом дрогнуло. Инга поставила рядом второй стакан воды.

— Я почему-то всё время думаю не о женщине и даже не о ребёнке, — продолжила гостья. — Я думаю, где он был в тот день, когда я хоронила маму. Он сказал, что не может вырваться с работы. А теперь я понимаю, что, возможно, был с ними.

Инга знала, что можно было сказать. Что женщина не виновата. Что двадцать два года не перестают существовать из-за одной правды. Что сейчас не нужно принимать никаких решений. Она не сказала ничего. Людям редко были нужны правильные слова. Обычно им требовалось место, где их слова не испугают другого человека. Женщина медленно покрутила стакан.

— Простите. Не понимаю, зачем я вам всё это рассказываю.

— Всё нормально.

— Правда?

— Правда.

Женщина посмотрела на неё внимательнее, будто только сейчас заметила.

— Вы всегда такая спокойная?

Инга хотела сказать, что нет. Что просто хорошо умеет стоять неподвижно. Что спокойствие и молчание — совсем не одно и то же. Но в зале поднял руку официант, и она только улыбнулась:

— Не всегда.

Когда женщина вернулась за стол, Денис подошёл к Инге и опёрся ладонями о стойку.

— Вот объясни мне, почему рядом с тобой люди за пять минут рассказывают то, что родственникам годами не говорят? Я работаю здесь два года, и максимум, что мне доверяют, — это просьба налить покрепче.

— Может, ты слишком много разговариваешь.

— Со мной это бывает, — признал он. — Но я могу научиться молчать. Ради тебя.

— Не надо так собой жертвовать.

— Ты училась на психолога? — спросил Денис, продолжая рассматривать её с притворным подозрением. — Или у тебя какая-то секретная техника?

Инга потянулась к верхней полке и едва не уронила бутылку. Совсем чуть-чуть. Денис даже не заметил.

— Нет, не на психолога.

— А на кого?

Она поставила бутылку ровно, этикеткой к залу. Вопрос был обычный. Настолько обычный, что Инга никак не могла объяснить себе, почему каждый раз внутри всё сжималось, словно её внезапно попросили показать содержимое карманов.

— Да ни на кого особенно.

— Так не бывает. Или ты решила сохранить интригу до нашего первого свидания?

— Денис, у нас гости.

Он посмотрел в зал, понял, что она не хочет отвечать, и не стал продолжать.

— Гости так гости. Но от свидания я всё равно не отказался.

Инга наклонилась за следующей бутылкой, пряча разогревшееся лицо. В училище она поступила после девятого класса. На швею. Когда классная руководительница узнала, дважды переспросила, не перепутала ли Инга документы. Учителя звонили матери. Завуч говорила о способностях, олимпиадах и будущем. Одноклассники решили, что Инга беременна или её выгнали из дома. Никто не поверил, что она просто не собиралась оставаться в школе ещё два года. К тому времени она уже работала вечерами и знала цену проездному, хлебу, аренде комнаты и возможности не просить у матери денег. Училище она закончила с отличием.

Не потому, что мечтала шить пальто или собиралась доказать всем свою правоту. Ей просто всё давалось легко. Она один раз читала технологическую карту и запоминала. Могла мысленно разложить сложную конструкцию на детали. Чертежи понимала быстрее, чем преподаватель успевал закончить объяснение. Красный диплом лежал в старом чемодане вместе с зимними вещами. Инга никому его не показывала. Слово «училище» казалось ей признанием в чём-то постыдном, хотя она сама не могла точно объяснить — в чём именно.

Почти все вокруг неё учились или уже получили высшее образование. Денис был на последнем курсе вечернего отделения факультета управления, на программе «Менеджмент в гостинично-ресторанном бизнесе». Одна из официанток имела диплом филолога. Су-шеф когда-то учился на инженера, а девушка из кондитерского цеха писала магистерскую по культурологии. И только Инга была швеёй с красным дипломом, которая проработала на небольшом швейном производстве меньше месяца. Потом успела побыть кассиром, оператором колл-центра, администратором в маленьком хостеле, официанткой в двух кафе, продавцом и помощником бармена. Везде быстро училась, везде справлялась и нигде не задерживалась настолько долго, чтобы это можно было назвать профессией. В ресторане платили лучше. Чаевые особенно. Вчера мужчина за двенадцатым столиком оставил ей сумму, за которую в колл-центре пришлось бы слушать чужую ругань почти целую смену. Поэтому Инга терпела рубашку, жилет и запрет на распущенные волосы. Пока терпела. К восьми вечера свободных столиков не осталось.

Ресторан ожил сразу, будто кто-то прибавил громкость. Стекло звенело, кофемашина шипела, официанты называли номера заказов, а из колонок играла музыка, которую Инга за месяц выучила почти наизусть. Собственные наушники лежали в шкафчике. Иногда ей казалось, что именно отсутствие музыки утомляет больше всего. Не шум, не люди и не десять часов на ногах. Ей не хватало возможности самой выбирать, что будет звучать внутри её головы. Около девяти к стойке подошёл Сергей Викторович. Инга не любила управляющего, хотя не могла назвать конкретной причины. Он не повышал на неё голос, не задерживал деньги и даже дважды хвалил при Денисе. Но рядом с ним ей всегда хотелось проверить, закрыта ли сумка.

— Инга, дай карту на минуту. У меня авторизация опять слетела, а нужно срочно открыть заказ на бар. Потом своей подтвержу комплимент от заведения.

Личные магнитные карты сотрудники использовали для входа в кассовую систему. Инга носила свою в кармане фартука: без неё нельзя было открыть заказ, добавить позиции или закрыть смену под своей учётной записью. Она достала карту, но не сразу протянула.

— А почему нельзя подождать, пока Денис освободится?

— Потому что гость не должен ждать, пока Денис закончит таскать коробки. Давай быстрее, у меня люди сидят.

Сергей Викторович говорил раздражённо, но ничего необычного в просьбе не было. Управляющие постоянно торопились, касса периодически зависала, чужую карту иногда просили прокатать, если нужно было быстро открыть заказ. Формально так делать не следовало, но Инга работала здесь всего месяц и ещё не понимала, какие правила действительно соблюдают, а какие существуют только в инструкции. Она протянула карту. Сергей Викторович вошёл под её учётной записью, что-то быстро выбрал на экране, затем приложил собственную менеджерскую карту, подтверждая операцию.

— Всё, спасибо.

— Что провели?

Он уже отвернулся.

— Комплимент постоянному гостю. Не твоя забота.

Инга забрала карту. Через несколько минут Сергей Викторович прошёл в подсобное помещение. Вернулся с небольшой картонной коробкой и передал её мужчине в тёмной куртке, появившемуся со стороны служебного коридора. Мужчина подхватил коробку одной рукой. Инга подумала, что для стекла он держит её слишком небрежно. Потом столик у окна заказал четыре коктейля одновременно, Денис вернулся с поставки и начал жаловаться на грузчика, который не умел считать ящики, а вечер снова захлопнулся вокруг неё потоком заказов. К десяти появился незнакомый мужчина. Инга не заметила, как он вошёл. Просто в какой-то момент подняла голову и увидела его у дальнего края стойки.

Он был один, без верхней одежды, в тёмном костюме и светлой рубашке без галстука. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, которые лежали слишком естественно для безупречно выстроенного образа. Ему могло быть чуть больше тридцати. Резко очерченные скулы, прямой нос, твёрдая линия рта и тёмные глаза делали его красивым не в безопасном, привычном смысле — слишком собранным, слишком внимательным. Инга посмотрела второй раз. Костюм сидел на нём так, будто был выбран не для демонстрации цены, а потому, что всё менее точное выглядело бы на этом человеке случайностью. Он не был похож на гостя, который пришёл выпить после работы. Слишком спокойно стоял. Не осматривал зал из любопытства, не искал глазами официанта, не проверял телефон. Смотрел так, словно уже знал, где находится каждый человек.

— Добрый вечер. Что-нибудь принести?

— Воду. Без газа.

Он говорил негромко, и ей пришлось остановиться ближе. Тогда она почувствовала запах. Не резкий парфюм, который оставался в воздухе после некоторых гостей. Что-то сухое, прохладное. Кедр, может быть. Можжевельник. И ещё один тёмный, чуть дымный оттенок, названия которого она не знала. Запах зимнего леса, в котором слишком тихо. Инга налила воду. Мужчина поблагодарил, но к стакану не притронулся.

— Вы давно здесь работаете?

Она насторожилась.

— Месяц. А это опрос для сотрудников?

На его лице едва заметно изменилось выражение. Не улыбка. Скорее, он не ожидал вопроса в ответ.

— Нет. Мне стало интересно, нравится ли вам здесь.

— Работать можно.

— Это не совсем ответ.

— Зато честный.

Теперь он посмотрел на неё внимательнее. Инга пожалела, что не ограничилась одним словом.

— Вы всегда так разговариваете с гостями?

— Только с теми, которые задают вопросы о моей работе, но не объясняют зачем.

В другом конце стойки Денис позвал её и, когда Инга подошла, тихо предупредил:

— Тимур Маратович. Владелец. Я его знаю, он иногда заезжает по делам.

Потом выразительно посмотрел на мужчину, будто всё равно пытался определить, не появился ли у него конкурент. Инга отошла, не дожидаясь продолжения. Следующие сорок минут Тимур провёл в зале. Он пересел за стол у стены, к нему подходили Сергей Викторович и шеф, потом появился старший смены охраны. Никто из них не выглядел расслабленным. Незадолго до закрытия Сергей Викторович велел прекратить обслуживание бара.

— У нас ещё два стола, — заметил Денис. — И вообще-то работаем до двенадцати.

Обычно он спорил легко, с улыбкой, но сейчас управляющий посмотрел на него так, что улыбка исчезла.

— Они закончат с тем, что есть. Закрывай кассу и никуда не уходи. Оба останетесь после смены.

Последние гости ушли в половине двенадцатого. Официанты начали убирать зал, но Сергей Викторович потребовал, чтобы весь персонал бара остался на месте. Инга сняла жилет и уже собиралась расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, когда он положил на стойку распечатку.

— Сегодня в двадцать один ноль семь под учётной записью Инги был открыт заказ на восемьдесят шесть тысяч рублей. В нём одна позиция — бутылка двадцатипятилетнего виски. Заказ закрыт способом оплаты «за счёт заведения», подтверждение прошло по моей менеджерской карте. Физически бутылки на складе нет.

Денис нахмурился.

— Подожди. Как она могла сама провести «за счёт заведения», если у неё нет менеджерских прав?

— Никак. Она открыла заказ и попросила меня подтвердить комплимент для гостя. Я доверился сотруднику, который сказал, что вопрос согласован.

Инга несколько секунд смотрела на управляющего, не веря, что он произнёс это настолько спокойно.

— Вы взяли мою карту. Сами открыли заказ и своей картой его подтвердили.

— Я не брал твою карту.

— Вы подошли к стойке около девяти. Сказали, что у вас слетела авторизация.

— Не было такого.

Инга посмотрела на Дениса. Тот покачал головой:

— Я был на приёмке. Но она не могла оставить стойку, чтобы отнести кому-то бутылку. Весь вечер была здесь.

— У неё было достаточно времени, — отрезал Сергей Викторович. — И доступ к складу у сотрудников бара есть.

— Я видела, как вы вынесли коробку из подсобного помещения и передали мужчине в служебном коридоре.

Лицо управляющего изменилось не сразу.

— Осторожнее с обвинениями.

— Я не обвиняю. Я говорю, что видела.

— Этого никто больше не видел.

— Я видел, как вы брали у неё карту, — раздался голос незнакомого мужчины.

Инга не заметила, когда он снова подошёл к стойке. Сергей Викторович повернулся к нему.

— Тимур Маратович, возможно, вы не так поняли. Я мог попросить её авторизовать заказ, который она сама подготовила.

— Только что вы сказали, что вообще не брали карту.

Управляющий замолчал. Незнакомец взял распечатку и несколько секунд изучал данные.

— Записи с камер за это время.

Старший смены охраны открыл ноутбук.

— В служебном коридоре камера не работает четвёртый день. Заявка на ремонт есть.

— А в зале?

— Всё записано.

Из-за полной посадки бармены в тот вечер сами выносили часть напитков, если официанты не успевали. В двадцать один ноль семь Инга находилась у двенадцатого столика и ставила перед гостями коктейли. Сергей Викторович стоял возле кассового терминала.

— Увеличьте, — попросил Тимур.

Изображение стало зернистым, но было видно, как управляющий проводит картой по считывателю, работает с экраном, затем достаёт вторую карту.

— Это ваша карта? — спросил Тимур у Инги, указывая на первую.

— Да. Он вернул её через минуту.

Сергей Викторович побледнел.

— Я же говорю, она могла попросить меня…

— Она в этот момент выносила напитки к столу, потому что официанты не успевали. На записи нет ни одного разговора между вами.

Инга стояла, прижав ладони к краю стойки. Ей хотелось расстегнуть воротник, забрать вещи и выйти на улицу. Хотелось, чтобы никто больше не смотрел на неё как на человека, который мог украсть бутылку стоимостью в несколько её зарплат. Сергей Викторович повернулся к ней:

— Открой шкафчик.

— Зачем?

— У тебя личные вещи. Пока не выяснили, где бутылка, мы имеем право проверить помещение для персонала.

— Нет у вас такого права, — вмешался Денис. Он встал рядом с Ингой, уже без обычной улыбки. — Полицию вызывайте, если уверены. Самостоятельно в её сумке никто рыться не будет.

— Денис, отойди.

— Я и так далеко от неё стою. Уже месяц, между прочим, хотя прикладываю все усилия.

Инга коротко взглянула на него. Даже сейчас он умудрился вставить своё. Тимур закрыл распечатку папкой.

— В шкафчике посмотрим только визуально. Личные вещи никто не трогает. Инга откроет его сама.

Это всё ещё не было просьбой. Но после произошедшего она хотела закончить как можно быстрее. В комнату персонала вошли Сергей Викторович, старший смены охраны и Тимур. Денис остался возле открытой двери. Инга повернула ключ в замке. Сверху лежала её сумка. Ниже — свёрнутые джинсы, свитер и кроссовки. На крючке висели наушники. На нижней полке стояла старая потёртая сумка для фотоаппарата. Сергей Викторович сразу потянулся к ней.

— Не трогайте.

Он замер. Инга сама достала сумку и прижала к себе.

— Что там? — спросил управляющий.

— Фотоаппарат.

— Открывайте.

— Зачем?

— Посмотрим, действительно ли фотоаппарат. Вещь дорогая, судя по сумке.

Она почувствовала, как внутри поднимается горячая, почти удушающая волна. Фотоаппарат был старым. Потёртым. С заменённой резинкой на корпусе и царапиной возле экрана. Она купила его с рук два года назад, откладывая деньги с каждой работы. Иногда весь месяц ела макароны, потому что находился нужный объектив или ломалась карта памяти. Но объяснять это человеку, который уже решил, кем она является, было невыносимо.

— Я не обязана отчитываться, на что трачу свои деньги.

— Когда из ресторана пропадает имущество — обязана.

— Хватит, — сказал Тимур.

Он произнёс это спокойно, но Сергей Викторович сразу отступил. Взгляд Тимура скользнул по истёртому ремню, разлохматившимся швам, старой молнии и её пальцам, сжавшим сумку.

— Поставьте обратно, Инга. Открывать не нужно.

Она осторожно вернула сумку на полку. Когда они вернулись в зал, старший смены охраны снова открыл запись.

— Мужчина, которому вы якобы передали коробку, не попал ни на одну работающую камеру, — сказал Сергей Викторович. Он, кажется, немного пришёл в себя. — В служебном коридоре ничего нет. Остальное — фантазии новой сотрудницы.

Инга посмотрела на экран. Камера была направлена на бар и часть входа. Служебный проход действительно оставался за стеной.

— Перемотайте на двадцать один двенадцать, — попросила она.

Старший смены охраны посмотрел на Тимура. Тот кивнул.

— Теперь медленнее.

На экране Инга готовила коктейль. Сергей Викторович появился на несколько секунд возле края барной стойки, затем исчез за стеной.

— Здесь ничего нет, — сказал он.

— Есть. Верните на несколько секунд назад.

Инга подошла ближе и указала на высокую зеркальную панель за бутылками. В ней отражалась часть служебного прохода. Изображение было маленьким и искажённым, но в отражении отчётливо появился Сергей Викторович с коробкой в руках. Через несколько секунд коробку забрал второй мужчина. Никто не заговорил. Тимур смотрел сначала на отражение, затем на Ингу.

— Как вы это заметили?

Она пожала плечами.

— Там зеркало.

— Остальные тоже видят зеркало.

Инга не нашла, что ответить. Для неё всё было очевидно. Свет, отражение, движение в глубине кадра. Она всегда замечала не только то, что находилось прямо перед ней.

— Коробку можно было вынести через кухню, — объяснила она. — Но он пошёл по коридору, потому что знал о сломанной камере. Просто не учёл отражение.

Сергей Викторович резко повернулся к ней:

— Да кто ты вообще такая?

Она вздрогнула. Не из-за громкости. Из-за вопроса. Кто ты такая?

Швея с красным дипломом, спрятанным в чемодане. Оператор колл-центра. Кассир. Администратор. Бармен, работающий здесь первый месяц. Девушка без высшего образования, которая каждый раз боялась, что кто-нибудь произнесёт этот вопрос чуть иначе:

А ты вообще кто?

Инга выпрямилась.

— Человек, которого вы решили сделать виноватым.

Тимур закрыл ноутбук.

— Достаточно. Сергею Викторовичу заблокировать доступ к кассовой системе, складу и служебным помещениям. Все записи за последние шесть недель сохранить в трёх копиях. Провести полную инвентаризацию без его участия. До приезда сотрудников моей службы безопасности ресторан он не покидает.

— Вы не можете просто запереть меня здесь.

— Я не запираю. Вы можете уйти, но тогда охрана сейчас вызовет полицию и передаст ей запись и документы. Решение за вами.

В его голосе не было угрозы. От этого сказанное звучало хуже. Сергей Викторович посмотрел на Ингу так, словно именно она только что разрушила его жизнь. Она отвела глаза. Руки начинали дрожать. Теперь, когда всё почти закончилось, тело решило отреагировать за неё. Инга сцепила пальцы, чтобы никто не заметил. Денис заметил. Он шагнул ближе и, не касаясь её, тихо спросил:

— Воды принести?

Инга покачала головой. Тимур тоже посмотрел на её руки, но ничего не сказал.

— Смена оплачивается полностью. Никаких удержаний с сотрудников бара не будет.

— Я не собиралась отдавать деньги, — произнесла Инга.

Он повернулся к ней.

— Я знаю.

— Не знаете. Вы меня первый раз видите.

Несколько секунд Тимур молчал.

— Справедливо.

Денис кашлянул, пряча улыбку. Инга бросила на него предупреждающий взгляд, но он только едва заметно подмигнул. Тимур посмотрел на её бейдж, хотя имя там было написано достаточно крупно.

— Инга. Ваша фамилия?

Она напряглась.

— Зачем?

— Мне нужны данные всех сотрудников, имевших доступ к кассе и складу.

— Чтобы проверить?

— Разумеется.

Он даже не попытался смягчить ответ. Инга назвала фамилию. Мужчина повторил её один раз, словно сохранял в памяти.

Где-то за её спиной Денис едва слышно выдохнул. Фамилию Бекетова Инга уже слышала — в разговорах сотрудников, в документах, которые приносили управляющему, в однажды брошенной фразе: «Это ресторан сети Бекетова, так что здесь с деньгами не шутят». Теперь имя соединилось с человеком, которого Денис назвал владельцем. Тимур Бекетов. За весь вечер он не выпил даже воду.