Причина вернуться

Она не знала, относится ли Тимур к таким людям.

Вероятно, нет.

Он редко смягчал формулировки из вежливости.

— Вы всегда так внимательно рассматриваете людей? — спросила Инга.

— Не всех.

Прямой ответ застал Ингу врасплох.

Тимур тоже понял это, но не стал исправлять.

Инга отвела взгляд к мокрой улице.

— Что вы слушали? — спросил он через некоторое время.

— Когда?

— Днём.

Она назвала исполнителя и песню.

Тимур не знал ни того ни другого. Инга заметила по лицу и почти улыбнулась.

— Не слышали?

— Нет.

— Я почему-то не удивлена.

Она предположила, что Тимур включает музыку только для работы, в самолёте или чтобы не слышать чужие разговоры.

Почти угадала.

Тимуру стало любопытно, как она это поняла. Инга ответила, что он не похож на человека, который добровольно позволяет чему-то управлять собственными чувствами.

Снова та точность, которую Инга обычно старалась сразу спрятать.

— Дайте послушать.

Инга посмотрела на него с недоверием.

После случившегося просьба прозвучала почти дерзко. Но теперь Тимур не протягивал руку и не делал движения к наушникам.

Он ждал.

Инга открыла песню в телефоне, несколько секунд колебалась, затем сама протянула ему наушники.

— Не надевайте. Они настроены под меня.

Тимур взял их за дужку. Инга нажала воспроизведение.

Он поднёс один наушник к уху.

Сначала появился низкий, едва различимый гул. Затем ударные — немного запаздывающие, неровные, заставляющие ждать следующего звука. Поверх них вступила тревожная мелодия, потом женский голос.

Музыка оказалась совсем не такой, какой Тимур ожидал.

Не лёгкой. Не спокойной.

Она нарастала изнутри, становилась теснее с каждой секундой. Ритм действительно заставлял двигать пальцами, потому что сохранять полную неподвижность под него было почти невозможно.

Тимур слушал дольше, чем собирался.

Инге пришлось сделать шаг ближе, чтобы провод не натягивался. Теперь она стояла рядом, следя не за его лицом, а за рукой, в которой находились её наушники.

Когда перед следующим куплетом музыка резко оборвалась, Тимур вернул их.

— Я ожидал чего-то спокойнее.

— Потому что я тихая?

— Потому что вы улыбались.

Инга пожала плечами.

— Люди могут улыбаться под разную музыку.

Тимур посмотрел на её пальцы.

— Вы двигались не под основную мелодию. Под ударные, которые звучат на заднем плане.

Она удивилась.

На этот раз реакцию скрыть не удалось.

— Да.

Одно короткое слово изменило её лицо. Инга ожидала, что он вернёт наушники через несколько секунд, назовёт музыку слишком шумной или услышит только голос.

Но Тимур заметил именно тот ритм, который слышала она.

Это было почти неприятно.

И одновременно — слишком приятно.

— Вы всё-таки умеете слушать, — сказала Инга.

— Обычно.

— Только людей предпочитаете проверять.

— Люди чаще музыки намеренно вводят в заблуждение.

Инга усмехнулась и надела наушники на шею, пока не включая.

— Музыка тоже. Просто делает это красивее.

Тимур запомнил фразу.

Она посмотрела на время и тихо выругалась.

Туман над рекой мог исчезнуть раньше, чем она доберётся. Тимур предложил отвезти её, но Инга отказалась сразу.

Не из гордости.

Она просто хотела поехать одна. Пройти вдоль воды, слушать музыку, останавливаться столько раз, сколько понадобится. Его машина, водитель и охрана превратили бы эту прогулку во что-то другое.

Тимур впервые столкнулся с человеком, который отказывался от удобства не для демонстрации независимости, а потому, что удобство мешало желаемому.

Он принял отказ.

Инга подняла наушники к ушам, но остановилась.

— Вы правда не знали, зачем позвали меня?

— Правда.

— И сейчас не знаете?

Теперь ответ был очевиден.

— Сейчас знаю.

Она ждала.

— Хотел вас увидеть.

Инга замерла.

Тимур произнёс это без намерения сделать признание. Просто назвал причину, которую наконец удалось установить.

Только после понял, как прозвучали слова.

Инга не улыбнулась и не попыталась превратить их в шутку.

— У вас есть девушка.

— Есть.

— И она улетела сегодня.

— Да.

— Это ничего не меняет.

— Я не говорил, что меняет.

В её лице появилось раздражённое бессилие. Тимур отвечал буквально и не давал ей возможности приписать ему ни невинный смысл, ни прямое намерение.

— Тогда зачем вы сказали, что хотели меня увидеть?

— Потому что вы спросили.

Инга закрыла глаза на секунду.

Тимур был странным человеком.

Возможно, не меньше неё. Только его странности были дорогими, влиятельными и хорошо организованными, поэтому никто не называл их этим словом.

— Я пойду.

Он не остановил.

Инга надела наушники, включила музыку и направилась вдоль улицы. Через несколько шагов пальцы снова начали двигаться возле бедра.

Теперь Тимур узнавал ритм.

Песня уже не звучала, но ударные остались в памяти достаточно точно.

Инга не обернулась.

Водитель держал дверь машины открытой. Охрана ждала чуть дальше. Тимур мог доехать до дома за двадцать минут, открыть отчёты и проверить сообщения.

Вместо этого ещё некоторое время смотрел, как она удаляется по мокрому тротуару.

Тимур нарушил её границу, получил объяснение и принял правило.

Назвал её странной и увидел, как на секунду что-то закрылось у неё внутри, хотя она не сказала ни одного обиженного слова.

Тимур не любил причинять вред без необходимости.

Но ещё меньше любил ситуации, в которых не понимал, что именно сделал.

Он сел в машину только после того, как Инга исчезла за поворотом.

— Домой? — спросил водитель.

— Да.

Машина тронулась.

Тимур открыл телефон, нашёл названную Ингой композицию и добавил её в пустой список воспроизведения.

Включать не стал.

Ему почему-то казалось, что слушать её сейчас, без Инги, будет почти таким же вторжением, как снять наушники с её головы.