- -
- 100%
- +
Глава1. Смерть в рассрочку
Желтое пятно на больничном потолке — мой последний горизонт. Тридцать лет я смотрела в этот «потолок», даже когда была совершенно здорова. Тусклое, неподвижное, безнадежное — вот и вся моя жизнь, если коротко.
Запах хлорки забивает ноздри, сражаясь с ароматом пережаренной рыбы из столовой. Тело кажется чужим, неповоротливым мешком, из которого по капле утекает тепло. Странно, я всегда думала, что смерть — это нечто торжественное. Оказалось, это просто очень скучно и невыносимо одиноко.
— Пап, ну хватит хмуриться. — Голос Алины из коридора режет по ушам. — Врач сказал — это вопрос часа. Зато представляешь, какой груз с плеч? Наконец-то заживем как люди. Тетя Нина уже и обои в твоей комнате присмотрела, светлые, а то здесь всё маминым унынием пропиталось.
«Как люди». В их понимании это означало — без меня. Я была фундаментом, на котором они тридцать лет строили своё благополучие. И теперь, когда фундамент треснул, они просто торопились переехать в дом поновее. Без «унылой» матери. Без женщины, которая отдала им всё: от здоровья до последней копейки.
Я попыталась сжать кулаки, но пальцы не слушались. В горле стоял ком из невысказанных обид. Я была «Святой Мариной», мученицей портового Залива. Терпела измены Виктора, кормила его «бедную» подругу Нину, оправдывала холодность дочери. Зачем? Чтобы сейчас слушать про розовые обои?
— Наконец-то эта старуха сдохнет, — густой бас Виктора провибрировал сквозь стену. — Сил моих больше нет. Весь дом пропитался её лекарствами. Ниночка даже заходить брезгует. Алина, ты трубку-то кислородную поправь, если что Врач свой, спишет на естественные причины.
Я закрыла глаза. Гнев вспыхнул на мгновение и тут же погас, сменившись ледяным равнодушием. Если это конец, то пусть он будет быстрым. Я не хочу больше бороться. Я просто хочу, чтобы этот писк монитора прекратился.
Мир схлопнулся в черную точку. Тишина.
***
Вспышка. Вместо тишины небытия — оглушительный рев чаек. Вместо хлорки — резкий, почти забытый коктейль из солярки, гнилой рыбы и соленого ветра. Легкие обожгло так, будто в них влили кипяток.
Я подпрыгнула на месте, едва не сбив мужчину в засаленной тельняшке. Солнце Залива слепило, отражаясь от ржавых кранов порта.
Я стояла, ошалело глядя на свои руки. Гладкая кожа. Никаких следов от капельниц. Никакой боли в суставах. В руке — тающее мороженое, липкий пломбир стекал на пальцы.
1996 год. Набережная.
Это что, предсмертный бред? Галлюцинация?
— Маринка, ты чего зависла? Мороженое сейчас на туфли капнет! — Виктор стоял напротив. Тот самый. Молодой, с наглым взглядом, в своей кожанке «под Турцию». — Я говорю, деньги на свадьбу... ну, они нужнее Ниночке. Её Коля ведь за меня под кран лез, я не могу её бросить. Ты же у меня золото. Поймешь.
Звук его голоса ударил по нервам. Тот же тембр, те же интонации, что и минуту назад в больнице. Только здесь он не называл меня «старухой». Здесь я была «золотом». Ресурсом, который можно было доить еще тридцать лет.
Кошмар из больницы — розовые обои, Алина, моя смерть — стоял перед глазами так четко, что меня затрясло. Это был не бред. Это было предупреждение.
— Золото, говоришь? — Я медленно вытерла липкий палец о его чистый кожаный воротник. — Знаешь, Виктор, золото — металл твердый. И очень дорогой. Тебе он больше не по карману.
Мороженое с размаху впечаталось ему прямо в лицо. Белый пломбир потек по его «дизайнерской» куртке, а вафельный рожок забавно застрял в складках шарфа.
— Свадьбы не будет, — голос прозвучал на удивление звонко. — Деньги я заберу завтра. А ты... ты можешь катиться к своей Ниночке. Прямо сейчас. Пока пломбир не растаял.
Я развернулась на каблуках. Морской ветер наполнял мои молодые, здоровые легкие. Я не знала, как я здесь оказалась, но одно знала точно: я больше никогда не буду «хорошей девочкой».
И обои на этот раз выберу сама.
Глава2. Запах антоновки
Дорога до родительского дома пролетела как в тумане. Ноги сами несли по знакомым улочкам, мимо покосившихся заборов и палисадников, заросших шиповником. В том «кошмаре» этот дом давно продали за долги Виктора, а на его месте выросла безликая бетонная коробка.
Я остановилась у калитки, жадно вдыхая воздух. Пахло мокрым деревом и антоновкой — ароматом детства, который я безуспешно пыталась поймать в стерильной больничной палате.
На крыльцо вышел отец. Он был в своей вечной рабочей куртке, с живыми, еще не потухшими от болезни глазами. В памяти мгновенно всплыла другая картинка: желтые, как пергамент, руки на белой простыне и тихий хрип вместо голоса. Мой папа из сна умирал долго и мучительно, а я... я в это время везла Ниночке лекарства, которые купила на его последние деньги.
Горло перехватило. Я бросилась к нему, вцепившись в жесткую ткань куртки.
— Пап... ты здесь. Ты правда здесь.
— Маринка? — Он опешил, неуклюже похлопывая меня по спине. — Ты чего, дочка? Случилось чего? Витька обидел?
Из дома вышла мама, вытирая руки о фартук. Она выглядела такой крепкой и молодой, что мне захотелось закричать. В «том сне» она угасла через полгода после смерти отца, просто перестав есть и говорить.
— Живые... — прошептала я, утыкаясь маме в плечо, пахнущее мукой и ванилью. — Вы живые.
— Господи, да что с тобой? — Мама встревоженно заглянула мне в лицо. — Глаза как у привидения. Проходи в дом, чайник только закипел.
Мы сидели на кухне, и я не могла наглядеться на них. Каждый стук ложки о чашку, каждое ворчание отца по поводу сломанного карбюратора были на вес золота. Моя «вторая жизнь» началась не на набережной. Она началась здесь, в этой тесной кухне. И я костьми лягу, чтобы этот дом никогда не пах лекарствами и безнадегой.
Идиллию нарушил резкий стук в калитку. Виктор.
Я вышла на крыльцо. Он стоял у забора, размахивая руками. На щеке еще алело пятно от вчерашнего мороженого, но спесь никуда не делась.
— Марина! Выходи! — орал он на всю улицу. — Ты что вчера устроила? Мать Ниночки в обмороке, у меня куртка испорчена! Отдавай деньги на свадьбу, я сам всё решу. Ты явно переутомилась на работе, бредишь...
Я медленно спустилась по ступеням. Отец вышел за мной, хмуро сдвинув брови.
— Виктор, — мой голос был тихим, но он мгновенно заставил его замолчать. — Ты плохо слышишь? Свадьбы не будет. Денег ты не получишь. А если ты еще раз откроешь рот в сторону моей семьи, я попрошу Серегу объяснить тебе правила хорошего тона.
— Да ты... ты змея! — Виктор попятился, увидев кулаки моего отца. — Ты же сама просила этой свадьбы! Сама за мной бегала! Кому ты нужна будешь в этом городе? Твое место — в столовке, посуду мыть!
— Моё место там, где я решу, — отрезала я. — А твоё — рядом с «несчастной вдовой». Иди, Витя. Пока я добрая.
Калитка захлопнулась, отрезая прошлое.
Глава3. Счёт на миллион
Порт Залива в девяносто шестом был государством в государстве. Здесь не работали законы страны, здесь работали законы связей, взяток и личной выгоды. Он пах мазутом, гнилой треской и той самой опасной свободой, которая кружит голову молодым и ломает жизни слабым.
В моей прошлой жизни я была здесь «своей» — незаметной Маринкой из портового управления, которая разносила бумажки и знала, сколько ложек сахара кладет в чай каждый диспетчер. Тогда это знание было моим проклятием — я тонула в чужих секретах, не умея ими пользоваться. Сегодня эти секреты стали моим оружием.
У здания администрации было шумно. Черный «Гранд Чероки» Андрея Корнева стоял прямо у крыльца, перегородив проезд. Сам Андрей, в пальто, которое выглядело слишком вызывающе на фоне ржавых кранов, о чем-то жестко говорил с Иваном Матвеевичем.
Я остановилась у парапета, делая вид, что жду кого-то. Ветер с залива доносил обрывки разговора.
— Семь дней на рейде?! — голос Корнева был холодным, но в нем уже звенела сталь. — Иван Матвеевич, вы понимаете, что такое неустойка? Мой корабль должен разгрузиться завтра.
— Андрей Владимирович, голубчик, ну посмотрите сами! — начальник порта картинно развел руками, указывая на Четвертый причал. — Турецкий сухогруз «Мехмет» встал намертво, у них проблемы с документами. Пока не уйдут, место не освободится.
Я посмотрела на «Мехмет». Старая посудина, которая даже издалека выглядела как груда металлолома. Я знала, что через три дня в порту случится пожар, который спишут на халатность. Но сейчас мне нужно было подать это иначе.
Я подошла ближе, поправляя сумку.
— На вашем месте, Андрей Владимирович, я бы не ставил рядом с турками даже пустые поддоны, не то что ценный груз, — сказала я, останавливаясь в паре шагов.
Оба мужчины обернулись. Иван Матвеевич нахмурился, узнавая «свою» секретаршу. — Светлова? Ты чего тут бродишь? Рабочий день еще не начался.
Я проигнорировала его. Андрей смотрел на меня с интересом.
— Почему вы так считаете? — спросил он.
— Вы видели масляное пятно вокруг их борта? — я указала на радужную пленку на воде. — У них течет топливопровод. А еще я вчера слышала в столовой, как их боцман искал сварщика — хотят «подлатать» что-то в машинном отделении прямо на ходу. Сварка рядом с утечкой масла в такой ветер... Достаточно одной искры, чтобы ваш сухогруз превратился в факел вместе с Четвертым причалом.
Корнев прищурился. Пятно было реальным. И сварщики в порту — тоже. Моя логика была безупречна.
— Иван Матвеевич говорит, что других мест нет, — произнес Андрей, не сводя с меня глаз.
— Иван Матвеевич просто не хочет вспоминать про Второй причал, — я улыбнулась кончиками губ, глядя, как начальник порта начинает потеть. — Вчера ребята из дноуглубительной бригады хвастались, что закончили там работы раньше срока. Глубина теперь восемь метров. Но официально это проведут только в понедельник, чтобы списать лишнее топливо. Верно?
Тишина на причале стала оглушительной. Начальник порта выглядел так, будто у него случился микроинсульт.
— Я несу правду, которая экономит Андрею Владимировичу время, а вам — репутацию, — отрезала я. — Если завтра в порту случится пожар, а ваш «свободный» Второй причал всплывет в проверке... думаю, вам будет сложно объяснить это следователю.
Андрей медленно повернулся к Ивану Матвеевичу.
— Второй причал. Прямо сейчас, — коротко бросил он.
Он снова посмотрел на меня. На этот раз в его глазах был азарт. Он понял, что я не просто «девочка из офиса». Я была человеком, который владеет информацией.
— Марина, кажется? — Он сделал шаг вперед. — Завтра в десять. Кафе «Парус». Я хочу знать, что еще вы «слышали в столовой».
— Кофе должен быть очень хорошим, Андрей Владимирович, — ответила я, разворачиваясь.
Я уходила с причала. План сработал. Теперь я была игроком — и у этого игрока впереди была встреча с самым влиятельным человеком города.
Глава4.
Кафе «Парус» в девяносто шестом было местом силы для тех, кто уже перерос пивные ларьки, но еще не заработал на собственный ресторан в Северске. Запах дешевого освежителя воздуха здесь безуспешно сражался с ароматом крепкого турецкого кофе и дорогого табака.
Я пришла ровно в десять. В прошлой жизни я бы прибежала на пятнадцать минут раньше, потея от страха и поправляя юбку. Сегодня я зашла в зал с тем спокойствием, которое дает только знание того, что ты — единственный человек в этой комнате, который видел финал этой пьесы.
Андрей Корнев уже сидел за угловым столиком у окна. Перед ним стояла крошечная чашка эспрессо и пепельница, полная окурков. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.
— Вы пунктуальны, Марина, — он встал, отодвигая для меня стул. Жест был вежливым, но взгляд оставался изучающим, почти препарирующим.
— Время — единственный актив, который я не могу позволить себе тратить впустую, — я села, не дожидаясь приглашения. — Кофе?
— Уже заказал. — Он кивнул официантке. — Рассказывайте. Ваш «Мехмет» всё еще стоит на Четвертом, а мой сухогруз уже разгружается на Втором. Иван Матвеевич выглядел так, будто съел лимон целиком, когда подписывал документы.
— Это только начало его диеты, — я улыбнулась, принимая чашку кофе. Аромат был великолепным. — Иван Матвеевич слишком долго считал этот порт своим личным карманом. Пора напомнить ему, что он всего лишь наемный менеджер.
Андрей подался вперед. Его локти легли на стол, сокращая дистанцию. — Зачем вам это, Марина? Вы не похожи на профсоюзного лидера. И на обиженную женщину — тоже. Что вы хотите от этого порта?
— Я хочу построить здесь «Горизонт». Логистическое агентство, которое будет заниматься не только бумажками, но и реальной безопасностью грузов. Вы — мой первый крупный клиент. И единственный, кому я дала совет бесплатно.
В этот момент за окном, со стороны причалов, раздался глухой, тяжелый звук. Похожий на вздох великана, у которого лопнуло легкое. А через секунду небо над Четвертым причалом окрасилось в грязно-серый цвет.
Андрей медленно повернул голову к окну. Над «Мехметом» поднимался густой черный столб дыма. Где-то вдалеке завыли портовые сирены.
В кафе повисла тишина. Люди за соседними столиками повскакивали с мест, прижимаясь к стеклам. Андрей сидел неподвижно. Он смотрел на пожар, потом — на меня. В его глазах я увидела то, что искала. Шок, смешанный с восхищением.
— Искры в машинном отделении? — тихо спросил он.
— Сварка и масляное пятно, Андрей Владимирович. Математика — штука упрямая. — Я сделала глоток кофе, который теперь казался еще вкуснее. — Если бы ваш груз стоял рядом, вы бы сейчас подсчитывали убытки, а не пили кофе со мной.
Корнев медленно достал телефон. — Валера? Да, я вижу. Перекрой все доступы ко Второму терминалу. Мою охрану — в режим готовности. И найди мне Кравцова. Сейчас же.
Он убрал телефон и посмотрел на меня так, будто я была золотым слитком, который он случайно нашел в куче мусора.
— Вы спасли мне пару миллионов, Марина. И мою репутацию. Чашка кофе — это действительно слишком дешево.
— Я рада, что мы пришли к согласию по поводу цены, — я поставила чашку на блюдце. — Теперь поговорим о делах. Мне нужен офис в старом здании снабжения. И мне нужно, чтобы мой брат, Сергей, был переведен из бригады грузчиков в отдел контроля терминала. Прямо сегодня.
Глава5. Семейные узы
Серега ждал меня у проходной. Он выглядел растерянным и напуганным. Порт гудел как растревоженный улей — пожар на Четвертом еще тушили, и слухи о «проклятом турке» разлетались быстрее, чем дым.
— Марин, ты видела?! Полыхнуло так, что на Втором жарко было! — он схватил меня за плечи. — Пацаны говорят, там двоих завалило в машинном. Если бы мы там были...
— Но мы не там, Сереж, — я поправила его воротник. — И больше ты туда не вернешься. С сегодняшнего дня ты работаешь в отделе контроля. У Корнева.
— В смысле? У того северского богача? — Глаза брата округлились. — Марин, ты чего... ты с ним...
— Я с ним веду дела, — отрезала я. — И тебе советую начать вести себя как серьезному человеку. Ты умный, ты знаешь порт изнутри. Андрей Владимирович ищет надежных людей. Не подведи меня.
В этот момент к проходной подкатила знакомая белая «девятка». Виктор. Он выскочил из машины, размахивая какой-то бумажкой. Вид у него был безумный.
— Светлова! — заорал он, подлетая к нам. — Ты что натворила?! Иван Матвеевич меня уволил! Сказал, что из-за «твоих фокусов» у него проверка из управления! Ты мне жизнь ломаешь, дрянь!
Серега шагнул вперед, закрывая меня собой, но я мягко отодвинула его рукой. Взгляд упал на Виктора. Раньше этот человек мог довести меня до слез одним словом. Сейчас он вызывал у меня только брезгливое любопытство — как насекомое под микроскопом.
— Жизнь ты ломаешь себе сам, Виктор, — сказала я спокойно. — Своей ленью и привычкой жить за чужой счет. Иван Матвеевич просто чистит ряды перед большой бурей. И тебе в его новой схеме места нет.
— Да ты... ты подстилка северская! — взвизгнул он, замахиваясь.
Но ударить не успел. Стальная хватка перехватила его запястье. Андрей Корнев возник из ниоткуда, как тень. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного презрения.
— Еще один звук в сторону этой женщины, Виктор, — голос Андрея был тихим, но от него по спине Сереги пробежал мороз, — и ты будешь искать работу не в этом порту. И даже не в этом городе. В лучшем случае — на лесоповале в Сибири. Понял меня?
Виктор побледнел. Его самоуверенность осыпалась как старая штукатурка. Он что-то промямлил, вырвал руку и почти бегом бросился к своей машине.
Андрей обернулся ко мне. В его взгляде больше не было того льда, что в кафе.
— Ты в порядке? — спросил он, и в этом вопросе было больше заботы, чем во всех тридцати годах моего «сна».
— В полном, — я улыбнулась. — И у меня есть просьба.
— Снова просьба, Светлова? — Он усмехнулся, но руку с моего плеча не убрал.
— Мой офис должен быть выкрашен в белый цвет. Ненавижу серый. И мне нужна вывеска «Горизонт». Большая. Чтобы её было видно с Четвертого причала.
— Будет тебе вывеска, — Андрей притянул меня чуть ближе. — А теперь поехали. Кравцов ждет. Кажется, твой совет по поводу фундамента на северном склоне тоже оказался чертовски точным. Откуда ты это знала?
— Я просто внимательно смотрю на фундамент, Андрей Владимирович, — ответила я, садясь в машину. — Пока все остальные смотрят на фасад.
Глава6. Пыль и стратегия
Ключ в замке повернулся со скрежетом, будто я вскрывала не бывшую контору снабжения, а сундук мертвеца. В нос ударил густой запах пыли, старых отчетов и мышиного помета. Девяностые пахли именно так — запустением, которое ждало своего мародера.
Я распахнула окно. Тяжелая рама поддалась не сразу, осыпая мои волосы облупившейся краской. Залив тут же ворвался внутрь шумом прибоя и криками чаек. Я посмотрела на свои руки: под ногтями уже чернела грязь. В той жизни я бы расплакалась от этой разрухи. В этой — я видела только квадратные метры, которые скоро начнут приносить прибыль.
— Кому нужны твои горы, Марин? — Серега с грохотом опустил ящик с инструментами на пол, подняв облако вековой пыли. — В порту сейчас спирт цистернами разгружают. Одна ночь — и можно год не работать. А ты собралась на скалы смотреть?
Я медленно отложила карандаш и посмотрела на брата. В моем взгляде было слишком много прожитых лет.
— Спирт в цистернах, Сереж, — это быстрый способ оказаться в канаве с дыркой в затылке. Это бизнес для однодневок. Бабки — это пыль, если за ними не стоит сила. Кравцов уже сменил марку бетона на северном склоне?
Серега замер, так и не донеся молоток до гвоздя. — Сменил. Утром примчался, злой как черт, велел всё переделывать. Сказал, что если фундамент поплывет, он нас в этом бетоне и похоронит. Откуда ты узнала про трещины, Марин? Геологи полгода молчали.
— Геологи смотрят в бумаги, а я смотрю на результат. Мои «горы» — это не про туризм, Сереж. Это про контроль над территорией, через которую скоро пойдут все северские караваны. Кравцов это уже понял. Корнев — тем более. Если хочешь всю жизнь дрожать под дулом обреза за канистру спирта — иди в порт. Если хочешь, чтобы тебя уважали те, кто этим спиртом владеет — оставайся в «Горизонте».
Брат молчал долго, переваривая услышанное. Он наконец кивнул и с удвоенной силой принялся заколачивать гвозди в полку.
Шум ремонта быстро привлек зрителей. Под окном, на старой лавке, материализовались три «кумушки» из соседнего дома — вечный хор Залива. Они не скрывали голосов.
— Гляди, Петровы, Маринка-то совсем с катушек слетела! — громко проскрипела тетя Галя. — Витьку-то, героя нашего, бросила, а теперь в портовую грязь полезла. Срам! Приползет она к Ниночке прощения просить, да поздно будет!
Я молча подошла к ведру с мутной водой, в которой только что прополоскала тряпку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.