Я буду его куклой... Но куклы тоже умеют мстить

Глава 1. Сделка

Дождь хлестал по тонированному стеклу «Майбаха» так, будто сам город пытался смыть ее с лица земли, прежде чем она совершит непоправимое. Лера сидела на идеально гладкой коже заднего сиденья, чувствуя, как ткань платья липнет к влажной спине. Она смотрела на капли, сползающие по стеклу, и пыталась восстановить дыхание. Каждый вдох давался с трудом — словно кто-то сжал ее грудную клетку стальными обручами.

— Нам нужно поговорить, — сказал мужчина напротив нее. Его голос был сух, как перекатываемая ветром пыль. Он сидел с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях. Седой висок, дорогой костюм от Brioni, взгляд человека, который привык покупать и продавать не только компании, но и судьбы. Дмитрий Сергеевич Морозов. Посредник. Она знала о нем лишь то, что он связан с «тем» миром. Миром, куда она так отчаянно хотела попасть.

— Я вас слушаю, — ответила Лера, и ее голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Внутри нее бушевал ураган, но его было не слышно. Хорошо. Это пригодится. Ей придется часто скрывать шторм, бушующий за ее собственными глазами.

— У меня для вас предложение, которое вы не сможете игнорировать, — Морозов выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Он был из тех, кто любит театральность, кто ценит эффект. — Я знаю, зачем вы ищете встречи с Константином Корсаковым. Я знаю о вашей сестре.

Лера дернулась. Это было рефлекторное движение, которое она не смогла контролировать. Ее сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Гнев, страх и надежда смешались в единый комок, застрявший в горле. Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы.

— Что вы знаете? — спросила она, и в голосе прорезалась сталь. Больше она не могла играть в прилежную студентку, ищущую наставника. Маска дала трещину.

Морозов усмехнулся, обнажив ровные, ослепительно белые зубы, от чего стал похож на акулу.

— Я знаю, что Алису Корсакову, единственную дочь нашего общего… знакомого, нашли мертвой в ее собственной квартире четыре года назад. Официальная версия — самоубийство. Но вы, как и я, знаете, что это ложь. Знаете, что ее убил Константин, потому что она что-то знала. Знала и не смогла промолчать.

Лера сглотнула. Горло саднило, словно она глотала стекло. Алиса. Ее старшая сестра. Та, кого она любила больше жизни. Та, что всегда защищала ее от жестокого мира, а в итоге сама стала его жертвой. Она была единственной, кто знал правду о детстве Константина, о том, как он стал тем, кем стал. И за эту правду она заплатила жизнью.

— Чего вы хотите? — выдавила из себя Лера. Слез не было. Плакать она себе запретила еще в тот день, когда подписала бумаги о кремации тела сестры. Теперь у нее была только одна цель.

— Хочу предложить вам сделку, — Морозов наклонился вперед, его голос стал доверительным, почти интимным. — Я устрою вам встречу с Корсаковым. Я позабочусь о том, чтобы он вами заинтересовался. Вы войдете в его дом. Вы станете… частью его жизни.

Он сделал акцент на слове «частью», и в его глазах мелькнуло что-то грязное, что Лера предпочла не замечать.

— Я стану подстилкой для монстра, чтобы… что? — горько усмехнулась она. — Чтобы вы получили от этого выгоду?

— Чтобы у нас обоих появилась возможность его уничтожить, — спокойно ответил Морозов. — У меня есть свои счеты с Костиком. У вас — свои. Я даю вам инструмент и доступ. Вы даете мне информацию и… полный контроль над ситуацией. Вы будете моей пешкой. Но вы будете пешкой на нужном поле.

Лера отвернулась к окну. Дождь все не прекращался. Город за стеклом расплывался в серую массу, лишенную четких очертаний. Она думала об Алисе. О том, как сестра звонила ей за день до смерти. Голос был сбивчивый, испуганный. «Лера, он знает. Он все знает. Если со мной что-то случится… обещай, что не станешь его искать. Он уничтожит тебя, не моргнув глазом. Просто живи». Лера тогда не поняла, что Алиса прощается.

Она не стала жить. Но она обещала, что отомстит.

— Что я должна сделать? — голос Леры прозвучал тихо, но в нем не было сомнений. Только холодная, выверенная решимость.

Морозов довольно кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака тонкий конверт.

— Вот все, что вам нужно знать. Костя любит коллекционировать красивые игрушки. Он ищет не женщину, а куклу, которой можно управлять. Молчаливую, послушную, идеально сложенную. Вы подходите по всем параметрам. Будете идеальной куклой, Лера. А когда он расслабится, начнете играть по своим правилам.

Он протянул ей ключи от квартиры в центре, карту доступа и небольшую фотографию. На ней был мужчина с идеальной внешностью и абсолютно пустым взглядом. Константин Корсаков. Тот, кто стоял между ней и правдой. Тот, кто держал ее будущее в своих руках, даже не подозревая об этом. При виде его лица у Леры заныло в груди. Она запомнила каждую черточку. Каждый миллиметр его холодного лица, которое ей предстояло видеть каждую ночь.

— Я согласна, — произнесла она. В ушах зашумело. Морозов улыбнулся шире.

— Мудрое решение. У вас есть три дня, чтобы собраться. И запомните, девочка. Костя — не просто богатый мальчик. Он — хищник. Он чувствует страх, как акула чувствует кровь. Никогда не позволяй ему увидеть твои настоящие чувства. И запомни главное: если он поймет, что ты охотишься на него, он убьет тебя. Быстро и без сожаления.

Три дня пролетели, как одно мгновение. Лера стояла перед тяжелыми дубовыми дверями особняка Корсакова. Это было не просто здание — это была крепость. Высокий забор с колючей проволокой и датчиками движения, видеокамеры на каждом углу, охрана у входа с лицами, не выражающими ничего, кроме готовности применить силу. Она была одета в простое черное платье, которое подчеркивало все изгибы фигуры, но не выглядело вызывающим. На шее — тонкая цепочка, единственное, что осталось от Алисы. Она сжала кулон в ладони, чувствуя холод металла.

Охранник, здоровенный детина с бычьей шеей, молча открыл ей дверь и жестом пригласил внутрь. Она вошла. Внутри было тихо и холодно, как в склепе. Белоснежный мраморный пол, высокие потолки, хрустальная люстра стоимостью в несколько миллионов, антикварная мебель — все здесь кричало о деньгах и абсолютной пустоте. Это был дом, лишенный души. Дом, от которого веяло одиночеством и смертью. Теперь это был ее дом. Ее тюрьма.

Из глубины коридора раздались размеренные шаги. Лера замерла. Она знала, кто это. Она готовилась к этой встрече четыре года. Мысленно репетировала каждое слово, каждый жест, каждый взгляд. Но когда он появился на пороге гостиной, все ее приготовления рассыпались в прах.

Константин Корсаков был не просто красивым. В нем была та пугающая, хищная красота, которая завораживает и парализует волю. Темные волосы, зачесанные назад, острые скулы, словно выточенные из мрамора, и глаза такого холодного серого цвета, что они казались кусками льда. Он был высок, широк в плечах, и в каждом его движении чувствовалась сила, способная раздавить. Он двигался с грацией крупного зверя — опасного и грациозного. Когда его взгляд упал на Леру, у нее перехватило дыхание. В нем не было ни капли интереса, ни капли эмоций. Только холодное оценивание. Как будто он смотрел не на живого человека, а на картину, которую собирался купить или выбросить.

— Валерия, — произнес он. Его голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой. Он не спрашивал. Он утверждал. — Мне о вас рассказали. Говорят, вы ищете работу. Я ищу… помощницу. Особого рода.

Он сделал шаг к ней, и Лера почувствовала его запах. Дорогой одеколон с нотами кожи и табака, и что-то еще, что она не могла определить, но от чего у нее пересохло в горле.

— Я готова работать, Константин… — начала она, но он перебил ее, жестом руки остановив.

— Здесь ты будешь называть меня только «господин». Ты будешь делать только то, что я скажу. Ты будешь носить только то, что я разрешу. У тебя не будет личного времени, личного пространства и личной жизни. Ты станешь моей вещью. Ты согласна на это? — он наклонил голову, и в его глазах мелькнула тень усмешки. Он проверял ее. Ждал, что она сломается.

Внутри Леры все кипело от ненависти. Его слова звучали как приговор. Но она знала: для того чтобы уничтожить зверя, нужно войти в его логово. Нужно заставить его поверить, что ты беззащитна. Она опустила глаза, делая вид, что смущена. Ее голос дрогнул.

— Я согласна, господин, — прошептала она, чувствуя, как слово обжигает ей губы.

Константин усмехнулся и шагнул к ней совсем близко. Теперь их разделяло несколько сантиметров. Его рука легла на ее подбородок, приподнимая ее лицо вверх. Его пальцы были холодными и жесткими. Он смотрел в ее глаза так пристально, словно пытался прочитать ее мысли. Лера задержала дыхание.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и его дыхание коснулось ее губ. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Он отпустил ее и развернулся, бросив через плечо:

— Кира проведет тебя в твою комнату. Через час будешь ужинать со мной. И запомни, Валерия… я не терплю непослушания. Одно неверное движение, один неверный взгляд, и ты пожалеешь, что переступила порог моего дома. Ты поняла?

Она кивнула, не в силах выдавить из себя ни звука.

Он исчез в глубине коридора, оставив после себя запах дорогого одеколона и ледяное ощущение на коже. Лера стояла неподвижно, стараясь унять дрожь в руках. Она вошла. Она сделала первый шаг. Теперь оставалось не сойти с ума и дождаться момента, когда она сможет нанести удар.

Ее рука машинально коснулась кулона на шее. «Я сделаю это, Алиса, — мысленно пообещала она. — Он заплатит. Он все заплатит».

И в этот момент, когда ее внутренний голос произносил эти слова, в гостиной погас свет, и она услышала тихий смех. Смех женщины, доносившийся из темноты. Лера резко обернулась, но никого не увидела. Ей показалось? Или она уже начала терять рассудок в этом проклятом месте?

Она сглотнула и шагнула в сумрак. Ее тело было здесь, но душа уже начала свой путь в ад.

Глава 2. Правила хозяина

Глава 2. Правила хозяина

Комната, которую Лере отвела Кира, оказалась роскошной тюремной камерой. Шелковые простыни, антикварное бюро, огромная кровать с балдахином, ванная с мраморной отделкой и джакузи, вид на залитый дождем парк. Все здесь кричало о деньгах, но ничто не напоминало о жизни. На стенах не было фотографий, на полках — книг, на туалетном столике — ни единой личной вещи. Только стерильная красота, от которой сводило скулы. Она подошла к окну и провела пальцем по стеклу — оно было безупречно чистым. Как и все в этом доме. Безупречно чистое, безупречно холодное, безупречно мертвое.

Она переоделась в платье, которое висело в шкафу. Оно было выбрано без ее участия — шелковое, темно-бордовое, с разрезом до бедра и глубоким декольте. Идеально сидело, будто сшито на заказ. Лера с отвращением смотрела на свое отражение в зеркале. Она выглядела как дорогая игрушка, выставленная на витрине. Как кукла. Именно этого он и хотел. Что ж, она даст ему эту иллюзию.

Когда она спустилась в столовую, Константин уже сидел за огромным столом из темного дерева. Он перелистывал какие-то бумаги, даже не взглянув на нее, когда она вошла. Но она знала — он все видит. Каждый ее шаг, каждое движение, каждый предательский вздох. Мужчина умел замечать детали — это было написано в его досье, которое Морозов предусмотрительно подсунул ей. Корсаков не пропускал ничего. Именно поэтому с ним было так трудно. Но именно поэтому его можно было уничтожить — через те мелочи, которые другие считают неважными.

— Садись, — бросил он, не поднимая головы.

Лера послушно опустилась на стул напротив. Официант — бесшумный, как призрак — поставил перед ней тарелку с идеально приготовленным стейком и овощами. Она не чувствовала голода, но знала, что должна есть. Иначе это станет поводом для вопросов. Она взяла нож и вилку, стараясь, чтобы руки не дрожали.

Он поднял голову. Его серые глаза впились в нее, изучая каждый миллиметр лица.

— Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, Валерия, — произнес он, и его голос лишился всякой вкрадчивости, став жестким, как сталь. — Здесь нет места случайностям. Ты здесь, потому что я позволил тебе здесь быть. Если ты думаешь, что сможешь вести двойную игру, ты ошибаешься. Я знаю о тебе все. Твой отец умер, когда тебе было шесть. Мать ушла в запой, когда тебе исполнилось пятнадцать, и ты растила сестру одна. Ты закончила университет с отличием, но не смогла найти работу по специальности. Ты работала официанткой, потом помощницей в адвокатской конторе, потом ушла в никуда. А теперь ты здесь, у меня. Почему?

Он откинулся на спинку стула, ожидая ответа. В его глазах мерцал холодный интерес. Она знала — он проверяет ее. Хочет увидеть, сломается ли она под давлением его всезнания. Лера опустила взгляд, заставляя себя замедлить сердцебиение. Она знала, что должна дать ему правду, но не всю. Только ту, что он уже знает.

— Я ищу стабильность, — тихо ответила она. — Я устала выживать. Я хочу… забыть. Начать новую жизнь. Я слышала о вас. О том, что вы… даете женщинам шанс. Защиту. Я пришла за этим. За шансом.

В голосе она позволила себе легкую дрожь, которую он мог бы принять за страх или смущение. На самом деле ее трясло от злости. От того, что она вынуждена унижаться перед убийцей своей сестры.

Константин усмехнулся, и в его усмешке не было тепла.

— Защиту, — повторил он, пробуя слово на вкус, словно оно было вином. — Хорошо. Я дам тебе защиту. Но за нее ты заплатишь. Полной покорностью. И абсолютной честностью. Если я задаю вопрос, ты отвечаешь. Если я прошу тебя сделать что-то, ты делаешь это. Если я говорю тебе молчать, ты молчишь. Ты не выходишь из дома без моего разрешения. Ты не пользуешься телефоном без моего ведома. Ты не общаешься с другими мужчинами. Ты полностью и целиком принадлежишь мне. Ты готова на это?

Лера медленно подняла глаза. Она смотрела прямо в его лицо, стараясь не отводить взгляд. Он был красив, черт возьми. До тошноты красив. В его чертах было что-то античное, жестокое и безупречное одновременно. Она ненавидела его всем сердцем, но ее тело, предательски, реагировало на его близость. Она чувствовала это. И ненавидела себя за это.

— Я готова, господин, — прошептала она.

Он встал из-за стола и медленно обошел его, остановившись за ее спиной. Она чувствовала его присутствие, его тепло, его дыхание на своей шее. От этого по коже бежали мурашки — и не только от страха. Он был слишком близко, слишком опасен. Его рука легла на ее плечо — тяжелая, собственническая. Пальцы сжались, почти до боли. Лера сжала челюсти, чтобы не дернуться.

— Хорошая девочка, — снова прошептал он, и его голос стал бархатистым, почти ласковым. — Но я проверю твою преданность. Сейчас. Вставай.

Она послушно поднялась, чувствуя, как он стоит прямо за ней, почти касаясь ее спины. Он развернул ее к себе и посмотрел в глаза. Его взгляд был тяжелым, испытующим, и Лере показалось, что он видит ее насквозь.

— Разденься, — приказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Внутри Леры все похолодело. Она готовилась к этому. Знала, что это может случиться. Но когда момент настал, когда его холодные глаза смотрели на нее с требованием, она поняла, насколько трудно будет играть роль до конца. Ее руки дрогнули, пальцы сжали ткань платья. Секунду она колебалась. Потом заставила себя сделать глубокий вдох и потянула за лямку.

Платье упало к ее ногам, оставляя ее перед ним в одном белье — черном кружевном, таком же, которое когда-то носила Алиса. Лера зажмурилась на мгновение, прогоняя образ сестры. Она была здесь. Она должна выжить. Она заставила себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Константин смотрел на нее без эмоций. Без желания. Без интереса. Он просто смотрел, оценивал, как оценщик смотрит на антикварную вещь.

— Повернись, — сказал он.

Она повернулась, чувствуя его взгляд на своей спине, на изгибе талии, на бедрах. Ее лицо горело от унижения. Но она не плакала. Она дала себе слово, что не заплачет перед ним ни разу. Слезы — это слабость, а слабость он использует против нее. Она выдержит. Должна выдержать.

Когда она снова повернулась к нему, его лицо оставалось непроницаемым. Он не прикоснулся к ней. Просто кивнул, как будто удовлетворил свое любопытство.

— Можешь одеться. И запомни, — он наклонился к ее уху, и его дыхание обожгло кожу. — Ты не будешь лгать мне. Я всегда узнаю правду. Если ты солжешь хоть раз, я сделаю твою жизнь здесь невыносимой. Ты не уйдешь от меня, Валерия. Даже если захочешь. А я знаю, что ты захочешь. Но ты будешь здесь. До тех пор, пока я сам не решу, что ты мне больше не нужна. И тогда… — он сделал паузу, — тогда ты исчезнешь навсегда.

Лера замерла. В его словах была угроза, которая не была пустой. Она знала, что он способен на все. Она слышала истории. Но то, что она видела сейчас в его глазах, было хуже, чем любые истории. В его взгляде была пустота. Абсолютная, ледяная пустота человека, который потерял способность чувствовать. Это было страшно. Но это же давало ей шанс. Такой человек не ожидает удара от той, кого считает игрушкой.

Она молча натянула платье, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Он стоял и смотрел. Наслаждался ее унижением. Она видела это в легкой усмешке, тронувшей его губы.

— Завтра в семь утра ты будешь в моем кабинете, — бросил он, разворачиваясь и направляясь к выходу из столовой. — Не опаздывай. Я не люблю, когда заставляют себя ждать.

Когда дверь за ним закрылась, Лера выдохнула. Воздух со свистом вырвался из ее легких, и она почувствовала, что ее колени подгибаются. Она ухватилась за край стола, сжимая его так сильно, что костяшки побелели. Сердце колотилось где-то в горле, но она не дала себе упасть. Она заставила себя глубоко дышать, восстанавливая контроль над телом.

Потом она подошла к окну и посмотрела на ночной парк. Дождь закончился. Небо прояснилось, и на черном бархате зажглись звезды. Они казались холодными и далекими, как сам Корсаков. Но она знала, что даже звезды можно погасить. Если достаточно сильно захотеть.

Она достала из сумочки телефон. Тот самый, который он мог бы отобрать в любой момент. Она быстро напечатала сообщение Морозову: «Я внутри. Начинаю охоту».

Отправила и тут же удалила историю. Телефон обратно в сумку. Идеально. Чисто. Безупречно.

Но когда она уже собиралась выйти из столовой, ее взгляд упал на край стола, где лежала маленькая фотография. Лера подошла ближе. На фото была женщина с темными волосами и глазами, которые она узнала бы из тысячи. Алиса. Она стояла рядом с Константином и улыбалась. Улыбалась так счастливо, как Лера не видела ее уже много лет. Под фотографией была подпись: «Навечно моя. К.К.»

У Леры перехватило дыхание. Он хранил фотографию ее сестры. Он убил ее, но хранил фото. В этом было что-то настолько извращенное, что ее начало тошнить. Она сжала кулон на шее, чувствуя, как в груди разрастается холодная ярость.

Она повернулась к двери и вышла из столовой, оставляя за спиной этот дом-склеп. Но в голове пульсировала одна мысль: он не просто убил Алису. Он что-то чувствовал к ней. И это что-то могло стать ее оружием. Ее ключом к его уничтожению.

Когда она поднималась по лестнице в свою комнату, тишина дома давила на уши. И снова ей показалось, что где-то в коридоре раздался тихий женский смех. Лера остановилась, прислушиваясь. Но вокруг было только молчание. Только ее собственное дыхание и стук сердца.

«Ты сходишь с ума, — сказала она себе. — Прекрати. Соберись».

Она вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Но когда она подошла к кровати, ее взгляд упал на подушку. На белоснежной наволочке алыми буквами было вышито всего одно слово: «Лгунья».

У Леры подкосились ноги, и она рухнула на кровать, чувствуя, как ледяной страх заливает каждую клетку ее тела. Кто-то знал. Кто-то уже знал, что она здесь не просто так. И этот кто-то был внутри этого дома.

Она сжала кулон в ладони, чувствуя, как ее план трещит по швам еще до того, как она успела сделать первый ход.

Глава 3. Золотая клетка

Глава 3. Золотая клетка

Лера не спала всю ночь. Она лежала на шелковых простынях, глядя в потолок, и пыталась унять бешеный стук сердца. Надпись на подушке — «Лгунья» — въелась в память, пульсировала под веками каждый раз, когда она закрывала глаза. Она перевернула подушку, но вышивка была только с одной стороны. Кто-то специально подготовил это послание для нее. Кто-то ждал ее прихода.

Мысли метались, как загнанные звери. Кира? Та самая бесшумная экономка с лицом фарфоровой куклы. Может быть, она была шпионкой Морозова? Но тогда зачем ее пугать? Или это сам Корсаков проверял ее на прочность — хотел увидеть, как она отреагирует на угрозу, которую не сможет объяснить? Но в его глазах не было никакого намека на игру, когда он смотрел на нее за ужином. Он был искренне холоден и безразличен, как удав. Она вздохнула, перевернулась на бок и уставилась в стену, где на обоях вился золотой узор.

«Ты в логове зверя, — напомнила она себе. — Здесь каждый может оказаться врагом. Или никто. Или все. Ты должна быть готова ко всему».

Первый солнечный луч пробился сквозь тяжелые портьеры, когда она наконец решилась встать. Подошла к встроенному шкафу и, как и ожидала, нашла там новое платье — строгое, серое, с высоким воротом, почти монашеское. Оно было в тон ее настроению. Она оделась, затянула волосы в жесткий пучок и посмотрела на себя в зеркало. Утреннее лицо выглядело бледным, под глазами залегли тени, но в зрачках горел холодный огонь. Она была готова.

В кабинете Константина она появилась ровно в семь, как он и приказал. Дверь была приоткрыта, и она толкнула ее, входя внутрь. Кабинет оказался огромным — книжные шкафы от пола до потолка, тяжелая дубовая мебель, на стенах — картины в массивных рамах. Он сидел за столом, и перед ним стояла чашка кофе, от которого поднимался ароматный пар. Он даже не поднял головы, когда она вошла. Его пальцы быстро стучали по клавиатуре ноутбука. Она застыла у двери, не зная, что делать.

— Садись, — бросил он, указывая на стул напротив.

Она села, сложив руки на коленях. Он поднял взгляд, и его серые глаза скользнули по ней, оценивая. Лера заметила, что он обращает внимание на каждую мелочь: на то, как она сидит, как дышит, как смотрит. Его взгляд задержался на ее волосах, собранных в пучок, и она уловила легкую усмешку.

— Сегодня ты будешь сопровождать меня на деловую встречу. Наденешь то, что я скажу. Будешь молчать и улыбаться. Ты поняла?

— Да, господин, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он кивнул и снова вернулся к экрану. На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая только стуком клавиш. Лера сидела неподвижно, но глаза ее блуждали по кабинету. Она пыталась запомнить каждую деталь: фотографию в рамке на столе, повернутую к нему так, что она не видела снимок; запертый сейф в углу, встроенный в стену; книгу, лежащую на краю стола, с закладкой на середине. Она не могла разглядеть название, но почувствовала, что это важно. Ей нужно будет вернуться сюда, когда его не будет.

— Ты что-то ищешь? — спросил он внезапно, и его голос был холоден, как сталь.

Лера вздрогнула, но совладала с собой. Она быстро опустила глаза.

— Я просто осматриваюсь, господин. Я хочу знать, что вас окружает. Чтобы лучше понимать ваши привычки. Чтобы быть полезной.

Он усмехнулся, но в усмешке не было тепла.

— Полезной, значит. Хорошо. Тогда иди сюда.

Она встала и подошла к столу. Он указал на стопку бумаг.

— Разбери эти документы. Отсортируй по датам. И не вздумай заглядывать в содержание. Иначе я вырву тебе язык. Ты поняла?

— Да, господин, — ответила она, и в душе ее взметнулась холодная радость. Он дал ей доступ к документам! Даже если он запретил смотреть, у нее появится возможность. Нужно только запомнить, что лежит сверху, и найти момент, чтобы пролистать остальное. Она взяла бумаги и вернулась на свое место.

Он снова уткнулся в ноутбук. Лера сделала вид, что сосредоточена на сортировке, но на самом деле она лихорадочно запоминала все, что видела. Верхний лист — финансовый отчет какой-то компании. «Аргус Холдингс». Суммы были астрономическими. На втором — список имен, каждое из которых было перечеркнуто красным. Ее сердце ухнуло. Она не могла прочитать все — он мог заметить, что она слишком долго смотрит на один лист, — но она запомнила одно имя: Соболев. Оно было отмечено жирным крестиком. Соболев… она слышала эту фамилию. Это был ближайший партнер Корсакова, пока не исчез при загадочных обстоятельствах два года назад. Значит, список — это те, кто исчез после встречи с Корсаковым?