Мужчина, которого я должна убить

Глава 2. Дорога в никуда

Снег валил такой стеной, что казалось, будто весь мир растворился в молочной белизне, оставив лишь узкий круг света от фар, в котором танцевали миллионы ледяных кристаллов. Чёрный внедорожник Александра Воронова скользил по трассе бесшумно и мощно, как хищник, привыкший двигаться в темноте, не оставляя следов. Ева сидела на пассажирском сиденье, вжавшись спиной в мягкую кожу, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает мышцы, уступая место странной, почти болезненной опустошённости. Она не смотрела на Александра, предпочитая наблюдать за тем, как снегопад поглощает огни уходящего позади города, но краем глаза всё равно замечала его руки на руле — сильные, с длинными пальцами, которые сжимали кожаный обод с такой спокойной уверенностью, будто он вёл машину не по занесённой трассе, а по ровной поверхности собственной воли.

В салоне царила тишина, нарушаемая лишь мерным шумом двигателя да щелчками дворников, которые безуспешно пытались справиться с налипающим снегом. Отопление работало на полную мощность, но Еву всё равно бил озноб — не столько от холода, сколько от той внутренней дрожи, что начала сотрясать её с той самой минуты, как она услышала взрыв, увидела пламя и поняла, что её жизнь больше не принадлежит ей. Она перевела взгляд на профиль Воронова — чёткий, словно вырезанный из камня, с волевым подбородком и глубокой морщиной между бровей, которая придавала его лицу выражение вечной сосредоточенности. На вид ему было чуть за сорок, хотя в глазах таилась такая усталость, что можно было дать все пятьдесят. Тёмные волосы, тронутые ранней сединой на висках, были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, который, казалось, вмещал в себя все тайны мира, но не спешил ими делиться.

— Ты смотришь на меня так, будто я призрак, — сказал он внезапно, не поворачивая головы, и в его голосе послышалась едва заметная усмешка, которая, впрочем, не коснулась губ. — Или будто я сейчас исчезну, и весь этот кошмар окажется сном.

Ева вздрогнула, пойманная с поличным, и поспешила отвернуться, уставившись в заснеженное окно, где кроме собственного бледного отражения не было ничего, кроме бесконечной белой пустоты.

— Может быть, так и есть, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Может быть, я сплю уже десять лет, и всё, что произошло — от смерти отца до этой безумной погони — просто плод моего больного воображения.

Александр коротко хмыкнул, и этот звук, лишённый всякой насмешки, прозвучал скорее как признание.

— Если это сон, то он снится нам обоим, — сказал он, и его пальцы чуть сильнее сжали руль, так что побелели костяшки. — И поверь мне, Ева, я бы многое отдал, чтобы проснуться и обнаружить, что ничего этого не было. Что той ночи не было. Что я не убивал, не предавал, не стирал тебе память, как ненужную надпись на доске. Но мы оба знаем: прошлое не стирается. Оно лишь ждёт, пока мы перестанем бояться на него взглянуть.

Слова его упали в тишину салона тяжёлыми камнями, и Ева почувствовала, как они застревают у неё в груди, царапая изнутри, заставляя дыхание сбиваться. Она повернулась к нему, вглядываясь в его профиль с такой жадностью, словно хотела прочитать между строк его лица ответы на все вопросы, которые мучили её последние десять лет.

— Тогда расскажи мне, — попросила она, и в голосе её проскользнула такая мольба, что она сама испугалась собственной уязвимости. — Расскажи, что произошло в ту ночь. Расскажи, почему я ничего не помню. Расскажи, кто такой Архитектор и почему он охотится на меня. И самое главное… — она запнулась, чувствуя, как пересохло в горле, но всё же выдавила из себя: — почему ты спас меня тогда, а теперь пришёл снова.

Александр молчал долгую минуту, и за это время внедорожник успел проехать несколько километров, оставляя за собой лишь размытые следы на снегу, которые тут же заметала метель. Когда он заговорил, голос его был низким и глухим, словно он вытаскивал слова из самого себя, из того тёмного места, куда не любил заглядывать.

— Десять лет назад я работал в группе специального назначения, которая занималась ликвидацией особо опасных преступных сетей, — начал он, и в его тоне появилась та ровная, почти механическая отстранённость, которую Ева часто слышала у ветеранов, вспоминавших войну. — Нас было семеро. Мы внедрялись в разные структуры, собирали информацию, устраняли цели. Никто не знал наших настоящих имён, мы работали под прикрытием и не имели права на ошибку. Одна из наших операций касалась сети, которую возглавлял человек, известный нам как Куратор. Он управлял огромным бизнесом по торговле оружием, наркотиками, влиянием. И его правая рука, его стратег, его мозг — это был твой отец, Сергей Николаевич Морозов.

Ева замерла, чувствуя, как мир начинает кружиться вокруг неё. Она хотела перебить, закричать, сказать, что это ложь, что её отец был честным человеком, который работал инженером на заводе и растил её одну после смерти матери. Но слова застревали в горле, потому что где-то в глубине сознания она знала: это правда. Она всегда чувствовала какую-то фальшь в историях отца о его командировках, его странных друзьях, его ночных звонках. Просто она никогда не хотела видеть этого.

— Продолжай, — выдавила она, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но отказываясь позволить им пролиться. — Рассказывай дальше.

Александр бросил на неё быстрый взгляд, в котором промелькнула боль, и снова уставился на дорогу.

— Мы работали над этой операцией почти два года, — сказал он. — Я был внедрён в окружение Куратора под видом специалиста по безопасности. Мне удалось завоевать доверие твоего отца. Он считал меня своим протеже, своим учеником. И в какой-то момент я понял, что он не просто участник сети — он был её главным архитектором. Он строил схемы, придумывал пути отмывания денег, выстраивал коррупционные цепочки. Он был гениален в своей преступности. Но у него была одна слабость — ты.

Ева вздрогнула, услышав это, и инстинктивно прижала ладонь к груди, словно пыталась защитить сердце от следующего удара.

— Я? — переспросила она. — При чём здесь я?

— Он любил тебя, Ева, — сказал Александр, и в голосе его послышалась горечь. — Он любил тебя так сильно, что готов был уничтожить весь мир ради твоей безопасности. Но именно эта любовь и погубила его. Когда операция по захвату сети была назначена, он узнал о ней. Кто-то из наших слил информацию. И он решил бежать. Бежать с тобой.

Александр замолчал, и Ева услышала, как он глубоко выдохнул, собираясь с силами.

— В ту ночь мы должны были взять всех. Семь объектов, семь целей, — продолжил он. — Но твой отец оказался хитрее. Он вывел тебя из дома, посадил в машину и пытался уехать. Мы перехватили его на выезде из города, в старом промышленном районе. Началась стрельба. Я попытался остановить его, хотел взять живым, чтобы он дал показания против Куратора. Но он открыл огонь. И мы были вынуждены ответить.

Ева закрыла глаза, чувствуя, как перед внутренним взором встаёт та самая картина, которую она всегда пыталась прогнать: тёмный коридор, вспышки, крики. Теперь к ней добавились новые детали — лица, голоса, запах пороха и крови.

— Ты был там, — прошептала она. — Ты стрелял в моего отца?

Александр молчал так долго, что Ева уже начала думать, будто он не ответит. Но он наконец произнёс:

— Я не знаю. Правда. В той суматохе, в том хаосе… я видел, как он упал. Но кто именно нажал на курок — я не могу сказать с уверенностью. Я пытался пробиться к нему, чтобы вытащить его, но было слишком поздно. А потом я увидел тебя. Ты стояла в углу, сжавшись в комок, и смотрела на нас расширенными от ужаса глазами. Тебе было шестнадцать, Ева. Всего шестнадцать.

Ева почувствовала, как слёзы всё-таки прорвались, скатываясь по щекам горячими дорожками, оставляя на коже солёный след. Она не пыталась их скрыть, не вытирала, позволяя им течь свободно, как той ночи, которую она не могла вспомнить, но которая всё равно жила в ней.

— И что ты сделал? — спросила она, и голос её сорвался на шёпот.

— Я забрал тебя оттуда, — ответил он просто. — Я вынес тебя на руках, посадил в свою машину и увёз. Я знал, что если ты останешься, тебя убьют — либо наши, чтобы устранить свидетеля, либо люди Куратора, чтобы отомстить. Я не мог этого допустить. Поэтому я сделал единственное, что мог, — я обратился к людям, которые умели стирать память. Это была рискованная и незаконная процедура, но другого выхода не было. Я должен был защитить тебя от правды, которая могла тебя уничтожить. И я стёр все твои воспоминания о той ночи. О твоём отце. Обо мне.

Ева слушала его, и каждая фраза врезалась в сознание, как нож, как удар, как приговор. Она хотела ненавидеть его за это — за то, что он лишил её права знать, за то, что он решил за неё, как ей жить. Но вместо ненависти она чувствовала что-то другое: странное, тёплое, почти благодарное чувство к этому человеку, который пожертвовал всем, чтобы спасти её от той же участи.

— А что стало с Куратором? — спросила она, вытирая слёзы рукавом и пытаясь вернуть себе хоть немного самообладания. — Его поймали?

Александр покачал головой, и его лицо окаменело ещё сильнее.

— Нет. Он исчез. Как сквозь землю провалился. Мы думали, что он мёртв, что его устранили конкуренты или собственные люди. Но теперь, судя по всему, он вернулся. Или кто-то, кто действует от его имени. Архитектор — это не просто прозвище, Ева. Это был позывной твоего отца. Он был Архитектором. А убийца, который сейчас охотится на нас, использует его методы, его схемы. Он мстит за твоего отца. Или продолжает его дело.

Ева смотрела на Александра, и в голове у неё всё смешалось: боль, страх, гнев и это необъяснимое, почти запретное влечение к мужчине, который сидел рядом, держал в руках её судьбу и смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной.

— Значит, ты хочешь сказать, что мой отец… что он был преступником? — спросила она, и голос её дрожал, но она держалась. — Что он продавал оружие, убивал людей, разрушал жизни?

Александр повернулся к ней, и в его глазах она увидела такую глубокую, такую пронзительную печаль, что сердце её сжалось.

— Твой отец делал ужасные вещи, Ева, — сказал он тихо. — Но он делал их ради тебя. Каждое его преступление, каждая сделка, каждый шаг в этой тёмной игре — всё это было для того, чтобы обеспечить тебе будущее. Он хотел, чтобы ты никогда не узнала, откуда взялись деньги, на которые ты училась, жила, мечтала. Он хотел, чтобы ты считала его героем. И в каком-то смысле он был им — для тебя. Но для остального мира… он был чудовищем.

Ева закрыла лицо руками, чувствуя, как реальность обрушивается на неё всей своей тяжестью. Она сидела в машине, в снегу, в ночи, рядом с человеком, который когда-то спас ей жизнь, и пыталась переварить то, что её отец, которого она боготворила, был убийцей. И что она сама стала мишенью, потому что видела то, чего не должна была видеть.

— А теперь Архитектор убивает всех, кто был причастен к той операции, — произнесла она, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Всех, кроме нас. Почему? Почему он оставил нас на десерт?

Александр усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что Ева поняла: он знает ответ, но боится его произнести.

— Потому что он хочет, чтобы мы встретились, — сказал он. — Он хочет, чтобы мы нашли друг друга, и тогда… тогда он сможет убить нас вместе. Или заставить нас убить друг друга. Ты ведь получила приказ, верно?

Ева замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она не говорила ему о приказе. Никто не говорил. Но он знал.

— Откуда ты знаешь? — прошептала она.

— Я знаю всё, что происходит в мире спецслужб, Ева, — ответил он, и в его голосе зазвучала сталь. — Кто-то из твоего начальства работает на Архитектора. Именно он дал тебе этот приказ. И он ждёт, когда ты его выполнишь. Когда ты убьёшь меня.

Ева почувствовала, как внутри неё всё переворачивается, как ненависть, которую она питала к нему все эти годы, смешивается с ужасом и отчаянием. Она хотела что-то сказать, возразить, но он опередил её:

— Но ты не убьёшь меня, Ева. Я знаю это. Потому что если бы ты хотела, ты бы уже сделала это в ту минуту, когда я появился перед тобой. Ты не убиваешь человека, который держит тебя за руку, чувствуя, как дрожит твоё сердце. Ты не убиваешь человека, который смотрит на тебя так, как смотрю я.

Она смотрела на него, и в груди разливалось странное тепло, заглушающее боль и страх. Она не понимала, что это за чувство, но знала: оно сильнее любого приказа, любой логики, любого прошлого.

— Мы приехали, — сказал Александр, сворачивая с трассы на узкую просёлочную дорогу, которая вела в лес, где среди вековых сосен уже виднелись очертания большого дома, утопающего в снегу.

Ева выдохнула, чувствуя, как напряжение наконец отпускает её, уступая место усталости и странному, почти мирному спокойствию. Она не знала, что ждёт её в этом доме, в этой ночи, в этом бесконечном снегопаде. Но она знала одно: она не одна.

И это было важнее всех ответов, которые ей предстояло найти.

— Спасибо, — сказала она тихо, когда он заглушил двигатель и повернулся к ней, встретившись с ней взглядом. — Спасибо за то, что спас меня тогда. И за то, что пришёл сейчас.

Александр улыбнулся, и впервые за всё время его улыбка была искренней — мягкой, тёплой, почти мальчишеской.

— Я всегда буду приходить за тобой, Ева, — ответил он. — Даже если весь мир против нас. Даже если ты сама решишь меня убить. Я всё равно буду здесь.

Он вышел из машины и обошёл её, открывая дверцу. Снег хрустел под его ногами, ветер трепал полы его пальто, но он не обращал на это внимания, протягивая ей руку. Ева взяла её, чувствуя тепло его ладони, и шагнула в белую тишину, оставляя позади всё — страх, сомнения, боль.

Они шли к дому, и их следы тянулись за ними двумя параллельными линиями, пересекаясь и разбегаясь, как их судьбы, которые переплелись десять лет назад и теперь не могли существовать порознь.

Ева не знала, что будет завтра. Не знала, сможет ли она найти Архитектора, простить отца, разгадать тайну своей памяти. Но она знала одно: рядом с этим мужчиной она чувствовала себя живой. Впервые за десять лет — по-настоящему живой.

И ради этого чувства она была готова бороться, убивать и даже умирать.

Глава 3. Дом в лесу

Дом оказался внутри гораздо больше, чем казался снаружи — архитектурный обман, который Ева оценила бы в других обстоятельствах,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.