Корпоратив со вкусом мести

Глава 1. Завтрак, который длился три года

Я мог бы начать эту историю с того, что люди – странные существа. Они тратят годы на ожидание того, кто не придёт, верят обещаниям, которые не сбудутся, и покупают красные платья, чтобы соблазнить мужчину, который их не заслуживает.

Но я не буду. Потому что я кот. А коты не тратят время на философию, когда можно поесть, поспать и понаблюдать за людьми с подоконника.

Меня зовут… впрочем, какая разница? У людей есть привычка давать имена всему, что движется, и даже тому, что не движется. Моя хозяйка называет меня Философом. Не потому что я мудр – просто потому что я много молчу и смотрю на неё с укоризной. Этого достаточно, чтобы прослыть интеллектуалом в мире людей.

Я появился у неё три года назад – как раз когда началась эта история. Она нашла меня на улице, мокрого, голодного и совершенно не философского вида. Притащила домой, отмыла, накормила и сказала: «Будешь жить». С тех пор я наблюдаю, сплю и иногда получаю рыбу. Честный обмен.

Кстати, о разговорах. Люди часто спрашивают мою хозяйку: «Вы разговариваете с котом?»

Она отвечает: «Нет, что вы. Я же не сумасшедшая. Я просто с ним советуюсь».

И знаете, это правда. Разговаривать можно с кем угодно – с подругами, с коллегами, с таксистами в дороге. Толку от таких разговоров, как правило, немного. А вот советоваться… советоваться стоит только с теми, кто действительно понимает.

Кот понимает.

Я понимаю, когда она врёт себе. Я понимаю, когда она надеется на то, чего не случится. Я понимаю, когда ей больно, хотя она улыбается. И я понимаю, что однажды ей надоест ждать, и тогда всё изменится.

Спойлер: так и вышло. Но не буду забегать вперёд. Котам положено быть невозмутимыми.

История, которую вы собираетесь прочитать, началась задолго до моего появления. Но я расскажу её так, как видел сам – с высоты подоконника, с расстояния в несколько человеческих лет и с полным осознанием того, что люди никогда не учатся на своих ошибках.

Особенно когда дело касается любви.

Итак, представьте себе: молодая женщина, двадцать восемь лет, красивая, умная, с чувством юмора – и с заниженной самооценкой до уровня плинтуса. Она три года ждёт мужчину, который обещает ей звёзды с неба, но на деле может предложить только воскресные вечера и запах чужого парфюма.

Я смотрел на неё в те дни и думал: «Дура». Если бы я мог с ней советоваться тогда, я бы сказал ей то же самое. Но она ещё не умела слушать.

Теперь умеет.

Впрочем, судите сами. Вот как это было.

С той самой подушки, которая пахла его одеколоном. С того самого утра понедельника, когда всё должно было измениться.

Но не изменилось.

Впрочем, как обычно.

Марина проснулась оттого, что в комнату пробивалось солнце. Не от будильника. От солнца. Редкость для московского утра, особенно в конце сентября.

Она повернула голову. Подушка рядом была пуста, но ещё хранила тепло. И запах. Тот самый – сандал, цитрус, что-то дорогое и чужое.

«Уехал», – подумала она. – «Как всегда, рано. Чтобы успеть до того, как Вика вернётся».

Она улыбнулась и зарылась носом в подушку. Два дня. Почти два дня они провели вместе. Суббота и воскресенье. Нон-стоп. Рекорд.

Кот на подоконнике открыл один глаз и посмотрел на неё с выражением, которое трудно было перепутать: «Ты серьёзно? Опять?»

– Не смотри на меня так, – буркнула Марина в подушку.

Кот продолжил смотреть. Коты вообще умеют смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю. Особенно когда ты ведёшь себя как последняя дура.

Но сегодня Марине было всё равно. Она вспоминала.

В пятницу вечером Максим позвонил и сказал: «Вика улетает в Геленджик. С подругами. На все выходные».

У Марины внутри всё перевернулось от счастья.

– Приедешь? – спросила она, затаив дыхание.

– А ты как думаешь? – усмехнулся он. – Жди. Буду поздно.

Она ждала. Приготовила ужин, накрыла на стол, надела то самое бельё, которое купила специально «для особого случая». Случай был особый – целых два дня.

В одиннадцать вечера он позвонил: «Выхожу. Буду через час».

В час ночи – ещё звонок: «Пробки. Скоро буду».

В два часа ночи она уже не ждала. Она сидела на кухне, пила чай и смотрела на кота, который смотрел на неё с выражением «ну я же говорил».

В половине третьего раздался звонок в дверь.

Она открыла. На пороге стоял Максим – уставший, но улыбающийся.

– Прости, зайка, – сказал он, обнимая её. – Пришлось машину спрятать подальше, чтобы никто не увидел. А потом пешком шёл, думал, заблужусь.

– Ты пешком? – удивилась Марина.

– Ага. От соседней улицы. Такси вызвал от метро, чтобы свою тачку не светить. Представляешь, если кто увидит? Сразу Вике донесут.

Марина представила. Ей стало грустно, но она отогнала грусть. Главное – он здесь.

– Ты есть будешь? – спросила она. – Я ужин приготовила.

– Ой, зай, я так устал. Давай завтра. Просто посидим, выпьем вина, поболтаем.

Они сидели на кухне до четырёх утра. Максим рассказывал про Вику. – Она меня вообще достала, – жаловался он, попивая вино. – Вчера устроила сцену из-за того, что я на совещании трубку не взял. Представляешь? Я работаю, а она…

– А что её отец? – спросила Марина, подливая ему вино.

– О, это отдельная песня. – Максим закатил глаза. – Он меня всё время пилит. То недостаточно инициативный, то слишком много на себя беру. Я для него всегда буду просто зятем, который женился на его дочке из-за денег.

– Но это же не так? – спросила Марина.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Таким, от которого у неё подкашивались колени. – Конечно, не так, – сказал он мягко. – Я думал, что люблю ее, но теперь я тебя люблю, Рина. Ты же знаешь.

Она знала. Точнее, хотела верить.

Они целовались на кухне, потом в комнате, потом… потом было утро.

В субботу Максим проснулся в двенадцать. Марина уже сбегала в магазин, купила свежих круассанов, сыр, фрукты – всё, что он любил.

– Ты зачем встала так рано? – спросил он, жмурясь на солнце.

– Чтобы ты позавтракал нормально, – улыбнулась она.

Он ел круассаны, пил кофе и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Марина таяла.

– Знаешь, – сказал он, – с тобой так хорошо. Спокойно. Не то что с Викой – вечно она пилит, вечно ей что-то не так.

– А что ей не так? – спросила Марина, хотя знала, что лучше не спрашивать.

– Да всё. – Он махнул рукой. – То мало зарабатываю (хотя я, между прочим, коммерческий директор!), то с её отцом мало общаюсь, то дома мало бываю. А где мне бывать, если она меня достаёт?

Марина кивала. Соглашалась. Подливала кофе.

Днём они смотрели фильм. Вернее, Максим смотрел, положив голову ей на колени, а Марина гладила его по волосам и думала о том, что вот оно – счастье.

Вечером она приготовила ужин. Паста с морепродуктами – его любимое. Он съел, похвалил, но как-то рассеянно.

– Ты чего? – спросила она.

– Да так, – вздохнул он. – Вика пишет. Спрашивает, как я. Приходится врать, что на даче, с друзьями.

– А ты не хочешь ей правду сказать?

Максим посмотрел на неё. Взгляд был странный – смесь усталости и раздражения.

– Рина, ну сколько раз говорить? Не могу я сейчас. Вот решу вопросы с её отцом, тогда…

– Тогда что?

– Тогда всё изменится. Обещаю.

Она кивнула. Она всегда кивала.

Кот сидел на подоконнике закатив глаза: – «опять эта сказка про белого бычка».

Воскресенье было похоже на субботу. Только Максим был чуть рассеяннее, чаще смотрел в телефон, отвечал на сообщения односложно.

– Вика? – спросила Марина.

– Ага. Пишет, что скучает. – Он усмехнулся. – Скучает она. По кому?

Марина промолчала.

Вечером, перед отъездом, он обнял её крепко-крепко.

– Спасибо тебе, зайка, – прошептал он. – Ты у меня самая лучшая. Если бы не ты, я бы сошёл с ума с этой семейкой.

– Переезжай ко мне, – сказала она.

– Обязательно. Вот решу вопросы…

Он ушёл. Марина стояла у окна и смотрела, как он садится в такси (машину он так и не пригнал, оставил где-то на соседней улице), как машина исчезает за поворотом.

Марина пошла в спальню, легла на его подушку и вдохнула запах. Сандал, цитрус, счастье.

Оторвавшись от подушки, Марина налила себе кофе и устроилась на кухне с телефоном. Листая ленту, она наткнулась на своё старое фото – год назад, море, Сочи. Единственный отпуск за последние три года, который она провела не в ожидании Максима.

Она тогда поехала с Катей. Катя весь отпуск пыталась открыть ей глаза: – Рина, ну посмотри на себя, – говорила Катя, лёжа на шезлонге. – Ты красивая, умная, а сидишь и ждёшь, когда этот придурок соизволит выбрать тебя. Он не выберет. У него бизнес, тесть, статус. А ты – просто любовница.

Марина обиделась тогда. Целый день не разговаривала с Катей, ходила по набережной и думала: «Она ничего не понимает. У нас любовь. А его жена… она же его использует. Папины деньги, связи, статус. А я люблю просто так».

Марина верила в эту теорию свято. Как верят в приметы, в гороскопы и в то, что если очень сильно захотеть, то Вселенная обязательно подстроится.

«На чужом горе счастья не построишь», – любила повторять бабушка. Марина кивала, но потом появился Максим, и теория трансформировалась.

Во-первых, это не чужое горе. Виктория сама виновата. Во-вторых, настоящая любовь всё преодолеет. В кино же преодолевает.

В кино, правда, обычно показывают развод и свадьбу. А в жизни – три года обещаний и запах на подушке.

Но Марина старалась не думать об этом. По утрам она думала о хорошем. Например, о том, что в пятницу у неё день рождения и они снова увидятся.

Она закрыла глаза и представила:

Вот он звонит в дверь. Пятница, вечер. У неё день рождения. Она открывает – а на пороге стоит Максим. С чемоданом. С маленьким, но очень выразительным чемоданом.

– Рина, – говорит он. – Я ушёл от неё. Навсегда.

Она замирает. Не верит.– Что?

– Я всё решил, – он улыбается той самой улыбкой, от которой у неё подкашиваются колени. – Надоело врать. Надоело прятаться. Я хочу быть с тобой. Каждый день. Каждую ночь. Навсегда.

Она бросается ему на шею. Он кружит её по прихожей. Кот возмущённо спрыгивает с подоконника – его чуть не задели чемоданом.

– А как же работа? – шепчет Марина. – А её отец?

– Плевать, – говорит Максим. – Найдём новую работу. Переедем в другой город. Купим квартиру. Заведём кота.

Марина смеётся сквозь слёзы. Она счастлива. Наконец-то. После трёх лет ожидания. После стольких ночей в одиночестве. После всех этих «скоро», «потерпи», «вот разведусь».

Они стоят в прихожей, обнявшись, и она чувствует, как всё становится правильно. Мир наконец-то встаёт с ног на голову, но в хорошем смысле. В самом хорошем.

Я люблю тебя, – говорит он.

– Я тоже, – отвечает она. – Я так долго ждала…

Дзы-ы-ы-ынь!

Марина подскочила на стуле, расплескав кофе. Телефон орал как сумасшедший. На экране высветилось: «Такси приехало. Жду 3 минуты».

– Чёрт! – Марина глянула на часы. 8:45. Она опаздывала. Опять.– Чёрт, чёрт, чёрт!

Она заметалась по квартире: схватила сумку, влепилась плечом в дверной косяк и вылетела на лестничную клетку.

В такси она пыталась отдышаться и привести мысли в порядок. Мечты развеялись, осталась только лёгкая грусть и запах кофе на блузке.

«Ничего, – подумала она. – В пятницу день рождения. Может, он сделает сюрприз. Может, именно в пятницу всё изменится».

Кот остался на подоконнике. Он смотрел вслед убегающей хозяйке и думал о том, что люди – удивительные существа. Они готовы верить во что угодно, лишь бы не видеть правду. Но он не вмешивался. Котам не положено. Он только покосился на красное платье, висевшее в шкафу – то самое, которое ещё сыграет свою роль, – и удовлетворённо прищурился. Люди такие предсказуемые.

В офис Марина вошла ровно в 8:59.

– Мариночка, привет! – пропела Лерочка с ресепшена. – Ой, а ты какая сегодня! Прямо светишься!

– Спасибо, Лер, – улыбнулась Марина.

– Платье новое? – Лерочка прищурилась. – Сиреневое тебе очень идёт.

– Старое, – соврала Марина. Платье было новым. Она купила его специально к сегодняшнему дню, чтобы Максим увидел, какая она красивая, и подумал: «Зачем мне Вика?»

Лерочка понимающе кивнула. Ей было двадцать три, она носила розовые кофточки и верила, что если хлопать ресницами, мужчины будут падать к ногам. Иногда это работало. Лерочка была единственной в офисе, кто не знал про Марину и Максима. Или делала вид.

Остальные знали. Марина поняла это по взглядам, по шёпоту за спиной, по тому, как замолкали разговоры, когда она подходила к кулеру. Офис – серпентарий.

– Привет, – раздалось сзади.

Марина обернулась. Катя стояла с двумя стаканами кофе и смотрела на неё как врач на пациента, который отказывается верить в диагноз.

– Как выходные? – Катя протянула кофе. – Твой американо.

– Спасибо. Нормально. Фильмы смотрела.

– Одна?

– Одна.

Катя хмыкнула.

– Рина, я же вижу. Ты светишься. Как женщина, которая хорошо провела выходные с мужчиной. У которого жена и дети.

– У него нет детей.

– Это всё, что ты можешь сказать? – Катя покачала головой. – Ты правда думаешь, что он её бросит? Через три года?

Марина сделала глоток кофе.

– Он обещал. Просто надо подождать. Там бизнес, её отец – владелец компании. Он не может просто взять и уйти.

– Или он просто кормит тебя завтраками, – спокойно сказала Катя. – Это удобно. Ты есть, ты ждёшь, ты не требуешь ничего, кроме нескольких дней в месяц и обещаний.

– Ты не понимаешь. У нас любовь. А она… она его не любит. Использует. Она даже не знает, какой кофе он пьёт!

– А какой?

– Американо чёрный без сахара.

И ты думаешь, что это – доказательство любви? – Катя вздохнула. – Рина, милая, я тебя люблю, но ты дура. Ты просто дура, которая верит в сказки. Посмотри на меня. Я два года ждала своего бывшего. Тоже верила, что он бросит жену. Знаешь, чем кончилось?

– Чем?

– Психологом и кучей потраченных денег. А он до сих пор с женой. И у них второй ребёнок.

– У нас все по-другому.

– Конечно, – кивнула Катя и ушла.

В 9:15 Максим написал в мессенджере: «Заходи».

Всего одно слово. Но от него у Марины внутри всё перевернулось. Она поправила платье, причесалась перед маленьким зеркальцем, которое держала в столе, и пошла.

Кабинет Максима находился в конце коридора. Дорога к нему занимала тридцать секунд, но за эти тридцать секунд Марина успевала прожить маленькую жизнь: вот она заходит, он улыбается, он встает, он подходит, он обнимает…

– Закрой дверь, – сказал Максим, даже не поднимая головы от бумаг.

Марина закрыла. Подошла к столу.

– Садись.

Она села на краешек стула. Всегда на краешек. Чтобы, если что, быстро встать и уйти. Но сегодня она не хотела уходить.

Максим поднял голову. Посмотрел на неё. Улыбнулся той самой улыбкой, из-за которой она соглашалась на всё.

– Красивое платье, – сказал он. – Новое?

– Старое, – соврала Марина.

– Врешь, – он усмехнулся. – Я все твои платья помню. Это новое. Тебе идет.

У Марины внутри всё растаяло. Он помнит её платья. Он помнит!

– Как прошёл вечер? – спросила она.

Максим поморщился. – Вика опять устроила сцену. Говорит, я мало времени уделяю семье. Какая семья, если у нас даже детей нет? Но ей лишь бы пилить.

– А почему у вас нет детей?

– Она не хочет. Говорит, фигуру испортит. – Он вздохнул. – На самом деле просто не готова меня с кем-то делить.

Марина промолчала. Каждый раз, когда он говорил о жене так, ей становилось легче. Значит, у них с Максимом есть будущее.

– Слушай, – он перегнулся через стол и понизил голос. – В пятницу увидимся? Я соскучился.

– А Вика?

– В четверг улетает в командировку. На все выходные.

– Значит, все выходные наши? – улыбнулась Марина.

– Договорились, – он подмигнул. – Иди работай, а то заметят.

Марина встала, направилась к двери. На пороге обернулась. Максим снова уткнулся в бумаги. Деловой, занятой. Как будто только что не было этого разговора.

В коридоре столкнулась с Лерочкой.

– Ой, а ты чего от Максима Юрьевича?

– Отчёты носила, – быстро ответила Марина.

– А-а-а, – протянула Лерочка. Взгляд у неё был странный. То ли знающий, то ли любопытный.

После обеда Марина пошла в бухгалтерию. Бухгалтерия в «СтройИнвестГрупп» – отдельный мир, населённый женщинами от сорока, которые знали про всех всё.

Тётя Зина, главбух, пила чай. При виде Марины сняла очки.

– Мариночка, зайди, прикрой дверь.

Марина зашла. Села напротив.

– Я тебе что хочу сказать, – тётя Зина отставила чашку. – Ты девочка хорошая. Работящая. Поэтому скажу как женщина женщине: он тебя водит за нос.

– Тётя Зина оглянулась на дверь. – Я тебе ничего не показывала, поняла? Просто имей в виду: я такие вещи за двадцать лет работы нюхом чую. У него всё на неё записано. Квартира, дача, страховка. Если бы он уходить собирался – тянул бы до последнего. А он оформляет. Значит, никуда не денется.

– С чего вы взяли? – внутри похолодело.

– Документы видела. – Тётя Зина достала папку. – Только никому не говори.

Она раскрыла папку. Договоры, выписки.

– Договор дарения. Квартира в центре. На Викторию Павловну. Дарственная на дачу. Тоже на неё. Страховка на двадцать миллионов. Выгодоприобретатель – она.

Марина смотрела на бумаги.

– И что? Он же с ней в браке, это нормально.

– Нормально? – тётя Зина усмехнулась. – Девочка, ты совсем глупая? Если бы он собирался уходить, он бы не оформлял на неё всё подряд. Он бы, наоборот, тянул. А он оформляет. Потому что никуда он не уйдет. Он при ней навсегда. Поняла?

– Поняла, – механически ответила Марина.

– Ничего ты не поняла, – вздохнула тётя Зина. – Ладно. Иди. Но запомни: я тебе говорила.

Марина вышла из бухгалтерии с папкой документов, которые нужно было отнести в архив. Ноги были ватными. В голове шумело.

Договор дарения. Квартира. Дача. Страховка.

Она попыталась вспомнить, что говорил Максим. «Я её не люблю, Рина. Я с тобой хочу быть. Просто надо подождать, пока бизнес стабилизируется. Ты же понимаешь, её отец… если я сейчас уйду, он меня уволит. А мне нужно на что-то жить, нам нужно на что-то жить…»

Три года она ждала, пока бизнес стабилизируется. Три года.

А он тем временем оформлял на жену квартиру, дачу.

«А может, они правы? – подумала она. – Может, я действительно дура?»

Она вспомнила вчерашний вечер. Как Максим целовал её плечи. Как говорил, что она самая красивая. Как обещал, что скоро всё изменится.

«Скоро». Это слово стало якорем, за который она держалась три года. Скоро. Скоро. Скоро.

А сколько можно ждать этого «скоро»?

Она достала телефон и набрала сообщение Кате: «Прости меня. Я дура. Давай поговорим?»

Катя ответила через минуту: «В семь. У «Кофеина». Придешь?»

Вечером того же дня Марина задержалась на работе. Надо было доделать отчеты, которые Максим попросил срочно. Она сидела в своем маленьком закутке, стучала по клавишам и старалась не думать о том, что увидела в папке у тёти Зины.

Вдруг в коридоре послышались голоса. Марина подняла голову. Голоса приближались.

– …я тебе говорю, это абсурд! – Это был голос Максима. Раздраженный, злой. – Твой отец не имеет права так поступать!

– Имеет, – ответил женский голос. Холодный, спокойный. Виктория. – Это его компания. Он может назначать кого хочет.

– Но я же его зять! Я столько для компании сделал!

– Сделал, – согласилась Виктория. – И за это тебе платят зарплату. И дали квартиру. И машину. Чего ты еще хочешь?

– Я хочу, чтобы ко мне относились как к члену семьи, а не как к наемному работнику!

Виктория остановилась у кабинета Марины. Дверь была приоткрыта.

– Ты член семьи. Но семья – это не только права. Ты давно был с моим отцом на рыбалке? Давно интересовался его здоровьем? – Она помолчала. – Знаешь, Максим, я тоже устала. Устала быть твоим пропуском в этот бизнес. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Как на обязанность?

Максим опешил. – Вика, я никогда…

– Не надо. – В её голосе вдруг послышалась усталость. – Я знаю, что ты женился не на мне, а на компании моего отца. И я, если честно, выходила замуж не по большой любви. Мне нужен был кто-то, кто сможет продолжать дело. А ты… ты просто хочешь всё и сразу, не давая ничего взамен.

– Я работаю!

– Ты работаешь, – кивнула она. – Но семьи в тебе нет. – Она прищурилась. —…Я слышала, ты с какой-то помощницей слишком много времени проводишь. – Марина вжалась в кресло. Пульс застучал в висках.

– Что за бред? – Максим изобразил возмущение. – Она просто сотрудница. – Марина выдохнула. Но внутри всё сжалось в тугой узел. «Просто сотрудница».

– Просто сотрудница, – повторила Виктория. – Ладно. Дело твоё. Только запомни: если я узнаю, что ты меня позоришь, папа вышвырнет тебя. Понял?

– Понял, – буркнул Максим.

– Поехали домой. Я устала.

Они ушли. Марина сидела, боясь дышать.

«Она просто сотрудница».

Три года завтраков, обещаний, украденных поцелуев. И всё, что он может сказать жене – «она просто сотрудница».

Марина закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Она плакала беззвучно.

В семь вечера Марина сидела в «Кофеине» напротив Кати. Глаза были красные, несмотря на то что она полчаса промывала их холодной водой в туалете перед уходом.

– Рассказывай, – коротко сказала Катя.

Марина рассказала. Всё. И про папку тёти Зины, и про разговор Максима с женой, и про «она просто сотрудница».

Катя слушала молча. Когда Марина закончила, она откинулась на спинку стула и посмотрела на неё долгим взглядом.

– И что ты теперь думаешь?

– Не знаю. Я думала, у нас любовь. А он…

– А он водит тебя за нос. Три года. И будет водить дальше, пока ты позволяешь. Рина, посмотри правде в глаза: ты для него – игрушка. Отдушина. Способ самоутвердиться. А семья, бизнес, будущее – это Виктория.

– И что мне делать?

– Перестать надеяться. Чуда не будет. Он не бросит жену. Никогда.

– Не говори так, – Марина поморщилась.

– А как говорить? Правда глаза колет? – Катя вздохнула. – Рина, я тебя люблю. Поэтому и говорю прямо. Ты просто ждешь, а он просто обещает. Удобная схема для него. Убийственная для тебя.

Марина молчала. В голове крутились слова Максима: «Скоро всё изменится», «Я тебя люблю», «Ты самая лучшая».

И рядом – голос Виктории: «Она просто сотрудница».

– Даже если она его не любит.– Продолжала беспощадно Катя – Даже если использует. Это его клетка, из которой он не хочет выходить. Ему там комфортно. Сытая, обеспеченная жизнь. А ты… ты просто вишенка на торте. Вкусная, но необязательная.

– Знаешь, что самое страшное? – сказала Марина после долгой паузы. – Я ведь даже не могу его ненавидеть. Я хочу, но не могу. Потому что люблю.

– Это пройдет, – Катя накрыла её руку своей. – Не сразу. Но пройдет. Главное – начать.

Дома Марина сидела на кухне и смотрела на телефон. На экране высветилось сообщение от Максима: «Спокойной ночи, любимая. Скучаю. Завтра позвоню».

Обычно она писала в ответ что-то нежное. Сердечки, поцелуйчики, «я тоже скучаю».

Сегодня она не ответила.

Она смотрела на телефон и думала: «А что, если он правда любит? А что, если ему просто страшно? А что, если он действительно уйдет, просто надо подождать ещё немного?»

И тут же другой голос, голос Кати и тёти Зины, говорил: «Три года, Рина. Три года ты ждешь. Сколько ещё? Ещё три? Десять? Всю жизнь?»

Она встала, подошла к шкафу и достала красное платье. То самое, с открытой спиной, которое купила, чтобы уговорить его остаться на ночь в ее день рождения.

Красивое. Шёлковое. Дорогое.

Она посмотрела на себя в зеркало.

– Ты красивая, – сказала она своему отражению. – Ты умная. Ты талантливая. И ты достойна того, чтобы тебя выбрали. По-настоящему. Без оглядки на жену, бизнес и папины деньги.

Отражение молчало.

– А если он не выбирает, – продолжила Марина. – Значит, не судьба. Значит, не любовь. Значит, просто несколько лет завтраков на завтрак.

Она повесила платье обратно.

Завтра будет новый день.