История Фениксов

Эта история произошла в обычном сером городе, в одном из многочисленных серых домов, складывавшихся в самые обыкновенные дворы. Я не знаю, что это был за город, и где был тот самый дом; возможно даже, что это был ваш город и ваш двор, и вся эта история случилась в вашем доме, с мальчиком, бывшим вашим соседом, а могла бы произойти и с вашим мальчиком, сложись обстоятельства как-то иначе.

Звали его Мишуткой, и каждое утро его маленькие босые ножки быстро-быстро стучали по полу: малыш торопился к окошку. Там ничего особенного не происходило: гуляли с собаками, парковались машины, кто-то куда-то шёл. Жизнь, как жизнь. Но мальчик ставил стульчик к окошку и, торопливо вскарабкавшись на подоконник, пытливо вглядывался вглубь двора. Его интересовали деревья.

Давным-давно, целую вечность назад, когда ему было три года, мама впервые уехала. Она долго рассказывала, что едет в прекрасное место, похожее на чудесный замок, где с ней будут обращаться, как с принцессой, купать в волшебных водах, поить чудодейственными снадобьями, и что вернётся она оттуда помолодевшей и оздоровившейся. Вот только нужно подождать, совсем чуть-чуть, буквально месяц, она вернётся уже в начале осени. Но Мишутка был мал и не мог понять, что такое месяц, сколько он будет длиться. И тогда мама придумала, как объяснить ему наглядно.

Во дворе стояла рябина. Она начинала желтеть-краснеть раньше всех остальных деревьев, ещё в конце августа, и была примечательна тем, что вбирала в себя все оттенки осени от бледно-лимонного до тёмно-багрового, но основными её цветами, конечно же, были оранжевые. Вот мама и сказала, что вернётся тогда, когда рябинка полыхнёт костром в ночи. И действительно, месяц без мамы был подобен холодной и одинокой ночи, и ничего не оставалось Мише, кроме как каждое утро бежать к окошку в надежде, что костёр, наконец, всполохнёт, знаменуя собой её возвращение.

История повторялось из года в год. Мама уезжала в свой замок очень рано, когда он, Миша, ещё спал, и возвращалась всегда через несколько дней после того, как рябинка окрасится в яркое. В этом году ему уже семь, и он страшно гордится тем, что пойдёт скоро в школу. В замки ему как-то уже и не верится, но сестра убеждает, что хоть и далеко, но они существуют. Она ходит в художественную школу и прекрасно рисует пейзажи, портреты, натюрморты. Но в свободное время, не для школы, а для себя, она рисует драконов и замки. И маму среди волшебников, варящих зелья.

Вот только плохо те снадобья работают, видать, не очень хороши волшебники в далёком замке: мама не молодеет, не здоровеет. Лицо её с тех пор стало старым, как у бабушки, а ведь она мамина мама и даже Мишутка понимает, что так быть не должно. Бабушка бодра бывает целыми днями, встаёт утром рано и жарит блинчики к завтраку. А мама лежит и вздыхает, спит до полудня, но ночами не спит, а всё стонет тихонечко. В прошлом году волшебники подарили маме карету, чтобы ей не приходилось ходить. Но Миша никак не мог понять, в чём же заключается магия, если карету приходится толкать руками.

В этот год «ночь» обещала быть особенно длинной: маму увезли раньше обычного. Сам бы Миша не догадался, но ему сестра подсказала: два с половиной месяца её не будет. Это звучало, как приговор. Вот он и подскакивал каждое утро и мчался к окошку в надежде увидать спасительный «костёр» во дворе.

И сегодня день был замечательным: листочки порыжели. Он тут же кинулся обуваться. Выбежал прямо в пижаме, впопыхах забыв закрыть дверь на ключ. Сначала он нажал кнопку лифта, но тут же в нетерпении побежал по лестнице, прыгая через ступеньки, рискуя упасть, зато быстро. Оказавшись во дворе, он побежал к желанному деревцу, запнулся, чуть не упал, но вот он здесь. И точно: листочки чуть-чуть, с самого края начали окрашиваться в желтые и оранжевые тона. Счастливый, он побежал домой, уверенный, что скоро и осень наступит, и мама приедет.

Следующая неделя прошла как-то странно. Рябинка с каждым днём становилась всё краснее и желтее, и можно было бы радоваться, но радоваться было никак нельзя, напротив, было грустно. Часто плакала бабушка. На Мишины расспросы она отвечала что-то про больные суставы, повторяла, что «старость не радость». Но в аптеку не ходила, таблетки-мази не использовала. Папа и вовсе уехал навестить маму в замок. Было обидно, что взрослые считают его за маленького и явно чего-то недоговаривают. Зачем папа поехал к маме, когда она уже совсем скоро сама к нам вернётся? Бабушку спрашивать было бесполезно, она лишь отмахивалась и включала мульткики, поэтому Миша пошёл к сестре.

Леся была чудо как хороша: ещё не совсем взрослая, но уже не ребёнок, она и понимала его лучше других, и помочь всегда могла. Поэтому Миша подошёл к ней и прямо спросил, зачем уехал папа и почему плачет бабушка. Она посмотрела на него как-то по-особенному, долго так смотрела, внимательно. А потом стала говорить что-то непонятное:

– Я уже давно думаю о том, как сказать тебе. Вот, посмотри, – она указала на рисунок, над которым как раз работала.

Миша посмотрел. Сестра изменила своим привычкам, и в этот раз из-под её карандаша вышел не дракон, а какая-то птица. Красивая, большие крылья, длиннющий хвост, много пёрышек, с кончиками острыми, как язычки пламени.

– Кто это? – спросил он.

– Это Феникс, – ответила Леся и пояснила: – это особенная птица, она как бы состоит из пламени. Когда приходит время умирать, она рождается снова, прямо из пепла. Мы, люди, тоже на них похожи. Иногда нам бывает плохо и больно, так больно, что, может даже показаться, что лучше бы умереть, – она надолго замолчала, на глазах заблестели слёзы. Однако Леся справилась с собой, и, быстро смахнув их рукавом, продолжила: – когда нам страшно или больно, или очень сильно одиноко, то можно подумать, что жизнь кончилась, что дальше ничего нет. Ты как бы сгораешь. Но в такие моменты нужно помнить, что мы тоже можем возродиться, как бы восстать из пепла, что жизнь продолжается, что мы всё переживём, что справимся.

Она снова надолго замолчала. А Миша ничего не понял. Люди не сгорают в пепле, птица эта выдуманная, как и замки с драконами, да и спрашивал он не об этом. Но лезть с вопросами больше не хотелось, а хотелось раскрашивать чудо-птицу всеми цветами огня, чем они и занялись.

Через пару дней домой вернулся папа. Очень поздно, правда, посреди ночи, но всё же вернулся. Мишутка хотел было пойти к нему, спросить о маме, но сестра остановила. Крепко-крепко прижала его к себе и сказала, что если он скажет, то не будет сюрприза. Миша сюрпризы любил и потому согласился. Да и вылезать из тёплой постели не хотелось, в доме стало прохладно. Он не очень понимал, почему Леся по-прежнему спит с ним в обнимку. Ведь теперь это ни к чему: кошмары ему больше не снятся, о маме он не грустит – она же скоро вернётся – и вообще перестал плакать по ночам.

Когда утром Мишутка зашёл на кухню, папа сидел за столом мрачный, а бабушка стояла рядом, прижимая его голову к своей груди и гладя её.

– Мама скоро приедет? – спросил Миша. Взрослые не ответили. Ему стало как-то не по себе, и он начал быстро-быстро пересказывать всю историю с рябинкой. Раз она уже совсем порыжела, значит, осень вот-вот наступит, и мама приедет, ведь так? Просто они этого не знают, вот и грустят. Но когда Миша объявил, что мама скоро вернётся, папа почему-то сказал «нет». Такой непонятливый. Пришлось снова объяснять. И снова «нет». Разозлившись, Миша закричал: «Приедет, уже скоро, уже завтра приедет!». Папа ударил по столу руками, громко, резко; бабушка велела Мишутке пойти погулять.

Отличная была идея! Он первым делом ринулся к рябинке. Та – о чудо! – уже успела полностью окраситься в яркие огненные тона. Миша быстро-быстро сорвал несколько листочков и побежал обратно. Теперь-то с ним не поспоришь.

Вернувшись в кухню, он вывалил свои доказательства на стол и снова принялся объяснять папе, что осень пришла и маме пора вернуться. Но тот, вопреки ожиданиям, подскочил со стула, издав странный дикий звук, похожий на рычание, и побежал в прихожую. Там открыл нижний ящик и достал топор. С грохотом ударилась входная дверь. В наступившей тишине Мишутка услышал сквозь бабушкины всхлипы странную фразу: «осень отменяется».

Он быстро залез на подоконник. Во дворе происходило убийство спасительного деревца. Упругие стволы не поддавались, топор в них застревал, как в чём-то вязком. По лазурно-голубому небу разлетались всполохи рыжей листвы. Смотреть на это было невозможно, и Миша спрыгнул с подоконника, чтобы бежать во двор, чтобы остановить папу.

У дверей его поймала сестра. Обхватила крепко-крепко и долго держала. Всхлипывала, плача, бабушка. Долетавший со двора стук и хруст сообщали, что от рябинки уже почти ничего не осталось. Как-то стало понятно, что мама не вернётся.

Вырвавшись, он кинулся в детскую. На ковре лежал раскрытый альбом, та самая птица на листе. А рядом ещё одна, поменьше, пока ещё белая. Миша сел и стал её раскрашивать. Желтый, оранжевый, капли слез на бумаге, снова жёлтый…

В комнату вошла Леся с охапкой сорванных им листьев в руках. Она села рядышком и принялась раскладывать их. Получился круг, как бы обернувший Фениксов. Сестра обняла брата.

– Она останется с нами. Тебе это пока не понятно, но мы сгорим и возродимся, а она всё время будет с нами, просто по-другому, невидимо.

Почему-то на этот раз Миша её понял.