Альтернат

© Мирай М., 2024

© Darri, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Если бы у меня была возможность забыть об этом, я бы непременно ею воспользовался. Но люди или, скорее, нелюди, которые могли мне в этом помочь, наотрез отказались – видимо, чтобы я еще больше возненавидел их. Или себя. Да, пожалуй, больше их всех я ненавидел лишь себя.

Все началось в день смерти Аластора – старейшего члена нашей семьи. Я бы с удовольствием забыл и о нем, и не я один. Тот день мы все мысленно внесли в короткий список праздничных.

Никто в доме не обращался к Аластору как к отцу или дедушке, кроменего. У него одного хватало искренней, необъяснимой, непонятно откуда взявшейся, просто абсурдной любви к этому монстру. Мы все дали ему прозвище Янтарная Тень. Нет, не потому что его тень действительно была янтарной – он ее вообще не отбрасывал, – а потому, что сам он выглядел как тень, и только расшитые золотом и серебром костюмы позволяли чужакам понять, что он не плод их воспаленного воображения. Тьма, покрывавшая его тело с рождения, не давала увидеть ни лица, ни даже просто цвета кожи.

Было у него и имя, но мы так редко обращались к нему, что отвыкли, и все называли его «сынок», «брат», «Ваше Высочество» или же по прозвищу, которое для простых работяг было все равно что титул.

При чем же здесь янтарь?

Части его тела буквально обретали янтарные очертания, когда соприкасались. Если он скрещивал руки, можно было четко увидеть тоненькие рваные линии вокруг них, но стоило рукам опуститься – линии исчезали. Казалось, кто-то выделял контуром его губы, пальцы, ногти, пряди волос, нос под определенными углами, каждый волосок в бровях. Мы называли эти конуры трещинками, представляя, что окутывающая его тьма – лишь плотная оболочка, сквозь которую отчаянно старается прорваться свет. Тьма эта не была однотонной, так что его нельзя было сравнить с полноценной тенью.

Первое время всех нас сводило с ума и кое-что еще – янтарное сияние, заполнявшее его глаза в кайме густых ресниц. Забавно, но хотя нам и не удавалось рассмотреть ни его зрачки, ни даже очертания радужек, которых, кажется, попросту не было, мы всегда легко понимали его эмоции благодаря бровям, прищуру и полоске губ.

И была у него еще особенность: он мог с легкостью обратить вас в пыль, коснувшись на эмоциях. Неважно, загрустит он, разозлится, испытает отвращение к кому-либо или вы просто рассмешите его. Так что ему с детства пришлось учиться себя контролировать. К счастью для некоторых, этот эффект распространялся лишь на смертных и предметы, которые частенько становились жертвами его эмоций.

Однажды к нему на руку села птица, и Тень так обрадовался ее доверию, что случайно испепелил. Ох и много же слез он тогда пролил, повторяя: «Мне не нужно было радоваться».

Так вот, день смерти Аластора.

Нам всем, начиная с прислуги и заканчивая членами семьи, с трудом удавалось изображать боль скорой потери. Аластор чувствовал это и всю пробудившуюся любовь вымещал на Тени, своем любимце, сидевшем у постели. Аластор любил его больше сына, его жены, своей жены и второго внука, и эта любовь была полностью взаимна. Тень то ли не видел, то ли не придавал значения тому, к какому монстру решил проявить милосердие. Порой казалось, что Тень в принципе неспособен увидеть что-то плохое в других.

Аластор вцепился в него морщинистой сухой рукой. В глазах застыли его первые в жизни старческие слезы, которых было недостаточно, чтобы хоть одна скатилась по белому лицу. Он искал кого-то, не решаясь спросить об этом ни меня, ни Тень.

Аластор растворился перед ним, распавшись на миллиарды поблескивающих частиц. Позже, когда о его смерти узнали во всем замке, Тень подошел ко мне и наивно, ссутулив узкие детские плечи, тоненьким голоском протянул:

– Что с ним случилось?

Немыслимо, какой властью, какой необузданной разрушительной силой обладал этот мальчик. Ему стоило лишь пожелать всевозможных благ и даров, как они тут же перешли бы в его владение. А он даже не понимал, что такое смерть. Я не подумал, что он впервые увидел, как умирают долгожители, и посмотрел на него как на идиота, заставив растеряться.

– Аластор умер.

Тень стоял в ожидании, но я не захотел раскрывать детали, и последовало ожидаемое:

– Как это?

– Это когда ты перестаешь существовать.

– Не понимаю.

– Когда душа покидает простого смертного, его тело хоронят в земле. Позже на том месте прорастет трава и в свою очередь послужит пропитанием для животных. Так простые смертные становятся частью мира. Это называется круговоротом жизни. Когда же умираем мы, наше тело растворяется. Мы не становимся чьей-то едой, частью земли или ветра. Мы сливаемся с миром иначе, на другом уровне.

– Ничего не понимаю.

Я тяжело вздохнул.

– Неудивительно. Рассказать об этом подробно никому еще не удавалось.

– Почему?

– Потому что мертвые не разговаривают.

Тень прислонился к стене и задумчиво потер подбородок.

– А какую пользу мы тогда несем? Смертные превращаются в траву, а та служит чьей-то едой. А мы? Какая польза от нас?

– Никакая. Мы умираем так, словно никогда не жили.

– Грустно все это звучит.

– Всего лишь правда жизни.

Его такой ответ явно не устроил, но возразить ему было нечего.

– Получается, Аластора больше не будет. – Он сполз по стене на пол и поджал колени. Голос его становился все тише. – А где он сейчас?

– Не знаю, Тень! – взорвался я. – Отстань от меня со своими расспросами. Я не знаю все на свете.

Но именно так обо мне думал Тень с первого дня, как научился понимать, кто из окружающих умнее него, а кто нет. Достаточно было знать на пару вещей больше, чем Тень, чтобы он потянулся за тобой. Всего пара вещей – и вот он уже рассказывает тебе обо всем, что с ним происходит, в надежде, что ты поделишься мнением. Невероятные упорство и дружелюбие, граничащие с назойливостью.

Интересно мне было, какой король из него вырастет. Никто не сомневался в том, что правление Темным измерением перейдет к нему. Мы лишь опасались, что он превратит его в розовую долину с пони, карамельной радугой и пряничными домиками, покрытыми глазурью. Уверен, если бы он тогда знал, что все это такое, или хотя бы мог представить, обязательно бы так и поступил, ну а пока черные грозовые тучи, вулканический пепел, носимый холодным ветром, серые неприступные горы, похожие на вздыбленную шерсть, холмы в ядовитом клубящемся тумане, иссохшие пустыри с россыпью трещин и реки с лавой его не особо волновали.

Никто никогда не видел здесь солнца, но простой народ любил фантазировать, как оно могло бы выглядеть. Тень тоже фантазировал и даже делал зарисовки, которые были так похожи на правду, что позже их приходилось прятать, чтобы прислуга или стража ненароком не наткнулась на них и не рассказала другим людям. Никто не должен был знать, какая жизнь за пределами измерения. Даже члены королевской семьи. Их удел – сидеть в замке и править маленькими народцами, раскиданными великой войной по всему измерению. Так продолжалось столетиями, пока не появилась одна деревенская глухонемая девушка, которая ненароком разрушила весь многовековой королевский строй, а заодно и пару жизней, включая мою.

И нет, это не история о любви. По крайней мере не о той, о которой принято думать.

Глава 2

Вот уже неделю полиция и мирные жители то там, то тут находили разорванные тела мужчин. Убивали их под покровом ночи, в темных безлюдных закоулках. Было у них кое-что общее: все до единого хоть раз совершали преступление. Когда об этом стало известно, ньюйоркцы выдохнули: теперь они знали, что им нечего бояться. Появились и охотники за таинственным «героем», избавлявшим их от угрозы, и некоторые смогли что-то увидеть. А один из них – даже снять.

Так сегодня, 21 апреля 2021 года, на полочки всех киосков попала газета, первая полоса которой заставляла каждого третьего прохожего остановиться и всмотреться в заголовок и фото, занимавшее всю страницу.

Одним из таких прохожих стал Тень.

Огромными черными очками и черной маской с кошачьей мордочкой на все лицо никого было не удивить, учитывая, что на другом конце квартала разгуливала целая толпа в расписанных граффити скафандрах. Чудаковатостью таких людей Тень каждый раз и пользовался, стараясь казаться хотя бы чуточку обычнее, чем они. Его радовало, что в современном мире можно выглядеть как угодно и не вызывать подозрения. Главное – все тело, и особенно руки, прятать под специальной обработанной одеждой, способной выдержать эмоции Тени. На всякий случай он накидывал на голову капюшон.

Он схватил газету со стола киоска, не заметив, что буквально выдернул ее из рук какой-то девушки, тоже потянувшейся за ней, и пробежался по первым строкам.

– Так я и думал!

– Что, сэр? – спросил продавец.

– Э-э-э, ничего, простите. – Он вытащил из кармана желтой толстовки купюру в десять долларов. – Сдачи не надо.

Обратно он возвращался на метро. Его не остановили ни жара, ни перспектива около часа трястись в переполненном грязном вагоне, вдыхая тошнотворный аромат сырости, немытых потных тел и алкоголя, которым разило от пьяного мужчины в старом рваном пальто. Тень даже терпеливо высидел, когда тот вздремнул, положив ему голову на плечо.

Несмотря на все минусы, его очаровывала эта людская суета. Он находил в ней что-то завораживающее, милое и жизнеутверждающее. Да, люди были чудесны даже со всеми своими пороками.

Выйдя на конечной станции, он принюхался к своему рукаву и сжал кулак от отвращения. Запах метро, как и ожидалось, впитался в одежду.

В ста метрах от него за полосой из близко посаженных деревьев виднелась крыша футуристичного научного центра «Альтернат», рядом с которым любили фотографироваться туристы. Здание напоминало три неровно поставленные друг на друга белые книги. Пару лет назад к первому этажу на заднем дворе пристроили три новых ромбовидных блока, в которые перенесли спортзал, библиотеку с архивом, кафе и актовый зал, чтобы освободить помещения для новых лабораторий и мастерской.

Пробежав по тропинке вдоль двух клумб, Тень зашел в здание, перепрыгнул через турникет, поднялся на третий этаж и влетел в комнату под номером три. Та, кого он искал, – девушка на вид лет семнадцати – сидела за столом у холодильника и сосредоточенно зашивала лапку живого плюшевого зайки ярко-желтого цвета.

– Айрис, ты ничего мне не хочешь сказать? – спросил Тень сразу на входе.

– Что, ты опять вместо того, чтобы, как все нормальные люди, вызвать такси, втиснулся в душное тесное метро и поэтому сильно вспотел? – спросила она как ни в чем не бывало, не отрывая взгляд от своего любимца.

С легким шлепком Тень опустил перед ней газету.

– О! – воскликнула Айрис восхищенно, отложив иглу и хлопнув в ладоши. – Мама, я в телевизоре!

– Айрис, это совсем не смешно. И гордиться тут нечем. Они сняли на камеру твою бродящую по улицам города статую. Где ты ее взяла? И почему она так похожа на статую со здания верховного суда?

– Потому что это она и есть! – затараторила Айрис. – Но не волнуйся, она уже вернулась на место! В любом случае не переживай так. Людям пофиг на существование инопланетян, которое официально подтверждено. Вот и живые статуи их не впечатляют настолько, что фото утекло в газеты. – Она вернулась к зашиванию лапки зайки. – Если даже ЦРУ плевать, то зачем паниковать? И что за смельчак это снял? Я всегда перед нападе… обезвреживанием преступников отключаю камеры…

– То есть ломаешь их? Ты же понимаешь, что наносишь городу ущерб?

Она поджала подкрашенные зеленой помадой губы так, что уголки рта приподнялись в вымученной улыбке. В зеленых глазах сверкнул ехидный блеск.

– Ну, может, я и сломала парочку…

– Сколько именно?

– …Десятков.

Тень закатил глаза и закрыл лицо руками.

– Ты сейчас закатил глаза?

– Да.

– Просто хрен поймешь.

Он уперся руками в стол и низко опустил голову.

– Самое ужасное здесь то, что ты убила людей, Айрис. Снова.

– Они были преступниками. Некоторые из них – действующими. Кто-то даже нападал на женщин.

– Для того чтобы судить их, есть закон.

– Который отправит их в тюрьму на пару лет, а потом выпустит? Вот помнишь, как было раньше? Каких-то двести лет назад. Кто-то совершил преступление, ты тихонько его прикончил – и все, никаких проблем.

– В те времена тоже судили.

– Только если были свидетели или очевидные доказательства, – возразила Айрис. – Но правда в том, что, если тебя изобьют до полусмерти, ты должен с пеной у рта доказывать это, чтобы получить компенсацию или чтобы твоего обидчика посадили. Зачем так убиваться, если можно разом решить проблему? И потом, ты дальше третьего предложения эту статью читал? Тут пишут, что люди даже рады. Они знают, что с ними ничего не будет. Бояться следует преступникам, а значит, и преступлений теперь будет меньше.

Тень покачал головой. Закончив с восстановлением шва, Айрис воткнула иголку в подушечку, усадила зайку на колени и повернулась к Тени.

– Дружище, я знаю, что ты тот еще гуманист. Ты и каннибала предпочел бы судить по справедливости. Но правда в том, что порой справедливость заключается в ответном насилии. Не в том, которое откладывают на полгода в лучшем случае, пока жертва живет в страхе, что ее обидчика могут оправдать, с ощущением, что с ней могут поступить несправедливо. А в том, которое происходит сразу. И потом, разве тюрьма – достаточное наказание, скажем, за надругательство? Треть этих мужчин обвинялись в этом. Они были потенциально опасны для окружающих. Я всего лишь устранила угрозу.

Тень хотел возразить, но передумал. Спор с Айрис обычно растягивался на часы, и ты мог хоть сто тысяч раз быть прав, но все равно выйти из него проигравшим.

Пятнадцать трупов за две недели. Всего три тела полностью целы. Остальных пришлось собирать по частям.

Порой Тени не верилось, что эта миловидная улыбчивая девушка со звонким голоском способна кого-то убить с такой жесткостью, пусть даже не собственными руками. Нет, убийства руками статуй, в которые она вдыхала жизнь, – проявление милосердия с ее стороны. Тень неоднократно видел, во что она превращала преступников. Точнее, что она от них оставляла. И всякий раз надеялся, что этот последний.

Самый страшный случай был летом 1855 года на Юге. Еще пару лет после эти картины оживали у него перед глазами.

– Неужели ты хочешь, чтобы я занималась чисткой города сама? – спросила она безмятежным тоном, никак не вязавшимся со смыслом слов.

– Я хочу, чтобы тебе больше никогда не пришлось пачкать руки, Айрис, – прошептал он заботливо, опускаясь перед ней на колени. – Ведь каждое такое убийство…

«Разрушает тебя».

– Ведь…

«Я давно не узнаю тебя. А может, бессмысленно было надеяться, что ты могла остаться в своем уме после всего, что пережила».

– Все, перестань драматизировать! – Она вскочила с места так резко, что едва не заехала ему в лицо коленом. Хорошенько потянувшись, издала удовлетворенный писк и уперла руки в боки. – Как думаешь, скоро к нам из ЦРУ с жалобой заявятся?

– Удивлен, что еще не пришли, – Тень выдавил из себя слабую улыбку.

– Ставлю половинку недоеденного торта на то, что придут к вечеру!

– Зная Марту, к нам должны пожаловать через час-другой, если не раньше. – Он плюхнулся на диванчик у входа, закинул руки на спинку и поднял голову, уставившись в потолок. – Если честно, я уже не знаю, как оправдываться. Все возможные комбинации и варианты «простите» и «больше такого не повторится» я исчерпал.

– А может, на фиг их послать? – Айрис плюхнулась с ним рядом, усевшись в позе лотоса. Зайка запрыгнул ей на плечо.

– Не думаю, что это выход.

– Ну а что они нам сделают? Сами в нас нуждаются.

– Я почти уверен, что если в ком-то из нас увидят угрозу, то попытаются как минимум отстранить от дел.

– А как максимум?

Он мог и промолчать – ответ был слишком очевиден. С ними поступят не лучше, чем Айрис поступает с «угрозами» на улице.

Телефон в кармане завибрировал от звонка.

– Слушаю.

– Пришла Марта Пристли, – сообщила секретарь. – Требует вас обоих. Ждет в кабинете директора.

– Мы сейчас подойдем, – Тень едва сдержал улыбку от вида надувшихся щек подруги.

– Блин! – воскликнула Айрис. – Мой торт!

– Оставь себе. Если бы я забирал у тебя что-то каждый раз, когда ты проигрываешь в споре, ты бы осталась ни с чем.

– Ну спасибо тебе за щедрость, – съязвила Айрис.

– Есть еще кое-что, – послышалось на другом конце телефона. – Это от вашего отца.

Сердце Тени сжалось в комок от одного упоминания.

– И что же это?

– Из главного архива Темного измерения украдены засекреченные файлы.

– Что? – Тень оттолкнулся от спинки дивана. – Когда?

– Сегодня утром. Ваш отец просил передавать ему любую информацию об этом.

– Откуда я могу ее взять?

– Он полагает, что это сделал кто-то с Земли.

– Попасть в Темное измерение людям с Земли практически невозможно, если только не при помощи космической жидкости, но Самния вряд ли раздает ее направо и налево.

– Быть может, кто-то воссоздал ее? В любом случае вам лучше уточнить у нее. Но это позже. Пока вы нужны Марте.

Звонок сбросили. Еще несколько секунд потребовалось Тени, чтобы все осознать.

– Зачем кому-то эти старые бумажки? – недоумевала Айрис. – Боже, Темное измерение. Сколько лет прошло с тех пор, как мы оттуда сбежали? Триста? Три тысячи?

– Смотря по каким меркам. – Тень покачал головой и упер локти в колени, печально улыбнулся. – В каком же ты отчаянии, если нуждаешься во мне, отец?

Глава 3

Ветки хлестали ее по рукам и ногам, гудевшим от боли. Сердце отчаянно билось о грудную клетку, словно вот-вот выпрыгнет. Она видела перед собой лишь грязно-голубые очертания деревьев, не знала, куда бежит, но точно понимала, что нельзя останавливаться. Позади мелькал свет фонариков. Ей что-то кричали вслед, но в голове шумело так, что не получалось расслышать ни слова. Пару раз она едва не поскользнулась на гниющих осенних листьях и мокрых корнях.

Чувствуя, что вот-вот упадет без сил, она спряталась за деревом и попыталась перевести дыхание. Если ее и найдут, то только из-за того, как громко она дышит. Хотелось лечь на землю, но она знала, что если хотя бы согнет колени, то уже не заставит себя двигаться дальше.

– Иван! – Впервые за эти сумасшедшие минуты она услышала что-то различимое. – Не бойся меня! Я тебя не обижу, ведь ты…

Она рванула прочь, не дав этому парню закончить. Бежала до тех пор, пока земля не ушла из-под ног и она кубарем не покатилась по обрыву.

Очнулась Иван от шума холодного дождя. Резкий запах земли и травы заполнил легкие. Вся одежда – свободные джинсы и бежевая толстовка с кедами – промокла насквозь и пропиталась грязью. Она приподнялась и оглянулась. Кругом высокие деревья. Она села и достала из мокрого рюкзачка влажные салфетки, чтобы оттереть землю с правой щеки, на которую приземлилась. Полностью закрытая одежда защитила ее от ссадин, но в кудрявых волосах, собранных в два высоких хвоста, напоминавших одуванчики, застряло немало веток.

Детские наручные часы показывали восемь утра. Не похоже было, что дождь скоро прекратится. Иван понимала: нужно искать убежище.

Едва ступив в сторону дерева, она услышала отдаленный грохот, точно что-то тяжелое рухнуло на землю. Вороны взметнулись в небо, грозным криком предупреждая об опасности.

И снова грохот. В этот раз громче.

Иван не решалась сдвинуться с места. Страх горячим свинцом заполнил тело так, что она едва дышала. Что же могло так испугать птиц и заставить дрожать землю?

Рядом с треском обвалилось дерево. Затем еще одно, и еще. За пеленой дождя показался огромный мрачный силуэт. Тяжелая черная лапа ступила на упавшее дерево, разломив его пополам. Один только крючковатый коготь был в высоту с Иван.

В этот момент она поняла, что не сбежит.

То, что предстало перед ней, казалось, сошло со страниц детских книг, только выглядело куда страшнее. Чудовище взмахнуло черными крыльями, которые были вдвое больше его самого, и разрубило ими с десяток деревьев рядом. Вытянув длинную чешуйчатую шею, оно выпрямилось. Три рога на лбу напоминали корону, сверкали янтарные глаза. Чудовище раскрыло пасть, обнажая клыки и выпуская горячий пар.

В жизни малышка Иван не испытывала такого страха. Ее трясло от ужаса. Уши заполнил нарастающий оглушительный рев, и она бессильно завизжала.

– Проснись! Это просто сон. – Этот приятный голос ее успокоил.

«Сон? Снова?»

Иван открыла глаза.

– Что такое? – спросила она сонно.

Рядом на стул сел Эймери, как всегда спокойный. Нечасто этого парня можно было увидеть по-настоящему напуганным. Или особенно радостным. Или печальным до слез. Продолжать можно долго.

– Ты кричала во сне, как ненормальная.

– А. – Она схватилась за голову и села. Железная кровать противно скрипнула. – Мне снова снился тот сон.

– Я так и подумал. Что-то новое в этот раз было? Ты раньше никогда так не кричала.

Она протерла глаза и подняла лямку майки на плечо.

– Да, в этот раз было кое-что странное. Огромный черный дракон.

Что-то в его голубых глазах дрогнуло.

– Дракон?

– Как бред звучит, правда? – она усмехнулась. – Я помнила его, но мне казалось это выдумкой, плодом фантазии. Но больно реалистично все было.

– Может, твой мозг просто решил над тобой поиздеваться, вытащив из закромов памяти мысли о драконе?

– Другого объяснения я от тебя и не ждала, Эймери. – Она встала с постели и потянулась. – Что на завтрак?

– Ну, – он растрепал свои светло-русые волосы. – То, что ты сможешь нам раздобыть.

Все запасы закончились еще вчера вечером. Обычно поиском занималась Иван, выстаивая огромные очереди у траков и палаток с бесплатной едой. Эймери отвечал за чистоту и порядок в их убежище в заброшенном, огороженном железной сеткой здании у парка. В свободное время он читал заумные книги из библиотек, а что не мог найти в них – искал в интернете, к которому подключался за стеной ближайшего кафе, где однажды купил кофе ради пароля от Wi-Fi. Собственный интернет был для них слишком дорогим удовольствием, как и покупка телефонов. Свои они нашли на барахолках: Эймери купил на накопленные деньги старенький Самсунг, сносный для статей, которые он писал на заказ; Иван же просто стащила какую-то рухлядь со стола одного противного мужчины.

– Ты слышал? Наше убежище хотят снести, – обратилась к другу Иван, уже в третий раз осматривавшая полочки крошечного кухонного шкафа, который они нашли у мусорного бака. Не хотелось тащиться в такую жару к станции метро, у которой в это время дежурил грузовичок с едой для бездомных. – Меня уже доконали переезды.

– Я говорил, что заселяться в эту заброшку не стоит, еще и на чердаке. Она в хорошем районе. Конечно же, кто-то положил на нее глаз, чтобы построить очередной торговый центр, – ответил Эймери привычным монотонным голосом, не отрывая глаз от телефона, в котором бодро строчил новую статью. Ему было тяжело работать за столом, и он предпочитал делать это на кресле-мешке у низкого окна.

– Мне так лень выходить на улицу. – Иван расстегнула джинсовую укороченную куртку, завязала в высокий хвост свои афрокосы и растянула резиновый пояс джинсов, вздохнув от облегчения. – И джинсы мне уже маленькие. И помыться не помешало бы. Когда жарко, приходится тратить в два раза больше денег на мотели, чтобы просто принять душ. Это больно бьет по бюджету.

– Ну, ты давно ничего не воровала. Может, стащишь кошелек-другой у какого-нибудь прохожего?

Повисло недолгое молчание.

– Что, правда можно? – спросила она живо. – Разрешаешь?

– Конечно же, нет. Это подло. А еще тебя могут посадить.

Она хлопнула себя по бокам и с недовольным воем запрокинула голову к потолку.

– По крайней мере я смогу регулярно спокойно мыться и не заботиться о еде.

– Тюрьма тебе не отель, Иван…

– Да, я в курсе! – Она сложила руки на груди. – Вот бы у меня нашелся какой-нибудь богатый родственник, который переписал бы на меня все свое наследство.

– Так только в кино и книгах бывает.

– Откуда тебе знать? Кино мы не часто смотрим, книги ты только научные читаешь. – Она взяла очередной томик со стола и пролистнула. – Что в них такого интересного, что ты с детства ими увлекся? Ну, знаешь, обычно мальчики такие: «Книги? Не, пойду лучше в машинки или с друзьями на улице поиграю». А ты такой: «Что? Термоядерная физика? То что нужно для десятилетнего мальчика»!