Ловец солнечных зайчиков

Глава 1.

«А-а-а, насколько знаком этот утренний будильник... И такой настойчивый. И вставать, право, не очень хочется. А уж тем более открывать глаза. Но придётся, придётся»

Когда Максим открыл глаза, то понял, что он плохо помнит, что это за место, где он очнулся. Такая реакция была совершенно нормальной для пробудившихся из стазисного сна. Будильник выключился. Максим закрыл и ещё раз открыл глаза, осмотрелся, – за слегка запотевшим стеклом своей капсулы увидел ещё несколько таких же рядом, в полулежащем положении. Они уже, скорее всего, были пусты, судя по откинутым дверцам, которые были заметны сквозь окошко его капсулы. Максим приподнял руку и нажал на кнопочку с эмблемой двери. Замок открылся и дверь капсулы легонько отпружинила на пару сантиметров. Отведя её в сторону рукой, он вздохнул. Инстинктивная привычка – почуять новое и опасное или ощутить знакомое, безвредное. Весьма обычный воздух, даже будто не живой, практически без какого-то выделяющегося запаха. Хотя, вспоминая транспортный узел у Земли, – вот это громадина, – там ароматы этой базы сразу проникали по каждому пристыковавшемуся кораблю, и это было непередаваемо. Запахи на космических базах в первую очередь состояли из того, чем живёт человек. И потому с развитием космических полётов на богатых станциях люди тратили огромные деньги в угоду крупным компаниям, занимающимся фильтрацией воздуха и составлением ароматов духов.

Но в противовес тому, о чём говорил небольшой опыт Макса, воздух был чист и почти стерилен. Он спокойно выбрался из капсулы. Прошло буквально несколько секунд, и Макс узнал эту комнату. Именно в ней он ещё буквально вчера (по его ощущениям) ложился в свою капсулу, которая теперь уже проветривалась. Автоматический погрузчик отставлял её в сторону, чтобы потом направить в один из многих рядов, находящихся друг над другом в этом помещении, похожем на склад. Капсулы для длительного сна, с лёгкой руки мечтателей и учёных века первых космических шагов названные стазисными, являлись стандартным оборудованием для долгих межпланетных путешествий. Как бы ни были они технически прекрасны, сам процесс их использования стал скучным, как и использование ИИ для рутинной работы.

Стазисный сон – замечательная штука, если помнить, что человечество ещё никак не может изобрести очень эффективных и экономичных двигателей и потому для долгих путешествий требовалось или огромное количество еды, которую тоже надо было где-то достать и как-то хранить и везти, или собственные плантации и угодья, что могли позволить себе только некоторые мегакорпорации. Потому изобретённые и доведённые до практического идеала капсулы очень сильно упрощали задачу. Минимум энергии, минимум жидкости и минимум еды в дорогу. Работягам, что летят к дальним планетам так вообще за счастье – неспеша добираешься и отсыпаешься, а по законам это ещё и записывается в стаж, хоть и с понижающим коэффициентом. Только очень немногие люди имели противопоказания к стазисным капсулам – это проверяли тестами, и после неутешительных результатов передвигаться они могли только туристическими кораблями.

Зато процессы пробуждения и засыпания команды (или туристов) были почти полностью автоматизированы. Было похоже на то, будто отряд человек с десять отправляется спать или, наоборот, просыпается. Это почти ничем не отличалось от тех земных лагерей, когда детишки просыпались после дневного сна. И также некоторое время не могли прийти в себя, осознавая мир вокруг.

Максим и остальные четверо, кто проснулся рядом, направились в соседнее помещение, над дверью в которое светились логотипы выхода и душа. Комната была больше похожа на армейскую: было множество закрытых кабинок для душа (с отделением для переодевания), а также стол, на котором располагались энергетики. Практически каждый человек после стазисного сна бешено хотел хоть что-нибудь поесть или попить. При этом физической потребности не было. Даже те люди, которые ложились в стазисный сон на полный желудок, хоть это как раз и не рекомендовалось, просыпались с чувством голода. А эти энергетики были специально разработаны для того, чтобы замешанный коктейль из витаминов и микроэлементов обеспечил первоначальный приток сил для организма, чтобы окончательно проснуться и прийти в норму.

Выпив банку энергетика и приведя себя в порядок в душевой, Макс отправился в кают-компанию по указателям. Кое-где по пути попадались люди, но их было, правда, не так много, как на узловой у Земли. Всё-таки станция, куда они прилетели, была очень небольшой: орбита Юпитера, Станция-6. Это было очень далеко от Земли. И потому на такую работу всегда было очень мало добровольцев. Оплата была неплохой, однако расстояние съедало большое количество времени. Личные отношения просто уничтожались – связь становилась больше похожа на почтовые сообщения. Семьи могли остаться только в том случае, если супруги вдвоём летели на одну станцию, да и то, крупную. На мелких рабочих станциях не было ни яслей, ни детских садов, ни школ. Что уж говорить, что даже собственный медик на станции считался большой удачей. Потому врачей заманивали просто несусветными бонусами, но и выучиться на врача, с учётом большого пласта дополнительных космических болезней, тоже уходило много лет. Их заменяли медицинские ИИ, однако и они должны были контролироваться медиками – часто это происходило удалённо (с соседних крупных станций).

Как и многие другие молодые люди, которые недавно закончили университет, Макс, пройдя стажировку на орбите Земли, был нанят Корпорацией. Этим огромным конгломератом, название которого лишний раз не упоминают в тексте, – их юридический отдел выиграл немало дел, связанных с дискредитацией, хотя многие из них начинались с банальных шуток и анекдотов в интернете.

«На работе. Уже на работе. На орбите Юпитера. А дел-то?! Сидеть да наблюдать за тем, как компьютеры вырисовывают тебе стандартные схемы деталей и конструкций. Это была несложная работа, однако ж стоила того, чтобы получить кучу знаний в университете.» Об этом и думал Макс, сидя в кают-компании. Сидя, обедая и догадываясь о том, что буквально в течение каких-то пары-тройки минут его вызовут. Он также думал и о том, что это всего лишь вторая работа в жизни, но, к сожалению, именно из-за того, что первая прошла не очень удачно, он и оказался тут, – на этих задворках Солнечной системы. Эх, если бы он тогда не накосячил с заданием на орбите Земли. Глядишь, – работал бы сейчас где-нибудь на Венере или на самом Меркурии с его первоклассными лабораториями. Возможно, ваял бы для какой-нибудь команды учёных какую-нибудь сложнейшую штучку. Или пытался создать новые сплавы, или ещё что-нибудь, что ему бы поручили. Однако вот он здесь. «Юпитер, так Юпитер – хорошо, что ещё на Сатурн не загнали. Там вообще было бы, наверное, не продохнуть. Одни кольца чего только стоят, – боженьки мой. Зато там и материала много...»

Тут по громкой связи раздалась его фамилия. Попросили пройти в кабинет 402. К этому моменту Макс держал в руках только стакан сока. Поставив стакан, он убрал грязную посуду в лоток, взял крышечку для стаканчика, нацепил её и, потягивая сок на ходу, потопал в 402-й. Все эти космические станции были похожи одна на одну. По центру ось – там же большинство автоматических элементов. Вокруг оси – периферия в несколько уровней, соединённых коридорами-спицами с осью и друг другом. На оси вообще было мало людей, хоть там и было несколько комнат релаксации и сам центральный осевой коридор, по которому было удобно перемещаться из конца в конец станции. Однако слишком больших просторов люди не создавали – везде царили шлюзы, переборки и автономные системы. Всё ради безопасности.

Станции слегка раскручивали, чтобы иметь гравитацию на периферийных уровнях. Это было удобно – полное отсутствие гравитации мало кому было нужно, большинство предпочитало где-то половину земного. Хотя на нижнем уровне периферии обычно держали около 1,1g. Для тренировок такая сила тяжести была весьма эффективна – а уж без обязательных отметок медицинского ИИ о регулярных физических нагрузках можно было получить отстранение от работы (с полной оплатой работодателю «туристической» цены).

Конечно, от гравитации были несомненные плюсы – не пришлось переделывать большую часть вещей, которыми пользовались люди. Хотя надо признать, что постепенно они заменялись на предметы, которые могли функционировать и в невесомости. Как-никак бывали случаи, когда ради научных экспериментов или сложных работ приходилось «выключать гравитацию». Не говоря уж о том, что раз в полгода проходили разные учения, в том числе и на эту тему. Однако человеческие привычки что-то поставить, положить, да просто разместить что-то сверху чего-то все равно оставались.

В 402-м он встретил Елену. Это была та женщина, которая занималась подбором персонала. Она общалась с ним, если это вообще можно назвать общением, через половину Солнечной системы. Она нашла его на работу сюда, на Станцию-6. Даже собеседование с ним проходило с помощью маленьких видеосообщений. Пока сообщение уходило, пока его получали, проходили десятки минут. Однако для современной Солнечной системы такой подход к подбору персонала был вполне себе обычным. Теперь они наконец встретились лично. Разговор был недолгий – договор был подписан заранее. Максим уточнил, что все условия в силе и никаких новых условий не появилось за тот срок, что он летел сюда и спросил какие конкретные указания ему нужны. Елена лишь сказала, что он будет работать на установке номер 2 и что его там ждут через 40 минут.

Тут надо сказать, что большинство космических станций в любом случае подразделялись всегда на 2 половины. Их называли северной и южной по полюсам тех планет, вокруг которых они обращались. Северная половина была с нечётными номерами, а южной были отданы чётные. Давным-давно на Земле повелось, что север должен быть сверху. Вроде чепуха, но этот стереотип проявился в том, что все работающие или живущие в северной части слегка снисходительно относились к тем, кто работал в южной. При этом ничего, кроме психологического эффекта, это не оказывало, так как в южной части за пределами станций была та же пустота космоса. И это при том, что люди переходя из северной в южную часть шли пешком по обычному, почти ровному полу. Либо летели по оси станции – в основном этим занимались совсем молодые ребята – открывать и закрывать шлюзы по пути на оси станции с помощью ИИ было запрещено – только вручную. Поэтому это больше походило на прыжки на пару десятков метров и дальнейшее копошение у дверей шлюза.

Смена Макса начиналась уже скоро, поэтому останавливаться где-либо на станции не стоило. Времени было ровно столько, чтобы не спеша добраться до установки да перевести дух. Ничего особенного в путешествии по коридору не было. Пару сотен шагов сюда, поворот туда, дверь шлюза, уточнить по указателям, что идёшь в правильном направлении, повторить все пункты вновь. Выйти на первый уровень периферии, а можно и через саму ось. Пока не упрёшься в последнюю дверь. Позже, когда он добрался, один из сканеров управляющего ИИ считал с его браслета код доступа и открыл дверь в зоне Установки-2. Максим увидел там своего начальника. Мистер Хан – это был достаточно крупный, плотно сбитый человек с характерным разрезом глаз. По нему сложно было сказать, какой именно он национальности, но это было и неважно. Уже много десятков лет, как большинство рас было достаточно сильно перемешано. Не осталось чистых европеоидов или монголоидов. Да и негроидов тоже. И всё же этот человек, который стоял перед ним, имел явные сильные отличительные черты своих предков.

- Здравствуй, Макс! - сказал Хан, - Я рад, что мы наконец-то с тобой увиделись.

- Здравствуйте, босс! - ответил Макс.

С этим человеком он проводил второе интервью, на котором Хан гонял его по теории материалов, технологии космического плавления и тому подобному, ожидая весьма быстрых ответов (с учётом задержки сообщений, конечно). Хан продолжил:

- Макс, я очень рад, что ты выспался в этом небольшом полёте, но мне интересно, как ты будешь работать, а не только та теория, что мы с тобой уже обсуждали. Поэтому давай начнём с того, что я несколько дней просто буду рядом с тобой. Тебя, наверное, интересует, что конкретно ты будешь делать. Это будут те простые задания, с которыми к вам приставали в университете да на практике, ничего особо нового.

- Хорошо, - ответил Макс, - скажите только, куда идти и где у вас пульт управления.

Только сейчас Макс обвёл глазами этот склад – изнутри он представлял собой весьма крупный цилиндр, ось вращения которого совпадала с осью вращения станции. Так проще всего было манипулировать контейнерами – при минимальной гравитации. По сторонам (или точнее сказать – одной, кольцевой стене) были расставлены ящики разных размеров. Каждый из них имел магнитные полосы, с помощью которых легко позиционировался поверх таких же ящиков. Мелкие с мелкими, крупные на крупных. Но редко эти колонны были выше человеческого роста.

- Чтобы при изменении вращения не падали и не разлетались. - прокомментировал Хан, наблюдая за Максом, - Магнитные полосы. Мы сами придумали, но не стали делать слишком мощные, а то они прилипали ко всему, что ни попадётся.

Хан показал ему на небольшое отделённое помещение, которое возвышалось над всеми ящиками примерно на тот же человеческий рост. Оно было огорожено прозрачными панелями и находилось будто на помосте со ступеньками со всех сторон. Это чем-то напоминало трон на подиуме – с дополнительным светом, цветастыми экранами и единственными на всё помещение стульями. Всего 2 стула.

- А зачем больше? - прокомментировал Хан.

Но выделялась в этом пространстве только панель управления с большим количеством экранов. На них была видна установка, да и то не вся, – были видны лишь разные части, которые требуются для наблюдения.

Проходя к подиуму, Хан сделал торжественный вид и, медленно обводя рукой помещение, глубоким поставленным голосом проговорил:

- Макс, знакомься – это «Лунная плавилка»! «Лунная плавилка» – а это Макс!

Естественно, что никакого ответа не последовало и Макс, увидев отношение Хана, после небольшой паузы слегка приосанился, мягко кивнул и сказал:

- Очень приятно!

Взойдя на подиум, Хан с лёгкой довольной ухмылкой продолжил в обычном стиле:

- Как ты видишь сейчас на служебном экране, на одном из тех, что висит в центре над клавиатурой, виден текущий процесс.

Там что-то происходило – было понятно, что процесс не окончен и ещё займёт какое-то время. Хан ткнул пальцем в экран ниже и левее – предварительный счётчик показывал, что необходимо ещё порядка 10 минут на всю работу. Хан, убрав палец от экрана продолжал:

- Ну, смотри-ка, – у нас пока есть пауза для общей информации. Я как раз тебе расскажу, почему такое странное название у этой установки.

Официально такие установки назывались «солнечный тепловой конвертер», но фактически представляли собой этакую домну в космосе. Большое количество правильно установленных зеркал фокусировали солнечный свет в одном пятнышке, тем самым создавая очень высокие температуры. При этом процессе практически исключалось присутствие любых примесей от горения тех или иных веществ типа угля или каких-либо нефтяных продуктов. Так достигалась высокая чистота сплавов. А при правильном использовании также достигалась практически идеальная форма поверхностей, отчего большинство учёных при первой возможности ставили свои заказы в список заданий на плавилку. Сам процесс фактически управлялся искусственным интеллектом, если его можно так назвать, хотя фактически это были грамотно составленные экспертные программы, которые помогали специалистам в получении необходимых материалов с заданными свойствами. Слишком много власти ИИ не давали. Вся работа специалистов заключалась в том, чтобы описать состав, форму, а в совсем замысловатых случаях – слои, изменение состава в зависимости от положения и тому подобные вещи. Большая часть инструкций вводилась также посредством голосовых команд к ИИ, который интерпретировал и показывал всё на одном из экранов, где визуально можно было оценить проект и тем самым давая возможность для его финальной корректировки.

- «Лунной плавилкой», - продолжал Хан, - эту установку назвал мой предшественник. Его звали Андрей. Тот ещё негодяй на самом деле. Весёлый, добрый. Правда, авантюрист ещё тот! Любил выпить, завсегдай местного бара. И, понятное дело, зазнайка – вся жизнь его состояла из того, что он доказывал, что всякую задачу делал лучше, чем требовалось или чем могли сделать остальные. Очень многие детали дизайна конструкции плавилки добавил именно он. Ничего сверхъестественного. Ну вот уж у кого-кого, а у него была какая-то врождённая способность новые сплавы придумывать, или там добавить слой какой-нибудь. Например, эти магнитные полосы на контейнерах – его задумка. Ещё – новые техники реализации и тому подобные вещи. Талант, хоть и бедовый. Как-то, напившись в компании, договорился до того, что он был готов с помощью нашей установки расплавить один из спутников Юпитера. Тот самый Ио, с лёгкого настроения заявив, что ему нужно просто побольше зеркал. С того дня Андрей нашу установку, кроме как лунной плавилкой, иначе не называл. Название прижилось, всем понравилось. Конечно, у нас есть на станции ещё и установка номер 1. Они сначала шутили, что мы, де, лунатики. А через пару месяцев они стали называть свою плавилку солнечной. Вообще не логично, как по мне, но оно тоже быстро прижилось, поэтому мы так и существуем – первая установка «Солнечная», вторая – «Лунная». А парадокс названий и их обретения никого уже не беспокоит. А так через пару лет все новшества и изобретения Андрея были замечены компанией, и его пригласили работать в Поясе астероидов. Там много интересных задач, а главное – куча материала, от которого ещё и уворачиваться надо, или ловить – тут как повезёт. Короче, есть где развернуться нашему брату, но пока нам с тобой такого не предложили. Что ещё? Твои сменщики – Мансур и Джон. Про график, думаю, помнишь. 4 часа ты, потом Мансур, потом Джон, и только потом опять ты. А Мансур и Джон потом меняются и у каждого по 12 свободных часов. На станции, как ты знаешь, – стандартное земное время по 24 часа в сутки. Мы не привязаны работой к каким-то другим режимам. Я фактически решаю вопросы заказов и слежу за особо сложными заданиями, так что меня могут вызвать всегда. У тебя будет 4 часа через 8, потому что ты новенький в нашей команде. Конечно, это не очень удобно для сна, но вполне хватает спать по 2 раза в день.

Макс кивнул, – он знал, что новичкам всегда надо привыкать к устоявшемуся укладу. В любом случае – это лишь до следующего новичка. И этот неприятный график достанется этому новенькому, а он уже сможет работать как нормальный человек с полноценным ночным отдыхом. Но пока рано об этом мечтать.

К этому моменту установка закончила предыдущее задание.

- Итак, - сказал Хан, - она всё закончила. А это означает, что я хочу посмотреть, как работаешь ты. Оцени наш интерфейс: слева ты видишь наши задания. По большей части они состоят из подготовки материалов для дальнейшей плавки – ими практически всегда забит весь наш склад. Болванки для будущих заданий. То, что плавилка сделала для меня сейчас, – это уже действительно более-менее интересная работа. Учёные подкинули. Как только остынет и мы перенесём это на склад, так они практически сразу прибегут её забрать, что лично меня очень радует. А сейчас покажи-ка мне стандартную работу со сталью. Начнём с этого, а ближе к концу смены может доберёмся и до астероида. Да, возможно, что ты всё и так знаешь, но, если тебе неудобен интерфейс, ты можешь перетащить какие угодно панели вправо-влево-вверх-вниз. Но! Ещё одно! Пожалуйста, сохрани это как свою конфигурацию. Однако если привыкнешь к нашей, то тебе не придётся адаптироваться, когда ты будешь подменять коллег или когда надо будет работать с кем-то вместе. Это, конечно, легко переключается, но когда подходишь и проверяешь, то, например, мне очень неудобно, когда у каждого всё находится непонятно где.

- Хорошо, - успел проговорить Макс.

- Теперь надо тебя авторизовать. Аиша! - позвал Хан.

- Да, мистер Хан, - ответил синтезированный голос от панели.

- Аиша, Макс теперь работает в моём отделе. Дай ему базовый уровень доступа, - и повернувшись к Максу продолжил, - Давным-давно нашему ИИ на станции дали такое имя. Все привыкли. Теперь она тебя будет слушаться не только как гостя на станции, но и как работника Лунной плавилки.

- Да здравствует Лунная плавилка! - провозгласила Аиша.

- Ещё одна добавка от Андрея, поднимает настроение - прокомментировал Хан, - А теперь поехали. Давай-ка начнём с базовой низкоуглеродистой стали.

Глава 2.

Дни потянулись один за другим. Сначала Макс работал под пристальным наблюдением Хана. Тот Макса постоянно поправлял в мелочах и приучал к установившимся на этой установке привычкам. Базовые заказы на плавку не были трудными, – собственно говоря, с этого начинали все: либо выплавлялись из заготовок несложные сплавы, либо создавались сами заготовки из массы астероида. Последнее, конечно, было немного веселее – надо было вырезать кусок, а потом плавить его, разрезая на слои, – это было на первый взгляд сложно, но при этом можно было легко избавиться от примесей изначального состава. Но даже примеси в идеальном случае должны были быть сохранены, хоть и отдельно, – это мог быть нужный для других процессов материал, а попадание его на орбиту грозило увеличением числа космического мусора. С ИИ-помощником создание заготовок всегда было простым и вполне себе рутинным процессом. Это напоминало то, чтобы делать для себя гвозди: их всегда нужно делать заранее, чтобы не ждать момента, когда их не будет. Поэтому склад почти всегда наполовину был заполнен именно заготовками нежели готовыми деталями, которые растаскивались учёными, лаборантами, техниками и всеми теми, кто стоял за очередным заказом.

Спустя пару недель Хан закончил с наставничеством. Началась рутина. Задания не были слишком утомительными – будто засовываешь чернила в какой-то принтер, а он тебе уже печатает всё, что тебе нужно. Оставалось лишь грамотно описать конечный результат. Большинство выпускников университетов практически являлись специалистами, которые грамотно могли дать инструкции очередному искусственному интеллекту, который управлял крупной автоматической фабрикой. Из всех дел у специалистов самым объёмным было лишь наблюдение. На втором месте – внесение поправок в план выполнения работ, которые проходили на установках.

Когда Макса оставили одного, он стал уделять больше времени тому, чтобы изучить саму установку. Это была типовая плавильная установка, какие существовали на многих станциях в обитаемой части Солнечной системы. Внешне она представляла собой огромное зеркало. Оно не было цельным – множество зеркал, которые должны были точно фокусировать солнечный свет в одной малюсенькой точке, также достаточно далёкой от самих зеркал – на площадке плавления, чтобы как можно более эффективно использовать площадь каждого зеркала. Понятное дело, что это была не точка, а пятно. В зависимости от процесса оно было либо очень маленьким, либо достаточно крупным, чтобы осуществлялась реакция на некоторой площади. Но размеры таких установок всё равно поражали. И чем дальше от Солнца, тем громаднее была установка. А это был Юпитер, – очень далёкая от Солнца планета. Размеры основного зеркала просто поражали. На глаз установка была похожа на чудовищный подсолнух с секторами (лепестками) во все стороны. И всё это ради того, чтобы собрать солнечную энергию в одной точке.

Хан не стал давать Максиму каких-то сложных заданий, так как пока не был уверен в его профессиональной подготовке. А куча простых заданий очень сильно расслабляла Макса. Но его это и не расстраивало – ровная спокойная работа, где не нужно было применять какие-то особые знания или изощряться в том, каким образом их выполнить. У него оставалось время на то, чтобы в моменты, когда всё идёт спокойно, тихонько дремать на стульчике, хоть металлический корпус этого «недо-кресла» был совершенно неудобным для длительного сидения. Поэтому Макс в определённый момент задумался о том, чтобы притащить какой-нибудь плед из своей комнатушки, чтобы можно было устроить себе более удобное сиденье.

Первое ощущение от установки и её начальника усиливалось тем, что сменщики оказались похожи на самого Хана. Весьма энергичные и деятельные. Даже можно сказать, что амбициозные. Макс чувствовал, что не очень вписывается в эту компанию, однако спустя несколько дней начал думать о том, что все коллеги искренне радуются тому, что всю рутинную работу Макс забирает на себя, тем самым освободив время для них самих на более интересные и сложные задачи, с помощью которых они могли реализовать себя и выделиться перед начальством. А может быть, попросту уйти от той рутины, которая была теперь переложена на Макса. И он не был против. Его устраивало это положение. Его устраивала эта зарплата. Его устраивал этот график, который он сейчас имел, хотя втайне надеялся на чуть более хорошие условия. Само собой, что у него оставалась надежда, что в определённый момент его хорошие позитивные результаты (за счёт большого объёма простых заданий) повлияют на руководство. Глядишь, таким образом его рекомендуют к переводу куда-нибудь на более перспективные станции, где и оплата выше, и условия лучше. А пока он просто ощущал себя как один из винтиков этого склада, где он проводил треть своего времени.