Город танцующих звезд

© А. Мироненко, текст, 2026

© А. Ямковая, иллюстрации, 2026

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2026

Пролог

Священная роща какао

Блестящая лента дороги, тянущаяся через девственные леса и цветущие луга, была идеально ухоженной. Путевые дорожные столбики служили границей между двумя параллельными, встроенными друг в друга мирами. Один постоянно мчался с захватывающей дух скоростью вперёд, в то время как другой предпочитал получать удовольствие от жизни на месте.

За несколько часов езды путники не встретили ни одного автомобиля. Дорога казалась случайным инородным вкраплением в дикую красоту природы. Из-под колёс разлетались лишь стаи потревоженных кузнечиков. Водитель джипа, наслаждавшийся максимальной скоростью, вдруг так резко ударил по тормозам, что пассажир на мгновение ощутил себя парашютистом, совершившим посадку в экстремальных условиях. Он только сейчас заметил, что посередине шоссе безмятежно развалился тигровый кволл [1], которого спасло от гибели лишь мастерство шофёра.

– Вот багрир [2]! – вырвалось у водителя. По его морде покатились крупные капли пота.

Пассажир, который не вылетел с места лишь благодаря ремням безопасности, высунулся из окна и заорал:

– Тебе что, жить надоело?

В ответ наглец лениво приподнял голову и с неподдельным интересом уставился на крикуна, который продолжал возмущаться:

– Ты оглох или ослеп? Кыш, а то раздавим!

– Не бренчи иглами, – огрызнулся кволл. – Сначала докажи, что имеешь право двигаться по Территории Богов. Документы!

– С какой стати… – начал было пассажир, но вдруг испуганно смолк.

Из густых зарослей словно тени возникли несколько тасманийских дьяволов [3]в форменных малиновых костюмах и шапках с кисточками на головах. Блеск их глаз не оставлял сомнений в намерениях полицейских.

– Помолчи, Ахонти, – осадил пассажира водитель и высунулся в окно. – Салют, старина Оливер! Ты же сам мне бессрочный пропуск на территорию подписывал. С чего вдруг такая сверхбдительность?

Тасманийские дьяволы замерли с немым вопросом, уставившись на шефа. Кволл нервно зевнул, повёл плечами, однако тон беседы сменился на более дружелюбный.

– И вам, господин, доброго денёчка. Почему без предупреждения?

– Я отправил послание по паучьим сетям… Возможно, задержалось из-за сильного ветра.

– Цель приезда?

Водитель достал из нагрудного кармана бумажку, протянул её кволлу, который, словно нехотя, поднялся и подошёл к кабине, подрагивая длинным мохнатым хвостом. Он внимательно осмотрел документ, посветил на печать зелёным фонариком.

– Если всё настолько серьёзно, может, стоит вызвать Владыку?

– Сначала я должен лично убедиться, что мои приборы не ошибаются, – парировал водитель. – А то наведём переполоху на пустом месте.

– Ну давай, проверяй, – кивнул кволл, покосившись на второго седока. Затем напялил на голову фуражку и отдал честь: – Проезжайте. Счастливого пути!

Машина сорвалась с места. Пассажир не отрываясь следил за удалявшимися охранниками через стекло заднего вида.

– Ох, босс, ты знаешь, что я не робкого десятка, но сейчас натерпелся страху. До чего морды противные! Надеюсь, теперь можешь сказать, во что ты меня опять втянул и куда мы торопимся? – Он потянулся за планшетом, впился глазами в карту местности. – Территория Богов – это название сверхсекретного объекта?

Водитель сбросил скорость. Пришло время посвятить напарника в детали задачи, ради которой они преодолели тысячи километров. И хотя ему меньше всего хотелось продолжать беседу, оставить вопросы попутчика без ответа было нельзя.

– Разомнёмся? – предложил шофёр, грациозно выпрыгнув из кабины на луг. – Ах, красота какая! Бабочки, пчёлки…

Полосатый тенрек [4]Ахонти, не привыкший к сентиментальным эмоциям босса, с изумлением на него уставился. Однако послушно вышел наружу, приминая лапками головки цветущих ромашек и колокольчиков.

– Мы едем в Священную Рощу Шоколадных Деревьев, – сообщил босс. – Вся эта местность размером с небольшую страну предназначена для обеспечения безопасности этой Рощи. Попытка вынести оттуда даже одно-единственное зёрнышко какао карается смертной казнью.

– Дикие законы, – присвистнул Ахонти. – Слышал, что выращивание какао прибыльное дело, но чтоб за зёрнышко убивали… Да таких рощ можно тысячу посадить и каждую священной назвать!

– Речь идёт не об обычных деревьях, – усмехнулся босс. – Бесконтрольное использование здешних плодов может полностью изменить мир. Обыкновенное, на первый взгляд, зёрнышко, оказавшись в распоряжении мудреца, способно разбудить творческую мысль для открытия новых технологий. Этот процесс подобен колдовству, поэтому дары Рощи передают только избранным, которые чаще всего даже не догадываются об истинных причинах своего прозрения. Плоды священного какао добавляют в еду и напитки некоторым учёным, ясновидящим и писателям.

– Но откуда на Земле это чудо? – продолжал допытываться Ахонти. В его голосе слышалось недоверие. – Неужели Роща с неба свалилась?

– Угадал. Именно с неба она и свалилась, – невозмутимо ответил босс, обрывая лепестки ромашки. – Случилось это много веков назад. По древним преданиям цвёл тогда на Земле великолепный сад. В его центре бил родник с живой водой вечной молодости, возле которого любил отдыхать сам Владыка Дождя.

Каждый год Владыка отправлялся в путешествие по разным странам, следя, чтобы не нарушался порядок, установленный Космосом. Приглядывать за садом и родником оставалась стая медвежьих павианов [5]. Это были умелые и бесстрашные бойцы, способные выстоять против любого врага. Вначале они с честью несли вахту. Но однажды Владыка Дождя задержался на несколько месяцев. Обезьяны, которые вели сытую беззаботную жизнь, заскучали. Ради забавы они стали устраивать шуточные междоусобные бои. Каждый жаждал лавров победителя.

Проигравшие раздражались, гневались, начинали сомневаться в своих силах. Слабость и неуверенность стала толчком к мести. Злые дела и помыслы сделали дыхание павианов ядовитым. Воздух наполнялся отравой. Выплески яда смешивались, пары́ становились всё агрессивнее.

На запах слетелось множество тёмных низших сущностей, которые стали читать мысли павианов и подогревать интерес к новым беспорядкам. Овладев умами и волей обезьян, они добрались до источника живой воды, заразили его, и вода утратила животворящие свойства. Когда об этом узнал Владыка Дождя, то страшно разгневался и послал на сад молнию уничтожения. Всю ночь стонали охваченные пламенем деревья. Наутро от чудесного дендрария осталось лишь дымящееся пепелище. В страхе бежали из родных мест разбойники павианы. Однако огонь, пущенный с неба, не пощадил не только виновных. По выжженной земле бродили похожие на тени остатки миролюбивого семейства бонобо [6], обитавшего неподалёку. Шимпанзе молили о помощи. Опечалился Владыка Дождя, но не мог отменить содеянное, потому что в гневе применил слишком сильное колдовство. Тогда воздел он руки кверху и попросил небеса разрешения начать историю сада заново. В ответ пространство озарилось светом. Это проснулось и засияло далёкое, обычно тусклое созвездие Часов.

Качнулся длинный маятник. Послышался громкий гул. Откуда-то сверху с шумом и треском упало огромное огненное яйцо. Ударившись о землю, оно разлетелось на множество мелких осколков, которые ушли глубоко в землю. На тех местах, где они упали, показались деревца, которые прямо на глазах стали расти. Сначала их ветви покрылись листвой. Потом прямо на стволах завязались бутоны, которые зацвели белыми и розовыми цветами. Пространство наполнилось сладостным ароматом…

– Мне приходилось бывать на плантациях какао, – перебил рассказчика Аханти. – Цветы шоколадных деревьев пахнут не слишком аппетитно.

– Деревья Священной Рощи отличаются от обычных не только ароматом, – ворчливо ответил босс. – Оставь вопросы на потом. Слушай, что было дальше, и не перебивай. На циферблате созвездия Часов проступили четыре нуля. После двенадцатого удара маятника цветы на деревьях стали плодами, по форме напоминающими нули. Это была новая точка отсчёта. Саду дали второй шанс. Однако источник живой воды не возродился. Вместо него забил исток реки забвения. Но и это ещё не всё. В центре Рощи установили самый мощный «компьютер» Солнечной системы – Чашу Весов Зла. Она связана с Колоколом Гнева, который отлит из меди, цинка и особого космического материала. Тон колокола звучит на семь октав. Его работа настроена на содержимое Чаши. Когда уровень зла поднимается до половины, колокол бьёт один раз. Это предупреждение. Когда чаша заполнена на две трети, звон становится тревожнее. Семь ударов – сигнал остановиться на краю пропасти. А лет за тридцать – пятьдесят до начала нового обнуления звучит набат [7]. Он может посеять среди жителей планеты неконтролируемую панику, что приведёт к ускорению процесса уничтожения. Поэтому сведения о Священной Роще строго засекречены.

– Вы хотите сказать… – вытянулась морда у Ахонти.

– Да, – кивнул босс. – В компьютере есть карта, на которой отражаются данные о распространении империла [8]по нашей планете. За процессом наблюдает лично Владыка Дождя. Он обязан применить к нарушителю самые строгие меры, вплоть до полного уничтожения опасного источника. Вчера агент сообщил, что над нашим центром образовалось огромное ядовитое пятно, а значит, он в опасности. К счастью, Владыка Дождя в отъезде. Сейчас самое главное – опередить обвинителя. Если принять необходимые меры, то процесс можно растянуть на сто, а то и на двести лет… Тогда мы всё успеем. Но сначала я должен собственными глазами увидеть карту.

Ранний посетитель

Неприметный серый автомобиль затормозил у ворот, от которых тянулась утопающая в зелени резная чугунная ограда. Солнце на четверть выплыло из-за горизонта, однако алый свет его лучей уже рассеял черноту ночи.

– Эй, Акудзи, просыпайся. Гость прибыл, – запыхтела на ухо мужу беспокойная самка. – Вставай, кому говорю!

Хохлатый дикобраз-лесничий Акудзи нехотя присел на постели. Скосил сонным глазом на часы:

– Раненько он… Хорошо, что я тебя не послушался – раздеваться не стал.

Акудзи зевнул, потянулся, глотнул из стакана холодный кофе и бодро засеменил к выходу. Его удобное просторное жилище, которое злые языки называли хоромами, располагалось на глубине четырёх метров. Дела у лесничего действительно шли неплохо. Можно даже сказать, процветали. Бизнес, который он основал в конце прошлого столетия, набирал всё бо́льшую популярность среди жителей Страны Красных Песков. В какой-то момент спрос на услуги настолько вырос, что дикобраз начал даже задумываться о покупке новой территории, охрану которой планировал поручить подросшим детям.

Ранний посетитель медоед Зубери припарковался на пустой площадке. Никого, если не считать Стрелки и кружащихся вокруг фонаря мошек и бабочек. Он вынул с заднего сиденья пышный букет роз и подумал: «Как же хорошо, когда из кустов не кидаются фотографы, репортёры или желающие с тобой сфоткаться зеваки, – подумал он. – Нелегко вас носить, блестящие оковы славы».

За забором послышались торопливые шаги. Калитка бесшумно распахнулась. Хозяин одарил гостя самой широкой из имевшихся в запасе улыбок:

– Милости просим! Ваш визит большая честь, господин министр.

Зубери зашёл на территорию, с любопытством огляделся вокруг. Возле входа светилось табло с планом леса. В синем секторе – вечнозелёные с чешуйчатыми хвойными листьями тетраклинисы [9]. В оранжевом – огромные окулисы [10] с голыми стволами-цилиндрами. В сиреневом – деревья падук [11] с роскошной куполообразной кроной, усыпанной колючими волнистыми глянцево-коричневыми плодами и ярко-розовой сердцевиной ствола. На белом фоне раскинула ветви чёрная красавица венге [12].

– Они здесь, – ткнул кнопку лесничий.

По разноцветной схеме протянулась голубая тропинка, ведущая к нужному объекту в зелёном секторе.

– Кокосовая пальма? – уточнил министр.

– Так точно, – кивнул Акудзи. – Родительское дерево. В былые времена покушение на кокосовую пальму приравнивалось к убийству матери. Идите за мной.

– Как вам вообще пришло в голову разбить Похоронный лес? – спросил Зубери.

– О, это целая история, – отозвался лесничий. – Всё началось с ливанского кедра, который в схватке со строителями отстояли местные жители. Старики уверяли, что в дереве живёт Дух, способный отомстить обидчикам. Строители посмеялись над суеверием и назначили начало работ. Когда на объект прибыли лесорубы, им на головы хлынул ливень, сопровождаемый грозой и молниями. Но это, конечно, назвали совпадением. На следующий день бригада явилась снова. Тут выяснилось, что техника за ночь проржавела и не желает заводиться. Тогда прораб велел спилить кедр вручную. Пила выгнулась, отскочила в сторону распорядителя и повредила ему передние лапы.

После этого строители ни за какие деньги не соглашались даже приближаться к кедру. На место прибыл сам Верховный шаман. Он провёл ночь в тени ветвей, а наутро велел жителям обнести кедр оградой из пальмовых листьев. Руководителям концерна объявили: «Курупира [13] требует, чтобы зодчие немедленно убирались с места, которое принадлежит духам предков, а вместо жилых кварталов здесь следует разбить Похоронный лес». Когда шаман поинтересовался, кто должен этим заняться, Дух кедра назвал моё имя…

– А вам приходилось встречать истинного хозяина этих владений? – заинтересовался медоед.

– Однажды ночью я вспомнил, что забыл занести в дом пледы, на которых днём играли ребятишки. Госпожа Селена [14] была настолько полной и яркой, что я не стал включать подсветку дорожки. Чем ближе я подходил к нужному месту, тем светлей становилось вокруг.

Странная мысль закралась голову: уж не перепутал ли я время? Может, уже рассвет? В следующее мгновение пришлось зажмурить глаза. Когда я смог разлепить веки, то обнаружил источник света. Это было странное существо с крупной головой, длинными лапами и массивным туловищем. Оно сверкало под лунными лучами ярче тысячи люстр! Я понял – это Божество, и упал перед ним на колени. Что случилось потом, как я очутился дома – не помню. Жена уверяет, что меня принесло ветром, после чего я проспал несколько суток… С тех пор минимум за полчаса до полуночи мы запираем двери, занавешиваем окна и не выходим до третьего крика петухов.

Пока они беседовали, солнце полностью вышло из-за горизонта. Упала роса. Стихли ночные птицы. Пришёл черёд утренних певцов, которые с усердием славили начало дня.

Министр с удовольствием вдыхал ароматы цветущих растений. «Идеальное место для упокоения», – думал он, скользя взглядом по ухоженным деревьям.

Здесь не было привычных рядов могил. Не было ни надгробных памятников, ни оградок, ни венков. В общем, привычное кладбище это место напоминало весьма отдалённо.

– Мы хороним прах в биоразлагаемых урнах, – продолжил рассказ дикобраз, – прямо между корнями, вплотную к стволу. Выше прикрепляется именная табличка. Однако я умолкаю, мы пришли.

Зубери медленно поднял глаза. Впервые за долгие годы сердце его дрогнуло, а потом сжалось. С портрета, обнявшись, на него смотрели родители. Медоед собрал в кулак всю волю, чтобы не выдать волнения и не показать, как изменилось выражение его лица. Но от опытного взгляда лесничего укрыться было непросто. Акудзи сначала решил было промолчать, но всё же не удержался:

– Хорошие знакомые? Или родня? – участливо поинтересовался он.

– Знакомые, – отрезал медоед.

Его раздражало жадное любопытство Акудзи.

«Не хватало ещё, чтобы сюда набежали толпы туристов», – подумал он, укладывая к подножию пальмы цветы. И, в свою очередь, спросил:

– Кто их хоронил, помнишь?

– Конечно, – кивнул дикобраз. – Зверей тогда много пришло. Руководила самочка. Она могилу раз в полгода навещает.

– Как выглядит?

– Стройная. Невысокая. Всегда в строгом чёрном костюме. А про мордочку ничего не скажу. На голове обычно шляпка с опущенной вуалью. Да и ближе, чем на десять метров, охранники к ней не подпускают.

– Контактов самочки нет? Захоронение на кого оформлено?

– Документы выписаны на медоеда Сару. Только сдаётся, что ненастоящее это имя.

– Объясни.

– Охранники к ней по-другому обращаются: то ли Лейла, то ли Лила. Но это неточно.

– Ясно. – Зубери неторопливо вынул из кармана золотую монету и протянул её дикобразу. – Это тебе от меня за услуги. Надеюсь, ты и сам это понимаешь, но на всякий случай уточню, что о моём визите следует язык за зубами держать. Никому ни слова.

– Конечно, конечно, как не понимать, – подобострастно закивал лесничий, пряча золотой в потайной кармашек. – Если что понадобится, всегда к вашим услугам.

– И ещё вот что, – министр протянул Акудзи визитную карточку. – Звони немедленно, как только эта самочка появится. Если меня не будет, передашь секретарю.

– Всё сделаю в лучшем виде, – поспешил заверить министра лесничий. – Можете не сомневаться. – И Акудзи поспешно пригладил правой лапой свои длинные непослушные иглы.

Тревожные события

Когда министр вошёл в приёмную, птицасекретарь Лезеди даже не обернулась. Стоя у зеркала, она строила себе злобные рожицы, время от времени угрожающе взмахивая сильной когтистой лапой. Птица была так увлечена, что не заметила появление шефа. Несколько минут Зубери с интересом наблюдал за её манипуляциями.

– Готовишься сыграть в кино какую-нибудь злодейку? – налюбовавшись забавным зрелищем, насмешливо поинтересовался он.

Лезеди, вздрогнув, отскочила назад.

– Давно вы тут? – смущённо заикаясь, спросила она.

Министр обратил внимание, что помощница выглядит не совсем обычно. Перья на голове торчат в разные стороны, а не уложены в привычную причёску. Рукав блузки расстёгнут. А с подола юбки свисает оторванная подпушка. Он тут же сменил тон:

– У тебя неприятности?

– Вроде ничего особо плохого не случилось, – отозвалась Лезеди. – Только утро какоето неудачное: за что ни возьмусь, всё вкривь да вкось получается. В автобусе наглый хохлатый олень задел юбку. Оторвал клыками подшивку подола. А вместо извинения начал орать, что в таких нарядах не в общественном транспорте, а на балы в карете ездят.

– А ты стояла и молчала?

– Нет, конечно! – взвилась птица-секретарь. – Перед выходом я слегка клюнула его в наглый нос. Пока он соображал, в чём дело, двери захлопнулись. Автобус укатил.

– Судя по мордам, которые ты демонстрировала, приключения на этом не закончились, – предположил Зубери.

– Не закончились, – кивнула помощница. – Не могу же я в драной юбке целый день ходить! Заглянула в ближайший магазинчик купить иголки и нитки. Бегемотиха-продавщица полезла за коробкой на верхнюю полку. Табуретка под ней подломилась. Бегемотиха рухнула вниз. Лежит и вопит: «Поднимай!» Я ей вежливо объясняю: «Если ты на меня обопрёшься, от меня мокрого места не останется! Чтоб с тобой справиться, надо слона вызвать или подъёмный кран пригнать…» Тут она и завелась: «Я, – кричит, – встану да клюв тебе на хвост натяну!» Смотрю – и правда приподнимается!

– А ты что? – прищурился министр.

– Ушла, конечно. Несколько иголок с пола подобрать успела. Только что с них толку, если ниток нет. А поблизости это единственная лавка, где они продаются.

– Не переживай, – посочувствовал Зубери, сдерживая смех. – Попросим Стрелку туда слетать. Кстати, где она?

– Должна вот-вот явиться.

Зубери, мысленно продолжая смеяться, вошёл в кабинет.

– Утренние документы на столе, – сообщила вдогонку Лезеди.

Министр присел за стол, раскрыл папку с бумагами. Сверху лежала сводка происшествий за последние сутки. Он привычно пробежал по ней глазами, явно намереваясь отложить в сторону. Но замешкался. Начал читать ещё раз, задерживаясь буквально на каждой строчке.

Лезеди заканчивала приводить в порядок потрёпанную причёску, когда шеф снова её окликнул.

– А эта сводка точно настоящая? Нас не разыгрывают? – резко спросил он, размахивая листком перед носом птицы.

– Можете не сомневаться. Принесли из управления статистики. Подписи и печать на месте.

– Праздника вчера никакого не было?

– Вроде нет.

– Вроде или точно?

Птица-секретарь уткнулась в смартфон:

– Точно! А в чём дело?

Вместо ответа хлопнула дверь.

– Не может быть, – бормотал себе под нос Зубери, расхаживая по комнате. – Не может быть, чтобы уровень преступности за сутки подскочил не в три, не в пять, а в целых десять раз! Причём совершены не какие-нибудь мелкие кражи или бытовые разборки, а тяжкие преступления: коллективные драки, вооружённые нападения на торговые центры, поджоги, повреждение электрических проводов…

Министр сделал глубокий вдох, потом выдох; распахнул окно, чтобы успокоиться мирным пейзажем. Однако на улице тоже творилось нечто странное. Из ресторана напротив доносились крики, звон бьющейся посуды, свистки охранников. Возле клумбы две зебры трепали друг дружку за гривы. Каждая старалась лягнуть противницу свободным копытом или укусить. По беговой дорожке стая обезьян с шумом и визгом гоняла гиену. Чёрный медведь в фирменной бейсболке, не обращая внимания на вопли лисы-продавщицы, пожирал прямо с лотка дымящиеся пирожки.

Пока министр с изумлением наблюдал за происходящим, из-за густых зарослей акации вылетел маленький ярко-алый шарик. Следом на реактивной тучке гнался эфиопский ёжик. Он держал в лапе предмет, напоминающий обычную кухонную воронку, на узком конце которой был закреплён прозрачный пузырёк.

Заметив министра, ёжик отчаянно завопил:

– Окно! Немедленно захлопните окно! Прячьтесь скорее!

Но было уже поздно. Шарик с жужжанием завертелся возле носа медоеда. На вдохе Зубери втянул шарик вместе с воздухом. Перед глазами замельтешили разноцветные точки. Министр скатился с подоконника, схватившись лапами за горло. Внутри всё горело, словно он залпом выпил чашку кипятка.

Эфиопский ёжик с силой топнул по облачку, вызывая подмогу.

Перепуганные шумом падения, в кабинет министра ворвались Лезеди и Стрелка. Зубери, скорчившись, застыл на полу. Его странно остекленевшие глаза выражали ярость.

– Держитесь! – В помещение вкатился ёжик. – Помощь уже близко.

Следом раздался гром и сверкнула молния. Это примчался на зов Верховный шаман Бабатанд. Ни слова не говоря, он вынул шприц и подбежал к Зубери. После укола мышцы в теле медоеда стали расслабляться, а на морде появилось осмысленное выражение.

– Ура! Он оживает! – радостно воскликнула Стрелка.

Она хотела кинуться к напарнику. Однако Бабатанд остановил её порыв.

– Рано. Принесите ведро холодной воды! – приказал он.

Когда вода была доставлена, Бабатанд вынул из плаща зелёную бутылочку. Вылил содержимое в ведро и приказал Зубери:

– Пей!

– Я же лопну, – попробовал протестовать тот.

– Вы только подумайте – он ещё шутит! – топнул лапой шаман. – Благодари богов, что я рядом оказался. Иначе он превратил бы тебя в настоящего монстра. От этой заразы обязательно надо полностью очиститься. Засовывай два пальца в рот. Да поглубже!

Через час всё было кончено. Шарик заключили в пузырёк. Полюбоваться на диковинку сбежалась добрая половина сотрудников министерства.

– Вы наш спаситель! Спаситель! – чирикала птичка-медоуказчик, порхая вокруг Верховного шамана. – Вы настоящий волшебник.

По морде Бабатанда пробежала тень. Он насупился.

– Я не достоин твоей похвалы, милая. Этого вообще не должно было случиться. Но я с полуночи не мог дозвониться до Зубери, чтобы предупредить об опасности. Его телефон был выключен.

– Что происходит? – подступила к Бабатанду Лезеди.

– На страну совершено нападение. Нам удалось его отбить. Однако нет гарантий, что подобное не повторится.

Из дневника важной особы

Мне приснился дом, в котором я провела детство, отрочество и юность. Меня вырвали из семейного лона для обучения самой сложной профессии в мире. Я должна была занять должность Королевы, стать правительницей огромной страны. Претендентов на этот пост было несколько. Чтобы сделать выбор, за отпрысками королевской крови наблюдали с момента их рождения, чтобы в шестилетнем возрасте отправлять на особое обучение. Годы взросления в специальной школе, которую называют «кузницей хозяев мира», прошли под прессингом железной дисциплины и учёбы, когда наказание полагалось даже за самое невинное, с точки зрения ребёнка, нарушение. Снаружи неказистое, внутри здание выглядело зловеще: длинные, едва освещённые коридоры с массивными коваными дверями вели в крошечные комнатёнки с единственным зарешёченным оконцем. Больших помещений было два: столовая и спортзал. Классы вмещали не более трёх учеников. Вместе мы встречались на утренней и вечерней линейках. Ещё два часа отводилось для подвижных игр на просторном дворе. Во время завтраков, обедов и ужинов общаться не разрешалось. Мы не имели права ходить друг к другу в гости. Дружбу, которая преподносится обычным детям как лучшая степень отношений, учителя называли гибельным увлечением. Дружба порождает привязанность. Привязанность лишает животное бдительности, кроме того, часто перерастает в доверчивость и зависимость. А зависимость делает монарха слабее. Правитель не должен доверять никому, но обязан уметь быть со всеми ласковым, вызывать на откровенность и вследствие расчёта формировать круг общения, опираясь не на эмоции, а на пользу.