Формула порока

– Выходит, Василий Павлович, человек в своём развитии должен, на, своевременно преодолевать шаг за шагом все стадии развития и уметь решать поставленные жизнью проблемы.

– Да, Толя, любой иной путь грозит малоприятными последствиями. Мне вспомнилась женщина, жаловавшаяся, что её сын лепит из песка на детской площадке с помощью формочек пирожки, различные куличики и пытается их съесть. «Вполне нормальный ребёнок», – поставил диагноз доктор. На что мать подавленно сокрушалась: «Но почему вы считаете, что это должно нравиться и мне, и его жене?».

Лица собравшихся в полумраке озарили улыбки, и все шестеро посмеялись, а кто-то крякнул.

– Получается замкнутый круг, и, пытаясь курением уйти от одних проблем, курильщик оставляет при себе старые, а также приобретает ещё и новые, – отметил Владимир.

– Вы здраво размышляете, – похвалил печальный Василий Павлович.

– Меня зовут Вова.

– Приятно познакомиться. Вы, Владимир, правы. Курение создаёт конфликтные ситуации в семье, на работе, в общественных местах, и фактически курение является одним из видов наркомании, а никотин является разрешённым наркотиком, впрочем, как и алкоголь. Оба эти вещества занимают достойное место в едином международном списке наркотиков, который пополняется ежегодно. Подобный список имеет и Россия, и в нём тоже присутствуют и алкоголь, и никотин, и кофеин.

– Если от папирос и сигарет один вред, то зачем государственные мужи разрешают их производить, продавать и использовать? – спросил Владимир.

– Быть может, чтобы полностью ввести население в зависимость или по иным не менее важным причинам.

Новому пациенту стало ещё тоскливее, что он родился и живёт в стране, где кое-какие люди иногда задаются вопросом, для чего их приучают к никотину и водке. Глаза наполнились слезами безысходности.

– Однако, надо думать, и в других странах табак выращивают и продают населению, а в Голландии свободно продают даже слабые наркотики, – вспомнил Владимир.

– Знаете ли, юноша, любые лёгкие и слабые наркотики приводят в обязательном порядке к сильным и тяжёлым, – прояснил ситуацию Василий Павлович. – Что же касается табака, привезённого в Европу каравеллами Колумба, распространению способствовало ложное представление о его целебных свойствах. Когда же первоначальный дурман рассеялся, на борьбу с курением встала христианская церковь. Выдыхание табачного дыма изо рта и ноздрей рассматривали в одном ряду с пособничеством дьяволу. А со слугами дьявола инквизиция расправлялась соответственно.

Дотоле сумрачный и молчаливый, Бармалей хилого телосложения с широким и высоким лбом прокашлялся. Глаза его оживились, в них появился блеск, хотя лицо продолжало оставаться спокойным. Его макушку покрывали длинные белые волосы, но у затылка они были аккуратно подстрижены.

Он, поглаживая седую бороду и шевеля белыми усами, заметил:

– Как известно, со слугами дьявола святые отцы разъяснительные речи вели в пыточных камерах, да на кострах.

– Истину глаголете, Иван Сергеевич, – выразил солидарность Василий Павлович и продолжил: – Но, когда королю Пруссии стало известно, что курильщику требуется меньше пищи, в прусской армии ввели обязательное курение для солдат. Как оказалось, впоследствии это был поворотный момент в легальном распространении ядовитого зелья. Причём другие европейские монархи последовали за Пруссией в целях экономии воинского провианта. Церковь тогда вынужденно смирилась.

– Это в средневековой Европе, однако к нам табак пришёл позже, – высказался Иван Сергеевич. – На Руси ещё в семнадцатом веке курение жестоко наказывалось, ясное дело, битием, а повторно замеченному в курении холопу аль купцу отрезали нос.

– Сурово, – Анатолий, проверяя все ли на месте, потрогал свой обширный боксёрский нос пальцами. – А когда же наши верхи повернулись к табаку?

– Насаждаться курение в России стало под влиянием Петра Великого, – ответил Василий Павлович. – Прорубая окно в Европу, Пётр Первый прививал на русской земле западные привычки, в том числе, как оказалось, и порочные.

– Лучше б Пётр Алексеевич прорубил дверь, – выдал Иван Сергеевич.

– Дверь к нам пытались прорубать, нарушая заключённые договоры, шведы, французы, немцы с европейской сворой, – сказал Василий Павлович. – Но когда мы, гоня супостата, через проруб ленную дверь вступали с геройскими штандартами в Европу, хитрые западные дипломаты связывали Россию матушку обязательствами и проруб ленную дверь закрывали на засов да на замок от русского медведя.

– Они и ныне трусят, – Иван Сергеевич сильно вздохнул и перекрестился.

– Чего им бояться? – удивился Владимир. – Мы же в последнее время уничтожили и продали кучу своего оружия.

– Европейцы боятся нас, как куст малины медведя, – пояснил Иван Сергеевич. – Боятся, что медведь просто завалится на куст и сомнёт его!

– Сомнёт, – уверенно согласился Анатолий. – Я, помню, читал у Алексея Толстого, что на ассамблеях Пётр Великий заставлял провинившихся упиваться вином до чёртиков.

– Да, в старые годы, – подтвердил утомлённо Иван Сергеевич. – Царь Пётр забавлялся, заставляя напиваться даже безвинных трезвенных людей.

– И сейчас кто-то в погоне за корыстными выгодами продолжает ввергать наших доверчивых сограждан в пучину наркотической зависимости, – продолжил Василий Павлович.

– В зависимость, которая привносит беды и от какой избавиться крайне тяжко. И особенно больно за подрастающее поколение. А Министерство здравоохранения уклоняется от реальной миссии по борьбе с курением табака, – Иван Сергеевич погладил свою бороду и перекрестился, – потворствуя избиению младенцев.

Его слова сочились пессимизмом и безысходностью.

– Может быть, этому министерству нужно громаднейшее море больных людей? – предположил Анатолий. – Если все будут здоровы, то кому, на, будет нужна армия врачей?

– Когда практиковал доктором Антон Павлович Чехов, без нынешних познаний и открытий, когорта докторов выглядела гораздо скромнее, – рассуждал Иван Сергеевич. – Одними и теми же таблетками уездный лекарь исцелял от всех болезней, а в особо тяжёлых случаях ставил пиявки.

– А к этим кровососам врачи опять вернулись, – заметил Анатолий.

– Ну, это чтобы лишнюю лапшу навесить на уши, – пояснил своё видение вопроса Иван Сергеевич и продолжил: – Но в дореволюционные времена врачи славились тем, что вкладывали душу в процесс излечения. Тогда врачами становились для оказания помощи страждущим, и врач со вниманием и сочувствием относился к пациенту. Однако в те времена почти в каждой деревне у врача был конкурент – знахарь. Но красное колесо прокатилось и по духовенству всех мастей, и по народным целителям и врачевателям. Конкурс же сейчас в любой медицинский вуз держится на высоком уровне, а в стоматологи так вообще рвутся безо всякого удержу.

– По всей видимости, имеются люди, которым нравится копошиться в гнилых зубах, – предположил Владимир.

– Рвутся, чтобы обеспечить себе заработок. Конкурс на этот факультет колоссальный, но большинство абитуриентов, ясное дело, слабо подозревают, что стоимость поступления в медицинский университет имени академика Павлова стоит всего-навсего десять тысяч долларов. А если б знали, то меньше бы ломали копья в желании получить данное образование. Так что медики, уже приступая к учёбе, сталкиваются с меркантильными сюжетами, далёкими от сострадания к ближнему, – Иван Сергеевич прискорбно закивал бородой, как бы соглашаясь с произнесённым.

– Вы хотите сказать, что студентам прививают денежный интерес, – заметил Владимир. – Но бесплатным бывает только сыр в мышеловке, за все в нашей жизни приходится платить.

Анатолий выпалил жёстко:

– Страданиями народа в нашей стране лечение больных оплачено на столетия вперёд, и настанет час, когда грабители предстанут перед судом.

– Будет Божий суд наперсникам разврата! – вспомнил Владимир.

– Можно посмотреть на медицинских работников и за рубежом, которые, как и наши, утверждают и внушают согражданам, что язвенная болезнь, ишемическая болезнь, радикулит, бронхиальная астма и другие заболевания лечатся могилой.

Иван Сергеевич говорил медленно, как бы припоминая что-то:

– Целые институты, однако, пыхтят, чтобы доказать именно это, чтобы запутать и усложнить проблему. Много кто надолго и надёжно расположился у кормушек, которые питают проблему здоровья.

– Таблеточная мафия зарабатывает миллиарды долларов, – вспомнил Владимир. – Моя знакомая в аптеке работает и получает настолько приличную зарплату, что сама удивляется.

– Чем лучше живут производители лекарств, распространители их, вся таблеточная мафия, тем больше больных и тяжелее их страдания, – высказал своё умозаключение Анатолий.

– Как по-английски звучит слово «лекарства»? – неожиданно спросил всех Василий Павлович.

Установилась тишина, и нарушил её малоуверенный голос Владимира:

– «Драгс», такие сейчас вывески на аптеках по всему городу.

– А как по-английски сказать «наркотики»? – вновь задал очередной вопрос печальный мужчина.

Владимир тяжело вздохнул и за всех ответил:

– Опять «драгс».

– Наркотическая зависимость и лекарственная зависимость звучат на английском языке одинаково: «драгс эдикшн», – сказал Василий Павлович.

– Получается, никотин, алкоголь и лекарства – это разрешённые наркотики, а таблеточная мафия – разрешённая наркомафия, – предположил осторожно Владимир.

– И это возможно в нашей стране, – согласился Василий Павлович. – Давайте посмотрим, чего стоит реклама табака. Стены метро, витрины магазинов, громадные транспаранты манят последовать примеру ковбоев и отдаться в руки никотина. Рекламных ковбоев уже выперли под зад коленом с их родины – США, где ещё четверть века назад запретили рекламу табака в СМИ. Во всех штатах действуют законы, запрещающие курение в общественных местах, за что введена ответственность в виде штрафов и даже тюремного заключения. Пачки американских сигарет имеют надпись «Курение вызывает рак лёгких». Совершенно конкретно, правда? В США проводится антинаркотическая кампания, возглавляемая президентом, который, кроме удовлетворения пани Моники, имеет ещё и кое-какие обязанности, но наша пресса трещит о сексуальном пыле первого парня США. По существу, ерунду преподносят за события, а на то, чему можно поучиться у американцев, в части профилактики и лечения наркотической зависимости, у нашего корреспондента и редактора кишка тонка.

– Многие, на, журналисты, возможно, боятся за свои драгоценные жизни, – предположил Анатолий и потрогал лейкопластырь.

– А может наркомафия прикармливать журналистов?

– Да, Вова! Ведь за всем на свете стоит экономика, финансы, а журналисты сами про себя везде и всюду трубят, на, что являются второй древнейшей профессией, на, – удручённо произнёс Анатолий, явно расстроенный своими предыдущими выводами.

Ко вполне понятному и вроде бы очевидному заключению пришли собеседники, но всем стало грустно, над ними зависла чёрная тишина.

На Бармалее с высокими залысинами среди остатка шевелюры и пышными усами на расширенной у челюсти голове была надета тёмно-синяя куртка от хлопчатобумажной спецовки, в каких щеголяют по заводским цехам труженики.

Дотоле он сидел с обособленным видом, время от времени пуская едкий дым «Беломорканала», а сейчас, нарушая тягостное молчание, решился поддержать разговор:

– Я слышал, что у безработного курильщика на Западе меньше шансов получить работу, – почувствовав, что к его словам прислушались, он продолжил: – В японских, например, фирмах повышают зарплату работникам, которые бросают курить. Многие иностранные предприятия, учреждения, учебные заведения заранее предупреждают посетителей и клиентов, что их персонал сознательно полностью обходится без табачных изделий. Все это просчитано с моральной, психологической и экономической точек зрения, потому что обходиться без сигарет выгодно.

– Скажу вам, Пётр Петрович, на Западе сейчас обходиться без сигарет стало модно, – согласился Василий Павлович. – В Голливуде поняли, что курить в фильме должен отрицательный персонаж, а чем занимаются наши отечественные сценаристы и режиссёры?

– Испытывают наслаждение, показывая в табачном дыму жизнь положительных героев: следователей, хирургов, учителей, деятелей искусства. А сколько денег переводится на это бесовское зелье, когда монеты надо бросать в церковную кружку, так, Василий Павлович?

– Правильно, Иван Сергеевич, и давайте обратим свой поверхностный взор на отечественную эстраду или, как теперь её называют, шоу-бизнес.

– Клавдия Шульженко часто исполняла песню со словами «Закурим по одной, товарищ дорогой», – высказался Пётр Петрович.

– Виктор Цой пел о «дыме сигарет», – добавил Владимир.

– А кто пел против сигаретного бума? – спросил Василий Павлович.

Он оглядел всех в курительной комнате. Курильщики вздымали глаза в коричневый потолок, пожимали плечами, и общее молчание было ответом.

– Молодёжная группа пела песню, в которой были слова «бросай курить, вставай на лыжи», – ответил он на свой вопрос. – Но клип с телеэкранов исчез, потому что курящая публика мало в нём испытывала нужды. Те же, кто далёк от никотина, восприняли его критически, как очередные молодёжные завихрения. В общем-то, по моему глубокому убеждению, существуют профессии, обладатели которых обязаны подавать пример отсутствия никотиновой зависимости. И кого к ним отнести?

– В первую голову педагогов и медиков, – ответил Иван Сергеевич.

– А как вы, на, думаете – курит ли главный врач нашего диспансера?

– Леонард Симонович дымит, как паровоз, хотя издаёт приказы об ограничении курения, – ответил Иван Сергеевич. – Среди медицинских работников многие без тени смущения коптят небо табаком, а у нас в отделении курят почти все медсестры.

– Если медсестра в белоснежном халате или врач дышит на вас никотином или просто курит в сторонке при вас, этим перечёркиваются все благопристойные предупреждения Минздрава, и подобные ситуации наводят на грустные размышления, – подытожил Василий Павлович. – Ну а кроме медработников и учителей обладатели каких профессий должны бы подавать пример обходиться без ядовитых сосок?

Он спрашивал всех, но почему-то пристально смотрел на пожилого алкоголика с крупными заросшими буйной растительностью ушами и, обращаясь к нему, добавил:

– Как вы считаете, Николай Иванович?

– Звёзды шоу-бизнеса, – последовал ответ.

– Сотрудники правоохранительных органов, – выпалил Пётр Петрович.

– Военнослужащие всех родов войск, – добавил Владимир и пояснил: – Солдату нужно думать о выполнении боевой задачи и меньше о табаке. И демаскировка из-за дыма, особенно когда прикуривают в ночное время.

– Чиновники, сотрудники государственных учреждений, на.

– Журналисты, корреспонденты, ведущие телепрограмм и другие сотрудники средств массовой информации, – дополнил ещё один Бармалей.

Его удлинённой формы голова чуть склонялась вперёд, лицо украшали пухлые толстые губы, а на орлином носу восседали большие голубые очки.

– Наконец-то дождались слова и от Евгения Андреевича, – похвалил Василий Павлович. – Если хотя бы эти люди ушли от никотина, всей стране легче было бы глядеть в смутное будущее, на которое надвигается мощный наркотический туман. А все ли представляют, что алкоголь и опиаты связаны с никотином?

– Можно вспомнить – как примешь даже первый стакан зелья, вскоре захочется покурить, даже при нормальной закуске.

– С опиатами, Толя, то же самое, но интенсивней. Наркоман, бывает, сигарету зажжёт, начнёт дымить и уж после вставляет иглу в свою вену. Здесь, несомненно, играет роль и психология, но большее значение имеет физиологическая взаимосвязь. Как влияет алкоголь и опиаты, в том числе героин, на капилляры – основные кровеносные сосуды?

– Первоначально расширяют, – поведал Евгений Андреевич.

– Да, а как действует никотин на кровеносные сосуды?

– Неужели сужает? – предположил Владимир.

– Абсолютно правильно. И что же получается, когда человек пытается покончить с героином или алкоголем, но продолжает курить? – озадачил всех очередным вопросом Василий Павлович.

– Сосуды сужаются после покурки, и организму приходится вспоминать или придумывать, как их расширить и восстановить до нормального состояния, – живо откликнулся Анатолий.

– Поэтому никотин и курение табачных изделий является в данном случае, провоцирующим фактором, – сделал вывод Василий Павлович.

– Табак, папиросы, сигареты – провокаторы, – возмутился Анатолий. – Срочно окончательно бросаю курить, на!

– Шутки шутками, но никотиновая зависимость чаще всего является базовой фундаментальной, поскольку с никотином маленький ребёнок обычно знакомится раньше, чем с другими ядонаркотиками – алкоголем, героином, кофеином и остальными. Маленький ребёнок с рук матери видит облака табачного дыма, ощущает запах дыма или даже вкус никотина, когда его целует близкий курящий родственник. Поэтому и прощание с никотином – дело более важное и сложное, но освобождаться от никотинового рабства следует обязательно, иначе табак опять притянет остальные наркотики. Все взаимосвязано, взаимообусловлено, детерминировано, и если вы хотите заканчивать дурные привычки, лучше заканчивать со всеми одним махом, – подвёл итог Василий Павлович. – Надо с добротой заботиться о своём уникальном организме и проявлять постоянное каждодневное попечение о нём, так ведь, Иван Сергеевич?

– Ясное дело, и священное писание много говорит по этому поводу, и создан-то человек по образу и подобию Божию.

Зашли ещё двое клиентов наркодиспансера. Один из них был совершенно сухой – блокадного вида дистрофик с глубокими резкими морщинами на лице; на вид ему около пятидесяти пяти.

Задымив папиросой «Беломорканал», глядя на чёрную решётку в чёрном окне, он произнёс, обнажая коричневые от никотина зубы:

– Могуче кричит, и теперь уже уснуть можно только после завтрака.

– Точно, – понимающе согласился мужчина с печальными глазами.

– Уже много раз я посещал эту обитель, – посетовал дистрофик. – Подшивался, кодировался и всё бесполезно, потому как чуть попадёт за воротник – и пошло-поехало безостановочно. Раньше утром после завтрака нас выгоняли на улицу убирать территорию; у каждого лечебного отделения был свой определённый участок. Ровно в десять часов подъезжал автобус, и нас всех развозили по предприятиям: на завод Козицкого, на офсетную печать, на «Севкабель». С Козицкого привозили обрезки фанеры, на ней ножом вырезали рисунки, затем обжигали и продавали у метро. На бутылку эти произведения искусства тянули, но самыми посещаемыми были аптеки и парфюмерные отделы.

– Выходит, это вы себе брали тройной одеколон, а для дам «Ландыш»?

– Да, Толя, а к утру пузырьков пустых был опять полон двор, и утром нас вновь выгоняли их собирать. Такая вот была трудотерапия. На «Севкабеле» считался трёхмесячный ЛТП; оттуда привозили ночевать, а утром опять на смену. Женщины в отведённом помещении прямо в ГНД на швейных машинках строчили постельное белье. Собирали картонные коробочки для мелков и карандашей. Славные были времена: выписываешься, а тебе ещё и денег дают – одну треть от заработанного. Но выписываться ранее сорока пяти дней можно было только при крайних обстоятельствах и если приезжали родные и просили об этом.

Помолчав и помрачнев, он добавил:

– А в последний месяц я зело похудел из-за почти полной потери аппетита, а обычно у меня правильное телосложение. И обидно, очень обидно, я же сейчас опять машину пропил.

– Рассказал бы, Паша, нам убогим, как пропиваются эти консервные банки, – предложил хронический алкоголик с бровью, запечатанной лейкопластырем. – Я думал, только наркоманы большие суммы и крупные вещи моментально спускают, но оказывается, наш брат алкоголик тоже может показать широту души.

– Это можно, но сначала, Толя, расскажи-ка поподробнее: какую асфальтированную стену ты забодал?

– Три дня назад после обеда пошёл я из отделения – с разрешения медперсонала купить сигарет. Стою у ларька, что напротив входа на станцию метро, цены разглядываю.

– Разве ты можешь прожить вдали от злачных мест?

Не обращая внимание на реплику Павла, вспоминая обстоятельства, Анатолий продолжал:

– Наверное, слишком долго я раздумывал, чем привлёк внимание каких-то паразитов, на. Помню: из глаз искры, большей частью оранжевые короткие. Понял я, что получил удар по голове, на, хотел повернуться, но тут ударили ещё и ещё. Потерял сознание, а когда очнулся, смотрю: перед глазами ком грязи, лежу у ларька. Мимо цивильные и бессердечные ходят люди, голова гудит, ноет, а все карманы вывернуты наружу.

– Зачем ты с большими деньгами за сигаретами ломился?

– Деньги, Паша, при мне действительно имелись великие, примерно пачки на три дешёвых сигарет. Добрел кое-как на полусогнутых конечностях до отделения, где проверили, что я абсолютно трезвый. Дали таблеток и оказали первую помощь, и сейчас на макушке-то уже легче, заживает, а вот бровь что-то туго зарастает, гноится, на.

– Технический нокаут, до свадьбы заживёт, – успокоил Владимир и, обращаясь к Павлу, попросил: – Рассказали б действительно про машину?

– Весной на Ладоге по дороге на рыбалку провалились мы под лёд с машиной, а когда мокрые, чуть живые добрались до тёплого жилья, мои напарники предложили отметить счастливое спасение почти с того света. Я на радостях решился поддержать ребят и развязался в очередной раз, а потом пошло-поехало, – объяснил дистрофик.

Паша в очередной раз тяжко вздохнул и кашлянул.

– Хм, что вздыхаешь? – спросил Анатолий.

– Обидно все это.

– За машину тебе что ли обидно? – запечатанная пластырем бровь Анатолия приподнялась.

– Много, Толя, за что обидно. Вот, например, друга моего лет десять назад угораздило поскользнуться, знаешь, при гололёде, упал и при падении ударился головой о стену дома. Все осталось при нем, а с питием завязал однозначно. Мы с ним в очередях давились, когда водку по талонам давали.

– Бывали дни весёлые, Паша, – подключился к беседе седой алкоголик. – Тогда для всех старше двадцати одного года кремлёвские коммунисты постановили, что пить можно с одиннадцати утра до семи вечера.

– Мы помним, и обидно сейчас – друг-то мой с той поры окончательно завязал, а я же продолжаю бултыхаться. Я его постоянно расспрашиваю – как, мол, ты упал? Каким, значится, местом стукнулся? Сильно ли ушибся? Он, знаешь, то так, то иначе объясняет. Загадка, знаешь, однозначно!

– Естественно, рекбус, крокссворд неразгаданный, – высказал своё мнение круглолицый рябой мужчина.

– Доктора сегодня спросил, в чем дело, – продолжил Павел.

– А она-то что посоветовала, на?

– Тоже подробно серьёзно расспрашивала, что де, да как. А потом смеяться стала, подойди, говорит, к медсестре. Пусть, говорит, она тебе бабахнет по башке.

Все, кто был в курительной комнате, включая Владимира, дружно расхохотались. Смеялся со всеми и дистрофик Павел, но раньше других лицо его приняло серьёзность.

Он поднял кверху правую руку с зажжённой беломориной и, когда все угомонились и смолкли, он вновь продолжил:

– Я спросил: «Пусть без всяких возражений от меня треснет медицинская сестрёнка по черепу, но если снова буду пить, если без результата окажется данный метод, что делать?».

– Ну? – серьёзно заинтересовались сразу трое слушателей.

– Так доктор по-человечески душевно и сочувственно отвечает: придётся, говорит, – Павел затянулся, вынул изо рта папиросу и продолжил: – к иному месту твоей башке приложиться.

Суровой оказалась судьба людей, которые собрались ночью в курительной комнате, изгнанные из скрипучих больничных гамаков стонами и воплями корчившегося на ломках наркомана. Но смех их был чистым, задушевным, и вместе со всеми впервые за последнее время беззаботно, от всей души до слёз смеялся и Владимир.

Придумал Павел данную историю или рассказанное им являлось несомненной истиной в первой инстанции? Имело ли это значение? Все здание содрогалось среди ночной поры от весёлого задушевного смеха.

Зашли в курительную комнату ещё четверо молодых клиентов, и один, подросткового вида, в жёлто-красной полосатой рубашке предупредил:

– Вы правильные пацаны, но вас могут в скворечник определить.

– Ох уж этот Игорь, – Иван Сергеевич перекрестился.

– Агрессивным ты ныне, Игорь, выглядишь, словно прославленный Дон Кихот, – сказал Василий Павлович.

– Наверное, я похож на рыцаря благородством и жаждой справедливости? – переспросил польщённый Игорь, и в его тоне звучали нотки самодовольства и самовосхищения.

– Ты похож на Ламанчского рыцаря тем, что ты такой же сорвиголова с фантазиями и пытаешься задеть любого человека, вряд ли и полверсты ты проехал бы без конфликта.

Игорь ожидал иное, он сконфузился, и его глаза хлопали удивлённо.

– В какой такой скворечник? – спросил Владимир, предполагая, что существует какой-то карцер, в который помещают злостных нарушителей распорядка лечебного отделения.