Как продавали Аляску. Все еще можно вернуть

Кому это было выгодно

В книге Ивана Миронова исследуется история добровольной передачи Россией своих заокеанских территорий в 1867 году. Такое решение Российского правительства, утвержденное императором Александром II, рассматривается автором как фактор, оказывающий влияние на современные геополитические отношения России и США.

События прошлого до сих пор не получили должной общественно-политической оценки в самой России, такой оценки, которая рассматривала бы продажу Аляски как серьезный геополитический просчет Российского государства. Тем самым стала бы невозможной реализация уже в наше время существующих в правительственных кругах США идей приобретения новых российских территорий.

Основываясь на документах, автор тщательно рассматривает причины продажи Аляски, выдвинутые в числе аргументов российской стороной как внешнеполитические (стремление к дружественным отношениям с США и одновременная невозможность оградить Аляску от посягательств Америки), так и экономические (убыточность деятельности Российско-Американской компании). Это позволяет сделать следующий вывод, сегодня звучащий почти сенсационно: «Все официальные обоснования продажи Аляски, все названные на заседании Особого комитета причины, как политические, так и экономические, являются на самом деле несостоятельными».

В работе не упускается ни одной важной детали, прямо или косвенно относящейся к данным событиям. Широка документальная база исследования, и прежде всего впервые введенные автором в научный оборот архивные документы, переданные Соединенными Штатами Америки, и практически не исследованный фонд Российско-Американской компании из Архива внешней политики Российской империи МИД Российской Федерации. Автор анализирует более 70 уникальных документов из этого и других фондов. Среди них никогда не публиковавшиеся материалы Военного министерства Российской империи, финансовые документы, всеподданнейшие доклады министра финансов и военного министра, рескрипты и письма Александра II, великого князя Константина Николаевича, часть не изданных мемуаров гр. Милютина.

Именно так, в жанре исторического расследования, задавшись вопросом «кому это было выгодно», проводит автор анализ беспрецедентной добровольной сдачи Россией своих американских владений.

Подобный ракурс исследования позволяет увидеть мотивы, двигавшие каждым из российских сторонников сделки, причем эти мотивы подчас разрушают сложившиеся в отечественной историографии образы известных государственных деятелей России. Подвергнута сомнению безоговорочная преданность интересам России канцлера кн. Горчакова, оспаривается бескорыстность служения русским интересам либерального великого князя Константина Николаевича, ставится под вопрос мудрая дальновидность министра финансов Рейтерна и т. д. Решение Александра II предстает как результат крупной интриги и беспрецедентного давления на волю самодержца со стороны его брата и ближайшего сподвижника, и, как бы сейчас сказали, «членов его команды» в правительстве Российской империи. Главный же вывод расследования представляется новым и очень интересным: «Вся сделка, начиная с идеи и кончая ее реализацией, носила характер заговора».

С помощью новых архивных источников автор находит точный ответ на вопрос: устремления российских вершителей сделки были корыстными или ими двигали иные заговорщицкие мотивы? Он приводит документы, которые доказывают, что деньги, уплаченные Америкой за Аляску, практически целиком оказались в карманах частных лиц.

Необходимо отметить еще одно открытие, сделанное исследователем при разборе «Договора об уступке Российских Северо-Американских колоний» с точки зрения соблюдения интересов договаривающихся сторон: «Надо полагать, что противоречивые чувства раздирали участников подготовки злополучного соглашения. Ничем иным нельзя объяснить отсутствие традиционной для русских дипломатических трактатов формулы «на вечные времена». В договоре говорится об уступке, но не сказано, на какой срок». Можно по-разному относиться к этому пробелу, допущенному в договоре по оплошности или намеренно, но этот юридический казус может явиться отправной точкой для возможного возврата отданных Россией североамериканских территорий.

Именно анализ архивных документов, а также обширной литературы, посвященной данному вопросу, позволяет доверять выводу Ивана Миронова о том, что «продажа Аляски в 1867 году от начала до конца являлась предательством интересов России: политическая обстановка того времени не имела оснований для сдачи русских территорий, все официальные причины продажи были не только несостоятельны, но и противоречили друг другу, цена за Аляску была символической».

В связи с этим весьма актуально в свете современных глобалистских устремлений США звучит следующее резюме автора: «Продажей Аляски мы превратили США в могущественную мировую державу, породив тем самым опасного и коварного врага России на все времена». И это не голословное утверждение. В современной американской прессе («Geografie Question», «Boston Globe», «New York Times») публикуются материалы, в которых излагаются идеи новых приобретений Америкой российских территорий, вынашиваемые в проектах Института мировой политики США. С этим согласуются действия российского правительства. В частности, строительство транссибирской автомагистрали, проектирование тоннеля под Беринговым проливом, которые могут быть расценены как постепенная подготовка к «уступке» сибирских территорий Америке. Добавим сюда и тайную передачу Америке нефтеносных шельфов при Горбачеве и Шеварднадзе.

Геополитический прогноз автора неутешителен: возможны новые территориальные уступки Россией, гибельные для страны.

Предисловие ко второму изданию

Первое издание этой книги вышло в свет в 2007 году. Я увидел ее сквозь клетку в Басманном суде, куда меня привезли из следственного изолятора для продления срока содержания под стражей по делу о покушении на Чубайса. Но ко мне в руки она попала лишь спустя полгода. Цензура «Кремлевского централа» (бытующее название самой жесткой тюрьмы России – 99/1) очень настороженно относится к передаваемой с воли литературе, особенно исторической и политической.

Мой интерес к продаже Аляски существует с первого курса исторического факультета МПГУ, с реферата, который вылился в статью для журнала «Родина». Уже тогда меня поразила скудость фактического материала по вопросу отказа России от своих колоний, наработанного историками в монографиях и статьях более чем за 130 лет. Тема продажи Аляски поднималась лишь вскользь, по случаю и очень поверхностно, с непременной оглядкой на текущую внешнеполитическую конъюнктуру. Особняком от этой мелкой исторической суеты возвышались «жирные» научные творения академика H.H. Болховитинова, монополизировавшего данную проблему, оформившего свои выводы как официальные в школьных и вузовских учебниках: «Продажа Аляски явилась неоспоримым успехом России, ибо колонии были лишь обременительной обузой, которую страна удержать и содержать оказалась не в состоянии».

Популярность и широкое внедрение идей H.H. Болховитинова были предопределены тремя обстоятельствами. Во-первых, это существовавший научный вакуум вокруг проблемы продажи Русской Америки, который академик не преминул заполнить. Во-вторых, это знамя прославления США, под которым шла отечественная наука конца 80–90-х гг. прошлого века, ведомая грантами американских фондов и целеустремлениями российских правящих элит. И, в-третьих, это непримиримая, жесткая и тотальная борьба H.H. Болховитинова со всякой «ересью» по отношению к самому себе. Причем академик оставался безжалостным как к современникам, так и к предшественникам на научном поприще. Досталось и мне. Статья в журнале «Родина» не осталась без внимания H. H. Болховитинова, который тут же подготовил суровую отповедь, однако, узнав, что имеет дело всего лишь со второкурсником, поспешил снять свою подпись и выставить мне в «судьи» кандидата наук. В высокомерной критике академика под сомнение ставились не мои доводы и выводы, а отсутствие ученых степеней и званий и, следовательно, мое право говорить и писать на эту тему.

Историческая наука не терпит застоя, требует постоянного развития, порой революционного, дабы время от времени скидывать с себя уродливые балахоны политической тенденциозности, соскребать коросту идеологической заскорузлости, омертвляющей живые ткани свободной мысли.

Но, увы, в России историческая наука инерционна и малоподвижна, при этом ее регресс заложен в конъюнктурности. Чем больше мнение исследователя зависит от административного заказа и текущей повестки дня, тем яростнее он готов за нее биться в дальнейшем, уже невзирая на смену вех. Ибо отказ от прежних взглядов и выводов, пусть даже заведомо лживых и подтасованных, означает признание несостоятельности как исследователя, публичное отречение от всех былых заслуг, гражданский позор и профессиональное самоубийство. Вот почему, чем откровенней и циничней ложь, тем яростней ученый, ее породивший, будет бороться с ее обличением.

Изучение беспрецедентного отказа России от своих земель в XIX веке разворошило тихий благодушный нафталиновый междусобойчик, в котором историки мирно договорились о самодостаточности собственных идей. Неприкосновенность тезиса о мудрой, своевременной и необходимой продаже Аляски свято оберегается еще и потому, что пересмотр концепции академика H.H. Болховитинова тут же цепной реакцией требует исторической переоценки либеральных «икон» XIX века: императора Александра II, Председателя Государственного Совета великого князя Константина Николаевича, министра иностранных дел А.М. Горчакова. Ибо сановники, принимавшие предательское по отношению к России решение, предстают не «великими государственными мужами», а банальными коррупционерами-заговорщиками, положившими национальные интересы на алтарь своей мошны. Тезис о «мудрой, своевременной и необходимой продаже Аляски» ревниво охраняется еще и потому, что методы либеральных министров правительства Александра II, по сути, мало чем отличаются от чубайсовских приватизационных схем, начиная с искусственного банкротства предприятий, залоговых аукционов и заканчивая выводом капиталов за границу.

Когда шаг за шагом исследование продажи Аляски обретало силу факта, словно мышцами обрастая десятками сенсационных документов, извлекаемых из архивных хранилищ, сопротивление со стороны ученых коллег становилось ожесточеннее, размывая берега академической дискуссии грязными потокам лжи, интриг и ненависти. А в итоге: отчисление из аспирантуры, два года тюрьмы по абсурдным обвинениям, снятие с защиты кандидатской диссертации и… книга, выдержавшая третье издание.

Историки об Аляске: конъюнктура выше истины?

Формирование геополитического пространства России – это многовековой исторический процесс присоединения к государству Российскому новых территорий, будь то завоевание новых земель, или добровольное вхождение народов в состав России, или мирное освоение незаселенных пространств русскими землепроходцами. Отторжение от Российской империи ее территорий происходило, как правило, лишь в результате военных поражений, и в истории России не было примера добровольного отказа правящей элиты от принадлежавших государству земельных владений, за единственным исключением – так называемой «уступки» Аляски – продажи российских североамериканских колоний Соединенным Штатам Америки в 1867 году.

Беспрецедентное решение об отказе от колониальных территорий принято правительством Александра II, но до той роковой сделки был потрясающий по мощи, воле, героизму русских людей полувековой период освоения Аляски при содействии и покровительстве императоров Павла I, Александра I и Николая I. А потом десятилетие «опалы» Аляски в среде сподвижников-реформаторов Александра II, создавших условия для ликвидации Северо-Американских владений Российской империи.

Политика царского правительства при освоении колоний ясна и понятна – укрепление государства Российского, продвижение его на Американский материк с целью развития Тихоокеанской оконечности России. Но вот последовавшая за тем резкая смена правительственного курса на диаметрально противоположный – отказ от прибыльных и стратегически бесценных колоний на Американском материке – до сих пор непонятна и мало изучена. Исследование политических и экономических механизмов, запущенных в действие решением правительства России при освоении, а главным образом при ликвидации Северо-Американских колоний, является актуальным, во-первых, из-за продолжающейся научной дискуссии, на пользу или во вред России оказалась добровольная уступка Аляски. Во-вторых, исследование политики правительства России в вопросе продажи земельных владений является чрезвычайно злободневным в связи с возможностью повторения сделок подобного рода, если они становятся основой внешнеполитического курса Российского государства в периоды его ослабления и под давлением сторон, имеющих к России территориальные претензии. Исследованию действий правительственных чинов, подготовивших Аляску к продаже, придает актуальность учет субъективных факторов, таких как психология, мировоззрение и частные выгоды людей, принимающих судьбоносные для государства решения. Этот аспект в изучении процесса ликвидации Северо-Американских колоний позволяет вскрыть личные мотивы при совершении исторически значимых действий, мотивы, и до сего дня являющиеся главным двигателем практически всех невыгодных для государства правительственных решений.

Поскольку политика российского правительства являлась движущей силой сначала колониального управления, затем ликвидации колоний, то выявление и оценка политико-экономических способов достижения поставленных правительством целей остается важной проблемой в истории геополитического развития России XIX века.

В дореволюционной, советской и современной отечественной историографии анализ и оценки событий, связанных с освоением и последующим отказом России от своих Североамериканских колоний, во многом зависели от господствующей идеологии и конъюнктуры отношений России и Америки.

В отечественной и зарубежной историографии традиционно выделяют несколько этапов в исследовании Русской Аляски.

Первый этап в отечественной историографии определяется временем с 1820 по 1867 год. Общие вопросы освоения Русской Америки наиболее широко представлены в работах В.Н. Берха[1] и П.А. Тихменева[2]. В.Н. Берх изучал промысловую деятельность русских поселенцев. П.А. Тихменев, являясь акционером Российско-Американской компании, выступал в роли ее официального историографа, освещая деятельность Компании на Аляске вплоть до начала 60-х годов XIX века. Но П.А. Тихменев рассматривал становление и развитие Российско-Американской компании вне контекста внутренней и внешней имперской политики России.

Второй этап освещения истории Русской Аляски в отечественной историографии охватывает без малого столетие – с 1867 по 1939 год. Сразу после продажи Северо-Американских колоний российская официозная печать того времени назвала состоявшуюся сделку «очень умным» соглашением, заключенным правительством. Впрочем, соглашение это оказалось настолько «умным», что даже его апологеты были вынуждены заметить: «Важность настоящей сделки не будет понята сразу». В целом же русская общественность была в шоке и с болью переживала отказ империи от своих заокеанских владений (горькие статьи в газетах «Голос» за 25 марта 1867 года, «Современная летопись» за 14 мая 1867 года и другие). Затем на долгие десятилетия воцарилось молчание, тема продажи Аляски не затрагивалась даже в официальных изданиях, освещавших тот период времени.

Отказ от американских территорий России выглядел настолько нелогичным, абсурдным, пораженческим, что появление научных изысканий, оправдывающих «сделку века», могло просто взорвать общество. Лучше было молчать. К тому же воля императора всегда находилась вне критики. Поэтому в дореволюционной историографии этого периода история освоения, а главное продажи Аляски, не рассматривалась. И только в 1939 году вышла, наконец, первая крупная работа С.Б. Окуня[3] «Российско-Американская компания», посвященная «умному соглашению» – продаже Аляски. Именно с этого момента возобновился интерес историков к данной теме, что знаменует начало третьего этапа исследований в отечественной историографии.

В 1954 году историк А.П. Погребинский в своей монографии «Очерки истории финансов дореволюционной России (XIX–XX вв.)» назвал продажу Аляски «неудачной государственной торговой операцией»[4].

Тему развил А.Л. Нарочницкий, дав развернутую и достаточно объективную оценку былым событиям. Но настоящим прорывом в исследовании истории российских колоний в Америке стала монография С.Б. Окуня, получившая дальнейшее развитие в трудах преемников этого замечательного ученого. И двадцать, и тридцать лет спустя его концепция находила свое отражение в работах Р.В. Макаровой[5], А.И. Алексеева[6], Т.М. Батуевой[7] и других.

Однако и С.Б. Окунь, и А.П. Погребинский, и А.Л. Нарочницкий, и их ученики в своих оценках исходили не из анализа причин продажи Аляски Россией, а из исследования причин покупки русских колоний Америкой, и потому выводы этих исследователей суммируют выгоды от сделки, полученные США, но игнорируют при этом потери и убытки российской стороны. А.Л. Нарочницкий, например, заключает: «Американские государственные деятели рассматривали приобретение Аляски и Алеутских островов как получение базы для дальнейшей экспансии США на Тихом океане»[8] Т.М. Батуева в своем исследовании «Экспансия США на севере Тихого океана в середине XIX века и покупка Аляски в 1867 году» утверждает: «Одной из главных причин покупки было также приобретение важной стратегической позиции на Тихом океане»[9]. То есть, историки продолжали рассматривать продажу русских владений в Америке исключительно с точки зрения политической и экономической экспансии Соединенных Штатов. И только А.И. Алексеев, сохраняя, впрочем, традиционный подход к этой проблеме, впервые в 1982 году опроверг необходимость продажи Россией Аляски, подчеркнув антигосударственную сущность этой сделки, ее антироссийскую направленность: «Несмотря на сложную международную и внутреннюю обстановку, возникшую в России в начале второй половины XIX в., несмотря на отсталость и слабость России, а также на ошибки правительства, никогда и никто из русских не поставил бы вопрос о продаже Русской Америки, земли которой так обильно политы кровью и потом тех, кто открыл и освоил их»[10].

Появилась необходимость более глубинного, более широкого, всестороннего изучения Русской Америки. В.Ф. Широкий предложил досконально исследовать хозяйственную сторону деятельности Российско-Американской компании[11]. Л.С. Берга[12] и A.B. Ефимова[13] заинтересовали географические открытия русских первопроходцев тихоокеанского бассейна.

Четвертый этап в освещении истории Русской Америки отечественной историографией начался с конца 60-х годов прошлого века. Его отличает качественно новый уровень исследовательских работ. Дискуссионность проблематики определили труды H.H. Болховитинова[14].

В отличие от С.Б. Окуня, Т.М. Батуевой, А.И. Алексеева, анализировавших причины покупки Америкой российских колоний и не сомневавшихся в искренности правительственных доводов продажи Аляски, главные из которых – невозможность удержать эти земли, их экономическая убыточность, Болховитинов поставил официальные причины продажи Русской Америки под сомнение, отверг возможность реальной агрессии США против русских колоний: «Угроза действительно существовала, но она в то время была скорее потенциальной, чем реальной»[15]. Основную причину продажи Аляски академик увидел «в свете устранения очага возможных противоречий в будущем и укрепления фактического союза двух великих держав… Именно эти общеполитические соображения, подкрепленные стратегическими мотивами, вышли, как нам представляется, на первый план и стали главными»[16]. По мнению академика H.H. Болховитинова, продажа русских колоний Америке является одним из примеров дипломатического взаимодействия и дружественных взаимоотношений России и Соединенных Штатов, ибо вся история российско-американских отношений в представлении историка «состоит совсем не в отсутствии противоречий и конфликтов, а в возможности их преодоления не с помощью оружия, но мирным путем, путем переговоров»[17]. Академик H.H. Болховитинов до конца своих дней убежденно доказывал, что в 1867 году Америка помогла России избавиться от стратегического и экономического бремени: «Царское правительство все более склонялось к тому чтобы избавиться от своих обременительных владений в далекой Америке»[18].

Ряд исследований, касающихся отказа России от ее американских владений, избегает каких-либо оценок. Такова монография Г.П. Куропятника «Россия и США: экономические, культурные и дипломатические связи 1867–1881 гг.», посвященная дружбе двух государств. Факт продажи русских владений на Американском континенте упоминается вскользь, да и то в качестве свидетельства взаимной симпатии держав[19].

История Русской Америки обретает все новые и новые грани у исследователей. В монографии «Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в.» Р.В. Макарова систематизировала сведения о пушном промысле в русских колониях[20]. На картографическом материале построили свои работы A.B. Постников[21] и Б.П. Полевой[22], определив этапы освоения Северной Америки. В книге М.С. Альперовича «Россия и Новый Свет (последняя треть XVIII в.)» показана динамика расстановки сил мировых держав в тихоокеанском регионе. Данная монография и другие публикации М.С. Альперовича особенно актуальны в свете исследования международной обстановки вокруг освоения русских колоний в Северной Америке в конце XVIII – начале XIX вв.[23].

В зарубежной историографии выделяются следующие этапы исследования Русской Америки.

Первый – исследования историков XIX века, к которым можно отнести работы Г. Бэнкрофта, в своих выводах опиравшегося на труды П.А. Тихменева, В.Н. Берха и «Записки» К.Т. Хлебникова[24]. Проблемы, поднятые Г. Бэнкрофтом, получили дальнейшее развитие в трудах многих зарубежных ученых.

Второй этап – первая половина XX века, характеризуется определенной легковесностью выводов, игнорированием российских источников и новых материалов на данную тему. В этот период историография Русской Америки формируется, прежде всего, работами К. Андрюса[25], Г. Шевиньи[26], С. Томпкинса[27], К. Халлейя[28].

Третий этап развития зарубежной историографии простирается со второй половины 50-х годов XX века. Работы по истории Русской Америки в этот период отличает узкая специализация рассматриваемых проблем. К примеру, Дж. Гибсон занимался изучением вопросов поставок товаров в русские колонииб. Н. Сол исследовал российско-американские отношения, в том числе и продажу Аляски[29]. Кругосветным и торгово-промыловым экспедициям посвящены работы К. Оуэнса[30], К. Соловьевой и А. Вонянко[31], В. Мюзнера[32]. Целый ряд зарубежных публикаций уделяет внимание проблеме укрепления Православия на Аляске (М. Олекса[33], Д. Норландер[34], М. Стокое[35] и др.). К зарубежным исследованиям общего характера надо отнести монографии немецкого ученого Э. Фекла[36] и испанки В. Вилар[37], работавшей с фондами мексиканских архивов. Полезный справочный материал о лицах, вершивших судьбы Русской Америки, содержится в биографическом словаре Р. Пирса[38], а об исследованиях по Аляске – в библиографическом справочнике П. Литке[39]. К общим проблемам колонизации Русской Америки обращены усилия М. Морсет[40] и Л. Блэк[41], однако ими проигнорированы материалы российских архивов.

Итогом зарубежных исследований этого вопроса стала прошедшая в 2004 году под эгидой Исторического общества Аляски конференция по истории Русской Америки, где американские исследователи А. Энгстром и У. Борнеман предложили противоположные концепции о роли российской колонизации. А. Энгстром оценил появление русских в Северной Америке как положительное явление[42], У. Борнеман подчеркнул негативные последствия водворения российского флага на Аляске[43].

Обзор отечественной и зарубежной историографии показывает, насколько многосторонни и противоречивы были исследования освоения Россией Северо-Американского материка, однако и в них не нашел решения вопрос о причинах и мотивах отказа Российской империи от своих колоний.

В последние двадцать лет в связи с усилением зависимости политической элиты России от Соединенных Штатов Америки в российской исторической науке возобладали воззрения академика H.H. Болховитинова, который подавлял всякую полемику на данную тему, заранее объявляя противоположную себе позицию, заложенную А.Л. Нарочницким, Т.М. Батуевой или А.И. Алексеевым, извращением истории: «Слабое знание источников, безобидные на первый взгляд неточности, ошибки и необоснованные предположения ведут к тому что у читателя складывается неверное и даже извращенное представление о самом характере взаимоотношений России и США на Тихоокеанском севере»[44] Для H.H. Болховитинова поиск исторической правды – «страшная» по своим политическим последствиям «шумиха»: «Шумиха вокруг «воровской сделки», по нашему мнению, не только искажает характер и смысл событий прошлого века, но и может нанести прямой ущерб современным отношениям СССР и США»[45].