Виринея, ты вернулась?

Глава 5

У секретарши Кати как в государственном архиве: бумажка к бумажке, все в безукоризненном порядке. Катины права лежали в сейфе на полочке, заботливо уложены в конверт.

Вера достала их из конверта и бросила взгляд на дату выдачи – пять лет тому назад. С прав на нее смотрела серьезная женщина. Сжатые губы, взгляд, уставившийся в невидимую точку в пространстве. Ничего общего с веселой молодой блондинкой, всегда готовой рассмеяться над предложенной шуткой.

– Зачем вам мои права? – не удержавшись, поинтересовалась Катя.

– Не мне, а тебе. Прокатишься по городу, – не отрывая взгляда от прав, ответила Вера.

– Вам надо куда-то поехать? Давайте я вызову такси. У нас сегодня еще три клиента, – попыталась быстро отказаться она. Интересно, почему жена шефа не водит машину? Вроде такая деловая, прогрессивная, а все время пешком. Или – о ужас! – на электричках.

– Тебе надо будет кое-куда поехать. – Вера сделала ударение на слове «тебе». – Объясню, это близко.

Положив права на стол, Вера вышла из комнаты. Катя вздохнула. С женой шефа было что-то не то. Вроде бы и приятная, и не грубит, но общаться невозможно. Не то что милашка Глеб Николаевич: и новую прическу отметит, и деньгами не обидит. И что только в этой Вере нашел? И ведь муж какой – не придерешься! Ни на какие короткие юбки и декольте не реагирует – она проверяла. Катя снова вздохнула, поднялась из-за стола, грациозно подплыла к кофемашине, зарядила капсулу, поставила чашку на специальную подставку и снова предалась размышлениям.

Ей грех было жаловаться. Место хлебное, работа не пыльная, а уж сколько интересных мужиков через нее проходит – числа нет! Недаром Глеб лучший в городе – тут очередь толпилась из разных деятелей: от местных политиков и бизнесменов до звезд, которые из столицы прикатывали. И все знали, что через Катю можно выбить «внеурочный прием».

Катя взяла чашку с горьким напитком и подошла к окну. Глеб Николаевич не только обаяшка и талант – он еще и коммерческий гений. Как лихо придумал с этими взятками. Она лично за год заработала на них себе на машину. И как раз сегодня собиралась ехать в салон, где благодарный клиент обещал огромную скидку. Мысли тут же побежали в другом направлении: какую же машинку взять? Белую или все-таки ту, желтенькую. Хотя черный тоже смотрится интересно. Вот как этот новенький «Мерседес-кабриолет» во дворе. С бантом. С бантом?

Через секунду Катя уже забыла о кофе, захваченная происходящим во дворе. Она увидела, как Вера выпорхнула из входной двери и легким танцующим шагом направилась к кабриолету. Рядом уже ошивался Борис Вольдемарович Лобанов-Ростовский. Личность в своем роде легендарная, но Катя от таких легенд предпочитала держаться подальше. Ей становилось холодно, когда он появлялся в офисе. Катя держалась с ним подчеркнуто деловито, никаких улыбочек и шуточек, как с прокурором области, к примеру. И все время отчаянно хотелось, чтобы он убрался как можно скорее. Интересно, почему он приехал к Вере, а не к Глебу? Катя прилипла к окну, стараясь не упустить ни малейшей детали.

Скрестив руки и не пожалев костюм индивидуального пошива известного итальянского мастера, Борис Вольдемарович прислонился к капоту кабриолета и смотрел на приближающуюся Веру.

– На ловца и зверь бежит. Здравствуйте, Вера Григорьевна, – усмехнулся он.

– Здравствуйте, – кивнула Вера и остановилась. Борис окинул взглядом хрупкую фигурку. Джинсы, приталенная цветастая рубашка, светлые волосы забраны в хвост. На лице ни грамма косметики. Руки в карманах джинсов. Прищурившись на ярком солнце, Вера насмешливо смотрела на Бориса.

– А я к вам. – Борис почему-то почувствовал себя неловко, хотя в целом это чувство было ему незнакомо.

– Я вижу, – усмехнулась Вера.

– Вот, скромный дар, не побрезгуйте, – Борис кивнул на «Мерседес».

– Чем обязана? – Вера улыбнулась, и Борис, не сумев противиться, улыбнулся ей в ответ.

– Это за ваше предсказание. Все сбылось. Я согласился на сделку и уже сегодня стал богаче на полтора миллиона.

– Да ну что вы, это не мне спасибо, а Глебу Николаевичу, – еще шире улыбнулась Вера.

– Да бросьте, Вера Григорьевна. Это вы кому-нибудь другому расскажите. Права с собой?

– Нет. Я не умею водить.

– Не может быть, – на секунду опешил Борис. Почему ему это даже в голову не пришло?

– Может.

– А я хотел вам машину подарить. Нравится? Если что, поменяю.

– Я не езжу на машине.

– Ну когда-нибудь надо начинать. Это куда лучше, чем ходить пешком. Так и ноги собьете, а вы мне слишком дороги, Вера Григорьевна. И должны быть моей навеки.

– Кольца, голуби и марш Мендельсона? – не выдержав, рассмеялась Вера.

– Ну если вы так настаиваете, – не повел бровью Борис.

– Пожалуй, Машенька будет возражать. Кстати, ей не скучно в машине? – Вера кивнула на джип, припаркованный на другой стороне улицы, откуда охрана Лобанова-Ростовского мониторила происходящее вокруг шефа.

– Ценю ваше чувство юмора, но вы ведь знаете, что я еще вернусь к этому вопросу, – протянул Борис.

– Ни в чем себе не отказывайте. – Вера подошла к Борису и посмотрела на него в упор. Он не мог понять, изучает ли она его, как опытный энтомолог – незнакомое насекомое, или же попросту издевается. Она протянула руку. Борис вложил в нее ключи и на мгновение задержал руку Веры в своей. Она удивленно приподняла брови.

– Вы должны работать на меня, – проникновенно заговорил Борис.

– Борис Вольдемарович, я никому ничего не должна, – одергивая руку вместе с ключами, твердо ответила Вера. – Если будут вопросы, то Глеб с удовольствием на них ответит. И машину, думаю, оценит. Не стесняйтесь, обращайтесь. А пока езжайте домой, Борис Вольдемарович, а то ведь кроме Машеньки есть еще и Варенька, которую вы совсем забросили в последнее время.

Развернувшись, Вера направилась назад, в офис, а Борис, засунув руки в карманы, принялся насвистывать незатейливую мелодию.

Глава 6

Оля решилась покинуть свое убежище только час спустя. Скорее всего, она вообще не вышла бы до вечера, но пропускать биологию не хотелось. Это единственный предмет, который ее по-настоящему интересовал. Она раскаивалась в том, что сказала Тимуру. Выпалила первое, что пришло в голову, но сегодня тот перешел грань. Она терпеливо сносила издевательства в течение восьми лет: разодранные рюкзаки, испорченные учебники, растерзанные тетради с домашним заданием. Многочисленные прозвища, которые так и не сумели к ней прилипнуть, и даже мелочи вроде пятен на одежде или пукающих подушек на стуле никак не задевали. Они ей были просто неинтересны. Точнее, не так – Оле было интересно наблюдать за действиями Тимура так же, как ей было интересно наблюдать за действиями животных на телеканале «Дискавери». Их нельзя контролировать – можно только изучать. Это как сердиться на крокодила за то, что он собирается кого-то сожрать, чтобы удовлетворить пищевые потребности.

Вначале Оля не понимала, какие потребности удовлетворял Тимур, издеваясь над ней, но потом пришла к выводу, что это, скорее всего, потребность в самоутверждении. Хотя сегодняшняя книга и то, что она прочитала, изменили взгляд на некоторые вещи. Нужно будет все обдумать. Возможно, она найдет другое объяснение поступкам Тимура.

Прижав книгу к груди, Оля быстро вышла из подсобки, аккуратно закрыла дверь и начала спускаться по старой лестнице, чьи покатые ступени сточили многие поколения учеников. Школа старая и лучшая в городе, поэтому мама даже слышать не хотела о переводе в другое место. Хотя перевод ничего бы не дал. Оля сама понимала, что онане такая,и травли было не избежать вне зависимости от школы.

Противно задребезжал звонок. Оля ускорила шаг. Пробежав два пролета, тихонько постучала в класс и вошла.

– Извините, – выдохнула она и замерла. В классе стояла непривычная тишина. Это заметила даже погруженная в собственные мысли Оля. Подняла глаза на учительницу. Что-то случилось.

Любовь Валерьевна никак не могла решить, куда деть руки. Казалось, они жили собственной жизнью: метались, словно раненые птицы, и снова схлопывались, как два крыла. Учительница попыталась опереться о стол, но от сильной дрожи правая рука подломилась, и Любовь Валерьевна чуть не упала. В конце концов, не выдержав, рухнула на стул.

Оля смотрела на преподавательницу, затаив дыхание.

– Олечка, садись, – наконец выдавила та.

Оля сделала два шага по направлению к парте, когда Лена истерично выкрикнула:

– Это ты виновата! Тимура сбила машина, насмерть! Ведьма!

Оля резко обернулась и попыталась найти Лену взглядом.

– Не смотри! – заорала та, вскакивая с места. Василиса попробовала удержать подругу, вцепившись ей в свитер, но та вырвалась, не заметив, как свитер сполз с одного плеча. Согнувшись почти пополам, в мертвой тишине, царившей в классе, она, закрыв лицо руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону и выть:

– Это ты, ведьма, ведьма! Тимур умер!

Все так же судорожно прижимая к груди книгу, Оля развернулась и бегом кинулась к выходу из класса. Задыхаясь, понеслась по бесконечно долгому пустому коридору, взлетела по лестнице на четвертый этаж, распахнула упрямую дверь и влетела в подсобку. Прислонилась к стене. Дыхания не хватало. Ей показалось, что легкие сейчас разорвутся. Что это? Как это могло произойти? Она же просто так сказала. Это просто пришло в голову. Просто пришло.

Глава 7

Вручив ключи Кате и приказав той отогнать машину к офису Бориса Вольдемаровича, находившемуся в десяти минутах езды от их собственного, Вера решила прогуляться. Ноющее где-то в подреберье чувство беспокойства не давало сидеть на месте. Вера надеялась, что свежий воздух сумеет его выветрить. Зима отступила. На асфальте больше не осталось снега – он еще лежал на голой земле, но уже сдавал позиции под натиском молодой травы. Шагать было легко. У Веры сезоны наступали строго по календарю, и первого марта она всегда скидывала успевшую осточертеть за зиму тяжелую одежду и меняла ее на тонкую кожаную куртку, а громоздкие сапоги – на легкие кеды. И хотя временами она смотрелась городской сумасшедшей в невесомых нарядах среди мартовских сугробов и метели, ей было плевать. Весна наступила первого марта, и точка. Но сегодня не только она почувствовала приближение тепла. На улицах появились короткие юбки и каблуки. Люди сбрасывали шапки и с удовольствием подставляли лица и руки под льющийся с небес витамин Д.

Вера решила растянуть удовольствие и прошлась по главной улице, где работники «Зеленстроя» уже начали высаживать в редких клумбах чахлые тюльпаны. Тщательно уворачиваясь от автомобильных брызг, проверила качество асфальта на тротуарах. Как и следовало ожидать, он ушел вместе со снегом. В очередной раз подивилась, зачем его вообще кладут, развернулась и двадцать минут спустя нырнула в арку, ведущую во двор, где располагался их с Глебом офис.

Вовремя успела отскочить: бронированная дверь подъезда, к которому она подошла, распахнулась, едва не задев ее. Их утренняя клиентка Марина, в слезах и без малейшего следа салонной укладки, выскочила на улицу и кинулась к черному джипу, припаркованному у мусорных баков. Заведя двигатель и нервно взвизгнув шинами, задев один из баков и не обратив на это ни малейшего внимания, вылетела со двора. Вера поморщилась и вошла в подъезд. Мельком заглянула в комнату секретарши: Катя уже на месте, пила очередную чашку кофе, глазея в окно. Не сбавляя темпа, Вера быстрым шагом дошла до кабинета мужа и распахнула дверь.

Глеб сиял, как мартовское солнце в огромной луже, снова любуясь новым «Вашерон Константином» в послеобеденных лучах.

– Теряешь хватку, – прямо в дверях заявила Вера.

– О чем ты? – Глеб вздрогнул, отрываясь от часов и переводя взгляд на жену. У той щеки раскраснелись, глаза светятся. Лениво подумал, а не поинтересоваться ли, где она была, но затем отмел эту мысль: какая разница?

– Почему женщина рыдала? – Вера села на стол перед мужем и уставилась на него.

Глеб легко рассмеялся и пожал плечами. Откинувшись в кресле, он с интересом наблюдал за женой, не сводившей с него глаз.

– Ну а что ты хочешь, Веруня? Чтобы она пела и плясала, услышав, что муж с другой кувыркается?

– Ты так и сказал?

– Ну аккуратнее сформулировал, – снова пожал плечами Глеб. – Мол, предательство близкого человека, измена мужа, прямо сейчас.

– В следующий раз просто проси, чтобы домой поехала: там ждут большие перемены. Она же за рулем. – Вера поднялась и направилась к двери.

– Будет сделано, мой генерал. Кстати, Верусик, а что там Оля сегодня утром болтала по поводу того, что на работе женщина будет плакать? – остановил ее Глеб.

Стало слышно, как бьется в окно первая назойливая мартовская муха. Вера взялась за ручку двери. Не меняя позы и не поворачиваясь к мужу, уточнила:

– Когда она это сказала?

– За завтраком. Забыла?

Глеб поднялся и мягко, по-кошачьи, приблизился к жене. Положил руки на плечи и привлек к себе.

– Она тоже видит? – ласково прошептал он Вере на ухо. Та, не сдавая позиций, ровным голосом отрезала:

– Нет, она ничего не видит. Просто ей пятнадцать. У нее случаются странные шутки.

Нажав на ручку, Вера вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Только после этого выдохнула. Она знала, что Глеб не сдвинулся с места и сейчас смотрит на дверь, размышляя о том, врет ли ему жена. Но сейчас было не до мыслей мужа. То, что он сказал, напугало и расстроило. Сегодня надо поговорить с Олей. Обязательно. Но вначале еще один разговор.

Вера повернула направо и толкнула дверь в свою клетушку. На неудобном стуле, закинув ноги на старый фанерный стол, сидел Борис. Нацепив на кончик носа очки, он с увлечением читал книгу, забытую Верой, время от времени отхлебывая остывший чай из ее чашки.

В крошечной комнате Борис смотрелся инородным телом. Словно генеральный директор крупнейшей корпорации мира наведался на обед к уборщице.

– Отличная книга, Вера Григорьевна, дадите почитать? – не поднимая головы, поинтересовался он.

– Борис Вольдемарович, я же сказала «нет». – Сложив руки на груди, Вера прислонилась к дверному косяку.

– Ах, Вера Григорьевна, знали бы вы, сколько раз я это слышал за свою жизнь. И что? Где бы я был, если бы всегда всем верил на слово?

– Моему слову можете верить, Борис Вольдемарович. – Вера сделала два шага по направлению к столу и протянула руку: – Хотела сегодня дочитать, не возражаете? – кивнула на книгу.

Борис продолжал держать потрепанный томик в руках. Улыбка сошла, и дружелюбный тон неуловимо изменился.

– Возражаю, Вера Григорьевна. – Борис поднялся со стула и приблизился. Невысокий, худощавый, с выраженным комплексом Наполеона. Вера была почти одного роста с ним. И хотя она катастрофически не переносила вторжения в личное пространство и сразу хотела оттолкнуть приблизившегося человека, она подняла на Бориса глаза и решила перетерпеть. С таким можно обращаться только как с диким животным: ни в коем случае не показывать страх, иначе сожрет с потрохами.

– Может быть, я неверно выразился, или вы не так меня поняли, но я бы хотел, чтобы с завтрашнего дня вы работали только на меня. Стали персональным консультантом, – отчеканил Борис.

– Я не консультирую, обратитесь к Глебу, – отрезала Вера.

– Бросьте, Вера Григорьевна. Это даже нелепо. Зеркальце обманное зачем в комнату поставили? – Борис издевательски ухмыльнулся.

– За мужем наблюдать. Скучаю, знаете ли, без него каждую секунду. Прям дышать не могу.

Борис не выдержал и рассмеялся без малейшего намека на веселье.

– Вера Григорьевна, не глупите. Не хотелось бы портить с вами отношения, мы ведь почти стали друзьями. Вы даже согласились принять подарок. Я думал, мы поняли друг друга.

– Ваш подарок стоит на парковке возле вашего офиса. Я предпочитаю ходить пешком, как вам и сказала. – Вера сделала попытку обойти Бориса, но тот схватил ее за руку и привлек к себе.

– Если я сказал, что будешь работать на меня, значит, так и будет, – прошипел он ей в лицо.

– А если я сказала «нет», то на всех языках мира это означает «нет».

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Зачем вам Глеб? – Борис вдруг сделал шаг назад, снова навесил на лицо приветливую улыбку, но руку Веры не выпустил.

– Странный вопрос, – искренне удивилась Вера, – это мой муж.

– Ну зачем вам муж-изменщик, Вера Григорьевна? Вы молодая, красивая женщина, гоните его, – вкрадчиво пропел Борис.

– Что? – не поняла та. – Это новый способ склонить меня к сотрудничеству? Мелко играете, Борис Вольдемарович.

– Да бросьте, вы-то наверняка в курсе. – Борис пристально всмотрелся ей в лицо. Не может быть, чтобы она не знала.

– Не понимаю, о чем вы говорите. – Тон Веры изменился, зазвучали стальные нотки.

– Вера Григорьевна, ну не может быть, чтобы вы не знали, что почти каждый вечер, в районе девяти, ваш муж снимает девицу и отправляется в гостиницу «Метрополь». Девицы каждый раз разные, надо отметить. В гостинице проводят пару часов, после чего муж возвращается к вам. Понимаю, современные нравы, острота в отношениях и все такое, но вам-то это зачем?

– Вы врете! – Щеки Веры запылали. – Быть такого не может.

Борис достал из кармана телефон и, порывшись, вывел на экран фотографию, сунул Вере под нос.

– Узнаете? А вот еще и еще. Не дурите, Вера Григорьевна. Я, по крайней мере, не обещаю верности до гробовой доски. Это будет чисто деловое партнерство.

Вера, неожиданно проявив силу, вырвала руку. Обогнув Бориса, с трудом взяла книгу со стола, словно взвалила на себя все тяжести мира, и направилась к двери.

– Убирайтесь. И никогда не приходите сюда. Мы больше с вами не работаем.

Борису понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Отряхнув пиджак, он снова навесил на лицо дежурное выражение.

– А чай у вас – дерьмо, Вера Григорьевна. Зато варенье вкусное, рецептом поделитесь?

– Всего доброго, Борис Вольдемарович.

Вера вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к лестнице, трясущимися руками доставая из заднего кармана джинсов мобильный телефон и набирая номер дочери. Сейчас она просто не может позволить себе думать о Глебе и тех фото, что показал ей Борис. Она увидела причину утренней тревоги. И это было гораздо страшнее измены мужа.

Глава 8

Оля ошиблась. Она не единственная знала о том, что на четвертом этаже существует подсобка, облюбованная ею в качестве убежища. По причине смерти Тимура учительница отменила последний урок, и дети разбрелись по домам. Но не все. Серега с Русланом, Ленкой и Василисой поднялись на четвертый этаж. Васька трусливо сбежал домой. Состояние шока четверых ребят сменилось гневом. Не отличаясь способностью к причинно-следственным связям, они горели желанием отомстить Оле за смерть друга.

– Выходи, – Рустик забарабанил в дверь.

Оля вздрогнула и вжалась в угол: она просидела на холодном полу больше двадцати минут, ни о чем не думая, застыв в странном состоянии между шоком и потерей сознания. Голос Руслана вернул ее к действительности. Она с сомнением посмотрела на хлипкую дверь: если начнут ломиться, та не выдержит. Но выхода у нее не было. Возможно, если сидеть тихо, они решат, что тут никого нет, и уйдут.

– Ведьма! – снова истерически заорала Ленка.

Оля обвела подсобку взглядом и поняла, что забыла рюкзак в классе, еще в тот раз, когда Тимур подбросил на стол паука. Она даже не сможет позвонить и попросить маму приехать.

– Откуда она знала? – прошептала Василиса, обхватывая себя руками. Сегодня в школу она явилась в тонком пальто, под которое надела откровенную футболку с глубоким вырезом, и теперь ей было холодно.

– Ты видела ее? Она все время с книжками про растения и животных таскается. Так ведьмы делают, – со знанием дела заявил Рустик. – У бабки в деревне одна такая жила. Отвары варила и бабке предсказала, когда дед умрет.

Прислушиваясь к разговору за дверью, Оля лихорадочно соображала. Больше всего на свете хотелось вырваться из школы и побежать домой. Но эти четверо могут стоять тут до вечера и не выпустят ее. Сейчас они уверены, что это она предсказала смерть Тимура, и непонятно, чего хотят. Отомстить за друга? Еще полчаса, и из школы все уйдут. Они смогут сделать с ней все, что захотят. Они ее ненавидели и немного боялись, она совершенно отчетливо это чувствовала. На этом можно было сыграть. Главное, звучать уверенно. Оля решила пойти ва-банк.

– Я не предсказала, – громко сказала она.

За дверью наступила тишина.

– Ведьма! – снова заорала Ленка.

– Заткнись, – оборвал ее Сергей. Он первым пришел в себя от шока, но на смену пришел не гнев, а страх.

– Что ты сделала? – Голос дрогнул.

– Я его убила, – четко произнесла Оля, – и если вы сейчас не уйдете, и вас убью.

Четверка замерла. Василиса почувствовала, как по рукам и шее поползли мурашки. Зря мать не послушала, надо было одеться теплее.

– Пошли отсюда, – прошептала она и сделала шаг к лестнице, но Лена схватила ее за руку, кивнула на дальний угол коридора, подальше от подсобки, и приложила палец к губам.

Осторожно, стараясь не шуметь, все четверо последовали за ней.

– Брешет, – первым проявил храбрость Руслан, отойдя на безопасное расстояние. – Не может такого быть.

– Его сбил грузовик, тебе мало?! – В голосе Лены снова послышались истеричные нотки. – И нас она тоже убьет!

– Да брешет она… – снова попытался возразить Руслан, но его одернул Серега.

– Откуда ты знаешь? Хочешь проверить?

– Давайте извинимся, – неуверенно предложила Василиса.

– Ты что, дура? Не понимаешь? – набросилась на нее Лена, стараясь говорить шепотом.

– Что не понимаю? – Василиса окончательно замерзла, и ей хотелось домой.

– Мы же единственные знаем, что это она Тимура…

– Ты имеешь в виду, что мы свидетели? – первым понял Серега.

– Да.

Все четверо повзрослели в один момент: шалости и невинные шутки в внезапно перестали быть детскими играми, за которые максимум могут вызвать к директору или оставить без сладкого. Они оказались лицом к лицу со взрослой жизнью, и рядом не было никого, кто мог бы посоветовать, что с этим делать.

Оля припала к двери и пыталась расслышать, что происходит в коридоре. В том, что эти четверо никуда не ушли, не сомневалась: услышала бы шаги на лестнице. Возможно, совещаются и решают, как быть. Она не была уверена, что ей поверят, но ложь была единственной надеждой на более или менее благополучный исход сегодняшнего кошмарного дня.

Лена мрачно обвела друзей взглядом. Василиса трясется, как больная чумкой собачка. Серега побледнел, Руслан кусает губы. Все, включая ее саму, безоговорочно поверили Оле, хоть и пытались храбриться. Они смотрели фильмы про ведьм и отлично знали – у них рыжие волосы и зеленые глаза. И в Средние века их сжигали на кострах.

– Мы свидетели, – повторила Лена.

– Давайте расскажем директору. Может, ее заберут куда-то? – Василиса с трудом формулировала фразы: зубы стучали; казалось, этот невыносимый звук было слышно и на других этажах.

– Куда заберут? – удивился Руслан.