Экспедиция за татами. Большое путешествие Николая Швейкина

Это все еще невозможно!

Казань. 2024 год.

Николай Григорьевич собрал совещание тренерского штаба клуба «НУР» – «Настойчивость. Упорство. Результат».

Эти ребята были гордостью Швейкина – воспитанники клуба, с малых лет они впитали ценности и методы его педагогической системы и теперь вернулись в «НУР» тренерами, наставниками для нового поколения дзюдоистов. В этом было их преимущество – не приходилось осваивать приемы и принципы, для них все было так же естественно, как дышать – просто вспомни, как в похожей ситуации поступал твой тренер и действуй так же. Конечно, учебу никто не отменял – и сам Николай Григорьевич теперь уделял внимание теории, и обучение в Академии спорта давало новые навыки, но инстинктивную основу, опыт жизни в «НУРе» – ничто не заменит. Николай Григорьевич, создав 4 спортивные школы и 4 тренерских коллектива, на своем опыте познал, что такое трения и расколы в команде. Но в Казани по результатам 20 лет работы Швейкин блаженствовал – общая база, общее ви́дение помогало молодым тренерам понимать его с полуслова и себя чувствовать командой единомышленников.

– Ни спортивные победы, ни личностное развитие наших воспитанников невозможны без дисциплины. С чего начинается дисциплина? С порядка.

– Мы это помним, Николай Григорьевич! – откликнулся Артем Швыркалов. – Обувь у спортсменов по линеечке стоит. Все оборудование тренировочное по местам разложено.

– Да, я знаю, ребята! Это больше не для вас, а для товарища корреспондента…

– Репортера! Репортер Шрайбикус! – представился щуплый очкарик с блокнотом и фотокамерой.

– Товарищ репортер выразил желание посетить тренерский штаб, чтобы глубже проникнуться нашей педагогической концепцией. Так вот вы ее и представьте.

– Ja, ja! Pädagogisches Konzept10! – закивал головой Шрайбикус.

Начать изложение решился Роман Терзиян – внук Швейкина и координатор НУР:

– Николай Григорьевич уже сказал, что начало воспитания – это приучение к порядку.

Репортер торопливо строчил в блокнотик запомнившиеся мысли. Роман продолжал:

– К порядку, к труду, к уважению старших, к уважению подвига героев. Мы же не просто спортивный клуб, а спортивно-патриотический.

– Недавно мы были во Дворце единоборств «Ак Барс», – продолжил Михаил Данилян. – Привезли большую команду, выставили в каждом возрасте, в каждой весовой категории по 1—2 человека. И было видно, что мы выделяемся. Все наши пришли вовремя, построились, никто не шарахался по залу. Все ребята красиво одеты, на них хорошие спортивные костюмы. Во всех весовых категориях, где были наши воспитанники, мы забрали золото. На 27 человек – 26 медалей. Важно, что родители, тренеры с других клубов присматриваются, какая может быть дисциплина, как мы детей настраиваем.

– Мы приглашаем в секцию детей с 4 лет, чтобы с самого малого возраста приучать их к правильному образу жизни, – взял слово Илья Морсков. – Приучать с самых мелочей, чтобы, войдя, поздороваться, чтобы не перебивать старших. Чтобы даже тапочки правильно поставить, не только свои, но и товарища, если они почему-то не на месте. Чтобы во время кросса подобрать и выбросить мусор. Когда мы видим, как в детях это все проявляется, то хочется, чтобы эта идея все более становилась популярной.

– На практике у нас перед глазами метод Николая Григорьевича, – снова вступил Данилян. – Если коротко, главное в нем – обращать внимание на мелочи. Мы получаем выговоры за мелочи. Сначала я думал, что это несущественные факторы. Их можно было бы и не учитывать, ничего бы не изменилось. Сейчас я понимаю, что это важно. Как тренер разговаривает, как он одет, причесан, какие слова употребляет. Все важно. По каждому тренеру формируется мнение о клубе. Когда мы на работе, на татами – у нас нет расхлябанности. Особенно на соревнованиях.

Шрайбикус, как дисциплинированный немец, поднял руку, чтобы вставить слово. Николай Григорьевич ему кивнул.

– Недавно был на конференции по альтернативному образованию, – сказал репортер. – Замечательные родители, инициативные, делились опытом, как создавали для своих детей школы нового типа, как преодолевали противодействие бюрократической системы, как учились организовывать образовательный процесс. Множество интересных находок и начинаний. Но один вопрос они так и не смогли решить ни по отдельности, ни все вместе, и на круглом столе: «Zwingen oder nicht zwingen?», «Заставлять или не заставлять?».

– Zwingen! Заставлять! – без колебаний решили тренеры.

– А почему у них такая нерешительность? – усмехнувшись, продолжал репортер. – Потому, что все новомодные либеральные теории настаивают на том, что дети сами должны определять траекторию своего развития, а взрослые им только мешают. И родители, и педагоги потеряли уверенность в том, что они знают, что лучше для их детей. И для них спасительна твердая позиция Николая Григорьевича и вас, его последователей, которые не стесняются сказать – мы знаем, как правильно, знаем, как лучше для детей. И нисколько им в жизни не помешают дисциплина и авторитет старших. И первое право ребенка на то, чтобы взрослые его опекали и направляли, учили, воспитывали. Как говорят немцы «Ordnung muß seηn unter den Leuten» – «Порядок должен быть в народе».

– Это же зашито в природе человека! – разъяснил Швейкин. – Ребенок спрашивает родителей – а это что? а это как? Они для него авторитет уже потому, что старше, больше, он их видит на фоне неба…

– Как богов, прямо! – удивился Швыркалов.

– Как богов! – подтвердил Швейкин. —Старшие – проводники младших в этом мире. Какая тут может быть неуверенность в своем праве! Ты обязан показать этот мир ребенку!

– То есть, когда вы занимаетесь с детьми, вы еще и даете мастер-класс родителям? – уточнил Шрайбикус.

– Конечно! – подтвердил тренер. – Это очень важно! Чтобы уважение к старшим не осталось только в клубе на тренировке, а вошло в семью. Для этого мы с вами и книгу пишем.

– Что за книга? – заинтересовался Морсков.

– О дзюдо. О жизни. О борьбе, победах и поражениях. О том, что никогда не надо сдаваться. Что у нас сегодня за тема? – обратился Швейкин к Шрайбикусу.

– Продолжение истории о первом татами в Набережных Челнах.

– Тогда, товарищи тренера, на этом сегодня закончим совещание, а мы поговорим с товарищем корреспондентом.

– Репортером! – снова поправил педантичный немец.

– Репортером.

– А мы бы тоже послушали, – вдруг сказал Роман Терзиян, оглянувшись на нуровскую молодежь. Те кивнули. – Про то, как никогда не сдаваться.

– Слушайте, раз интересно! Не возражаете? – спросил Швейкин у Шрайбикуса.

– Нет.

– Вылетел я из Киева в Набережные Челны со списком запчастей на четырех листах с двух сторон, – продолжил историю Николай Григорьевич. – Где и как добыть эти запчасти, я не представлял. Но как песня тогда звучала: «Кто привык за победу бороться, с нами вместе пускай запоет! Кто весел, тот смеется! Кто хочет, тот добьется! Кто ищет, тот всегда найдет!». Я начал искать, думать, к кому пойти, к кому обратиться. Немножко был знаком с Боярским Олегом Леонидовичем, начальником трамвайного управления, с Беленикиным из Комбината общественного питания Камаза – с ним был знаком по милицейской линии. Поговорил с ними – закрутились шестеренки, пошли звонки по кабинетам. А в соседнем от меня подъезде жил Дитковский Борис Владимирович, мой земляк с Урала и руководитель отдела доводки автомобилей управления главного конструктора.

Борис Дитковский был немного старше Швейкина, было ему лет 35. Энергичный руководитель, который уже отметился испытательными рейдами КАМАЗов в Сибирь и на Крайний Север. Николай объяснил ситуацию, постоянно вставляя слова «запчасти», «дзюдо», «Киев» и «татами».

– Вопрос это сложный, – ответил Дитковский. – Обнадеживать тебя не буду, но и отказывать с порога тоже. Постараюсь выяснить. Дай мне пару дней.

Через день вечером Дитковский постучался в дверь Швейкина.

– Нужно письмо на имя генерального.

Генеральным директором автогиганта был Герой Социалистического Труда Лев Борисович Васильев. Вот как высоко улетело швейкинское начинание, с разных сторон поддержанное руководителями. Но кто же подпишет такое письмо? Кандидата у Швейкина было два. Один – это прежний секретарь комитета комсомола Минмонтажспецстроя Юрий Иванович Петрушин, ставший первым секретарем Комсомольского райкома КПСС. Второй – Леонид Данилович Штейнберг, заместитель начальника УВД города.

– На эти два письма мы заручились поддержкой и резолюцией секретаря горкома партии Беляева Раиса Киямовича, чьи дети у меня занимались дзюдо. И это письмо возымело действие. Те, кто принимал решение, сказали: «Давайте поможем спортсменам!». И вечером ко мне Дитковский прибегает: «Николай, вопрос с запчастями решили. Нужна машина. Машина у меня есть – ходит фура 12 м до Бугульмы. Я ее снимаю с маршрута, завтра ставим на погрузку и поедет в Киев. Водителя зовут Николай, он опытный дальнобойщик, ты к нему прислушивайся!». Так невозможное оказалось возможным. На следующий день мы выехали в Киев.

– По поводу этой истории у меня один вопрос, – поднял руку Шрайбикус. – Цена целой фуры запчастей разве сопоставима с ценой одного татами?

– Во-первых, татами было два комплекта, – ответил Швейкин. – Во-вторых, закон рынка мы изучали на занятиях по политэкономии – цену определяет баланс спроса и предложения. Бывает, что-то невозможно достать ни за какие деньги. Поэтому, сколько бы ни уплатил, не кажется много.

– И потом, когда сам производишь, для тебя это не такой дефицит, как для других, – добавил Морсков. – Так что для КАМАЗа это не казалось неподъемной ценой – сколько захотим, столько для себя сделаем.

– Но товарищи из Киева, наверно, на этом дефиците наварились знатно! – предположил Швыркалов.

– Не будем думать о людях плохо, мы не знаем, как они распорядились обретенными запчастями, – остановил молодежь Швейкин. – На сегодня все. У меня встреча в «Батыре».

– А когда продолжение? – спросил Данилян.

– В среду, послезавтра, в 10.15, – педантично ответил Шрайбикус. – И, ребята, раз уж мы все здесь собрались, я бы хотел задать вам несколько вопросов, paar Fragen11.

Вопросы были о педагогической системе Швейкина. Воспитанники многое рассказали о тренере. Шрайбикус исписал блокнот вплоть до обложки.

Артем Швыркалов: Было строго запрещено пропускать тренировки. Нога болит, голова или живот. Звонишь Николаю Григорьевичу: «Можно я на тренировку не приду?» – «Нет, нельзя». Приходилось ехать заниматься. А после тренировки уже ничего не болит. Домой довольный едешь. Я теперь точно также поступаю со своими воспитанниками – чем дома сидеть, можно побыть на тренировке, с пацанами упражнения поделать, которые не во вред здоровью. Это важный фактор в воспитании спортсменов, чтобы всегда держаться командой.

Роман Терзиян: Я помню, как меня самого дедушка Николай Григорьевич приучал к спорту. В совсем маленьком возрасте он мне сделал боксерскую грушу и турник. Когда мы переехали в Казань, Николай Григорьевич меня спросил: «Хочешь заниматься дзюдо?», а я так был приучен, что слово отца, деда, слово старших мужчин было законом. В 3—4 классах самостоятельно из центра ездил в Ново-Савиновский район на тренировки на автобусе, и это было в порядке вещей. Пару раз заблудился, приходилось как-то выруливать.

Артем Швыркалов: Мы не понимали, конечно, значения всего того, что делал с нами тренер, считали его слишком строгим. Но чувствовали, что это во благо и это с любовью делается. Николай Григорьевич стремится, чтобы его воспитанники были примером для всех. Он обращает внимание на любую мелочь. На сборах, бывало, тихий час, а нам не спится. Даже если один кто-то не спит, а сидит на кровати или ходит по комнате, Николай Григорьевич поднимает всю комнату, и вместо тихого часа бежим кросс на полтора часа. Думаешь: «Блин, опять Григорьич застукал!».

Михаил Данилян: В клубе очень мощная воспитательная составляющая, я больше нигде не видел такого. Это гораздо шире, чем просто тренировки. Например, на сборах у нас в тихий час идут лекции. В понедельник я читал лекцию «История воинского обучения». Роман рассказывал про профессиональную борьбу. Артем рассказывает о чем хочет, ему темы не пишем. Это называется «Швыркаловские байки».

Илья Морсков: Наша цель в развитии массового дзюдо до того уровня, что мы видим в Японии и в Европе. Дзюдо развивает не только все группы мышц, но и координацию, ловкость, интеллект. Это очень красивый и техничный вид спорта. Он просто полезен в быту, когда у нас человек может поскользнуться на льду и упасть, ему пригодится умение падать, освоенное в дзюдо. Но что самое главное у нас в клубе – это воспитание через спорт и патриотизм наших детей настоящими людьми. Это особенно важно в наше время, когда молодежь выбирает не тех кумиров, когда наглость проявляется даже в 14—15 лет, а что из этих ребят будет дальше?

Михаил Данилян: Я не скажу, что мы стараемся превратить всех своих воспитанников в идеальных людей. Своим ребятам говорю, что если через 15—20 лет мы встретимся и будем рады видеть друг друга; мне не будет стыдно сказать, что это мой воспитанник, им не будет стыдно сказать, что вот мой тренер – то все хорошо. Неважно, станет ли парень крутым спортсменом, чемпионом. Важно, чтобы он стал порядочным, воспитанным человеком. Настоящим мужчиной.

Илья Морсков: Мы, безусловно, все фанаты дзюдо, но не все дети становятся профессиональными спортсменами, а лишь единицы. И эти единицы должны быть примером новым поколениям. Если кого-то «звездная болезнь» подталкивает хамить персоналу спорткомплекса, то такого спортсмена лучше и не готовить, пусть он проиграет и уйдет из спорта. Мы готовим наших ребят так, чтобы они были в меру дерзкими, боевыми – без этого в жизни съедят, общество у нас такое. Но при этом они должны быть доброжелательными, дружелюбными, воспитанными, поступать этично.

Роман Терзиян: Оказалось, люди тянутся, когда видят настоящую работу. Насмотрелись на халатное отношение к своим обязанностям. А у нас как раз то, что нужно молодым: новые веяния, постоянная движуха, поиск своего пути.

Илья Морсков: Можно сказать, что у нас в клубе сформировалась команда единомышленников. Это стало возможно благодаря Роману Эдуардовичу Терзияну, внуку Николая Григорьевича, который всю жизнь с ним, впитал его систему, в нем прослеживаются повадки Николая Григорьевича. Он пригласил и меня, и Швыркалова Артема Сергеевича, который тоже воспитанник Н. Г. Швейкина, вытащен им из самых проблемных слоев. Замечательно вписался в команду Михаил Данилян. Ему тоже помогли стартовать в жизни, помогли с учебой и работой. Прирожденный педагог, как он работает с детьми! Это надо видеть! Я другого такого тренера не знаю!

Роман Терзиян: Миша ищет подходы с научной точки зрения, он прямо этим горит. Из человека, который был, в общем-то, далек от большого спорта, даже на уровне округа не боролся, получился прекрасный специалист, который быстро развивается. У меня другой склад, я привык, что надо пахать, тогда будешь выигрывать. Но надо признать, что помимо пахоты должен быть еще научный подход к восстановлению, к подготовке к соревнованиям.

Илья Морсков: Команда – это еще и отношения между людьми. Мы с Николаем Григорьевичем можем и пошутить, и потолкаться, но если начальник сказал что-то сделать – это не обсуждается. То же самое и в отношении Романа Эдуардовича. Мы с ним одногодки и всю жизнь дружим, но на работе он мой начальник, и я не превышаю свои полномочия. Коллектив у нас по-настоящему крепкий, поэтому и дело ладится.

Большие гонки

Трасса М-7 «Урал». 1979

– Значит, ты с Дитковским сосед? – спросил Николай Иванов, когда КАМАЗ после небольшой передышки снова вырвался на трассу, подбираясь уже к Дзержинску, который вскоре за городом Горьким12.

– Борис Владимирович – вот уж помог по-соседски! – откликнулся Швейкин. – И тебя вот отправил в дальний путь!

– Да мы с ним гораздо дальше катались!

– Куда это?

– В 1974… да, в 1974 году проходили заводские испытания автопоездов КАМАЗ в Забайкалье – возле Читы и в Бурятской АССР. С февраля по март мы там по горам и перевалам мотались.

– Там же, говорят, такие морозы, что машины осенью заводят, а весной глушат. Если заглохнет – уже не завести, – проявил осведомленность Швейкин.

– Да не очень холодно было – минус 32, – отмахнулся Иванов. – А у нас электрофакельные подогреватели – новинка! Нажал кнопку – и через 2—3 минуты воздух в коллекторах прогревается – заводится как летом.

– Здорово! Здесь у нас такой же?

– Не бойся, не заглохнем! Холодней было, когда на «полюс холода» добирались – поселок Оймякон в Якутии. На модификации «КАМАЗ-Север» даже стекла в кабине двойные, кабина утепленная, все провода морозостойкие, даже последняя отвертка из ЗИПа – с теплоизоляцией, чтобы руки не обморозить.

– Все продумано! Без приключений отработали? – поинтересовался Швейкин.

– По 15 тысяч километров намотали, до Магадана доехали. Все нормально, – ответил водитель.

Потом, словно что-то вспомнив, порылся в бардачке и вынул оттуда пожелтевшую вырезку из газеты со статьей «Забайкальские километры».

– Вот, кстати, о соседе твоем Дитковском – в газете писали. Он тогда еще не завотделом, а контролером работал.

Швейкин развернул вырезку:

«Борис Дитковский в 1971 году окончил Казанский авиационный институт и стал инженером-механиком авиационных двигателей. А пошел на КамАЗ. И, между прочим, не один – с ним еще тридцать комсомольцев-выпускников. Бориса зачислили в отдел главного конструктора на должность инженера-испытателя.

Борис принимал участие в испытании нового автомобиля, начиная с первой серии. Сейчас экзаменуется уже четвертая серия. За это время поработал и на бортовых, и на седельных тягачах, и на самосвалах. В 1973 году проводились государственные испытания основных моделей «КамАЗов» – Борис участвовал и в них.

Дитковский доволен своей специальностью. Ведь от инженера-контролера зависит многое. Контролер ведет путевой протокол, где записывает все показатели приборов, следит за точностью выполнения методик и программ испытаний. Он обрабатывает полученные данные, пишет отчеты, на основе которых делаются заключения о необходимости что-либо изменить или дополнить в конструкции испытываемых узлов».