- -
- 100%
- +
Я смотрела в его глаза — серьёзные, честные, без намёка на ту самую усмешку. И верила. Чёрт возьми, я верила каждому слову.
— Хорошо, — выдохнула я. — Я попробую. Просто... дай мне время.
— Время, — повторил он, улыбаясь. — У нас его много. Я же сказал: я умею ждать.
И в этот момент Пухлик, обиженный, что его бросили, цапнул Арсения за штанину.
— Ай! — воскликнул он. — Друг, ты чего это? Какой гнусный прием.
— Ревнует, — хихикнула я. — Добро пожаловать в мою жизнь, Громов. Здесь кусаются и царапаются.
Он засмеялся, потрепал Пухлика по голове и посмотрел на меня с таким теплом, что у меня защемило сердце.
— Я готов, — сказал он. — К любым укусам и царапинам.
И я почему-то ему поверила. Так и быть, пусть попробует ужиться с нами.
Глава 10.
АЛИСА
Знаете, есть такой особый вид интимности — когда мужчина сидит на вашей кухне, пьёт кофе из вашей любимой кружки (той самой, с отбитой ручкой, потому что выбросить жалко), а ваш кот дрыхнет у него на коленях, пуская слюни на джинсы за тысячу долларов.
Я смотрела на эту идиллию и пыталась понять, сплю я или это реальность.
— О чём задумалась? — спросил Арсений, откусывая очередной эклер. Он умял уже пять штук, и я начала подозревать, что у него где-то есть отдельный желудок для сладкого.
— О том, что моя мама никогда не поверит, если я ей расскажу, — честно призналась я. — Скажет, что я перегрелась на солнце.
— А ты не рассказывай, — пожал он плечами. — Покажи. Я сам приду знакомиться.
— Арсений!
— Что? — он сделал невинные глаза. — Я серьёзно. Хочу знать всё о тебе. Твою маму, твоих друзей, твои привычки. Что ты смотришь по вечерам, какую музыку слушаешь, о чём мечтаешь, когда смотришь в окно.
— А ты всегда такой... дотошный?
— Только когда мне кто-то действительно важен, — просто ответил он.
Я отвернулась к плите, делая вид, что проверяю что-то в духовке. Потому что если бы он увидел мои глаза в этот момент, то понял бы, что я таю. Таю, как шоколадка на солнце.
— Ладно, — сказала я, беря себя в руки. — Раз уж ты здесь и напросился на эклеры, будешь помогать.
— Помогать? — он поднял бровь. — Я?
— А что, босс не может мыть посуду? Или у тебя руки из другого места растут?
Он рассмеялся, встал, аккуратно переложил Пухлика на стул (кот возмущённо мяукнул, но не ушёл) и подошёл к раковине.
— Показывай, что делать. Но предупреждаю: в последний раз я мыл посуду лет десять назад, в студенчестве.
— Ого, — присвистнула я. — Так ты у нас аристократ? Совсем руками не работаешь?
— Работаю. Но другими руками, — он закатал рукава свитера, и я невольно засмотрелась на его предплечья. Чёрт, даже предплечья у него были идеальными. — Бумажными. Клавиатурными. И иногда — на рояле.
— Ладно, — я сунула ему губку. — Мой. А я буду делать новый крем.
И мы занялись делом. Он мыл, я взбивала. Пухлик лениво наблюдал. За окном светило солнце. Играла какая-то тихая музыка из моего плейлиста. И было так... обычно. Так правильно.
— Слушай, — нарушил тишину Арсений, — а почему у тебя кружка с отбитой ручкой? Ты же можешь купить новую.
— Это мамин подарок, — объяснила я. — Она привезла её из Праги лет десять назад. Ручка отбилась, когда я уронила. Но я не могу её выбросить. Она же с историей.
— Ты и правда другая, — тихо сказал он.
— В смысле?
— Большинство людей вокруг меня меняют вещи, как только они теряют товарный вид. Новый телефон, новая машина, новая... ну, ты поняла. А ты хранишь старые кружки с отбитыми ручками. Это... трогательно.
— Это глупо, — поправила я.
— Это человечно, — возразил он.
Я посмотрела на него. Он стоял у раковины, в мыльной пене по локоть, смотрел на меня и улыбался. И в этой улыбке не было ни капли снисходительности. Только тепло.
— Ты странный, Громов, — сказала я.
— Знаю, — кивнул он. — И мне это нравится.
К вечеру я устала так, будто разгрузила вагон с мукой. Мы испекли три партии эклеров (он научился отсаживать тесто! почти аккуратно!), перепачкали всю кухню в креме, перессорились по поводу того, какой крем лучше (он настаивал на шоколадном, я — на ванильном), и в итоге съели половину того, что приготовили.
Пухлик был в раю: он сидел между нами и ловил кусочки, которые мы ему тайком кидали, делая вид, что не замечаем.
— Мне пора, — сказал Арсений, когда часы показали девять вечера.
— Да, конечно, — я встала, чувствуя странную пустоту внутри. — Спасибо за... помощь.
— Это тебе спасибо, — он надел куртку, подошёл ко мне. — За лучший день за последние... даже не помню сколько лет.
— Ты преувеличиваешь.
— Ни капли.
Он стоял так близко, что я чувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом ванили и шоколада. И вдруг он наклонился и поцеловал меня в щёку. Легко, невесомо, едва касаясь.
— До завтра, Алиса, — прошептал он. — Увидимся в офисе.
И ушёл, оставив меня стоять посреди прихожей с пылающим лицом и бешено колотящимся сердцем.
— Пухлик, — позвала я, когда дверь закрылась. — Пухлик, он меня в щёку поцеловал. В щёку! Как подросток!
Пухлик, досыта наевшийся эклерами, лежал на диване пузом кверху и даже ухом не повёл.
Я рухнула рядом с ним, уставилась в потолок и улыбнулась так, что щёки заболели.
Утром понедельника я пришла на работу пораньше. Во-первых, чтобы избежать встречи с Лерой и Светой в лифте. Во-вторых, чтобы успеть разобрать почту до летучки.
Но стоило мне войти в офис, как я поняла: что-то не так. На меня смотрели. Все. Сотрудники, которые обычно не замечали моего существования, вдруг провожали взглядами. Шушукались за спиной.
Я прошла на своё место, стараясь не обращать внимания. Села за компьютер. И тут увидела это.
На моём столе стояла ваза. С пионами. Точно такими же, как те, что он подарил в субботу. А рядом — коробка. Маленькая, бархатная.
Я открыла коробку дрожащими руками. Внутри лежала брошь — серебряная, в виде маленького эклера. С крошечной капелькой «крема» из янтаря. И записка:
«Чтобы ты помнила: даже в офисе ты — мой самый желанный десерт. Со всей искренностью, твой ненормальный босс»
Я зажала рот рукой, чтобы не заорать. Это было так мило, так неожиданно и так... публично. Он что, хочет, чтобы меня съели коллеги? Они же теперь не отстанут!
— Ой, Алиса, какие красивые цветы! — пропела Лера, проходя мимо. Её взгляд, устремлённый на пионы, мог бы прожечь дыру в стене. — От поклонника?
— От заказчика, — соврала я, пряча брошь в карман. — Благодарность за торт.
— А-а-а, — протянула она с явным облегчением. — Ну да, ты же у нас кондитер на полставки.
И ушла, покачивая бёдрами. Я выдохнула.
Телефон пиликнул.
«Видела? Тебе идёт эклер на груди. Хотя без него тоже неплохо»
— Арсений! — прошипела я в телефон. — Ты с ума сошёл? Меня же коллеги съедят!
«Пусть попробуют. Я первый успел»
— Балбес ты.
«Может быть, но только рядом с тобой»
Я убрала телефон, спрятала брошь поглубже в карман и попыталась сосредоточиться на работе. Но перед глазами стояли пионы, его улыбка и тот лёгкий поцелуй в щёку.
— Алиса, к начальству, — позвала секретарь.
Я вздрогнула. К начальству? Это к нему? Сейчас?
— Иду, — выдохнула я, поправляя блузку.
Вошла в приёмную. Ирина кивнула на дверь. Я открыла.
Он сидел за столом, строгий, в идеальном костюме, с непроницаемым лицом. Начальник, босс, царь нашей Родины-матушки.
— Садитесь, Алиса, — сказал официально. — Есть разговор.
Я села, чувствуя подвох.
Он подождал, пока закроется дверь. Посмотрел на меня. И вдруг улыбнулся — той самой тёплой, домашней улыбкой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.