Веллоэнс. Книга первая: Восхождение

это нигде написано не было.

Старец, продолжая играть, достал из-за пазухи бутыль и протянул к пасти

змея. С клыков сочилась густая зеленовато-фиолетовая жидкость. Набрав почти

доверху, волхв скрыл склянку в лежащий неподалеку мешок. Музыка сменилась и

тварь медленно ушла под землю. Еще через несколько минут старец перестал

играть, обернулся к монахам:

– Добры будьте, юноши.

– И тебе хорошего вечера, мудрец, – выпрямился Марх, – ты зачем ужика

тиранишь? Еще и нас посередь ночи поднял. Ворожишь небось – отравить хочешь

кого?

– Зачем травить, если и так убить можно? – глаза мудреца полезли на лоб, – я

для лекарства собираю, ломоту в спине лечить. А то ноет, зараза, никакого покоя

нет.

– Разделишь ли с путниками их скромный ужин?

– Нет, ужинать я не хочу. А вот позавтракать как раз можно, самое время.

И правда, окоем уже просветлел, над равниной поднимался белый, как глаза

вареной рыбы, туман.

Старик оказался легок на подъем и не отставал от друзей. Пришли к стоянке.

Стреноженные мулы, подрагивая от холода и тумана, щипали скудную зелень.

Пока Авенир разводил огонь, Марх двинулся поохотиться. Через полчаса

воротился с двумя кроликами и куропаткой.

– Немного, но зато жиром не заплывем. Нам по кролику, а чародею птичку. Он

вроде как тоже высокого полета будет.

В белесой пелене проявился силуэт старика. Мужчина подошел, развязал узел.

На землю перед костром упало пятеро тарбаганов. Каждый размером с двух

кроликов, похож на обтянутую мехом подушку.

– Ух ты, про жир я поторопился. Где таких тюфячков нашел, мудрец?

– А я за холмик зашел, смотрю – лежат. Все пять в рядок. Мешок открыл, они

сами и залезли.

– Видно-видно. Знавал я одного старикана, точь-в-точь как ты обликом.

Говорил, что его брат сказочником работает. Не ты ли?

Двух тарбаганчиков старик оставил путникам на дорожку. Ему то что – и так

до дома недалеко, а им пригодится. Остальная живность исчезла в недрах троицы.

Волхв ел по-молодецки, не уступая Марху и Авениру. Много ли надо для счастья

мужикам? Мяса с луком, водицы студеной, да в бою остаться целым. А если и

умереть – то чтобы сразу, без мучений.

Халил довольно погладил лоснящуюся от жира бороду:

– Пожалуй, с вами пройдусь. Недалече деревенька одна есть. Вы там запасы

пополните, да в баню сходить можно. А я подлечу кого-нибудь, медью разживусь.

Там уж разойдемся. Вместе веселей.

Глава 6. Лекция

«…и только избранные Высшим cмогут использовать обереги.»

Седовласый мужчина удобно устроился в гамаке. Крепкий стан, мозолистые

грубые руки, чистый прямой взгляд. Местный голова наслаждался редкими

минутами отдыха. Недавно прошел дождь и в березовой роще, среди которой

разместился уютный просторный дом, пахло скошенной травой и медоцветом. По

небу плыли поодиночке крохотные застенчивые облака – солнце, наслаждаясь

предоставленной свободой, нежно грело землю. Время близилось к вечеру, полдничный жар уже прошел, но вновь браться за работу не хотелось. Вкруг

уселись ребятишки и мужчина с явным удовольствием рассказывал им народные

былины.

– Все, довольно с вас. Пора мне кровлю поправлять.

Среди детей раздался возмущенный вздох, но уже спустя минуту все

побежали играть в рюшки и тягать канат.

– Авве, а где сейчас находятся обереги?

Зеленоглазый паренек смотрел внимательно, брови нахмурились, а губы

твердо сжаты.

– Предание гласит, что древние маги самый могущественный спрятали в

великом окаменевшем древе, которое ветвями подпирает небо. В его кроне и

обитают хранители небесного лазурита. А где остальные семь оберегов (их еще

по старинке кличут эпифактами) – никто не знает, разбросаны по земле.

– А зачем его охранять, если только избранный может завладеть им?

– Свет мой, кривда всегда жаждет нарушить законы мироздания. Даже если

и не могут использовать его, то так или иначе захотят помешать благу. А

лишить добро силы – все равно, что уничтожить его. Добро не может быть

бездейственным, безвольным. Человек безвольный может стать на сторону

тьмы.

– А я буду делать добро?

– Будешь сынок, только подрасти немного.

В глазах паренька вспыхнули искорки, он схватил деревянный меч и побежал

на поляну к остальным ребятам.

Отец смотрел вслед убегающему пареньку. Если прав был ведун, то ждет их

скорое расставание. Ну… да хоть бы ошибся старик? А если и прав, то не

изменишь воли беспощадной Мокошь.

Мужчина вздохнул и пошел в сени за лестницей.

***

– Таким образом, создаваемые модуляторы трансформируют мысленные

формы – их еще называют мозговые эманации, – в энергетический поток.

Последние разработки позволили не только преобразовать и придать потокам

биосилы конкретную направленность, но и усиливать их. Каким образом, кто мне

ответит?

Профессор Гринвин строго всматривался в лица практикантов. За последние

несколько лет мужчина поставил алкокод, прошел курс лечения от зависимости и

стал завсегдатаем фитнес-центра «Вертус». Природная упертость помогла ему

вернуться к полноценной жизни и разорвать порочный круг – работа – получка –

пьянка. Пагубное пристрастие ставило под угрозу его работу в «Экостарс». Что ж, в свои пятьдесят четыре он смог стать победителем в этой битве. Но война будет

идти до конца жизни, так уж суждено.

– В последние модели встраивают драгоценные и полудрагоценные камни.

Голос звучал мягко, чуть насмешливо:

– Правильная кристаллическая структура под действием потока резонирует, а

полученные колебания воздействуют на поток. Из-за этих колебаний исходящий

биореос имеет большее квантовое число и объем. Вот только качество падает, заданная эманация упрощается.

– Прекрасный ответ, господин Сартмес. Вы не перестаете меня радовать. В

будущем из вас получится прекрасный проектный аналитик.

– Профе Гринвин, – молодой парень с проколотым ухом и синими волосами

нажал знак вопроса на сенсорной панели, – ведь эти «волшебные палочки» и

«амулеты» имеют и отрицательное воздействие?

– Мысли по существу, господин Диптрен. Когда компания создавала первые

образцы, они были весьма опасны для здоровья. После применения агрегатов, применивший их долгое время восстанавливался. Депрессия, лихорадка, простуда, облысение – это лишь средней тяжести последствия. Бывали и случаи безумия –

расщепление личности, синдромы Стендаля, синестезии и «Алисы в стране чудес»

– их можно считать не самыми ужасными. Некоторых вылечили, хотя пришлось

встраивать в руки и головной мозг сетку-блокатор, так как у пациентов развилась

зависимость от модулятора. Но это было четыре года назад. Сейчас применяются

более тонкие технологии – использование встречных токов, магнитный отвод.

Сильно помог такой простой прием как заземление. Да-да, не смейтесь, господа

студенты. Планета является сопроводником и предоставляет около трех четвертей

биоэнергии. Это все равно пока еще очень мало, но уже результат. Кроме того, в

этих, как вы сказали, «волшебных палочках» – определение «стилус» мне ближе -

установлены блокаторы, которые устанавливают лимит на воплощение эманаций.

Гринвин развел руки, на лице появилось мечтательное выражение:

– Что делать, мы – исследователи, первопроходцы. И риск – это обязательное

условие для таких дел. Поэтому каждый из вас и проходил ДНК-тестирование, определяющее эмоциональную устойчивость и способность к интеллектуальному

развитию. Как и сила – мы теряем время, приобретая здоровье. Наращиваем

мышечную массу, но увеличиваем нагрузку на сердце. Также и здесь – мы теряем

немного энергии, но получаем необходимые результаты. Ключ, господа

практиканты – в равновесии, балансе, экилибре! И в поиске средств, позволяющих

его удержать.

Дверь аудитории бесшумно распахнулась, в проеме появился подтянутый

бодрый мужчина. В бородке неравномерно проблескивала седина, на крупной

переносице сидели платиновые очки – искусная работа мастера, сделанная на

заказ. Хеминс в любой момент мог исправить дальнозоркость в клинике – стоило

это копейки – но категорически не желал этого делать. Очки были частью стиля, жизненного устоя, привычки. Не подкрашивал седину по этой же причине -

нарочито старался выглядеть чуть старше:

– Продолжайте урок, профессор, я обожду.

– Герр Кайрат, Вы как раз вовремя. Я только что закончил материал о

модуляторах и мы с практикантами немного подискутировали о принципе

равновесия энергии.

– Прекрасно. Тогда я займу оставшееся время.

Мужчина легкой поступью вошел на помост и занял кафедру. Взгляд скользнул

по ученикам.

– Ну что же, друзья. Вы здесь – значит, вы – избранные. Отбор на

специальность креаторов, или «создателей» – как вам удобнее, идет всегда самый

жесткий. И это лишь старт карьеры, базовая должность. То, что вы являетесь

обладателями элитной генетики, значит не так много. Обладать и управлять –

разные вещи. Вам предстоит много сделать для своей планеты, – Хеминс выдержал

паузу. – Нелегко проходить через насмешки и критику тех, кто не попал сюда.

Тяжело жертвовать единицами ради спасения сотен. Да, что говорить, подчас

просто невыносимо посвящать всего себя для помощи людям. Но вы справитесь.

Четыре года назад мы запустили проекты «Двулунье» и «Мировое Древо». Они

набирают разгон и уже достигнуты хорошие результаты. Также «Экостарс»

осуществляет косвенный проект – «Единая Земля».

Нам предстоит покорить невообразимые доселе вершины. Я не совру, если

заявлю, что мы берем на себя роль Творца. Основная задача – передислокация

плавучих островов и присоединение их к немногим статичным. И это только самое

скучное. Многие местности отравлены, разрушены и опустошены. Нужно будет

восстанавливать земли. Вы станете героями…

Мужчина смутился и медленно добавил:

– Хотя ваши имена узнают лишь через несколько лет после вашей смерти.

– Почему Вы считаете эту работу опасной, герр Кайрат?

Вопрос задал синеволосый юноша. Директор прищурился, губы растянулись в

улыбке:

– Ирэн Диптрен, не ошибаюсь?

По залу прошла волна удивления.

– Видимо, да. В самую точку, юноша. Казалось бы, что общего у опасности и

сельского хозяйства? Летай себе на биоплане, сшивай куски земли, да разводи

крупный рогатый скот. Ан, нет. Хотя второй волны мы пока избежали, земля все

еще несет последствия первой. Из трехста пятидесяти островов, мы имеем

достоверную информацию лишь о пятидесяти, догадки – о сотне с мелочью. На

остальных могут обитать различные формы жизни – от вирусов до млекопитающих

и еще неизвестных науке организмов.

Радиационный, геомагнитный и биоэнергенный фоны могут привести к

поломке оборудования, болезни и психическому коллапсу личности. Вы

представляете, что будет, если дать модулятор последней серии безумцу? Что он

может натворить? А мы снабдим команды еще более мощными инструментами.

Так что все те медиа-игрушки, которыми молодежь балуется сейчас: увлеченность

эклектикой, рыцари-варвары-тролли, «магия» – будут транслированы на уровне

реального мира…

Мужчина пожевал губу:

– С той лишь разницей, что это будет не миф, не картинка на мониторе, а

неотличимая от грез реальность. Поэтому каждый и проходит такой жесткий отбор.

Кроме интеллекта необходимо воспитывать характер – чтобы даже в

несознательном состоянии – обморок, кома, помрачнение сознание – быть

направленным только на позитивную деятельность. А Вы, Диптрен и Сартмес, до

сих пор соперничаете между собой за эфемерное лидерство в группе. Пора бы уже

перековать мечи на орала…

С урока все уходили воодушевленными.

Вико Сартмес подошел к своей комнате и положил ладонь на сенсорную

панель.

– Надо же, станем героями… Надо сотрудничать… Герр Кайрат чересчур

сильно любит свою работу. Для него и местная техничка – звезда вселенского

масштаба.

Глава 7. Цейрихенгль

В таверне стояла духота, пахло плесенью. По дощатой поверхности полз, быстро-быстро перебирая лапками, крупный черный таракан. Существо на секунду

застыло и тут же поплатилось за медлительность – на него опустилась пузатая

деревянная кружка, подначенная медными обручами. Лампады коптили потолок, тускло освещая посетителей. Грубые столы с лавками были такими же

неотесанными, как и лица подвыпивших завсегдатаев. В жаровне пеклась

баранина, разносился запах чеснока и пота, лились реки настоянной на репе

медовухи.

Трое путников уселись за стол в дальнем углу. Пухлая тетка с редкими, закрученными в жидкую косу, волосами и алеющими от прыщей щеками принесла

противень с печеным мясом и зеленью.

– Что пить будете?

– Давай кувшин легкого кваса, и водицы чистой.

– Если барышня будет любезна, то я козьего молока испью, – Халил любезно

наклонил голову.

Женщина раскраснелась и исчезла за дверью. Через несколько минут

появилась с подносом, на котором горделиво возвышались кувшины и пиалы.

– Вот, даже помыла. Отдыхайте, гости дорогие, если чего надо, я в пристанной

– вон за той дверью буду.

– Спасибо хозяюшка, благодарствуем.

«Смуглокожий мягок на язык. Да и весь он с виду мягок и добр». Если бы не

позавчерашняя встреча с земляным змеем, да золотая серьга в ухе, Марх бы

подумал, что это местный старикан, которому нож покажи – начнет ползать и

умолять о пощаде, предлагать в награду еду, кров, дочь и сдавать знакомых – у кого

что припасено.

– Да я не хозяйка, я так, посуду мою и еду ношу, – тетушка зарделась и, хихикая, как молодая пигалица, убежала обслуживать завсегдатаев.

Троица ужинала, беседуя о пройденной вместе дороге, дальних странах и воле

богов.

Халил провел пальцем по кромке чаши.

– За эти пару дней я неплохо провел время. У меня есть для вас послание от

моего бога. Его голос велит передать вам некую вещицу. Сам не до конца понимаю

смысл, да это и не так важно. Завтра мы разойдемся, может для вашего пути это

сыграет хорошую роль.

С этими словами старик достал мешок и развязал узел. Свиточек размером с

поллоктя, исписан неведомыми символами, начертаны демон, мужчина в странном

черном костюме и простоватый на вид мальчишка, однако в царском одеянии.

– Спасибо за картинку, мудрец, – тарсянин повел бровью, – найдем, как ее

приспособить. Авенир, ты же и искусство любишь, потащишь сам. Эй, хозяйка, есть ли здесь комната для уставших монахов?

– Да, имеется, – несмотря на пышные формы, женщина оказалась весьма

расторопной, – два медяка за ночь и еще за день одну монету.

– Ладно. Держи серебряк и побеспокойся, чтобы нас ждали три мягких

топчана, а на столе стоял кувшин ключевой воды.

– Ага, все сделаю.

«Девица» унеслась по скрипучим ступеням в верхнюю постройку. Донесся

грохот посуды, сухой шелест метлы и тяжелый стук ведер.

Мимо стола, пошатываясь, проковылял массивный зеленокожий наб. Словно

случайно, он задел пиалу. Та, соскользнув со стола, разбилась вдребезги, подняв в

воздух фонтан брызг. Верзила нагло уставился на путников, медленно открыл

огромный толстогубый рот:

– Жто это шакал-л-лье отродье ищет в н-н-наших краях?

Марх было поднялся успокоить эту волосатую полужабу, но Халил поднял

ладонь в знак приветствия. Сабельщик присел. Место и его обычаи мудрец знал

лучше, да и открывать свои умения не было особой надобности.

– Любезный, мы – трое путников, уставших с дороги. Прошу, не причиняйте

нам вреда. Да и стоит ли ради нас напрягать свою гортань, не приспособленную к

столь сухому воздуху. Проделав долгий путь, хотим лишь немного поесть, да

переночевать в этом чудном месте.

– Вы тут нав-в-всегда ос-с-станетесь! Мерт-т-выми. На корм с-свин-ньям.

«Чего же он придрался?» – Марх окинул таверну взглядом. Двое сидят справа, один возле медного горшка с водой делает вид, что ест свой ужин, еще и в окнах

промелькнуло три тени. Скорей всего в таверне драться не захотят, попытаются

вытащить на улицу. Там окружат и засекут плетьми. Если у них к тому времени

еще руки останутся. Халил расплылся в вежливой улыбке:

– Чем же мы тебя задели, о, изумрудный? Слагаются легенды о мудрости и

выдержке набов, видимо, страшен наш грех перед тобой.

– Из-з-здеваешься? Зареж-ж-жу!

Наб кинулся на Халила. Два других бросились на спутников смуглого. Старик

слегка наклонился, и чуть видимо повел рукой. Жабомордый отлетел в сторону, смяв под собой стол с накрытой на него трапезой, проехал головой по мокрому

полу и с хрустом втемяшился в каменную поварскую стойку. Марх достал из

сапога клинок, резко взмахнул рукой. Второй наб скорчился от боли – кисть слегка

подрагивая, плюхнулась на землю. Авенир соскочил со скамьи и противнем двинул

в шею третьему.

Сидевшие набы повскакивали с мест, в двери забежало еще трое.

Раздался треск. Слева полыхнуло синим – один из жабомордых упал. В

воздухе расплылась вонь жареной плоти.

– А ну пошли отсюда твари, а то всех на котлеты изжарю. Здесь вам не

бранница, а таверна. Тупые лягухи, сгиньте прочь.

С верхней горницы спускалась ветхая старуха. Седые волосы были уложены в

две тугих косы, глаза сияли цветом зеленого луга, завораживали и пронзали

насквозь. Лоб украшала навязь из кожи, испещеренная разноцветными нитями.

Несмотря на почтенный (Марх бы сказал, что даже клевреты столько не живут) возраст, держалась она прямо и походила больше на графиню, чем на хозяйку

таверны.

Зеленокожие поспешно попятились к выходу.

– Эй, Трын, убери эту тушу свиньям. Может, съедят, не побрезгуют.

Сонный мужичина, ворча, закинул обугленный труп за плечо и унес в сарай.

Старуха повернулась к Халилу, глаза лучились радостью:

– Так и знала, старый хрыч, что ты без драки сюда не сунешься. Обязательно

кого-нибудь хрюшкам на закуску притащишь.

– Такова судьба, леди Церихейнгль. А ты все так же молода и статна? В свои

двадцать тебе не дашь больше… четырнадцати.

Халил учтиво поклонился:

– Видел ли мою доченьку?

– Как не видеть, все также юна и стройна. Она с превеликой вежливостью

согласилась приготовить мне и моим друзьям палати.

Хозяйка обратилась к изумленным путникам:

– Проходите в свои покои, отдыхайте. Уж извиняйте за спектакль – у лягух

сейчас откладка икры, а самцы шатаются по поверхности, звереют от воздуха.

Позавтракаете утром со мной, а там уж в путь-дорогу отправитесь. Трын, убери

здесь все. Да стулья расставь. Честному народу отдыхать надо.

Из сеней раздалось бурчание и выглянула огромная квадратная голова:

– Ну чего еще? Сами уберут, чай не господа.

– Быстро, сказала. А то плетей дам, или к свиньям отправлю.

Халил и Марх исчезли в дверном проеме. Авенир посмотрел под ноги. На

полу валялся пузырек, внутри переливалось что-то зеленоватое. Он поднял склянку

и поспешил к товарищам.

По настоянию старухи, мужчины остались завтракать. Утром идти всегда

легче, чем днем, так уж повелось. Прохладно, свежий воздух, пыль прибита к

земле. В жаркий день идти трудно – а они уже ох, какие жаркие. Так и плывешь в

раскаленной воздушной каше. Иногда повеет прохладный ветерок, но как нечасты

такие мгновения. Вечером же становиться просто невыносимо. Гнус, мошкара –

все голодные, аки медведи после спячки. Еще после дня пути весь липкий от пота, грязный от пыли – так и хочется броситься в какую-нибудь лужу, отмыться. Но нет

– иди дальше и помалкивай, благодари богов за жизнь, за пищу.

Щедрые яства источали благой аромат. Место на квадратной тумбе занимали

зажареный кабанчик, кувшины с клюквенным морсом и айраном, отвареный

картофель с рыбой и укропом, сласти. Старуха произнесла молитву и трапеза

началась.

Цейрихенгль пристально вглядывалась в парня.

– Откуда у тебя камень, юноша?

Авенир оторвался от жареной ноги. Соврать он не решился.

– Остался, как память.

– Из Академии? Вижу, можешь не отвечать. Значит, беда близко.

Юноша изумился:

– А вы оттуда? Тоже сбежали? Но… как это возможно?

– Ходят разные легенды о создании этой курии. Одни говорят, что Гроумит

наказал Асмодая за злодейства и превратил его в древо. Другие говорят, что

Академия – это создание богов, в котором одаренные дети становятся чародеями и

носителями небесной воли.

Старуха наклонилась к Авениру.

– Я знаю наверняка только то, что сбежать оттуда не так уж и сложно – сам

видишь. А если сбежал, тебя уже не преследуют – сколько живу, ни разу с

чародеями теми не встречалась. Откуда, как и для чего она появилась? – ведает

только властитель Академии, но существует ли он на самом деле – не знают даже

верховные маги. Когда я появилась здесь, – это было, чай как полвеку назад, -

случилось нашествие джунгаров. Не знаю, кто их наслал на земли, а только

причинили они много боли народу.

Авенир с неловкостью спросил:

– У тебя был камень? И книга?

– Какая книга?

Парень достал из сумы потрескавшийся том. Кожаная обложка от времени

покрылась трещинами. Страницы засалены, кое-где разводы и пятна, но текст был

четок и хорошо виден. Цейрихенгль пролистала странички, осмотрела обложку. В

голове проносились мысли, наконец, цепкая память выудила воспоминания:

– Ах эта. Взял самую древнюю харатью, еще и по божествам. Бесполезное

занятие. Богов не существует. То есть, может и есть, но вряд ли они подойдут под

эти описания. Как можно полностью описать того, кто выше любого понимания?

Мы сами создаем свое бытие. Мир похож на мельницу – плотник ее создал,

запустил и отдал крестьянам. И она мелет себе потихоньку, ломается, чинится.

Мельник как может ее чинит, но все равно она сломается, придет в негодность, рассыпется в прах. И наш мир тоже умрет когда-нибудь. Я бы взяла магические

книги, от них хоть польза. Не раз умения мои таверну выручали. Набы это так, легкая разминка. А камень мой, изумруд, сгорел быстро. Потух, словно не для сего

мира предназначенный. Только перевязь на лбу осталась. Я кристалл тот перетерла, в эту тряпицу и повязала – от болезней вроде как помогает, да и чары посильнее

действуют.

Авенир жадно внимал. Не стоит повторять ошибок других, надо стремиться

достичь больше, использовать опыт. Ему вдруг стало понятно, чем он отличается

от старухи. Та всю жизнь на одном месте, в покое. Он постоянно куда-то бежит, стремится, хоть внутренне и жаждет покоя и мира. Представил себя стариком, хозяином таверны. Спокойная размеренная жизнь, прямо как в деревне амишей.

Стало тошно. Значит, правильно выбрал путь. После Глинтлея та жизнь уже

кажется пресной и сухой. Надо бы спросить старуху…

– Что мне делать со своим кристаллом?

– С камнем-то? Да, ерш его знает. Легенды гласят, что камненосцы соберутся в

Царстве Веллоэнс и восстановят нарушенное равновесие миров, установят порядок

в сонме богов и назначат новые заповеди мира. Царство это славится своими

богатствами и процветанием, а правят там мудрейшие из людей. Вход в царский

оплот открыт лишь избранным. Камень является одновременно компасом, ведущим

в Царство. Говорят, находиться оно за восточными землями. Путь проходит через

Турмагу – владения проклятого Зуритая. Кто знает – все может быть.

***

Полет мыслей от второго дня, двенадцати энамбелов, двести шестьдесят

восьмого вита…

– Кто творит судьбу – человек или божество?

– На этот вопрос может ответить только тот, кто создал человека и

божество.

– Я управляю собой – значит, я творю свою жизнь.

– А удача?

– Удачу человек видит как оправдание своих действий. Тот, кто верит в свою