Миракс: по ту сторону меня

Глава 1

Существует бесконечное множество

логически возможных миров, но только один

из них […] наилучший.

Готфрид Вильгельм Лейбниц

Впервые это случилось, когда нашим четверняшкам ещё и года не было. Жюли расплакалась посреди ночи, и я побежала её утешать, пока она остальных не разбудила. Доченька жадно прильнула к груди, и вместо такого родного и нежного аромата младенца я почувствовала запах горелой плоти. Это длилось не дольше секунды, и я решила, что всё дело в недосыпе. Укачивая свою малышку, я тоже задремала и увидела огромный костёр, на котором под улюлюканье и радостные крики толпы корчилась женщина.

И этой женщиной была я.

В ужасе я стряхнула с себя это видение. Усталость быстро взяла своё, и я уснула, не успев придать случившемуся особого значения.

Люди часто видят кошмары, и я сильно сомневаюсь, что запомнила бы свой, если бы он был таким же обычным, как у большинства. Если бы утром не пришло продолжение.

За завтраком мой старший сын спросил:

— Мам, сегодня шашлыки?

— Нет, родной, с чего ты взял?

— Костром от тебя пахнет, — ответил Фёдор и в его глазах мелькнули языки того самого ночного пламени.

Чашка с чаем сама выскользнула из моих рук. Я отстранённо наблюдала, как она падала, и содержимое растекалось в лужу крови подо мной. Понятия не имею, как я выглядела в этот момент для окружающих, но для меня всё было вполне реальным, широкоформатным 5-D-фильмом, где главную роль по непонятным причинам отдали дебютантке, то есть мне.

— Милая, сегодня вызовем няню! — озабоченный голос Лорана не вывел меня из ступора, — И поедем в СПА-центр, тебе срочно пора отдохнуть! — прозвучало где-то на задворках моего сознания, почти не задевая его.

Домашние роботы шустро жужжали вокруг, прибирая последствия моей оплошности. Муж и старший сын докармливали малышей, а я всё сидела в луже то ли чая, то ли своей крови и ничего, кроме костра и зевак в древних одеждах, не видела.

— Нравится? — мужской голос, не принадлежащий никому из моих знакомых, перекрыл шум беснующейся толпы, и эхом разнёсся по моей голове.

Всё было настолько фантасмагорично, что я не удивилась, просто ожидала объяснений. Когда их не последовало, я мысленно спросила:

— Кто ты?

— Твой проводник. Или палач. Решение за тобой, Микаса.

— Скудноватый выбор, — ответила я невидимке и, сделав над собой усилие, подняла глаза на домочадцев. Феденька вытирал по очереди рты, малышня возилась руками в тарелках, чем сводила насмарку усилия Фёдора. Муж разговаривал по телефону и смотрел на меня с тревогой; лишь его взгляд вернул меня в нашу просторную кухню с видовыми окнами на Альпы. Надо было что-то сказать. Что-то нормальное:

— А давайте сегодня устроим совместный банный день?!

— Прости, мамуль, но у меня конференция. Ты ведь знаешь, что докладчики не пропускают такие мероприятия, — Федос — очень ответственный подросток, для которого обучение было и есть важной частью жизни. Он мечтает создать свою IT-корпорацию и потому уже сейчас устроился на работу в крупнейшую компанию Венерианского Содружества Государств, частичная занятость, по 2-3 часа в день. Иногда в его отделе бывают масштабные мероприятия, иногда наш Фёдор их сам и организовывает.

— Милый, а ты пойдешь со мной? — я ещё не оправилась от шока, но уже прекрасно понимала, что не хочу быть сегодня одна.

— Я отвезу тебя, моя любовь, и заберу, но погулять по саунам не выйдет: сегодня много клиентов. Ты же знаешь, что отменять запись вот так, внезапно — дурной тон, — Лоран обнял меня, поцеловал и нажал на кнопку замка, впуская в дом нашу обычную няню и трёх «добавочных», из фирмы.

— Конечно, знаю. Я бы тоже устроила скандал, если бы запланированный мною визит к парикмахеру перенесли за пару часов до стрижки, — с улыбкой произнесла я для того, чтобы успокоить мужа.

И мне это удалось, Лоран рассмеялся:

— Ой, не могу! Микаса и скандал! Лучшей шутки не придумать!

— Да, мам, скандалы в общепринятом смысле — не твоё! — подтвердил Федя, выходя из дома, — буду поздно. Мы сегодня с пацанами в футбол играем.

— Послушного мяча и успешного выступления! — произнесли мы с Лораном в унисон, и Фёдор исчез в дверном проеме, не дав нам добавить обычные слова прощания.

Няни занимались четверняшками, Лоран машиной, а я вспомнила, что ещё не умывалась, и пошла в ванную. Из зеркала на меня взирала гейша в традиционном макияже и моём домашнем халате. Это было не так жутко, как костёр, скорее неожиданно завораживающе: чёткие контрастные цвета, мастерски выведенные линии. Немного покачав головой из стороны в сторону, я удостоверилась, что это не шутка: лицо не нарисовано, оно моё! В голове прозвучало:

— Не сомневайся: всё реально.

— Да кто ты такой и что происходит? — особы, лучше меня владеющие искусством истерить, наверняка переполошили бы всю округу. Мой же голос прозвучал тихо и зловеще.

— Ого, пытаешься меня напугать?

— А это возможно? — спросила я у гейши в зеркале, но та равнодушно смотрела из-под ресниц, абсолютно непонятно куда.

— Нет, конечно, — беспечно ответил голос, казалось, с улыбкой. Потом он чинно добавил: — Госпожа Мондиаль, разрешите представиться, я — Миракс.

— Миракс, — произнесла я нараспев, будто пробуя его имя на вкус, — а дальше как?

— Нет никакого «а дальше». Миракс — моё полное имя, и я рад встрече с тобой, Микаса.

— Ну, хоть кто-то рад, — с некоторой горечью в голосе ответила гейша из зеркала, шевеля моими губами, — уже хорошо.

Я глубоко вздохнула и занялась тем, зачем сюда пришла. Холодная вода помогла смыть несуществующий мэйкап, но не ощущение, что за мной наблюдают двое: Миракс и та, чьё лицо только что было в зеркале.

Каким-то чудом мне удалось сосредоточиться на сборах в СПА: купальник, гель для душа, тапочки. Всё это, конечно, можно взять напрокат, но мне больше нравится своё, домашнее. Кроме того, простые действия всегда помогали мне успокоиться. Времени на сборы не много, ведь у Лорана день расписан поминутно, господин Мондиаль — ведущий стилист, маг цвета и причесок, а я через месяц возвращаюсь на работу в качестве менеджера по продажам, туда же, откуда ушла в отпуск по уходу за детьми.

Глава 2

Мой третий муж, Лоран Мондиаль — швейцарец французского происхождения — редко общается за рулем, предпочитая следить за дорогой. Я с ним солидарна: лучше музыка в салоне, на которую не особо обращаешь внимания и максимальная концентрация на автостраду, чем любые беседы с пассажирами или по телефону. Это отвлекает и может привести к непоправимым последствиям, на горных виражах — особенно.

Сегодня я пассажир и рассеянно смотрю по сторонам, пытаясь осмыслить события последних двух дней. Кстати, дней или часов? А может быть, лет или веков? Мысли отвратительно путаются в голове: время то сжимается, то растягивается в моём сознании. Мой взгляд бессмысленно блуждает между реальностями: серый асфальт — жаркий костёр, бескрайние луга — подступающие языки пламени, мои руки без маникюра — мои руки, привязанные к столбу, нежно-коралловый салон машины — моё крестьянское платье с фартуком, Лоран… и я понимаю: если сию секунду не коснусь мужа, то исчезну из этого мира, стану развлечением «тёмных веков». Я дотрагиваюсь до брючины, осторожно кладу ладонь на ногу моего любимого водителя. Всё понимающий Лоран произносит:

— Ты просто устала. В перерыве я позвоню родителям, попрошу их забрать нашу великолепную четвёрку на пару недель. И куплю тебе путёвку на море: перед выходом на работу стоит хорошенько отдохнуть.

Уверенность в его голосе всегда меня успокаивает. Альпы бегут за машиной, а может, машина гонится за ними? Я, наконец-то, замечаю красоту пейзажа и это помогает расслабиться. Я уже почти верю, что мне приснился худой сон с участием доброй половины семьи.

— Море! Супер! Золотая осень и бархатный сезон! — я причмокиваю от удовольствия, — Уже вижу себя на белом песочке! Ой, смотри-ка, повозка, запряжённая лошадьми! Наверное, поблизости кино снимают.

— Милая, мне некогда оглядываться по сторонам, — строго напоминает муж.

— Обогнать средневековую карету и не заметить её? Такое могла бы я, но ты? — моему удивлению нет предела, ведь он же поворотник включал, руль выворачивал! И не заметил?

— Твои домочадцы, как и другие Спящие, не могут ни видеть, ни чувствовать того, что доступно Пробудившимся, — менторским тоном сообщает Миракс.

— А как же тогда Феденька унюхал костёр? — оторопело спрашиваю я.

— Спящие могут помогать, давать полезную для Пробудившихся информацию, но она не хранится в их головах дольше пары минут, — будто объявление на вокзале, произносит невидимый мне мужчина.

— Звучит, как приговор.

— Осталось выяснить, кому этот приговор вынесен, — я слышу в голосе Миракса неуместное, на мой взгляд, веселье. Но разбираться некогда, пора выходить из машины.

— Приеду в семь, — Лоран целует меня в левую щёчку, — отдыхай, — поцелуй в правую, — билеты возьму на завтра! Египет?

— Давай что-нибудь поближе: нет ни малейшего желания лететь, — я очень не хочу отпускать мужа, поцелуй в губы.

— Италия? — лучший мастер стрижек в Швейцарии уже заводит мотор.

Я улыбаюсь в ответ:

— Подходит! Пусть твой путь будет счастливым!

На прощание один из нас всегда произносит по-русски эту японскую фразу, а второй всегда отвечает по-японски «Будь здоров»:

— О-гэнки дэ! — Лоран машет мне рукой и уезжает.

У нас на Венере много интернациональных семей, и каждая имеет свои традиции. Мы, например, говорим друг с другом по-немецки. С детьми Лоран общается по-французски, а я по-русски. Таким образом мы обеспечиваем им три родных языка.

К сожалению, мои родители так не поступали: мы все говорили дома на русском, в школе на молдавском. Японского я так и не выучила, хоть отец владел им в совершенстве. Я знаю некоторые символы, несколько разговорных фраз. И мы с Лораном планируем нанять семейного учителя, когда великолепная четвёрка подрастёт. Феденька — мой сын от первого брака, принявший Лорана, как родного отца — утверждает, что ему языки программирования прекрасно заменяют японский:

— В них столько всего, мам! Не всякая машина прочитает, не говоря уже о людях! Но, если я надумаю сделать татуировку, то обязательно иероглиф! Вот такой!

Федя рисует три неуклюжие ветки, сильно похожие на куриные лапки, и я просто не могу не рассмеяться:

— Зачем тебе слово «лес» на теле? Ты у нас умный парень, а не дубина!

— Уговорила: не буду делать татушек! — выбегая на очередной футбольный матч, со смехом сообщает сын.

Это было пару недель назад, когда мы его спросили, не хочет ли он заняться языком страны Восходящего Солнца. И сейчас, стоя перед входом в СПА-центр, мне чудится на двери тот самый рисунок Федоса.

В тёплый сентябрьский день совсем не хочется никаких головоломок. Я решительно мотаю головой, сбрасывая наваждение, и говорю себе:

— Микаса, ты просто устала! Такое бывает: у одних гормоны во время беременности, а у других после. Тебя вот через год накрыло! Точнее через десять с половиной месяцев. Всё наладится, и всему найдётся объяснение!

— Ты ещё к психологу запишись! Или к психиатру сходи, — я совсем не понимаю, издевается Миракс или советует, потому что открываю дверь и замираю в недоумении.

Глава 3

Под потолком извивается небольших размеров дракон! Из-за мягкого рассеянного света мне даже чудится, что он живой: чешуйки переливаются золотисто-зелёным; его лапы, медленно двигаясь, ведут его ко мне. Голос девушки на ресепшен выводит меня из оцепенения:

— Конничива! Добро пожаловать в СПА-центр «Море удовольствий». В преддверии праздника Созерцания Луны и в рамках обмена культур у нас проходят дни Японии.

Только тут я обращаю внимание на её прическу и кимоно, вижу колосья горного риса, украшающие помещение. Автоматически прикладываю указательный палец к сканеру, и девушка радостно продолжает:

— Ваш ключ активирован, госпожа Мондиаль. Раздевалки находятся справа. Мы рады предложить вам приятные сюрпризы и небольшие закуски. Пусть время, проведённое у нас, наполнит вас новыми силами!

Договорив заученное до конца, девушка кланяется, как заправская японка, и, улыбнувшись, переходит к следующему посетителю. А я решаю воспользоваться предложением и подкрепиться сладостями: обожаю данго[1], да и завтрак дома не очень удался.

Со всеми этими побегом, разводом, свадьбами и родами я совершенно забыла, когда в последний раз отмечала праздник Созерцания Луны, а ведь он был самым любимым в детстве! Папа всегда возвращался из своих экспедиций: неважно, закончилась миссия или нет, но Цукими[2]— наш с ним день! Сначала мы готовили вкусности, потом он учил меня японскому. Когда темнело, мы ходили на Луну любоваться, в довершение папа обязательно рассказывал какую-нибудь древнюю легенду. Волшебство нашей традиции не прекратилось даже когда родители развелись: только в этот день мама отпускала меня на целые сутки к папе.

Повеселев от еды и приятных воспоминаний, я захожу в раздевалку, указательным пальцем открываю свой шкафчик и вижу первый сюрприз: шпилька для волос, по-японски «кандзаси», древний атрибут богатых женщин и гейш.

«Красивый подарок и ни к чему не обязывает. В самом деле, не кимоно же дарить?» —размышляю я, переодеваясь. В момент, когда я уже готова закрыть шкафчик и идти в открытый бассейн с минеральной водой, простенькая, деревянная вещица, лежащая в моём шкафу, медленно превращается в шикарную золотую шпильку с цветами сакуры на конце. Моя рука также медленно тянется к украшению и привычным движением подбирает волосы. Зеркальный шкафчик отражает моё лицо без спецэффектов.

— Тебе очень идёт, Микаса, — в голосе Миракса явственно слышится восхищение, — хорошо: память восстанавливается!

— С чего ты взял? Может, я всё детство такими пользовалась? — я не скрываю возмущения и не понимаю, как так ловко сумела воспользоваться заколкой.

— Твоя мать — Людмила Степановна Фугаскина — выскочила замуж по большому расчету: археолог Кенджи Зильбер выглядел перспективнее других вариантов. Восемнадцатилетняя Люся почти сразу забеременела, а муж почти постоянно пропадал на раскопках. Свою неудовлетворённость отсутствием ожидаемой славы Людочка перенесла на тебя. Япония попала под запрет, как символ неоправданных надежд. А через семь лет брака Люсенька нашла более подходящего кандидата для воплощения своих идеалов счастливой жизни — твоего отчима, господина Ивана Петровича Иванова — всё это Миракс произносит так, будто читает досье, — мэра вашего Юго-Восточного. Продолжать? — лишь в вопросе сквозит подобие заботы или мне так кажется?

— Нет, — настроение снова падает от нахлынувших воспоминаний о родительских скандалах, — ты явно хорошо подготовлен.

— Исчерпывающая биографическая справка есть по всем твоим жизням, но, — говорит Миракс удовлетворённо и делает внушительную паузу, — всему своё время.

Пока мы препираемся, я рассматриваю своё отражение и обнаруживаю на теле кимоно нежно-небесного цвета, хотя прекрасно помню, что надела ярко-синий купальник. За мной не шкафчики, а раздвижная стена с иероглифами, рассеивающая яркий солнечный свет и скрывающая кого-то. Я резко оборачиваюсь и вижу лишь обычные сейфы для одежды. Если не смотреть в зеркало, то на мне купальник. По ощущениям же — шёлковое кимоно. Талию стягивает широкий пояс, мне тяжело дышать, и я не понимаю: это от одежды, существующей лишь в зазеркалье или от ужаса.

— Это не я! Это не со мной! — так хочется кричать, но в горле ком.

— Это ты, Микаса! И твоя память восстанавливается ударными темпами.

— Нет, это просто костюм. Сегодня — день Японии и обещали сюрпризы: иллюзия — прекрасно разгоняет скуку!

— Самая прочная иллюзия находится у тебя внутри, — его голос звучит безапелляционно и в то же время грустно, — Ты пробудилась и пришло время её раскрыть.

Я молча продолжаю всматриваться в зеркало, надеясь, что через пару секунд появится реклама, что-нибудь вроде: «Море удовольствий. В бассейнах мы наполняем вас энергией гор! В раздевалках виртуально помогаем примерить Страну Восходящего Солнца!»

Из оторопи меня выводит знакомый голос:

— Ой, Микаса, привет! Я так давно тебя не видела! Как дети? Как Лоран? Мы тебя уже заждались, когда вернешься? — это моя подруга по работе, веселушка, каких свет не видывал.

— Элен, ты даже не представляешь, как я рада встрече! Да всё прекрасно, малыши растут, я выхожу в середине ноября.

— Супер! Шеф уже измучил всех, постоянно приводя тебя в пример и требуя таких же результатов.

— Это он умеет! А помнишь, как поначалу он мне не доверял и ежедневно требовал отчётов о проделанной работе?

— Ну так ты же не по канонам работала! Потому и отхватывала на орехи! — заливистый смех Элен заразителен, и я смеюсь вместе с ней, так же искренне и радостно.

Но, к сожалению, подруга не планировала нежиться весь день в бассейнах и саунах. Через пару часов она покидает СПА-центр и тут же возвращается Миракс:

— Пойми: тебе уже не быть обычным человеком! Ты – Пробудившаяся, и я могу помочь.

— Помочь? Зачем ты меня разбудил? Больше некому показывать все эти страсти? — я искренне недоумеваю и оттого опускаются плечи, закрываются глаза. — Я была так счастлива: муж, дети, работа… Всё понятно, всё прекрасно!

— Твоя душа проснулась, как многие другие, совершенно самостоятельно. Я здесь ни при чем, — он не оправдывается, и это пугает, пожалуй, сильнее костра и кимоно.

— И как на счёт помочь мне и моей душе снова уснуть?

— Яйцо разбивается изнутри, когда цыплёнок готов начать свой путь. Разбив яйцо снаружи, ты уничтожишь птенца.

[1] Сладкие рисовые клецки

[2] Праздник Созерцания Луны, в конце сентября

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.