- -
- 100%
- +
Вечная борьба. Люди борются со стихиями, с болезнями и опасными вирусами, с агрессивными, по отношению к ним, животными и призрачными, возможно не настолько призрачными, как большинству кажется, угрозами из космоса, и, конечно же, друг с другом. Но самый опасный враг прячется совсем не в космосе, не летает по воздуху, выискивая свою жертву, и даже не на соседней улице или на второй половине кровати. Самый опасный враг живет так близко, что вы слышите его дыхание, вы чувствуете его сердцебиение, вы знаете, о чем он думает и что хочет сделать в следующую минуту, вы знаете все его сильные стороны и слабости. Но от этого он не становится слабее. О, нет! Порою он намного сильнее вас.
Люди мечтают и отказываются от желаемого. Порою человек совершает титанические поступки, побеждает все угрозы, тучами, нависшими над головою, побеждает все и даже смерть, но сдается на пороге своей мечты, так и не позвонив в дверь, за которой его ждет его счастье. И он знает наверняка, что ему откроют. Обязательно откроют, ведь он заслужил это счастье, он столько всего совершил, чтобы стоять здесь и получить шанс позвонить в дверь, но он разворачивается и уходит навсегда, ведь дверь счастья дважды не откроется одному и тому же человеку в одном месте. Кто-то скажет, что он сдал, что он в последний момент передумал и нещадно перечеркнул многолетний труд. Но может ли человек сам выбросить счастье, за которое он уже ухватился одной рукой? У каждого на этот счет свое мнение, но правды мы можем не узнать никогда.
Другой пример: когда человек всю жизнь был квелым, ни на что не способным и ни к чему не стремился. Не рос над собой, не старался что-то изменить, не потому, что его все устраивало, а потому, что он смирился. Смирился с тем, с чем мирится невозможно. Отойдя от темы смирения, хочу сказать, что люди самые жуткие приспособленцы. Все живые организмы приспосабливаются к среде обитания. Но на это уходят сотни, тысячи, порой миллионы лет. У некоторых растений развивается корневая система, чтобы черпать живительную жидкость из подземных рек и озер в засушливых участках грунта. У птиц деформируется клюв, в зависимости от того, чем они занимаются: ловят рыбу, ищут жучков и червячков в земле, под корою деревьев; у некоторых животных грубеет кожный покров или покрываются обильной шевелюрой. Микроорганизмы тут всех переплюнули, их система защиты просто безупречна. Но талант всех живых организмов приспосабливаться просто меркнет по сравнению с талантом человеческим. И вот человек смирился, но что-то заставляет его встать снова и идти. Все эти случаи не были бы так примечательны, если бы не этот контраст в жизни людей. Такие необычайные перемены. Возможно, это внутренний резерв организма человека, ведь его тайны ученые не раскрыли по сей день. Как бы то ни было, я хочу предоставить своему дорогому читателю свою, несколько мистическую на первый взгляд, но от того не менее правдивую, историю о тайных резервах нашего организма.
Владимир Сергеевич Строганов
«Нет силы более разрушительной, чем умение представлять людей в смешном виде». (Маколей Т).
Приоткрылся левый глаз, и солнечный свет бурным потоком хлынул в еще не привыкший к нему зрачок, застилая взор мягкой дымкой. Лишь спустя некоторое время комната начала приобретать краски, словно рука художника действовала в невероятном темпе. Приоткрылся правый глаз, и картинка стала четче. Взору открылась картина целиком. Владимир лежал на своей кровати, приходя в себя, после длительного сна. Сон был не совсем здоровым. Ведь вчера целый день провел в клубе, заливая свою внутреннюю пустоту, которую он любил называть «место для души», алкоголем, разминаясь перед более тяжелыми способами расслабления. За время распития «кровавой Мэри», он не пренебрегал случайными знакомствами, подсаживаясь за столик, то к одной девушке, то к другой. К слову, произвести впечатление на противоположный пол у него не составляло труда: элегантный костюм, плавная речь, прикрашенная множеством эпитетов и комплиментов – оставляли несгладимые впечатления у дам. Взяв несколько номерочков на черный день, он завидел у барной стойки королеву сегодняшнего бала. Подойдя к ней, использовал свои стандартные методы атаки: угостил коктейлем, рассказал, как прекрасна его «жертва» и какой у нее замечательный вкус в одежде и в выборе коктейля. Затем, не тратя много времени, завел ее в уборную и занялся с ней безбашеным сексом. И сразу же проследовал в вип-комнату, где его уже ждали его друзья: Сергей и Антон, а так же парочка ночных бабочек с кокаином.
– Вовчик, где ты шляешься, чертов ты гуляка. – Спросил сквозь смешок, Антон, лучший друг нашего героя. – Девочки уже заждались, кокса на всех не хватит, рискуешь вдыхать сегодня только ядовитый сигаретный дым. Снова к своей пассии ходил?
– Пассия? Не понимаю о чем ты! – Соврал Владимир, скрывая душевные терзания давних лет, что не оставляли и по сей день, из-за чрезмерной привязчивости. – Барыжка мой тут, – продолжил он, как ни в чем не бывало, – потому, даже если и не хватит, возьмем еще, если будем в состоянии. Он уверял, что такой дури я еще не пробовал, хотя и слабо верится, но есть только один способ это узнать. – Владимир сел между двух девочек, у которых уже были белые носики и достал колоду карт. Протянул Антону, тот взял одну карту и принялся четвертовать дозу на стеклянной столешнице.
Владимир вынул пачку сигарет из внутреннего кармана, покрутил ее в руке и положил обратно. Сергей был нерушим, сколько он не употреблял, он всегда оставался в адекватном состоянии, но проблема была в том, что его адекватное состояние было несколько странным. Сергей – бывший спецназовец, прошел Афганистан и за его спиной немало других войн, не преданных огласке. Порою призраки прошлого возвращались, и он пытался от них отмахиваться, а в борьбе с ужасным призраком любой подручный предмет хорош. Если в его руки попадал нож, жертв было не избежать. Так не обращался с ножом даже самый талантливый факир. Но сегодня он был спокоен как проспиртованный удав в банке, отчасти эта аналогия соответствовала действительности.
Компания из трех мужчин и двух молоденьких женщин достигла своего апогея. Владимир под утро решил покинуть ее, вместе с девочками, на что его друзья ничего не возразили. Они помогли затолкать двух полуживых дам в такси и отправили их со своим другом его домой.
Так, спустя десять часов, он оказался в своей постели и приступил к борьбе с наглым светом, бьющим по глазам, похлеще профессионального боксера. В конце концов, он решился подняться, все тело ломило, как после изнурительной тренировки. Задернув занавеску, он окинул беглым взглядом тела двух девушек и ушел в свой кабинет.
Не смотря на неразборчивость в половых связях, Владимир был весьма разборчив в интерьере. Его кабинет был наполнен греческими статуями и картинами великих художников XVI века, которых было целое множество на стенах, но вызывающе много. Картины придавали шарм мрачным, выкрашенным в багровые тона, стенам, а не заслоняли их, словно объявления автобусную остановку. Стол был выполнен из черного дерева, его массивные ножки инкрустированы различными черными мордами ацтекских богов. На полу лежала шкура снежного барса. Владимир любил иногда отбросить комфорт кресла и кровати, чтобы прилечь на шкуру – поглазеть на огонь в камине. К сожалению, огонь он зажигал реже, чем смотрел на него.
Раздался звонок, хотя телефонный аппарат не мог передать настроения звонившего, но в этот раз Владимир почувствовал его тревожность. Телефон разрывался, просто захлебывался в непонятных звуках, но абонент так и не поднимал трубку. Он задумался, ему было не до звонков. Спустя несколько мгновений, Владимир одумался и схватил трубку, но услышал лишь гудки. Опоздал. Но разочарования не наступило. Что в его жизни значит телефонный звонок. Всю жизнь Владимир был любимчиком родителей, друзей, а впоследствии и женщин. Он как бриллиант в оправе, которую в данном случае представляли люди. Мания величия не сильно мешала ему жить: талант, деньги и бескостный язык сглаживали его «зазвездение».
Внезапно последовал второй звонок и в этот раз он поднял трубку сразу, потому как еще с прошлого раза не выпустил ее из руки.
– Алло. – Поспешил сказать Владимир, проявляя интерес к личности звонившего. – Здравствуй, Семен. Вот кого я не ожидал услышать. Как твои дела, как дочка?
Семен Михайлович, был его старым знакомым, с которым они начинали дело, а впоследствии он передал все Владимиру, без каких либо условий. Владимир любил его как отца, но связь не поддерживал, в силу своей занятости, тяжелого отдыха и связанного с ним инцидента в прошлом. Но все это не мешало держать его в своем сердце на особой полочке.
– Семен, ты не звонил мне недавно? Буквально двумя минутами ранее. Нет? Жаль. Жаль, потому что твои звонки для меня всегда как дождь в знойную жару, в отличии от надоевших фанаток и брокеров. Да-да, чума болотная. Нет, Семен, я не устану от бизнеса, даже если перестану отдыхать, мне нравится это. О чем ты хочешь поговорить? То дело всплыло снова? Я понял, не телефонный разговор, где мы увидимся? – уверенность Владимира пошатнулась, голос дрогнул, но он старался скрывать это. Он создал титаническими усилиями образ Колосса Родосского. Ему нравилось, когда им восхищались, на алтарь этого восхищения он положил душевное спокойствие и надежду на счастье. Ни на что уже не надеясь, просто делал деньги, ведь это у него выходило лучше всего.
Договорившись о встрече, Владимир мигом привел себя в порядок, слепил, как скульптор, деловое лицо. Разогнал ночных бабочек, ведь ночь давно кончилась, дав им хорошие деньги, на женщин он никогда не скупился. И мигом рванул в кафе, напротив его офиса и по совместительству дома. Там его уже ждал Семен Михайлович. Он так торопился, что забыл дома мобильный, выскочил на улицу, не глядя по сторонам, и не заметил машины, которая так стремительно мчалась по улице. Жуткий звук сигнала машины, разбавился свистом тормозов и приправился коктейль лобовым столкновением с рассеянным пешеходом.
Владимир открыл глаза. Некоторое время он не слышал ни звука и не понимал, что с ним происходит. Краски перемешались, вместо серого асфальта лежала зеленая лужайка, вместо зданий из красного кирпича зияли фиолетовые монолиты. Звук по-прежнему не появлялся. Вокруг суетливо носился водитель, судя по всему, он матерился. Взгляд его падал то на помятую машину, то на невнимательного пешехода. Он смотрел в красное небо и тряс своими кулаками. Подбежал Семен. Семен – пожилой мужчина, солидной внешности. На голове у него зияла плешь, но его тело было в прекрасной физической форме. Жуткие морщины и в то же время сверкающие детской наивностью глаза и черные, как смола, остатки волос по бокам головы, лишь местами пробивались серебристые насечки.
Семен приподнял Владимира, отмахиваясь от назойливого водителя. Наконец гул в ушах отступил, и не совсем отчетливо прозвучала фраза Семена:
– Ты наехал на прохожего в узком переулке, явно превысив скорость! Поматерись мне еще, убожество, я тебя на такие деньги засужу, что больше ездить не будешь, на бензин не хватит денег. Толкать будешь свое ведро! Связавшись со мной останешься бомжем – гарантирую на все сто!
– Ты все такой же остряк, твою мать. – Вымолвил Владимир, в этот миг ему показалось, что облако вырвалось из его рта и улетело прочь. После всех акустических и визуальных галлюцинаций и эффектов, он не обратил на это особого внимания.
– Этот лось мне будет доказывать, что ты виноват! – возмутился Семен, – мне! Лучшему юристу этой помойки! Да я принципиально запишу его номер!
– Успокойся, – проговорил Владимир, – у меня сильно хорошее настроение, чтобы обращать на эти мелочи внимание. Пусть катится. Пошли, выпьем чего-нибудь. Вова заболел – Вове надо полечиться.
Семен сморщил лоб, а затем спрятал черный блокнот с ручкой, который всегда держал в кожаном портфельчике, после помог подняться товарищу и вместе они отправились в Кафе.
Семен Михайлович Маликов
«Зло рождается в умах, созревает в сердцах, а проявляется, лишь отпечатавшись на душе другого человека». (Автор).
– Мне кажется, что кто-то теряет хватку, Вовка, – сказал Семен, размешивая чайной ложечкой свой капучино. – Я наблюдаю за тобой. Да еще этот случай с этим гребаным водилой. Ты меня разочаровал. Ты сталь, кремень. А тут даешь слабину, буквально на ровном месте.
– Мне просто…
– Тебе просто не хватает былой силы. Благодаря этим слабостям, тот цветочник снова расцвел в словах на бумаге. Он грозится раскрыть все карты, натравить на тебя органы. Это крахом обернется. Законники у тебя все отберут, выйдешь из зоны в чисто поле, если вообще выйдешь. И почему ты не кончил с ним, когда была возможность. Одним трупом было бы больше, ничего страшного.
– Ты же сам прекрасно понимаешь, что этот старичок был слишком хитер. Убрав его, я бы нажил кучу проблем, а так он просил не много, все довольны и все хорошо.
– Видимо ему надоело играться или он захотел больше, а может и совесть замучила. Пес пойми эту старость. Маразматик чертов. – Семен нервозно мешал кофе, разгоняя пенку. – Ему не так много осталось, но за это «немного» он может много дел наворотить.
– Как думаешь, что нам делать с ним?
– Во-первых, нужно поехать и поговорить с ним, естественно с освобожденным багажником. Ко второму приезду этот пес, уже может нагавкать в ухо, кому не следует. Прибавится еще дерьма в жизни, потом не разгребешь.
– А во-вторых? Готовиться к бегам? Я уже отбегал свое в прошлом.
– А во-вторых, ты должен не пропадать со своего места, все дела решать стационарно. Ты должен быть сразу в двух местах, чтобы кто не спросил, о том, где ты был в ночь, когда пропал ваш старый знакомый, ты уверенно отвечал – «работал»!
Воцарилась пауза. В этот момент Владимир задумался, а не сошел ли с ума его бывший партнер по бизнесу. Но сразу, же смекнул о чем речь, осознав, что он сам уже бредит.
– Где мне искать двойника? Один был в прошлом, его с трудом нашли, а теперь его немножко нет. Пластическую операцию делать прикажешь кому то? Это дорого, долго и не рационально. Да и потом, черт знает, куда этого двойника, опьяненного властью, понесет. Вдруг ему понравится быть мной.
– Да хоть и операцию, ты обязан быть в двух местах. – Нервно твердил Семен. – Эти проклятые законники все еще следят за тобой, словно за голой бабой в женской раздевалке, хотя, думаю, за бабами с их возможностями они тоже подглядывают, ублюдки.
– Это уж точно. Если цепные псы докажут причастность к тому делу, а в случае моего исчезновения, это будет сделать гораздо проще, на меня повесят все дела того времени, всю мокруху. Тогда пожизненно мне гарантировано. Это за одно убийство то. Мир жесток.
– Кончай ныть, тебе это не свойственно! – рявкнул на него Малик.
На время Владимир задумался снова. Его взгляд устремился на то место, где он лежал пару минут назад, перед глазами прокрутилась картинка, такая отчетливая, словно он это видел лично. Он вылетел из здания офиса, пробежал полдороги и наскочил на машину. Долго лежал и вот подбегает Семен. Приподнимает бездыханное тело. Но в этот момент он уже очнулся же. Странно, почему мозг прокрутил этот фильм так. Затем это облако, которое он выдохнул. Оно приобрело форму человека и скрылось за машиной, стоящей на стоянке.
– Владимир! – окликнул его Семен, оторвавши от самого интересного момента. – Ты меня понял?
– Да понял я все! Спасибо! Но мне нужно денек отдохнуть, такое ощущение, что это столкновение увенчалось сотрясением. Глюки уже перед глазами ползают.
– Это не сотрясение, трусить в твоей голове уже нечего. Вязал бы ты со своим порошочком, переходи, на что по проще, например, бухло. Иначе скоро и бизнес накроется такими темпами. Порошок тебя раздавит. Сильнее тебя это дерьмо, понимаешь? Я видел много людей очень сильных. Их эта дрянь глотала, словно кит планктон. Ты хоть и невероятно стойкий человек, но даже тебя оно рано или поздно уничтожит.
– Не волнуйся, Малик! Мне приятно, что ты обо мне печешься как о сыне, но на самом деле, это стало частью моей жизни и сдохну я вместе с ним.
– Очень скоро к тому же. Ну как знаешь, мне не хотелось бы терять такого друга. В наше прогнившее время, особенно в нашем кругу, найти хороших друзей стало очень проблематично. Инной раз, смотрю на товарищей, выросли вместе, все делали вместе, а как пришло время – предательство. Кошмар. Что за нравы. Ты можешь быть трижды дерьмом, но вонять в сторону своих друзей, тем, кому доверяешь и тех кто, доверяет тебе, ты не имеешь права.
– Согласен. Нравы истощали и бьются в конвульсиях. Не нагоняй смуту, Сема. Я еще сто лет проживу, мне еще чертовски много надо сделать.
– Вот за что я тебя люблю, бесконечный оптимизм и трудолюбие. Ладно, у меня куча дел. Совет я тебе дал, о ситуации предупредил. Кто предупрежден тот, что?
– Вооружен.
– Верно! Дерзай дальше. Теперь я за тебя спокоен.
Семен ушел по-английски. Оставив счет Владимиру, как обычно. Это позабавило его, хотя он не был против. Этот человек устроил его жизнь. Научил всему, что он знал о бизнесе. Отрастил множество острых зубов акуле и поместил в самый широкий океан возможностей, не потребовав ни копейки взамен. И даже спустя десятки лет наставляет его, просто так. Заплатить по счету в кафе, это самое меньшее, что он мог для него сделать.
Оставив хорошие деньги на чай. Владимир медленно, пошатываясь, его голова еще кружилась, отправился домой. Отлежаться и приняться за поиск двойника, который должен заменить его на конференциях и совещаниях, пока он будет мотаться по темным делишкам прошлого.
Темное прошлое
Мы иногда ныряем в прошлое так, что можем утонуть, где давно нет моря. (Автор).
Не помня себя, Владимир добрел до кровати, голова начинала раскалываться, словно бубен древних ацтеков после возвещения об опасности. Гул все усиливался. Владимир лежал на кровати и не думал ни о чем. Его мозг был в состоянии автономного режима, выдавал картинки, которые он давно забыл. Хотел забыть. Надеялся что забыл. Ревущим потоком разверзлась тьма и рухнула всей своей массой на землю, на ничего не подозревающих людишек. Это был настоящий ад. Крики людей сменялись смехом. Смех то стихал, то снова возвещал о приближении очередной волны. В конце концов, Владимир перестал различать звуки, как в тот момент, когда на него наехал автомобиль. Но радоваться не пришлось. Звуки сменились картинками из прошлого. Кровь. Поломанная рука в детстве. Снова кровь, но уже чужая. Он увидел себя в маленькой хижине посреди пустыря, вокруг не было никого, но на нем была чужая кровь. Владимир выбежал из хижины, огляделся. Никого. Снова вбежал в хижину, пытаясь оттереть руки кусочками материй, разбросанных по полу. Но вместо того чтобы стирать не большие пятна, он только сильнее вымазывался. Как будто эти пятна были неиссякаемыми источниками. Но он не был ранен. В его мозг прокрался страх. Он стал все судорожнее тереть, измазываясь все сильнее, пока, наконец, не выбежал из хижины и побежал. Куда глаза глядят. Он не мог объяснить этот порыв, но он следовал ему, пока не очнулся в судорогах на своей кровати.
Сперва взгляд упал на стену, она словно стена детского надувного батута, ходила из стороны в сторону. Это его не напугало, а наоборот позабавило. «Вертолеты» были известны ему по пьяному и наркотическому угарам. Правда, эти галлюцинации ему запомнятся надолго, так он думал в этот момент. Когда взглянул на потолок, тут то его сердце и замерло. На потолке волнами колыхалась лужа крови. Он закрыл глаза. На миг все стихло, он даже услышал звук проезжающего мимо его окна транспорта. Взглянул на стены, они немного плавали, но уже не так, как минуту назад. И наконец, на потолок. Потолок был, как прежде, чисто выбелен.
Владимир приподнялся и сел на кровать, почувствовав непреодолимое желание выпить. Ему нужно было расслабиться и поспать. Не помня сам, как добрался до бара и вытащил из него бутылку пятилетнего виски, вбил пробку внутрь карандашом, сломав его и бросив в сторону камина, стал хлестать виски с горла, проклиная свои привычки, слепого водителя и то, что он сейчас напивается, вместо того, чтобы отсыпаться. Постепенно волнения на стенах прекратились. Он, наконец, отключился.
Спустя пару часов, как ему показалось, Владимир проснулся и осознал, что голова в порядке. Оглядевшись, он наткнулся на бутылку виски, к которой недавно присасывался и к своему удивлению обнаружил, что бутылка цела и запечатана. А поломанный карандаш, которым он якобы ее откупорил, лежал на тумбочке, цел и не вредим. Это не стало для него шоком, после долгих наркотических опьянений он видал и похлеще галлюцинации. Хотя эти отличались от привычных ему. Раньше у него галлюцинации были связаны с людьми, а теперь с предметами. Это его немного смутило, но не так чтобы не открыть бутылку тем же карандашом и выпить снова, как во сне. Взял все тот же карандаш, протолкнул пробку и сломал его. В момент хруста, он отчетливо услышал крик из кухни. Бросив карандаш в сторону камина, побежал туда. Его снова объял страх, он не любил ни с кем жить, потому что часто забывал о соседях. А когда сосед не с того, не с сего подавал признаки жизни или появлялся неожиданно, после бурных ночек, это оставляло неизгладимый эффект в памяти нашего героя. Добравшись до кухни и не обнаружив там никого, схватился за нож, потому что послышался тот же крик из душа.
– Черт! Что за черт! Чертовщина! – бормотал он, чувствуя как крыша, незамедлительно, начинает удаляться от ее первоначального положения.
Он быстро, не колеблясь, двинулся в душ, осмотрел его внимательно, заглянул везде, где можно было спрятаться, никого не было. Вдруг он услышал шорох в душевой кабинке. Открыл ее и потерял сознание.
– Вова! Очнись! Э, как его развезло. Что на этот раз?
– Видимо что-то тяжелое. Он сильно кричал во сне.
Приоткрыв глаза, Владимир увидал Антона и Сергея. Первый раздвигал веки и проверял рефлекторные способности глаза, пока второй достал саблю из ножен, висевшую на стене и махал ей. Свист лезвия заполнял комнату. Заметив, что их друг очнулся, Антон позвал Сергея, те склонились над «виновником торжества».
– Вовчик, что за хрень ты сегодня с утра нюхал? Уже вечер, спал как убитый. Не похоже на нашего вечного тусовщика.
Владимир встал, ему попытался помочь Антон, но не успел, он и сам свободно подскочил. Потерев глаза, еще раз взглянул по сторонам, обнаружил к своему глубокому удивлению и сожалению, закупоренную бутылку виски и целый карандаш.
– Мужики, я чокнулся, – огласил умозаключение Владимир.
– Что случилось? Рассказывай по порядку, а мы уже подтвердим твой диагноз.
Владимир рассказал все, как попал под автомобиль, про неприятную беседу с Маликом, про дважды выпитую и до сих пор целую бутылку виски и обугленное тело ребенка в его душе.
Ровно двадцать лет назад, он пил со своими друзьями. Разойдясь, Владимир продолжил свое приключение сам. Он медленно катился на своей машине с выключенными фарами, вглядываясь в темноту. Поздно вечером, ему встретилась девчушка лет пятнадцати. Долго думать не пришлось, как развлечься молодому парню, он схватил ее, ссылаясь на то, что молоденьким девочкам нечего делать на улице без взрослых, повел ее якобы домой. Девчушка упрямилась, за что получила несколько мощных пощечин спортивно сложенного юноши. Дотащил ее до посадки и изнасиловал. После чего отключился на некоторое время, к своему удивлению, очнувшись, он увидел сидящую напротив девушку, взгляд ее уперся в землю. Фраза девочки «Я сдам тебя! Я хорошо тебя запомнила!» испугала юношу, он сам не понимая, как это произошло, связал ее же одеждой, которую она держала в руках, сделал кляп и потащил, пока еще было темно, к машине. Взяв там канистру бензина, потащил вновь девочку с канистрой в посадку, облил девочку и зажег. Кляп оказался хороший. Владимир смотрел как горит ее тело, привязанное к дереву и плакал, как дитя. Миллион раз он каялся о содеянном. Оправдываться пытался, прежде всего, перед самим собой, но так и не смог себе этого простить. Страх сыграл с ним в ту ночь злую шутку, оставив на душе жуткий шрам.
– Ты испугался. Растерялся. С пьяными такое бывает. Давно пора забыть этот случай. – Сказал Антон, набирая телефон в мобильном.
– Кому ты звонить собрался? – спросил Владимир.
– Врачу, тебе нужен хороший врач для головы, пусть просветят твой мозг…
– И сделают лоботомию! – подхватил Сергей, выдавив три дерзких смешка из себя.
– Замечательная идея, запишусь на прием «лоботомистов» обязательно. – Владимир уселся на кровати. – У меня большая проблема, разбираться с которой мне придется самостоятельно. Старое дело с цветоводом снова актуально, поэтому делу меня навещал Малик.