Невинность. Наизнанку

– Хотя бы подскажи. – Для вида Лея взяла ложку и стала ковырять кашу. – Я здесь впервые. Я не состою ни в каком клубе, просто сама нашла ритуал. Я думала, сориентируюсь.

На это Берн лишь взялся за её поднос и пододвинул его к ней ближе. Он задержал на ней многозначительный взгляд и продолжил завтракать.

Лея попробовала съесть ложку горячей каши, но та была на вкус как суп из слизняков. Да и по консистенции напоминала суп из слизняков. Девушка отложила пластиковую ложку обратно.

Вокруг все с аппетитом кушали. Кому-то уже удалось вычистить тарелки, и они сидели, ожидая остальных. Берн вновь пихнул Лею под локоть, чтобы она хотя бы попыталась что-то съесть. Может, это совершенно абсурдная и нелепая проверка чего-то? Что если ей правда необходимо поесть, чтобы пройти дальше? Она не могла знать ответа наверняка, но решила попробовать.

Через пару минут весь стол ждал только её. Медсёстры перестали кружить вокруг и назидательно стояли перед её столом. За их спинами непрерывно крутились две девочки-подружки. С большой долей вероятности, это были девочки. Хотя волос на них не было. Лица обеих стягивались тонкой, не подходящей лицам, кожей. Вероятно, какой-то генетический дефект. Они вполне могли быть сёстрами и, если судить по возрасту, даже близняшками. В районе семи лет. Одна из них от скуки стала стучать ложкой по пластиковой тарелке. Её сестра (или подружка) тут же подхватила затею. Тук-тук, тук-тук, – настукивали они, – тук-тук, тук-тук.

Лея кое-как осилила половину каши, а остальное размазала по тарелке. Но выглядело достаточно убедительно. Тогда пленникам разрешили встать, и все снова построились в очередь, чтобы сдать подносы и принять лекарства в присутствии медсестры. За пару человек перед собой Лея обернулась к Берну.

– Если я не хочу это пить? – прошептала она как можно тише.

– Даже не думай. Это плохая, очень плохая идея.

Она хотела возразить, но надо было шагать вперёд. Из-за спины она услышала его низкий бас:

– У тебя же зелёные. Это, считай, пустышка. Две маленькие – глюкоза. Просто сахар, не бойся.

Настала её очередь. Она передала сестре поднос и взялась за свой бумажный стаканчик. Сестра механически отстучала пальцем по всем столовым приборам на подносе: одна ложка, одна вилка, пластиковая кружка, тарелка. Её взгляд вернулся к лицу девушки – пришло время принимать таблетки.

Глубоко и недовольно вздохнув, Лея закинула содержимое себе в рот. Кажется, две маленькие и правда были прессованным сахаром. У зелёной же был просто отвратительный вкус. Как будто кто-то перемолол траву, разогревающую мазь и приправы для плова, чтобы создать эту чудо-таблетку. Лея собралась уходить, как вдруг впервые услышала голос сестры:

– Рот показывай. – Он оказался на удивление высоким для такой строгой на лицо женщины.

Девушка решила не испытывать судьбу и проглотила таблетки за секунду до того, как открыть перед надзирательницей рот. Та удовлетворилась увиденным и, наконец, отпустила её.

Не успела Лея вернуться в так называемый зал активностей, как прямо над ней снова прогудел сигнал. В этот раз он извещал об открытии двери. Незнакомая Лее сотрудница передала что-то сестре Эйле. Та сразу же метнула взгляд на девушку.

– К тебе посетитель. Идём со мной.

Через секунду они шли по длинному светлому коридору, откуда выходило с десяток окон. Но все они были зарешечены.

Лея решила искать подсказки в сестре. Её рука всё время раскачивала ключ-карту на длинном ремешке, что глубоко уходил в карман её униформы, отчего та даже оттягивалась немного вверх.

Эйла приложила ключ-карту, и перед ними открылся куда более тёмный коридор. За поворотом находилось небольшое помещение для охраны, где играло радио, привычное Лее. Ту же станцию с музыкой и анекдотами любил слушать её отец. Известная частота Меервера.

Здесь сестра передала девушку санитару. Уже он доставил Лею в комнату посещений. В самой комнате она увидела своих родителей.

Она замерла. Её отец выглядел совсем как в реальной жизни, мама была заметно расстроенной, но в остальном оставалась совершенно такой же, какой Лея видела её всего несколько часов назад. На ней был бледный свитер цвета слоновой кости, а к нему женщина подобрала украшения в виде полыни. Лея впервые видела их на матери.

Отец поднялся на ноги первым.

– Ты узнаёшь нас, дочка?

Мужчина старался быть постепенным. Он присматривался к пациентке в больничной пижаме как к дикому раненому зверьку.

– Откуда… что… что вы здесь делаете?

– У тебя правда был вчера новый срыв? – заговорила с ней мама. – Звёздочка, ты ведь знаешь, как важно делать всё, что говорят тебе врачи? Чтобы тебя поскорее выписали, ты должна слушаться рекомендаций этих людей.

– Новый? – Лея шагнула назад. – Нет…. Нет, нет, это невозможно. Как вы двое попали в Изнанку? Откуда вы знали?

Присев обратно на скамейку, отец взял маму за руку. Та через силу смотрела на дочь, хотя всё время отворачивалась. За окном сгущался подвижный туман, и женщина изучала его.

– Вот то, что ты просила. – Отец достал из портфеля свёрток оранжевой ткани. – Эти казённые вещи ужасно негигиеничны, ты права.

На свёртке Лея уже могла разглядеть кружевной воротничок и яркие пуговицы. Погружённая в вихрь собственных мыслей, она провела по ткани – шершавая.

Уличный туман едва заметно просачивался сквозь щели в окнах. Он отвлекал её. Торопил с решением, которого не было. Её родители? Нет, это уже слишком. Такого не должно быть. Никто не говорил, что ей придётся иметь дело с существами, выдающими себя за её родных. Это неправильно!

Туман тем временем наползал на подоконники и плавными хлопьями слетал на пол. Будто воспоминание о снегах, зачем-то выплывшее из памяти. Инстинктивно Лея обернулась на движение. Тут же туман исчез.

– Папа? – неуверенно позвала она человека, выдававшего себя за её отца. – Ты помнишь, что подарил мне на шестнадцатилетие?

– Почему ты…

– Отвечай мне! Если ты мой отец, ты точно знаешь, что подарил мне, когда мне исполнилось шестнадцать! Но ты не можешь сказать, я права?

– Я подарил тебе напольный глобус, звёздочка, – ответил мужчина со всем самообладанием, что у него было. – Я купил к нему кнопки с флажками. Я отметил каждый город, в котором ты была. Я оставил тебе ещё тысячу бантиков. Чтобы ты облетела весь свет. Как мы и хотели… помнишь?

Девушка не могла ответить. В её горле застыл вдох. Ни в ту, ни в другую сторону ему было не продвинуться. Лея боялась пошевелиться, как будто её неподвижность остановит само время. Обратит его вспять. Заставит этот момент исчезнуть.

– Откуда ты это знаешь? Откуда ты… ты…

– Милый, это не имеет смысла. Ты не видишь? Она больна. – Мама Леи говорила только со своим мужем и уже не обращалась к дочери.

Даже не смотрела в ту сторону, где девушка в растерянности перебирала пальцами рыжую пижаму и незаметно сама для себя отступала всё дальше от посетителей. Шаг за шагом.

– Изнанка играет со мной, просто играет… – бормотала она себе под нос, не замечая, как сжимает ткань. – Нет, я не дам вам залезть мне в голову. Это личное! Это мой мир! Я не разрешала вам влезать в мою голову!

– Нет, я не хочу её такой видеть. – Женщина с бледными украшениями полыни всерьёз поднялась, собираясь уйти.

– А какой ты меня хочешь видеть, мама?! – вскрикнула Лея, сжав пижаму изо всех сил.

Пока отец находил слова, чтобы удержать жену ещё ненадолго в комнате, Лея рассуждала себе под нос:

– Наедине с моим страхом, так? Вот что ты делаешь. За желание надо платить. Думаешь, я так легко сломаюсь? Я сказала тебе – я Лея, и я пришла за своим желанием! – Вдруг она вновь обернулась к матери: – Мама, у тебя есть листочек? Я хочу кое-что тебе показать.

Женщина на секунду замешкалась. Однако мужчина быстро нашёлся в ситуации и протянул дочери деньги. Её мама передала ручку.

– Отлично! – Лея схватила их и принялась рисовать иероглифы по памяти, а затем развернула купюру перед родителями, как выставляют крест перед вампирами в кино. – Родители, значит? Я разгадала! Полубоги – это родители.