- -
- 100%
- +
Элла постоянно летала в своих мыслях, за целый день она не проговорила ни слова, словно решаясь на что-то:
– "Почему у меня чувство, будто я догадываюсь, что её тревожит…"
Я была намерена расспросить её обо всём после похорон.
Вечером горожане соберутся к нам чтобы попрощаться с покойным, а если есть вина – попросить прощения, либо же простить в ответ.
Чувство тревоги не покидало меня, голова невыносимо болела от недостатка сна и бушующих эмоций.
Единственное спокойное место, что я сумела отыскать, была комната с отцом.
Он лежал в открытом деревянном гробу, бледные руки сложены одна на другую, а рот завязан платком о голову, чтобы тот не раскрывался.
Хоть омовение и прошло, неприятный запах сквозил по всей комнате.
Сидя на стуле, я не заметила, как уснула.
Проснувшись, я встала на ноги – в груди что-то заскрежетало.
И, обернувшись, я заметила, что простынь с большого зеркала спала.
Метнув взгляд в сторону гроба, ахнула от страха:
– "Трупа нет!"
Я знала, что меня там ждёт, но ноги будто сами повели к зеркалу, а глаза специально не закрывались.
Но всё было в порядке, отражение показывало только меня.
Внезапно послышался стук в окно.
Сердце чуть не выпало из груди. Тяжело вздыхая, я снова посмотрела на своё отражение, и дыхание прервалось.
Отец смотрел прямо мне в глаза с той стороны. Он казался испуганным, болотные, слизистые глаза пускали слёзы.
Он протянул руку, но, как бы ни старался, не дотягивался.
И тогда задал один-единственный вопрос:
– Кто ты? Кто передо мною?..
Я резко вскочила со стула, отчего тот с грохотом свалился на пол.
Всё осталось на своих местах, кроме моего взволнованного лица:
– "Что это было…"
Я смотрела на папу и чувствовала, что не могу сдержать злость:
– Я выясню, кто это с тобой сделал. И тогда жизнь для этого человека покажется адом!
Мама стояла за дверью и, услышав мои слова, тяжело вздохнула. Затем, понимая, что я иду в её сторону, скрылась.
На следующий день с утра священник пришёл чтобы освятить дом и с молитвой проводить труп к кладбищу.
Солнце светило ярко, а на небе не видно ни одного облачка.
Легкий ветер подул в лицо, голоса людей стихли в молитве. Я же посмотрела в пол, стараясь скрыть мешки под глазами от недостатка сна.
Вчерашняя ночь выдалась тяжёлой – полный дом людей и беготня туда-сюда сейчас еле позволяли держаться на ногах.
В полной тишине откуда-то послышался чей-то вопль.
Один за другим все начали идти на звук. Пробираясь среди толпы, я увидела склоненную Наталью над телом убитого мужа.
Нож в горле и открытые в страшной агонии глаза молодого мужчины заставили тело задрожать.
К нам подбежали и Элла с Джоэлом. Мужчина, видя тело, недоуменно спросил:
– Ч… что случилось?
Но соседка непрерывно рыдала над его телом, и внезапно Элла подала голос:
– Смотрите, на рубашке что-то…
Осторожно протянув к трупу руку, она взяла записку и, стоя в центре кучи народа, прочитала:
– Все мужчины поплатятся. Берегитесь!
Люди ахнули, особенно мужчины заволновались.
Перед глазами вышел Кристофер, он взмахнул руками:
– Уберите отсюда детей!
Смерть за смертью… Не успели мы похоронить отца, как всё началось заново.
– "Но кто всё это делает?"
Элла попыталась успокоить Наталью, ведь мы знали её с самого детства.
Люди стали расступаться: половина пошли, чтобы закончить с первыми похоронами, другие остались, чтобы помочь Наталье.
В стороне, заметив в одиночестве священника, поняла:
– Это мой шанс.
Медленно стала подходить к нему. Высокий мужчина обратил на меня внимание, и под гнётом тёмных глаз сердце намеревалось выпрыгнуть из груди.
– "И не скажешь, что ведёт за собой слова божественные. Дьявольски хорош."
Но уста мои выдали следующее:
– Доброе утро. Вы говорили, что сможете помочь при необходимости… Мне очень не по себе в последнее время, я бы хотела попросить совета, выговориться.
Мелодичный голос Кристофера прошелся по ушам:
– Я не могу отказать в помощи. После погребения зайдите в церковь. Буду ждать вас там.
Я в благодарность слегка поклонилась и пошла прочь. Лишь издалека обернулась и увидела, что он смотрел мне вслед. Тогда на губах застыла ухмылка.
Похороны прошли в молчании, люди тихо скорбели, даже мама не удержалась и пустила слезу.
Мы с Эллой держались вместе, и я, не удержавшись, тихо шепнула ей:
– Ты что, повелась на Джоэла?
Её глаза округлились от этого вопроса, от стыда она не сказала и слова.
Я же продолжила:
– Как ты можешь, после того, что он сделал?!
Она наконец ответила:
– А что он сделал? Ты сама была всегда недовольна им, вот он и решил всё закончить.
Я подумала:
– "Вот бородатый ублюдок… Стравливает её против меня. Я же наоборот, как дура, за ним бегала."
Не хотелось больше продолжать этот разговор. Раз она готова растоптать наши отношения из-за мужчины, так тому и быть.
После похорон все собрались на поминальный обед, я же, не видя нигде священника, побрела в церковь.
Свет из окон с трудом пробирался внутрь, теплый свет огня и запах горячего воска обволакивали тело.
С Библией в руках, низким голосом он читал ее вслух:
– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что ты со мною…
Чувствуя чье-то присутствие, его глаза резко поднялись, уставившись на меня.
С приятным стуком книга закрылась в его руках, затем мужчина подозвал к себе:
– Иди сюда.
Огонь свечей дернулся, когда я подошла к нему ближе.
Звуки ударов обуви проносились вихрем по всей комнате.
Дойдя к солею, я посмотрела на стул, что указал Кристофер, и присела, не отводя от него глаз.
Выраженные скулы и прыгающий вверх-вниз кадык от каждого глотка заставляли не переставать смотреть.
Мужчина спросил:
– Что тебя тревожит?
Я опустила взгляд, изображая грусть:
– Извините, отец, что я прихожу сюда и отнимаю ваше время по пустякам. Просто мне очень тяжело… В один день столько всего стряслось.
Сначала бросил мужчина, который был дорог… затем ушел и отец…
Он внимательно слушал каждое слово, изучал.
Затем мужчина ответил:
– Не всегда стоит искать проблему в себе. Люди всегда жестоки именно к тем, кого сильнее всего любят. А потеря всегда выбивает из колеи. Со временем боль утихнет – замени скорбь приятными воспоминаниями об отце. Уверен, именно этого он бы и хотел.
Я сказала:
– Но отец…
Кристофер перебил:
– Давай на "ты", я обычный человек, как и все, и не требую почтительного обращения.
Я кивнула его просьбе.
Непрошеные мысли стали сочиться в голову.
Хотелось вгрызться зубами в его шею, заставить почувствовать то, что такие, как он, не могут себе позволить.
Внутрь врывался гнев вперемешку с вожделением, чем недоступнее был священник, тем сильнее хотелось действовать.
Отогнав от себя дурные мысли, произнесла:
– Но я не понимаю, как любовь может быть так жестока… И любовь ли это?
Хотелось сказать, что в мыслях у меня только то, как я отрываю поганый язык Джоэла и скармливаю его курицам.
Священник опустил глаза:
– В любовных делах я не сведущ, ведь принятый мною обет не позволяет ничего такого. Но сейчас я в недоумении…
Он протянул мне записку и сказал:
– Я нашёл это ночью на алтаре.
Я даже не поняла, как с моих проблем мы перешли на его. Дотянувшись до записки, даже через неё я почувствовала тепло его рук.
Под его взглядом, я стала вслух читать написанное на бумаге:
– "Я без ума влюблена в вас. Скажите, как отнять у сердца это чувство?!"
Я посмотрела ему в глаза, но в душе запрыгала от радости.
– "Сработало. Я пришла в подходящий момент, и он открылся мне, а слухи об измене Натальи своему мужу только подкрепляют слова, написанные мной на этой бумажке."
Глава 3. "Неизвестность."
"Мольба перед богом, что никогда не ответит, подарит надежду? Или наоборот, её отнимет."
Кристофер, впервые сталкиваясь с таким в своей жизни, почти по-щенячьи ожидал совета от любого человека, которым в данный момент оказалась именно я.
Довольна тем, что ловушка захлопнулась, я знала, что бы ни случилось, из моих рук мужчина уже не выберется.
Я опустила записку и аккуратным движением вернула ему со словами: – Похоже, ты кому-то пришелся по вкусу.
Не поддерживая моего настроя, он скомкал кусок бумаги в шершавый шарик: – Что бы то ни было, это неуместно и крайне неуважительно.
Моя бровь немного вскочила от удивления: – "Так и знала, что с тобой сложно придется…"
Он поднялся со стула и, слегка поклонившись, дал понять, что разговор окончен.
Я повторила его же движение и сказала: – Если я что-то разузнаю об этом, обязательно поделюсь.
Засмотревшись на огонь от свечей, оранжевые тени стали танцевать на его раздумчиво, почти тревожном от неизведанного лице.
Мужчина ответил: – Я надеюсь на твоё благоразумие, будь осторожней. Эта записка не несёт угрозы, но вот моё предчувствие только усиливается, не хочу, чтобы из-за моих слабостей ты попала в беду.
Оставляя мужчину одного, я поспешно вышла из церкви.
Так хотелось получить всё и сразу, но я знала, что такого в жизни не бывает, ведь когда-то попыталась, и во что это обернулось?
…
Пару месяцев назад утки были единственной, всегда сбегающей проблемой в хозяйстве.
Стоило лишь на секунду прикрыть глаза, нежась под солнцем, как их след простыл.
И пока Элла осталась приглядывать за остальным скотом, я побрела в лес: – "Интересно, как далеко они успели уплыть?"
Животные обожали местную реку.
Кристально чистая вода, что спускалась с высоких гор, проходила недалеко от нашего дома.
Бредя близ свежих весенних цветов, что обволакивали своим ароматом, от неожиданности чуть не свалилась с ног, зацепившись за сухую ветвь.
Высокий габаритный мужчина недоуменно смотрел прямо мне в глаза, как и я в его.
Он сразу обратил на себя внимание своей необычной, мужественной внешностью.
Борода отлично дополняла пропорции лица, делая его более привлекательнее.
Моё юное, готовое к приключениям сердце не смогло остаться равнодушным, не чувствуя и доли опасности от неизвестного мужчины, а лишь азарт и влечение, стала подходить ближе.
Он задал вопрос: – Ты потерялась?
Я легонько улыбнулась: – Я нет, а ты? Не видала тебя здесь раньше.
Расслабленный беседой, он оперся о ствол дерева: – Я на днях сюда переехал, вот решил поохотиться.
Я изобразила грусть вперемешку с злостью: – Не дай бог ты посмел тронуть моих уток, не будет тебе прощения!
Он перевел глаза в сторону реки: – Ты про тех, что уплыли пару минут назад?
Он подошел ближе, явно заинтересовавшись моей персоной, но не успел ничего сказать, как я пошла в наступление: – Было бы хорошо прогуляться потом, если, конечно, у такого важного господина найдется время.
Незнакомец на пару секунд застыл в недоумении.
Никогда раньше девушки не звали его куда-то, всегда в наступлении шёл именно он.
Теперь же, испытав нечто новое, он чуть наклонился, буравя взглядом: – Буду только рад, если ты, конечно, решишься. Меня зовут Джоэл.
…
Тогда светлый момент при сегодняшних обстоятельствах вызывали только неприятные чувства.
Кто бы мог подумать, что случайная встреча с Джоэлом сможет в итоге так сильно разломить чувства во мне.
Обдуваемая холодным ветром, я стояла на пороге церкви, сжимая кулаки от злости.
Повернув назад голову, я пригляделась на высокое здание, что казалось, поднимается далеко в небо: – "Такое чувство, что здесь я бываю чаще, чем дома."
Снова посмотрев вперёд, теперь смотрела на кладбище вокруг.
Контраст между живым местом за спиной, куда люди стремились к богу, и местом, где бродит одна лишь смерть, сейчас казался куда явнее.
Долго не думая, я побрела подле могил незнакомых людей, что покоились во влажной земле.
Иногда я задумывалась: – "Что будет после смерти?"
Как говорит Кристофер, душа покинет тело и вознесется к Господу? Либо останется никому не нужное, разлагающееся тело, что постараются скорее закопать, чтобы избавится от вони?
Серое небо с невероятной скоростью неслось дальше по своему ориентиру, и я, задумавшись, и не заметила, как дошла к одинокому деревянному кресту в самый конец кладбища.
Свежевскопанная земля казалась рыхлой, аккуратно выверенные края давали понять, куда не стоит наступать, а тишина вокруг, что иногда нарушалась карканьем воронов, угнетала.
Я опустилась на корточки и, выставив руки на колени, опустила на них голову и просто смотрела на могилу.
– Неужто отец заслужил этого?
– Каково ему там?
– Начали ли черви уже поедать его тело?
Рой мыслей тайфуном проносились в голове, я не могла поверить, что его нету, однако грустно не было.
Столь мимолетной оказалась жизнь, потерянная на нелюбимой работе, иронично закончившаяся, как только её покинув, чтобы попытаться исправить ошибки, вернуть семью.
Дотронувшись к липкой грязи, я сказала вслух: – Как ты не понял, эта семья распалась уже давно.
Пролитые по пустякам слёзы Эллы, недостаток внимания, любви.
Всё сказалось на нас вспять, меняя жизни каждой, точно бабочка, взмахнула крыльями, где легкий порыв превратился со временем в ураган.
…
Тем временем, угнетенная последними событиями Элла лежала на кровати, мучаясь от мыслей, что не хотели покидать ее голову.
Всё в комнате напоминало о Каре.
Когда она родилась, Элла вспоминала невинное дитя, что, смотря в лицо, ей первой улыбнулась.
Её первым словом не было "мама", она бежала плакаться, когда было больно, не к отцу.
Всегда в её жизни главной была Элла.
Испугав до чёртиков, из окна показалась голова Джоэла.
Элла испуганно глянула на него и, обернувшись на дверь, спросила: – Что ты здесь делаешь?
Он опустил брови: – Ты что, оглохла? Я уже собирался камень побольше бросить, чтобы ты услышала…
Крепко упираясь о дерево возле дома, мужчина смотрел на взволнованное лицо Эллы, придя лишь за одним ответом.
И Элла знала, за каким, Джоэл спросил: – Ну что, ты готова?
Она махнула головой, но, к удивлению для Джоэла, отрицательно: – Нет…
Виновато опустив взгляд, начала покусывать ногти на худеньких пальцах.
Джоэл, не ожидавший такого, спросил: – Отчего же?
Она глянула в глаза, полные утерянной надежды, и ответила: – Не могу, просто… не могу.
В глубине души, возможно, она хотела этого, однако чувство долга, любовь к родной её душе была сильнее, дороже.
Джоэл без слов отпустил руки и свалился на землю, затем, еще раз глянув на неё, пошёл прочь.
Тяжелыми шагами он ступал в окружении деревьев, не зная, что сломать на своём пути.
Ему не нравилось, когда план срывался, да еще опять из-за неё!
Удар!
Капли крови остались стекать по шершавому стволу дерева.
Выплеснув гнев, вместо боли к нему пришла мысль: – "А что если…"
Он снова обернулся в сторону их дома.
…
Не сумев уронить и слезы возле могилы отца, я покинула кладбище.
Сумев достать лист бумаги, скрылась от лишних глаз и стала писать всё больше записок о любви, что предназначались разным, но одиноким мужчинам.
Их легче приманить, достаточно лишь того, что кто-то обратит на них внимание, и они пойдут, куда их поведет мой поводок.
Моей целью был священник, но я не должна в свою сторону и каплю подозрения навлечь.
Всё должно быть правдоподобно, а жертва у меня уже была: – "Невинная овечка, она с детства была несмышленой, теперь это сыграло свою роль."
Джоэл думал, что сможет как угодно крутить судьбами людей: – "Значит, я добавлю своих нитей в его игру."
Спустя немного времени, вернувшись домой, меня встретила тишина.
Все были измотанными после похорон, а значит, никто мешать, а главное, подозревать не будет.
Под покровом ночи я проходила мимо домов и подбрасывала в проёмы дверей письма, гласящие о любви, но пока без намека о том, кто их пишет.
В обычные дни в темноте можно было встретить блуждающих пьяниц, однако в преддверие последних событий никто не рисковал просто так разгуливать.
Луна скрывала свои лучи над грозовыми тучами, закончив с делами, с покрасневшим от холода лицом побрела обратно к дому.
…
Спалось, однако далеко не всем.
С темнотой боролись одни лишь свечи, терявшие свой свет доверху купола.
Перед ним был один лишь алтарь, библия и руки, скрепленные в молитве.
Оголенный торс щипал холод, оберег на запястье, сжавшись в кожу из-за напряжения, заставлял вены покрыться по всей руке.
Несколько поседевших волос вплетались в остальные черные, точно змеи, мешались под глазами, напоминая о прошлом, о предназначении: – "Но что делать, когда знаешь, что опасность дышит в затылок, а ты не можешь с этим ничего сделать?"
Налитая сталью грудь покраснела, словно бушующий огонь.
Он предстал перед Господом таким, каким был, зная, что, кроме него, его таким больше никто не увидит.
Не в первый раз Кристофер чувствовал такой груз на душе, и теперь, когда это повторилось, люди снова начали погибать.
Молитвы, вопросы – ничего не помогало.
Он остался брошенным, должен был самостоятельно спасти весь город: – "Господи, подскажи, как поступить. Убийца не оставил никаких следов, как понять? Как помочь…"
Тишина сейчас была страшнее, чем когда либо, казалось, даже ангелы, что всегда были над ним, отвернули свой лик.
Ногти впивались в кожу, но боли не было, она впилась глубоко в сердце, не давая вздохнуть с облегчением.
С горла по плечи скользили капли пота, четко выверенные мышцы напряглись: – "Еще и эта записка."
Кристофер и думать не мог о близости с кем-либо. Теперь же кто-то всерьёз добивается его внимания.
Он опустил голову на руки, остался молиться, зная, что утром его ждет очередные похороны молодого мужа Натальи.
Он с горечью оттягивал этот момент, но, к сожалению для него, лучи рассветного солнца стали пробиваться сквозь окна.
…
Для жителей наступил новый день, сулящий еще больше дел.
Стая птиц понеслась по небу, своим пением будя людей.
Понимая, что дверь не заперта, ранним утром Девид зашел в дом своей сестры.
Пока наверху все спали, он начал оглядывать стол, на котором они когда-то полноценной семьей принимали пищу.
Скучающе он потёр затылок и начал оглядываться, искать что-то повсюду.
Уперевшись о проём двери, на него уже смотрела Элиза.
Мужчина резко вскинул руку и победно произнёс: – Фух!
Он поднялся и стал осматривать бутылку, шепча что-то себе под нос: – Сидр… Хоть что-то, уже думал, в этом доме нечего ловить.
Элиза устало всматривалась в лицо своего брата, прошла на стул и, опустив пальцы в волосы, сказала: – С таким подходом к жизни, тебе и убийца не понадобится…
Он опрокинул глаза и улыбнулся: – Слава богу, я давно не чувствую запах трезвой жизни.
Присев напротив, он спросил: – Будешь?
Элиза согласно кивнула, выпив залпом по чашке, Девид немного грустно сказал: – Вот ты всегда слушалась, бегала за отцом, словно пёсик на цыпочках. Теперь скажи, стоило ли это того?
Элиза немного зло к нему присмотрелась: – Зато тебе всегда было всё равно, и чего добился? Не пойму, как за таким пьяницей бегают столько куриц, но посмотри на себя, ни семьи, ни детей!
Казалось, из всего, что она сказала, Девид услышал только одно: – Конечно бегают, посмотри на меня, я само совершенство!
Элиза закатила глаза, и, не собираясь больше выслушивать, как обычно, несерьёзные речи своего младшего брата, поднялась со стула и спросила: – Ты разве не на работе должен быть?
Он удивленно спросил: – Какая работа? Я же помогаю на похоронах сегодня.
Элиза, не веря ни единому слову, задала вопрос: – А священник хоть знает об этом?
Он улыбнулся: – Нет, конечно, я и не собирался туда идти.
Послышался стук в дверь.
Они оба переглянулись, Элиза решила открыть дверь.
Её брови немного приподнялись, видя перед собой Джоэла.
Отвергнутый ночью и полный решимости с утра, мужчина немного наклонил голову: – Доброе утро.
Затем прошёл внутрь, будто и не гость вовсе.
Джоэл сел на один из стульев, Элиза встала возле Девида, что не отнимал глаз от мужчины.
Девид шепнул сестре: – Вот это мужчина, уже нашла замену мужу?
Она испепелила его взглядом и громко задала вопрос: – Что-то случилось?
…
Спустя некоторое время Элла проснулась от стука в дверь.
Оглянувшись, девушка заметила, что Кары в своей кровати уже не было, с другой стороны в комнату зашла мама.
Элиза с несколько равнодушным выражением лица сказала: – Собирай вещи, скоро ты выйдешь замуж за Джоэла.
Глава 4. "Откровение."
"Нечаянно брошенное слово создаст новые слухи. Так будет продолжаться пока судьба человека обернется вспять."
"Некоторое время назад."
Раскинув руки на стол и постукивая пальцами о деревянную поверхность, Джоэл смотрел на ничего не понимающих Элизу с Девидом.
Он заметил бутылку на столе и ухмыльнулся – Каждый борется с горем как может.
Элиза недовольно подняла бровь и спросила: – Что тебя сюда привело?
Мужчина сказал, без капли волнения – Я хочу взять в жены вашу дочь, Эллу.
Элиза присела на стул от удивления и спросила – Эллу? Разве вы не с Карой…
Он твёрдо ответил – Нет.
Видя в её глазах сомнение, Джоэл начал объяснять – Сами посудите, к сожалению ваша семья осталась без мужчины, у вас остался маленький ребёнок, деньги скоро так или иначе закончатся.
Девид внимательно вглядывался в глаза мужчины, тот продолжил – А у меня их хватает с головой, Элла и вы будете жить в достатке, не придется бросать ребёнка на произвол судьбы из-за работы.
Девид поставил руку на плечо сестры и шепнул не отнимая взгляда от Джоэла – Ты уверена, что это того стоит?
Элиза погладила себя по лицу и устало ответила – Хорошо, я согласна на это.
Девид поднял руки словно под дулом пистолета и стал направляться к двери – Ладно, я пойду. Всё равно вы мне уже надоели.
Когда они остались вдвоем, в глазах Джоэла промелькнул победный блик, затем он покинул дом оставляя Элизу самой разбираться с дочерью.
…
Элле казалось, мама зашла к ней чтобы раздать поручения по работе за хозяйством.
Из-за последних событий, девушке было тяжело выйти даже из своей комнаты, но после слов о замужестве, она была готова сделать что угодно, только бы это оказалось шуткой.
Однако она знала мать, если она чего-то захочет, то доведёт дело до конца – Но как же… Я его почти не знаю!
Тихий и одновременно грозный голос Эллы раздался по комнате, Элиза недоуменно задала вопрос – А что тебя не устраивает? Состоятельный и сильный мужчина. В наше время таких тяжело сыскать.
Элиза говорила ровно, лицо не издало ни единой эмоции.
Элла всегда думала, что сможет сама выбрать своего любимого, но даже здесь за нее решают.
Горькие слёзы начали стекать по лицу, она чувствовала будто её сердце кто-то сжимает, была уверена что никогда, ни о чём не будет просить мать.
И сейчас она была готова пасть на колени, молить чтобы с ней этого не делали, а понимание того, что это ничего не изменит, заставило посмотреть на мать с вызовом и горько улыбнуться – Господь наконец услышал мои молитвы, не терпится убраться куда подальше из этого проклятого дома чтобы никогда больше тебя не видеть!
Она выплюнула эти слова матери в лицо со всей скопившейся обидой, болью.
Не ожидая услышать такого, Элиза повернулась и направилась к двери под криками за спиной – Будь ты проклята! Я рада что папа умер и ему больше не придется тебя терпеть!
Руки Элизы задрожали, стало тяжелее дышать, но она не дала поступающим слезам прохода.