White House

Глава 1. "Предвестник."

"Что может сподвигнуть на предательство? А что может совершить преданный в обоих смыслах человек?"

Неприятный звук, проведенный вилкой по фарфоровой тарелке заставил всех за столом скрючить глаза.

Помогая младшему брату, мама взяла прибор и стала кормить его самостоятельно.

Из-за её частых мигреней вся семья старалась не издавать громких звуков, или вовсе не попадаться ей на глаза.

По правде говоря, с 5-летним ребёнком что был полон энергии и желания к познаниям, этого добиться было трудновато.

Но она терпела, единственный сын, тем более первый в семье с такими же огненными рыжими волосами и забавными веснушками как у матери.

В то время, как мы с сестрой во всём кроме характера, походили на отца.

С наступлением осени, ночи стали гораздо холоднее, вороны сгущались на деревьях что теряли свои листья, а их глаза теперь ничем не прикрыты, только и ждали чьей-либо смерти.

Чувствуя напряжение за столом, прерывая тишину, отец подал голос – Девид сегодня снова явился на работу пьяным. Вы бы видели как он свалился на пустом месте!

Тяжело выдохнув, мама мельком глянула на мужа и сказала – До чего же он беспечен. Был бы мой отец жив, шкуру с него за такое спустил!

Папа улыбнулся – Ладно тебе, Элиза, твой брат не похож на побитого жизнью человека, если ему это приносит счастье, зачем мешать?

Элиза недовольно подняла бровь, сжимая в руке вилку – Хочешь сказать, я побита жизнью? Даже если так, вы все должны сказать спасибо что вам всем не приходится расти в таких же условиях, как я!

Старшая сестра уже в который раз переживая это, знала, чем закончится очередной семейный ужин.

Не давая начаться спору, она тихо встала и, ничего не говоря ушла к себе.

Отец посмотрел за закрывающейся дверью и грустно посмотрел на жену – Я не это имел в виду, зачем начинать?

За столом теперь остались только мы вчетвером, думая о своём, я спокойно доедала пищу, не желая встревать в разговор.

Лишь иногда оборачивалась на кусочки еды, что бросал во всех Лука.

Однако мама не кричала на него как в детстве на меня, не била по рукам, как это бывало с Эллой, относилась к нему совсем иначе.

Меня не волновал факт, что нам достаётся меньше любви. С детства была сама себе на уме, а когда поняла, что здесь её искать не приходится, нашла Джоэла.

Но вот Элла…

Сестра была хрупкой, постоянно искала внимания, и находила его иногда только в отце.

С ней у нас не было секретов, мы научились делить хлеб, воду, собственные мысли.

С рождением брата, на нас свалилось куда больше обязанностей по дому, я постоянно размышляла о том, что будет с семьей, если мы уйдём…

Папа постоянно на работе, матушка нянчится с ребёнком, хоть он уже и довольно взрослый для постоянной слежки – "Что, если Джоэл позовёт меня замуж? А если и Элла найдёт себе кого-то?"

Кто будет следить за скотом, за хозяйством?

Мы обе мечтали завести свои семьи, хотя в свои 18-лет я успела обогнать сестру в этом плане, чему она была не очень рада.

Каждый ведь мечтает о любви до гроба, счастливой семье, доме, полном детей…

Перенося взгляд с отца на мать, стала подозревать, что не у всех сказок слаживается счастливый финал. Иногда личности расходятся, пути, что когда-то плелись воедино, резко меняют направление, и хуже только одно – безразличие.

Видя, что Лука больше не намерен есть, мама встала и вышла из комнаты, собираясь уложить брата ко сну.

Отец немного грустно постучал пальцами по столу.

Нависла тишина, редкие порывы ветра за окном и полыхающие тени от горящих свечей заставляли задрожать от холода.

Папа, точно дитя, опустил голову к столу, прикасаясь ею к моей руке, затем последовал тяжелый вздох – Скажи, Кара, может хоть тебе я нужен?

Я притронулась к его густым волосам и сказала – Не задавай таких вопросов, хоть ты и редко бываешь дома, всё равно умудряешься быть лучшим папой.

Он приподнял голову, глаза блестели, окруженные красной от наступающих слёз кожей, точно побитый кот, улыбнулся – Мне так жаль, что я не могу часто присутствовать в вашей жизни. С детства мне говорили. что честный труд облагораживает человека, но никто и не обмолвился о том, что придётся потерять самое важное – семью.

Он мечтательно посмотрел в сторону двери и проговорил – А ведь когда-то мы с Элизой были по уши влюбленны друг в друга, ради меня она пошла против своего отца, зная, что он с нас шкуру спустит и продаст за медную монетку.

Но свёкр был наоборот горд этим, он взращивал в ней бойца, каким был сам.

Вспомнив что-то, я решила спросить – Помню, мама рассказывала, он был военным?

Папа ответил – Да, из-за его вспыльчивости к нему боялись подойти почти весь город, и даже когда погиб, у могилы собрались лишь пару человек…

Он резко замолчал, похоже, не хотел поминать о смерти.

Папа всматривался в мои глаза, понимал, что если я его и люблю, это не значит, что готова открыться. Живя в одном доме, под одной крышей, были совершенно чужими людьми со своими переживаниями, историями…

Отец сжал кулаки и уверенно промолвил – К чёрту работу, мы теперь будем вместе.

Я хотела было спросить, но он перебил – Денег хватает в запасе, со временем подыщу хорошую работу ближе к дому, или вовсе придумаю что-то!

Он поднялся со стула и сказал – Пойдем, уложу вас спать.

Я недоуменно ответила – Пап, мы уже не маленькие…

Он ухмыльнулся, слыша мои слова – Для родителя, его дети всегда маленькие, в любом возрасте.

Я улыбнувшись, взяла свечу, и мы тихо побрели по коридору.

Оказавшись под дверью в нашу с Эллой комнату, мы тихо вошли внутрь.

Сестра, уткнувшись носом в стену, спала свернувшись калачиком.

Папа грустно глянул на меня – Не успели… Но ладно, ты ложись.

Я послушалась и, сняв с себя свитер, оставшись в одной сорочке, пролезла в мягкую постель.

Отец сел рядом и поцеловал в лоб, затем тихо сказал – Знаешь, когда ваша мать при родах кричала о сыновьях, я в углу тихо молил о девочках. Только ей не говори, не хочу спать под крыльцом…

Я и вправду почувствовала себя маленькой девочкой, требующей всё больше ласки.

Папа поднялся, поцеловал Эллу в макушку, отчего её волосы прилипли к его бороде, справившись и с этим, он затушил свечу и вышел из комнаты.

Лунный свет пробивался через окно, освещая деревянный, холодный пол.

…

—•—Следующим утром—•—

По обычаю, в воскресное утро, всей семьей мы уже были около церкви.

Наклонив голову, я смотрела на светлое словно мрак, строение что иглами вздымаясь, хотело дотянуться до небес.

На самом конце виднелся крест, окруженный темно-синими тучами.

Холод пробрал до мурашек, внезапный звон колоколов обозначал то, что священник уже готовится начать проповедь.

Огромные деревянные двери распахнулись преданными помощниками батюшки, по-одному почти весь город стал заходить внутрь, предвкушая тепло и благоговение, что они скоро испытают.

Перед речами Кристофера не был способен остаться равнодушным никто.

Его пронизанный мёдом голос и навевающие надежду на светлое будущее речи, заставляли жителей верить во всё, что он произнесет.

Резкий запах ладана ударил в нос, отчего голова закружилась.

Держась рука об руку с Эллой, я поправила платок радуясь тому, что есть за кого ухватиться.

Я шепнула ей – Не люблю этот запах…

Она рассмотрела моё лицо и ответила – Не волнуйся, немного и привыкнешь.

Брат пробежался вокруг играя в свои игры, отчего Элла недовольно закатила глаза, я же, видя среди мужчин по другую сторону Джоэла, сжала руку сестры еще сильнее – Смотри, он тоже здесь!

Элла мельком глянула в его сторону, и прикрыв глаза, ответила – Да, я заметила.

Обычно Джоэла редко можно было встретить здесь, он предпочитал дела по дому, либо же охоту в глубоком лесу.

Сердце забилось, точно изнывая от скуки, мысли сразу начали путаться, будто среди всех этих людей я почувствовала запах его тела – "Надеюсь, мы сможем поговорить, хотя какой смысл, если после церкви я сразу к нему побегу?"

Хором люди запели молитвы под фресками ангелов, что, будто живые наблюдали с небес.

Кто-то молился Господу тихо про себя. Другие яростно молили о благополучии и здоровье в семье, ведь когда вокруг бушуют смертельные болезни, единственное что остается, это вставать на колени перед богом.

Золотые дверцы в центре медленно распахнулись, и все резко притихли.

Аккуратными шагами к нам вышел Кристофер.

Одетый в темную до пола мантию, казалось, он будет нести за собой только плохое.

Мужчина посмотрел на всех, грустно опустив брови, темные волосы вместе с его чистой, белой словно фарфор, кожей не давали никому отвести от него взгляда.

Черные, угольные глаза смотрели на всех, выискивая суть человека, он всегда понимал, что из себя представляют люди, лишь вглядевшись в зрачки.

Знал, ничто не может выдать человека так, как это делают его глаза.

Раньше я совсем не обращала на него внимания, но сейчас он выглядел совсем по-другому, единственная седая прядь его волос упала ему на лицо, и я подумала – "Такой молодой, как это возможно…"

Проходясь глазами по каждому, Кристофер заговорил – К сожалению, сегодня мне приходится предстать перед вами не с самыми добрыми новостями.

Люди зашептались, не понимая, что произошло, однако, раскинув руки, он призвал всех умолкнуть – Пока ничего плохого не произошло, но чувства никогда меня не обманывали. Надвигается буря, что-то очень плохое.

Умоляю вас, будьте осторожными в эти дни, без необходимости не выходите из домов.

Он продолжил куда тише – Нас всех объединяет одно – вера. Что бы ни произошло, нельзя ослушаться господа, берегите себя, и знайте, я всегда здесь и помогу вам.

Видя массивную спину Джоэла, что удалялась из церкви, я незаметно прошмыгнула за ним, оставляя Эллу наедине с матерью.

…

Улица встретила хлестком холодного ветра по лицу, пряди кучерявых темных волос стали развиваться в разные стороны.

Удерживая платок, я стала оглядываться вокруг в попытке найти мужчину, но видела перед собой только гнущиеся туда-сюда крючковатые деревья.

Я стала проходится вокруг здания, пока не заметила его позади.

Уперевшись о стену, он дышал свежим воздухом, и, увидев меня, будто бы удивился.

Улыбнувшись, я подошла к нему и притронувшись к руке, спросила – Я так скучала…

Его темно-зеленые глаза посмотрели на меня сверху вниз, брови опустились, словно он смотрел на чужую.

Не понимая, что не так, я задала вопрос низким голосом – Всё в порядке?

Его нижняя губа опустилась, и он ответил – Всё отлично.

Аккуратно убирая руку, он шагнул обратно в церковь.

Ничего не понимая, я встала перед ним требуя объяснений – Что не так?

Он махнул плечами – Да ничего, но тебе лучше держаться подальше.

Что-то внутри замкнулось после этих слов, стена образовалась между нами, и я сразу поняла, что он имеет в виду…

Переступая через гордость и подступающую обиду, задала последний вопрос – Что на тебя опять нашло?

Он на мгновенье улыбнулся – Всё по-старому, но я не хочу быть с тобой, что непонятного?

Я обернулась и пошла обратно к семье только сказав напоследок – Всё понятно.

Мир вокруг начал двоиться из-за подступающих слёз, обида, перемешиваясь с сильным запахом ладана чуть ли не сбивала с ног.

Я видела перед собой только иконы и стоящего посередине священника…

Кто бы мог подумать, что его слова о надвигающейся буре воздействуют так скоро.

Не болезни вокруг, не погода, нет. Не об этом он говорил.

С яростью в глазах, я смотрела на Джоэла, а он только мельком посматривал в мою сторону.

Где-то позади так же смотрела мама, а по ту сторону отец грустно молился.

Элла, чувствуя напряжение, опустила мою руку и отошла в сторону тоже поглядывая на Джоэла.

…

Планы на день изменились в худшую сторону, не выходя из комнаты, я непрерывно пускала слёзы.

Это, я могла делать только оставшись наедине с Эллой.

Сестра не понимая в чём дело, прижимала меня к себе, стала тихо плакать.

Я чувствовала, будто капилляры в глазах начинали лопаться, боль внутри от первого предательства в жизни терзало всё тело.

Послышался шорох за дверью, но мы не придали этому значения – "Неужели я так его любила, что сейчас задыхаюсь от слёз?"

Элла тихонько уснула, я же смотрела на стену до самой ночи, пока не услышала крик матери – Кара! У нас вода закончилась, Лука хочет пить.

С мешками от слёз под глазами, я вышла за дверь.

Мама кормила брата, оглядевшись, я спросила – А где папа?

Она тяжело вздохнула – Откуда я знаю.

Взяв пустое железное ведро в руку, я вышла на улицу.

Вокруг стояла непроглядная темень, окруженная лесом, я шла в сторону колодца.

Где-то далеко среди гор вспыхивали лучи молний, а холод доводил до скрежета в зубах.

Притронувшись к стальной рукояти, стала опускать ведро за водой.

Руки промерзли до костей, почему-то обратно, ведро стало куда тяжелее поднимать.

Обычно я помнила, какая тяжесть должна быть – "Да что такое!"

Наконец управившись, я нагнулась, чтобы вытянуть изнутри ведро, как вдруг к коже что-то притронулось.

Я быстро выдернула руку, пару секунд просто замерев от непонимания – "Что за…"

Внезапный треск грома заставил подпрыгнуть на месте, за ним последовала молния, и я мельком смогла рассмотреть внутренность ведра – "Это… кафтан папы?!"

Глава 2. "Отражение."

“Написанное гласило о любви – светлой и в тот же час губительной.»

Глубокой ночью люди будили друг друга.

Везде вспыхивали факелы, они сновали вокруг меня, освещая то, что я уже увидела при вспышке молнии.

Капли дождя одна за другой проникали в ткань одежды. Где-то были слышны крики, споры, всхлипы Эллы…

Все в ожидании старались понять – в колодце находился только кафтан или сам пропавший отец…

Я же глядела только в центр – весь мир перестал иметь значение в этот моменте.

Послышался голос матери:

– Кара, иди посиди с Лукой!

Кулак на миг сжался, но я не двинулась с места.

Опуская в колодец вместо ведра железный крюк, мужчинам всё же удалось за что-то уцепиться.

Когда я увидела, что трое из них с трудом поднимают груз, слеза покатилась по щеке.

Первым, что я заметила – онемевшую, бледную, как у мертвеца, руку.

На лбу проступили вены, один миг, и я бы закричала от ужаса.

Тяжелые руки притянули к себе в объятия.

Я почувствовала знакомый запах и спросила:

– Папа?

Но нет… Отец уже был мёртв.

Я хотела обернуться, посмотреть на его лицо, но в то же время страх парализовал тело.

Брат матери Девид, прижимал меня за голову, не давая обернуться, и только гром сумел быть громче моего плача.

Откуда-то среди людей явился и Джоэл. Мутным взглядом от слёз, я смогла разглядеть его.

Элла, видя отца в таком состоянии, спрятала лицо, уткнувшись в руку Джоэла.

Люди были напуганы этим происшествием. Только мама не понимала, или не хотела осознавать случившееся.

Она ходила туда-сюда, не зная, за что ухватиться, чтобы помочь. Её волосы от дождя словно потеряли свой огонь.

Было принято собраться в церкви. Полусонные люди, были встревожены тем, что чувства священника оказались не пустым звуком.

Теперь город был словно на иголках – даже слова Кристофера люди стали игнорировать.

Кто-то со стороны подал голос:

– Как можно было так неуклюже утонуть…

Мои глаза округлились от таких слов. Мама зло посмотрела на того мужчину:

– Заткнись! Очевидно, что его убили и выбросили тело в колодец!

Сорочка на отце была пропитана кровью. Мама одним движением подошла и оторвала ткань вместе с пуговицами:

– Вот. От падения в воду таких ран не бывает!

Наша соседка Наталья встряла в разговор:

– Это значит… в городе появился убийца?

Какой-то мужчина закричал:

– Может, это твой гулящий муженек и есть убийца? Позавидовал его работе, семье – и решил избавиться от него?! Или, может, вы оба? Правильно говорят: яблоня от яблони…

Всех одновременно перебил низкий голос священника:

– Замолчите! Не забывайте, где вы находитесь.

Сегодня все переночуют здесь. Если это действительно убийство, возможно, всё произошло быстро, и остались какие-то следы. Отсюда никто не выйдет. А утром пойдем и при дневном свете всё проверим.

Мама испуганно заговорила:

– Но как же… мой сын остался один дома…

Священник закрыл на секунду глаза, ощущая наступающую головную боль. Затем обдумав всё, решил отправить ту, в кого убийцы не видел:

– Ваша дочь пойдет за ним и приведёт сюда.

Элла на секунду оглянулась, понимая что говорят о ней. Вдруг послышался голос Джоэла:

– Я пойду с ней.

Кристофер кивнул, и они вышли за деревянные двери.

В помещении, из-за большого количества людей и невыносимого напряжения, стало тяжело дышать.

Я тихо внимала каждому сказанному слову – "Как много можно узнать, когда другие боятся…"

Оставляя людей в сторонке, я подошла к окну.

Ещё пару минут назад я не знала, как справиться с этой болью, но в один момент что-то щелкнуло и чувства будто исчезли.

Распахнув окно, стала дышать свежим воздухом, не веря в то, что позади лежит тело отца.

Он ведь только бросил работу… хотел быть ближе к нам.

Послышались тихие постукивания обуви. Растрепанный Девид подошел и грустно спросил:

– Ты как?

Я махнула плечами в ответ:

– Если честно, даже не знаю…

К нам подошла старушка со словами:

– Нечего здесь ошиваться, идите к остальным!

Девид недовольно крикнул:

– Ты учить меня вздумала?! Уйди, пока следующей в колодце ты не оказалась!

Старуха, не ожидая такого, быстрыми шагами ушла прочь.

Девид же недовольно глянул на меня:

– Нет, ну ты посмотри, бывают же люди!

Я на секунду улыбнулась. Мужчина был совсем не похож на маму, точно две противоположности – "С ним и подружиться можно. Жаль, раньше не особо проявлял к нам интерес."

…

—•– Элла —•—

Тем временем, окружёные тьмой, по тропе брели Элла с Джоэлом.

Девушка смотрела лишь себе под ноги, боясь глянуть в сторону леса, в то время как Джоэл, наоборот, будто наслаждался прогулкой.

Он аккуратно притронулся к её руке и улыбнулся:

– Эй, чего ты?

Элла шепнула:

– Что, если убийца не в церкви, а бродит где-то здесь…

Джоэл опустил взгляд, он понимал, что она сейчас чувствовала.

Потеря близкого человека – это всегда тяжелое испытание, в особенности для такой хрупкой девушки, как Элла.

Джоэл аккуратно обернул её к себе за руку:

– Если хочешь, я готов всегда оберегать тебя. Не будешь больше ничего бояться.

Она посмотрела на его лицо: грозный взгляд, кудрявые волосы, аккуратно сложенные назад, и появляющиеся морщины подле глаз.

Элла спросила:

– Но как же, ты же с Карой…

Он опустил взгляд, делая грустный вид:

– Мы больше не вместе.

Волосы девушки разбежались в разные стороны из-за ветра, и, убрав их с лица, она сказала:

– Я догадалась… Что ты ей сказал, что довёл до таких слез?

Он на секунду замолчал, затем, приблизившись ближе, отчего его фигура стала куда внушительнее, ответил:

– Ты же знаешь её… С таким упёртым характером любой мужчина сбежит.

Элла недовольно взглянула на него, хотела съязвить, но голос ее остался таким же ангельски спокойным:

– Не смей так о ней говорить!

Он, наоборот, улыбнулся её вздору:

– Другое дело ты. Умная, трудолюбивая, податливая.

Не успели они ничего сделать, как их тела соприкоснулись, а Джоэл, наклонившись, удержал за подбородок, притянул в поцелуе.

Элла начала брыкаться, пока внезапно в голову не пришла мысль о том, что ей это нравится…

Первый её в жизни поцелуй. Он был таким вожделенным, и с таким мужчиной, о котором мечтала вся женская часть города.

Для него же это было охотой, очередная добыча попала в его сильные руки, и, прижав её тело полностью к себе, он понял, что снова остался в выигрыше.

Добравшись до дома, они прошлись по скрипучей деревянной лестнице.

Тихо открыв дверь, Элла разбудила Луку.

Он в страхе стал оглядываться, не понимая, почему его разбудили, а на улице всё ещё ночь.

Молча, девушка надела на него теплую одежду, и все втроём пошли обратно.

Посреди дороги Лука прижался к её руке и тихо пролепетал:

– Мне страшно…

Элла не знала, что ему ответить, ведь она чувствовала то же самое.

…

—•—Кара—•—

Половина горожан уже дремала: кто на скамьях, кто на мягких коврах.

Мы с Девидом молча сидели в сторонке, мама ходила со стороны в сторону в ожидании сына.

Игнорируя головную боль, священник подходил к людям, спрашивая, не беспокоит ли их что-то.

Мой взгляд упал на его спину. Сейчас, после сна, он остался одет в тонкую сорочку.

Вены проступали по белой коже его рук, поднимаясь к шее.

Длинные пальцы притрагивались к скамьям, затем от сжимаемых кулаков, мышцы казались ещё жилистее.

Моё внимание привлекла открывающаяся дверь.

Заметив Луку, мама сразу ухватила его в объятия.

Кристофер подошёл к Элле, спрашивая, всё ли в порядке. Я же глянула на дверь:

– "Волшебно".

Пока все вокруг были заняты, а Девид чуть ли не храпел на скамье, я незаметно побрела на улицу, уже зная, кого там встречу.

Белоснежная ткань платья успела испачкаться на промежутке столь тяжёлого дня.

Джоэл стоял ко мне спиной, обдуваемый ветром унесённый со стороны могил.

Казалось, вот-вот из земли вынырнут грязные руки, разламывая кресты с их именами.

Босыми ногами я ступала к нему, на моём лице исказились злость, жгучее желание отомстить за боль, за пролитые слёзы!

Хотелось стиснуть кулак, ударить его в затылок, однако как у меня это выйдет?

Низким тоном я произнесла:

– Тебе неприятности нужны?

Он легонько повернул голову услышав мой голос, не умудрившийся даже повернуться, спросил:

– И что же ты намерена делать?

Я почувствовала его ухмылку, челюсть моя сжалась так, что заболели зубы:

– Чего возле Эллы крутишься? Думаешь, я слепая? Ничего не вижу?

Неожиданно Джоэл повернулся и посмотрел прямо в глаза:

– А что такого? Я, очевидно, ей нравлюсь. Она девушка тоже очаровательная.

Я улыбнулась:

– Думаешь, ей есть дело до такого человека, как ты?

Он гулко засмеялся, стал медленно бродить вокруг меня, пытаясь напугать:

– Рассказала бы мне она, если бы не было дела, о том, что ты так скорбно роняла слёзы. Неужто из-за меня?

Дыхание участилось после этих слов, хотелось взорваться на месте. После он остановился и нашептал на ухо:

– Ты ничего не сделаешь. Будешь только смотреть, как я добиваюсь того, чего хочу. Оглянись – тебя некому защитить. А сама что ты можешь?

Казалось, я не могла и пошевелиться после такой встряски эмоций.

Он смог добраться до самой глубины души, дотронуться к ней, испачкать…

И теперь, сдаться я не смогу. Не потерплю этого.

Когда Джоэл ушёл внутрь, угнетенная собственными мыслями, даже не поняла, как тоже оказалась в церкви:

– "В одном он прав… Одна я ничего не смогу сделать…"

И тогда, под куполом, в центре, главнее всех был только один человек.

Тот, чьё лицо в данный момент отражало проблески лунного света, что пробивался из окон.

Тот, чью власть держал в руках, сам того не ведая – Кристофер.

Смотря в его глаза, увидела цель, того, чьими руками я смогу стереть Джоэла с лица земли.

…

Ночь прошла быстро, чего трудно было сказать о предстоящем дне.

Труп отца с самого утра принесли к нам домой.

Мама начала процесс омывания тела. Это должен был сделать самый близкий человек, с самым добрым умыслом, очищая погибшего от грехов.

Вспоминая прошлое, верилось с трудом, что после матери ему там придется сладко.

С Эллой мы стали завешивать все зеркала в доме, ведь есть вероятность, что дух может увидеть себя, испугаться своего отражения.

Не знаю, верила ли я в это, но звучало это довольно жутковато.