Преследуемая тенью

Michelle Heard

HUNTED BY A SHADOW

Copyright © 2024 HUNTED BY A SHADOW

by M. A. Heard

All rights reserved.

Cover design: Sarah Hansen, Okay Creations

© Масленникова Т., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Посвящение

В каждой моей книге вы встретите фразу «калейдоскоп бабочек».

Это наш с редактором небольшой секрет.

Шина, спасибо за терпение, которое ты проявляла все эти годы.

Это – для тебя.

Плейлист

Thousand Eyes – Of Monsters and Men

Oats In The Water – Ben Howard

In The Shadows – Amy Stroup

Raise The Dead – Rachel Rabin

Do You Really Want To Hurt Me – Denmark + Winter

Warm Shado – Fink

It Had To Be You – Tommee Profitt, Tiffany Ashton

When It’s All Over – RAIGN

Silhouettes – Of Monster and Men

Crystals – Of Monsters and Men

Get On The Road – Tired Pony

Роман о мафии / Организованная преступность / Саспенс

Отдельное произведение из серии «Короли мафии»

Книга третья

Примечания автора:

В книге затрагиваются темы, которые могут оказаться болезненными для некоторых читателей:

Жестокие и подробные сцены насилия

Похищение

Трансплантация органов

Утрата членов семьи

18+

Пожалуйста, ответственно отнеситесь к прочтению данной книги.

Иногда даже жить – это мужество.

Глава 1

Ренцо, 35 лет;

Скайлер, 30 лет.

Жизнь была прекрасна.

«Дам» – ресторан, где я работала су-шефом, получил свою первую звезду Мишлен благодаря мне.

Лучшие рестораны Нью-Йорка выстроились в очередь, чтобы провести со мной собеседование.

Я могла получить должность шефа и создавать собственные авторские блюда.

Я была в ударе и достигала одной цели за другой.

Но чем выше ты забираешься, тем больнее падать.

И, ребята, как же я упала.

Лежа в больничной койке рядом с гудящим аппаратом для гемодиализа, я пытаюсь осмыслить слова доктора Бенталла.

Терминальная стадия почечной недостаточности. У меня мало времени. Если я не получу трансплантат как можно скорее, то умру.

В тридцать лет.

Моя потрясающая жизнь внезапно оборвалась три года назад, когда мы с мамой попали в автомобильную аварию. Она пролежала в коме восемь месяцев, пока мы не приняли страшное решение отключить ее от системы жизнеобеспечения.

Я думала, это был самый черный день в моей жизни, но все становилось хуже и хуже. Папа летал к лучшим докторам по всему миру и потратил уйму денег, но ничего не помогало.

После аварии мой раздробленный таз сросся. Прооперированный мочевой пузырь функционировал нормально. Но повреждения почек оказались необратимыми. Если бы не диализ, я бы умерла еще несколько месяцев назад, но сейчас и этого недостаточно.

Мне нужно найти почку в ближайшую пару недель, или я умру.

Я медленно перевожу взгляд на трубки, наполненные моей кровью.

Папа с доктором Бенталлом вышли двадцать минут назад и до сих пор не вернулись.

Последние три года стали для меня пыткой, но для отца это еще более жуткий ад. Он потерял маму, а теперь потеряет и меня.

В его глазах я всякий раз вижу лихорадочную панику. Отчаяние, с которым он ищет для меня почку, отпечаталось глубокими морщинами на его лице.

Ужасно видеть, что мое ухудшающееся здоровье делает с папой.

Ужасно, что он вынужден смотреть, как я умираю.

Ужасно, что я прикована к больничной койке, а за мою жизнь борются пищащие машины.

Это вообще того стоит?

Бывают мрачные моменты, когда мне кажется, что лучше умереть прямо сейчас. Это прекратило бы пытку, и папа смог бы меня оплакать, а потом жить дальше.

Я устала от нависающей над моей головой угрозы.

Я устала просто существовать от диализа до диализа.

Что это за жизнь, если она не полна надежд и грез? Что остается, если из нее вычеркнуты все возможности?

Только болезненная, пожирающая душу тоска.

Я больше так не могу.

Какое-то движение у моей двери отвлекает меня от мрачных мыслей, и я поднимаю глаза на глядящего на меня папу, в чертах которого уже отпечатался след мучительной скорби.

Но я не должна упиваться мыслями о смерти, которые так меня влекут: мне нужно быть сильной ради отца.

Каким-то невероятным образом мои губы складываются в улыбку.

– Все хорошо, пап.

Он качает головой, и его покрасневшие глаза наполняются слезами.

Подойдя ближе, он садится на краешек моей постели и берет мою руку в обе ладони. Он так низко склоняет голову, будто вся тяжесть мира легла ему на плечи.

– Все хорошо, – шепчу я.

Он снова качает головой и прочищает горло, прежде чем посмотреть мне в глаза. Он очень долго просто глядит на меня, как будто пытаясь запомнить каждый сантиметр моего лица.

Он снова откашливается, а потом говорит:

– Мы не сдаемся. Просто продержись еще чуть-чуть, ладно?

У меня нет сил держаться, пап.

Понимая, что я не могу произнести эти слова вслух, я отвечаю:

– Да, конечно.

По его безнадежному выражению я понимаю, что он мне не верит.

Только этим мы и занимались последние несколько месяцев. Лгали.

Мы не обменялись ни единым словом правды.

Я смотрю на человека, который вырастил меня как собственную дочь. Когда они с мамой познакомились, мне было шесть лет, и он ни единого дня не вел себя со мной как с падчерицей.

Он лучший человек, которого я знаю, и мне невыносимо видеть его в таком состоянии.

Я больше не могу притворяться. На мои глаза наворачиваются слезы, и я шепчу:

– Я люблю тебя, пап.

Он опускает голову и мягко целует мою руку. У него дрожат пальцы, когда он крепче ее сжимает.

Слезы бесконтрольно катятся по моим щекам. Внезапно испугавшись, что у меня кончится время, а я не успею излить душу, я позволяю правде сорваться с губ:

– Спасибо, что был лучшим отцом, о котором только может мечтать девчонка. Спасибо, что давал мне все необходимое и заботился обо мне. Спасибо, что любил меня.

У отца вырывается горестный стон, и мои слезы бегут еще быстрее.

– Когда меня не станет, я хочу, чтобы ты прожил прекрасную, долгую жизнь. Полюби кого-нибудь еще! Ты не слишком стар, чтобы не завести еще ребенка. Живи и будь счастлив.

Папа кидает на меня горящий яростью взгляд и кричит:

– Прекрати так говорить! Я не дам тебе умереть, и я уж точно уверен, что не хочу никаких других детей! Я хочу тебя, Скайлер. Ты моя дочь, и никто не сможет занять твое место.

Я наклоняю голову и умоляюще смотрю на него.

– Пап…

Он выпускает мою руку, поднимается на ноги и зло стирает слезы с щек.

– Ты не умрешь.

Прежде чем я успеваю еще что-то сказать, он вылетает из больничной палаты.

Боже, это слишком тяжело.

Как я могу попрощаться с отцом, зная, что он останется совсем один в этом мире? Как я могу просить его жить дальше, когда меня не станет?

Я бы сделала все, чтобы спасти его от тоски и одиночества.

Глава 2

Я проверяю ситуацию по каждой отгрузке с Элио и тут слышу заразительный смех Джулио, боксирующего с Фабрицио и Винченцо.

– Джулио, нет смысла кулаками махать, – бормочу я. – Я все равно не возьму тебя в охрану.

На половине замаха он замирает, скривившись.

– Да ладно тебе, Ренцо. Я почти так же хорош, как Фабрицио с Винченцо.

Я фыркаю, а Винченцо говорит:

– Ага, мечтай. – В доказательство своих слов он подставляет Джулио подножку, и тот плюхается на задницу.

Элио оглушительно хохочет, покачивает головой и с бесконечным сарказмом протягивает:

– Да, ты действительно хорош!

Насупившись, Джулио поднимается на ноги.

– Меня застали врасплох!

Вставая со стула, я говорю:

– Элио, проследи, чтобы с отправкой в Китай не было задержек. Контакты с триадами очень важны.

– Будет сделано, босс.

Когда я шагаю к двери, меня догоняет Джулио.

– Куда едем?

– В ресторан, – отвечаю я, выходя со склада.

– Пообедать? Просто подыхаю с голоду. После спарринга с ребятами у меня разыгрался аппетит.

Я кидаю на него испепеляющий взгляд.

– Нет. Чтобы проверить, насколько все гладко. Ты хоть когда-нибудь не думаешь о еде?

– Конечно! Когда я готовлюсь в твои телохранители, я совсем не думаю о еде!

Я со вздохом говорю:

– Ты мой водитель, и точка.

Джулио всего двадцать лет. Его отец, Сантино, был водителем у моего отца, пока не умер от сердечного приступа пару лет назад. С тех пор Джулио практически стал моей тенью, и чтобы его чем-то занять, я сделал его своим водителем.

Пока я рос, Сантино я видел чаще, чем собственного отца, так что всегда воспринимал Джулио как члена семьи.

Находясь рядом со мной, он постепенно многое узнает о бизнесе, и когда он будет готов, я сделаю его подручным Элио.

Я близок со многими людьми, но Джулио для меня как младший брат, поэтому я особенно его опекаю.

Конечно, я забочусь обо всех своих людях, но только нескольких люблю так, будто они – моя кровь. Элио, Франциско, Винченцо и Джулио – во главе списка, как и остальные гла́вы «Коза Ностры».

Джулио открывает дверь черного «Бентли», а когда я забираюсь внутрь, захлопывает ее и поспешно обегает машину спереди, прежде чем усесться за руль.

Пока мы выезжаем с территории склада, он молчит.

В пяти минутах от «Ла Торриси» – ресторана, который я открыл в двадцать один год, – Джулио спрашивает:

– Почему?

Не отрываясь от вида за окном, я уточняю:

– Почему я не сделаю тебя своим охранником?

– Да.

– Потому что защищать тебя – моя обязанность. А не наоборот.

– Но…

– Хватит, Джулио, – рявкаю я. – Господи!

Паркуясь у ресторана, он унылым голосом говорит:

– Я не хотел тебя расстраивать. – Обернувшись через плечо, он смотрит мне в глаза. – Я просто хочу знать, что ты в безопасности.

Тяжело вздохнув, я гляжу на него и отвечаю:

– Я тоже хочу знать, что ты в безопасности. Из нас двоих я старше, так что это мой долг. – Наклонившись вперед, я кладу руку ему на плечо и сжимаю. – Я обещал твоему отцу, что буду за тобой присматривать. Позволь мне сдержать слово.

Он улыбается краешком рта и кивает.

– Ладно.

Распахивая дверь машины, я говорю:

– Пойдем. Возьмем тебе какой-нибудь еды.

Он посмеивается, выбираясь из автомобиля, и как только мы заходим в ресторан, я слышу, как у него громко урчит живот.

– Закажи себе что-нибудь, а потом встретимся в кабинете, – бросаю я, оставляя Джулио в главном зале ресторана.

Как только я захожу в свой кабинет, у меня в кармане вибрирует телефон. Достав его, я вижу имя Франко на экране.

Франко – один из главарей «Коза Ностры». Мы близки с Дарио, Анджело и Дамиано, но Франко – мой лучший друг.

Я с улыбкой отвечаю:

– Привет. Что такое?

Я слышу, как он зевает, прежде чем ответить:

– Господи, я умру от недосыпа.

Я посмеиваюсь, присаживаясь за стол, включаю ноутбук и говорю:

– Вот что бывает, когда у тебя тройняшки.

Франко женился несколько лет назад и недавно стал гордым отцом трех очаровательных детишек. Я не очень часто его вижу, потому что семья отнимает все его время.

Если подумать, Анджело я тоже вижу нечасто. Он настолько же занят женой и ребенком.

Я не единственный холостяк в команде. Непохоже, что Дарио или Дамиано в ближайшее время остепенятся, так что с ними я по-прежнему вижусь каждую неделю.

– Да-да, – Франко снова зевает, прежде чем прочистить горло. – Твой груз дошел до Перу безо всяких проблем.

– Спасибо, что держишь в курсе. – Я откидываюсь в кресле. – Когда мы уже встретимся?

– Ты всегда можешь зайти и помочь с детьми.

Я взрываюсь хохотом.

– Думаю, я пас. Я не очень хорошо лажу с плачущими младенцами.

Джулио заходит в кабинет и садится напротив меня.

В этот момент я слышу на другом конце провода детский плач, и Франко испускает усталый вздох.

– Мне пора.

– Удачи, – посмеиваюсь я, прежде чем повесить трубку.

– Франко? – спрашивает Джулио.

– Ага. Устал, как черт. Тройняшки продыху ему не дают.

Джулио на секунду останавливает на мне взгляд, а потом спрашивает:

– Ты когда-нибудь собираешься жениться и заводить детей?

Я качаю головой, и мое внимание переключается на экран ноутбука.

– Нет.

– Но тебе нужен наследник, чтобы передать дела, когда ты уйдешь на покой.

Я быстро поднимаю на него глаза, а потом снова смотрю в экран.

– У меня есть Элио.

Джулио берет ручку из подставки у меня на столе, отрывает клейкий листочек и начинает что-то рисовать.

– Да, но Элио старше тебя. Что, если он уйдет на пенсию?

– Господи, у тебя сегодня просто масса вопросов, – бурчу я.

Я открываю документ с остатками на складе ресторана и проверяю, не заказал ли наш шеф Ален слишком много продуктов. Этот идиот однажды купил столько форели, что армию можно было накормить, а потом три четверти рыбы отправилось на помойку.

Джулио наклоняется, приклеивает бумажку на экран и улыбается.

Он нарисовал мультяшного парня с кричащим ребенком на руках.

Он с ухмылкой говорит:

– Это может быть твое будущее.

Я срываю бумажку с экрана, пытаюсь кинуть в него, но она приземляется на стол.

– Хватит дурью маяться, лучше послушай умного человека.

Я дожидаюсь, пока Джулио перетащит свой стул ко мне, и начинаю рассказывать о нюансах работы кухни ресторана.

Не проходит и пяти минут, как этот придурок зевает и ворчит:

– Где там моя еда?

Я смеряю его серьезным взглядом и спрашиваю:

– Ты хочешь вечно быть водителем?

Он быстро мотает головой.

– Конечно, нет.

– Чем быстрее ты всему научишься, тем быстрее пойдешь на повышение.

Его брови ползут вверх.

– Повышение?

Я хотел завести разговор о его продвижении по службе позже, но решив, что ему не помешает небольшой стимул, я продолжаю:

– Я хочу обучить тебя и сделать помощником Элио. Как думаешь, справишься?

Его черты застывают от удивления, и он без малого минуту смотрит на меня, переваривая мои слова.

В дверь стучат, и я отвечаю:

– Войдите!

София, одна из официанток, проходит в кабинет с подносом и аккуратно ставит его на край стола. В нормальной ситуации Джулио стал бы с ней флиртовать, но он все еще пялится на меня с обалдевшим выражением лица.

– Больше ничего не желаете? – спрашивает София, прилепившись взглядом к Джулио. Очевидно, она положила глаз на моего братишку.

– Нет. Можешь идти, – буркаю я.

Когда дверь за ней закрывается, я улыбаюсь и кладу руку ему на плечо.

– Теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты обучался на охранника?

Он активно кивает, и его лицо переполняют эмоции.

– Впереди еще много тяжелой работы, – предупреждаю его я.

Он снова кивает, но дар речи к нему так и не возвращается.

Я показываю на поднос.

– Ешь, пока не остыло.

Джулио не сводит с меня глаз, и его голос полон сомнения, когда он спрашивает:

– Ты хочешь сделать меня замом?

– Ты мой младший брат, Джулио. Нет более подходящего человека, чтобы взять бразды правления, когда мы с Элио уйдем на покой. – Я не часто это говорю, но это очевидный факт.

На его лице вспыхивает улыбка, и он с чертовски счастливой рожей бросается ко мне, чтобы обнять.

– Я не разочарую тебя, Ренцо! – горячо обещает мне он.

Похлопывая его по плечу, я говорю:

– Знаю.

Глава 3

С каждым днем я становлюсь все слабее, а отец – все беспокойнее.

Когда доктор Бенталл сказал, что времени осталось мало, мне было тяжело осознать свою скорую смерть. В моей голове пронеслось миллион мыслей.

Насколько несправедлива жизнь.

Я слишком молода.

У меня почти не было шанса пожить.

Что происходит, когда умираешь?

Есть ли рай, или все как до твоего рождения: просто сплошная темнота?

Я никогда не буду руководить собственной кухней.

Я никогда ничего не приготовлю для папы.

Я никогда не выйду замуж, и папа не поведет меня к алтарю.

У меня не будет детей.

Это несправедливо.

Но постепенно эти мысли рассеялись, и во мне поселилось странное принятие: «значит, так тому и быть».

Нет смысла противиться неизбежному.

Когда что-то кажется слишком тяжелым или невыносимым, я как-то нахожу способ через это переступить. То же самое и со смертью. В конце концов мне удалось смириться с будущим, чтобы не сойти с ума.

Папа заходит в больничную палату, и мои губы подрагивают в усталой, но счастливой улыбке. После того как я приняла свою судьбу, я решила наслаждаться каждой секундой, что мне осталась рядом с отцом.

Я хочу, чтобы после моего ухода он помнил мои улыбки, а не мои слезы.

– Привет, пап, – шепчу я, и мой голос до краев наполнен любовью к нему.

– Привет, милая. – Он садится на кресло рядом с моей койкой и берет мою ладонь в обе руки. Как и всегда, он целует мои пальцы, а потом его глаза медленно скользят по моему лицу.

Я улыбаюсь шире и говорю:

– Помнишь времена, когда ты встречался с мамой? Когда ты приходил, я каждый раз пряталась в одном и том же дурацком месте. – У меня вырывается смешок.

Он слегка улыбается.

– За шторами в гостиной. У тебя торчали ноги.

Я снова смеюсь.

– И ты разыгрывал целое представление, будто повсюду меня ищешь. – Я крепче сжимаю его пальцы. – Благодаря тебе у меня осталось так много теплых воспоминаний.

У папы дрожит подбородок, он прочищает горло и говорит:

– И у нас будет еще много таких.

У него начинает звонить телефон, он отпускает мою руку, лезет в карман, выходя в коридор, и я слышу, как он говорит:

– Пожалуйста, пусть это будут хорошие новости… Неважно, сколько это стоит… Да… Да…

Я больше ничего не слышу, потому что его голос отдаляется, но через несколько минут он возвращается с выражением невероятного облегчения на лице. Он наклоняется ко мне, берет мое лицо в руки и смотрит в глаза.

– Завтра у тебя будет почка, милая.

Я абсолютно шокирована и в ответ лишь шепчу:

– Что?

– Я нашел одного человека, который может нам помочь. Операция завтра. – Папа наклоняется ниже и целует меня в лоб. – С тобой все будет хорошо.

Отчаянная надежда, которую я так долго подавляла, вспыхивает у меня в груди, и в ту же секунду у меня вырывается судорожный всхлип. На мгновение мне кажется, что моя душа покинула тело, кожу покалывает, а сердце несется со скоростью сто километров в час.

У папы на глазах выступают слезы, и он хриплым голосом говорит:

– Все будет хорошо, милая.

В ответ я только всхлипываю и киваю.

Секунду назад моя жизнь была кончена и я ждала смерти, а теперь меня переполняют головокружительное облегчение и надежда.

У меня будет почка.

– Я не умру.

Я проверяю время и хмурюсь, увидев, что уже шесть утра.

Джулио вчера вечером пошел в клуб и не вернулся. Я решил, что он завис у какой-то девчонки, но он всегда возвращается к шести, чтобы успеть принять душ и позавтракать перед нашим отъездом.

Я беру телефон со столешницы и набираю номер, попивая кофе.

Вместо гудков меня сразу переключает на автоответчик, и я дожидаюсь сигнала, а потом говорю:

– Лучше тебе быть здесь через пять минут.

Я отключаюсь и пихаю телефон в нагрудный карман. Я сижу в темно-синем костюме-тройке, сшитом на заказ, и уже готов отправляться на работу. Сегодня мне нужно сделать хренову тучу дел.

Я ненавижу ждать, и Джулио это знает.

Он никогда не игнорирует мои звонки.

Это на него непохоже.

У меня вибрирует телефон, и я сразу чувствую облегчение, решив, что это Джулио. Но когда я достаю его из кармана, вместо Джулио я вижу на экране имя Элио.

Я хмуро отвечаю:

– Да?

– Тебе нужно приехать прямо сейчас. Я в переулке рядом с Пресвитерианской больницей Нью-Йорка. Я пришлю тебе координаты.

У меня на лбу пролегают морщины, когда я спрашиваю:

– Зачем? Что случилось?

– Просто приезжай, Ренцо!

Беспокойство, которое я ощущал минуту назад, возвращается с мощностью ядерного оружия, взорвавшегося у меня в груди.

– Что-то с Джулио?

– Да.

– Еду!

Я кидаю чашку в раковину, выбегаю из кухни и влетаю в лифт своего пентхауса. Спускаясь в гараж, я с тревогой перебираю все возможные варианты того, что могло случиться с Джулио.

Он ввязался в драку?

Когда двери лифта открываются, я поспешно выхожу, и Винченцо с Фабрицио с готовностью встают по обе стороны от меня.

– Что такое? – спрашивает Винченцо.

– Нам нужно к Джулио, – отвечаю я, забираясь на заднее сиденье «Бентли».

Фабрицио усаживается за руль и спрашивает:

– А где он?

Я пересылаю ему на телефон координаты.

– Это рядом с Пресвитерианской больницей Нью-Йорка. Элио уже там. Быстрее.

Пока мы едем, я набираю Элио, и как только он отвечает, выпаливаю:

– Что случилось? Он в порядке?

– Я все тебе расскажу, когда приедешь, – говорит Элио, и по его напряженному голосу я понимаю, что дело плохо.

Джулио.

– Говори сейчас, – приказываю я не терпящим возражений тоном.

– Антонио позвонила его кузина. Она медсестра в больнице. Она узнала Джулио, когда помогала проворачивать какое-то темное дельце.

Когда Элио замолкает, я взрываюсь:

– Он жив?

– Ренцо, – рычит он.

Нет.

Внутри все обдает ледяным холодом, за которым следует беспощадная боль, рвущая сердце.

Элио прочищает горло и говорит:

– Ты должен быть здесь прямо сейчас!

– Мы уже в двух минутах, – говорю я, и мой собственный пронизанный холодом голос отдается у меня в груди.

Он не умер.

Ему всего двадцать.

Я сделал все, чтобы его защитить.

Джулио не умер.

Этого не может быть.

Голова продолжает идти кругом, когда мы останавливаемся у поворота в переулок. Я распахиваю дверь «Бентли», и как только мои ноги касаются земли, я перехожу на бег.

– Где ты? – кричу я в трубку.

– Я тебя вижу, – отвечает он, прежде чем я его замечаю.

Я добегаю до него, и мы вместе шагаем мимо выстроившихся вдоль переулка мусорных баков, а потом выходим на пустую стоянку. Там стоит фургон без номеров, окруженный людьми.

– Там пипец, Ренцо, – говорит Элио. – Готовься.

Я кидаю взгляд на своего товарища.

– К чему?

Он качает головой, его лицо сереет, и выглядит он так, будто его сейчас стошнит.

Когда мы приближаемся к открытой боковой дверце фургона, он произносит:

– Торговля органами.

Живя в криминальном мире, я прекрасно понимаю, что это значит.

Деструктивная ярость наполняет каждую частичку моего существа, пока я не начинаю трястись.

Подготовиться я не успеваю, и когда запрыгиваю по четырем ступенькам и захожу в фургон, у меня весь воздух выбивает из легких.

Внутри все переоборудовано под передвижной хирургический пункт.

Антонио, один из моих людей, стоит рядом с женщиной – как я предполагаю, своей кузиной.

На полу лежат два тела незнакомых мне мужчин. На столе расставлены мини-холодильники. А потом мой взгляд падает на тело Джулио.

Господи.

Я навидался всякого дерьма, но от этого зрелища меня чуть не выворачивает, и я борюсь с тошнотой.

Вдоль всей его груди до самого живота проходит разрез.

– Я пыталась его зашить… – говорит медсестра дрожащим голосом.

Я резко перевожу на нее взгляд, и она съеживается, прячась за братом.

– Рассказывай, что случилось, – приказываю я низким угрожающим голосом.

– Ко мне подошел один из докторов и спросил, не хочу ли я подзаработать. Когда он сказал, в чем заключается работа, я сразу согласилась, потому что знала, что «Коза Ностра» борется с торговлей органами и сможет воспользоваться той информацией, которую я сумею добыть. А еще я надеялась помочь пациенту. Я позвонила Антонио, и он быстро приехал, но когда я подошла, Джулио уже подключили к аппарату кровообращения. – Слова текут из нее нескончаемым потоком, и каждое наполнено страхом. – Они уже извлекли его органы и готовились к транспортировке. – Она закрывает рот дрожащей рукой. – Мне так жаль, мистер Торриси. Я ничего не могла сделать.