Мое прекрасное детство

Три дня без родителей

Вообще-то, все они хорошие. И человеческие папа с мамой, они же вынужденно меня без себя оставили, потому что так надо. И дедушка – он вообще самый лучший. И дядя, тетя, кузина. Я даже немножко развлеклась и побывала на человеческом детском дне рождения.

Одну хитрость родительскую я разгадала. Если привозят в незнакомый дом и разворачивают мой любимый коврик, начиненный вкусняшками, значит, собираются уехать, а меня оставить.

Но это я теперь знаю, после того, как они этот фокус дважды повторили. А тогда, второй раз, повелась. Начала выискивать кусочки сушеного легкого, увлеклась и не заметила, как папа с мамой испарились, только запах остался.

У дяди, которого зовут Левант, квартира большая, как у дедушки. А балкон – вообще можно собачьи бега устраивать. В зале – белый ковер с длинным ворсом. Его куда-то быстро убрали. Диваны и кресла тоже белые. И хлоркой пахнет. Потому что тетя Гюляй работает медсестрой, и все время все стерилизует.

А еще у них есть кошка по имени Луна (с ударением на первый слог). Нагловатая британка, которой где-то около года. Они не помнят ее дня рождения и не отмечают. Странно, мои родители каждый месяц собираются мой день рождения отмечать. Вот прямо сегодня – 2 месяца. Уже купили праздничную рыбку на ужин. Я буду пробовать в первый раз.

Эта Луна хороша тем, что взяли ее в квартиру в возрасте 40 дней уже приученную к лотку. Гюляй иначе ее ни за что не согласилась бы завести.

И она вполне нормально отнеслась к моему вынужденному пребыванию на своей территории. Сначала пряталась. А потом мы даже немножко поиграли.

В основном я играла с кузиной, которую зовут Ниль. Человеческие и собачьи ребенки всегда друг друга понимают, и им вместе весело.

Спать предпочла с дядей на диване у телевизора. Он на папу похож. И также сюсюкает со щенками. Хороший человек. Учителем работает.

Про тетю могу сказать только, что она ходила и везде за мной хлоркой поливала. Ну, у каждого свои тараканы.

На второй день меня дядя посадил в машину и повез на детский день рождения, куда Ниль пригласили. Там было здорово! Меня все как начали обожать, чуть не забыли про именинницу.

А на третий день уже и родители вернулись. И долго про свои приключения рассказывали. Я даже обиделась немного. И тогда они обещали в будущем всегда брать в путешествия меня.

Первый настоящий праздник

Вчера мы отмечали сразу и День Святого Валентина, и мой двухмесячный День Рождения. Потому что родилась я 14 декабря. Дедушка готовил праздничный ужин. А мама с папой отдыхали, наслаждались жизнью возле компьютеров. Они вообще любят Анкару, особенно мама. Ей дедушка ничего не дает делать, даже посуду в посудомойку загружать. Остается только наслаждаться жизнью.

На специальной сковородке жарилась маленькая сладкая рыбка – хамси. И мне ее тоже предложили. Сначала сырую, потом жареную. Жареная вкуснее. Я объелась, но никак не могла остановиться, а когда все съела и мисочку вылизала, долго бегала на кухню просить еще, но больше не дали.

А кофе я сама не захотела. Ненавижу запах кофе. Я на него всегда лаю и прячусь под диван. Уж очень он страшно пахнет. Хуже только лимон и имбирь.

А лучше всего пахнет мясной фарш, мне его каждый день дают, потому что растущим собачьим организмам мясо положено.

Еще мама делала для меня детский творожок, и дедушка его тоже ел. Потому что в Турции таких специальных вкусных маминых творожков нету.

В общем, сегодня был очень праздничный день разнообразной интересной еды.

И мы ходили на улицу заниматься спортом. У нас прямо под окнами целая спортивная площадка. Здесь такие во многих дворах есть.

Еще мы с балкона смотрели на Анкару. Она очень большая и красивая.

Потом я сладко уснула, а засыпая слышала, как звонил дядя Хикмет и приглашал завтра в гости. Все вместе поедем. Хорошие гости намечаются, спрашивал, баранину или говядину предпочитаем. Мама совершенно правильно ответила, и то, и другое, и побольше.

Мишель в гостях

Вот так поедешь в гости и не вернешься. У вас бывало? У нас в Турции – запросто. Даже без особых причин. А тут сразу два веских повода.

Во-первых, дедушка. Общительный и очень любит ходить в гости. Поэтому, когда дядя Хикмет нас к себе пригласил, они с папой придумали хитроумный план – гости с ночевкой.

Но тут в Анкаре пошел снег. Мы дедушку в гостях оставили мясо жарить, а сами побежали на улицу под снегом гулять. Мама только в Минске снег видит. В Дидиме, где мы живем, его не бывает. Мне тоже дали потоптаться по снежку, потому что я вообще никогда еще снега не видела. А тут его даже попробовала. Прикольно:)

У дяди Хикмета оказался человеческий сын, повадками очень похожий на щенка. Он лаял и рычал, грыз мои игрушки. Мы с ним устроили такие бесилки. Играли в прятки, я заползла под диван и там уснула. А дедушка испугался, что я потерялась. Звал, искал. Я не откликалась, так крепко спала.

Небольшое неудобство – у них тоже везде оказались ковры, даже в туалете. Но жена Хикмета, вроде, не сильно нервная. И с хлоркой за мной не бегала.

А потом мы ели Антеп тава – это большая тарелка с разными мясами. Еще я ела сыр. Маленький ломтик дали, в первый раз потому что. Вкусный. И мне купили новые игрушки-грызушки.

Все было очень хорошо. И снег укрыл дороги на 12 сантиметров, никто такого не ожидал. Все думали, сразу растает. Но он все шел и шел, целую ночь. А утром машины скользили, как на коньках, и стукались друг о друга прямо под нашим балконом.

Папа с дядей Хикметом наблюдали с балкона и звали маму, смотри скорее, коза! А мама не понимала, что ли она коза, или какую-то они там козу увидели. Оказывается по-турецки kaza – это авария.

В общем, у нас летняя резина, и тут ледяные горки, домой мы не уедем, пока дорогу не почистят или снег не растает. Но папа уже выяснил, сколько у дяди Хикмета мяса, на несколько дней хватит.

А после завтрака мы пошли играть в снежки. Люблю снег, зиму и быть в гостях. Это так весело!

В гостях хорошо, но дома лучше

Вот вроде все мое с собой в гости взяли – лежанку, одеялко, туалет, мисочки, игрушки и даже волшебный развивающий коврик. И кормят в гостях хорошо, и играют со мной все. И ковры мягкие. И тепло. Но все равно домой так захотелось, что я на второй день лежала и тихо скулила.

А тем временем дорожная обстановка улучшалась. Потому что большие машины посыпали дорогу солью, и она превратила прелестный белый пушистый снег в жидкую противную грязь. Но возле дома еще снег остался. Мне дали по нему побегать, хорошенько зарыться носом, понюхать и попробовать снежинок. А папа с другими дядями пока осторожно спускал с горки машину. Потом мы забрали дедушку и поехали домой.

Как я радовалась и бегала по дедушкиной квартире. Дом, милый дом! И никаких человеческих детей, которые, признаться, уже достали. И собаколюбящих родственников, которые все время меня тискают.

Очень устала в итоге от гостей, эмоционально и физически. Все-таки у меня мамин человеческий менталитет. Потому что когда громко кричит телевизор, одновременно поют турецкие песни дедушкиной молодости из телефона. В это время все оживленно разговаривают, перекрикивая друг друга. А человеческий ребенок бегает на четвереньках, рычит и лает, воображая, что именно так нужно играть с двухмесячным щенком. Мы с мамой можем выдержать все это недолго.

А папа в такой веселой атмосфере родился и вырос. Поэтому ему это, как рыбе море. Он бы и вправду остался в гостях еще на пару дней, если бы я не заскулила. Но мама быстренько сказала, что я устала, и начала мои вещи и игрушки собирать.

Так что все удачно сложилось. Мы приехали домой, и сразу заснули. А папа нас сфотографировал и всем родственникам отправил, потому что мы – два спящих ангела.

Волшебное слово – лахмаджун

Лах-ма-джун. Звучит как магическое заклинание, правда? Как будто лохматый джин сейчас вылезет из бутылки и все желания поисполняет.

Это дедушка у нас вообще-то, джин. Не успели из гостей приехать, он сразу на кухню побежал, приговаривая: «Лахмаджун, лахмаджун». Мама с папой обрадовались. А я сначала не разделила их радости, пока говяжьим фаршем жареным не запахло.

И тут я поняла, лахмаджун – это вкусно и радостно. А дедушка – настоящий волшебник. Повелитель мяса и рыбы.

Мама тоже иногда повелительница нормальной еды, но у нее есть вредные привычки. Утром она пьет кофе, который отвратительно пахнет. Мало этого, он еще и горький на вкус, и горячий.

Мы с мамой вчера проснулись, когда папа нам кофе в постель принес. Я обрадовалась и стала прыгать на папу, пытаться в чашку нос засунуть и кофе попробовать. Ну и засунула.

Больше никогда. Кофе – не мой напиток, однозначно.

А по вечерам мама готовит всем отвратительный чай зеленый с имбирем и лимоном. Они его пьют и причмокивают от удовольствия. А я от запахов имбиря и лимона просто злиться начинаю и лаять, такие они резкие и неприятные.

Дедушка в приготовлении плохой еды не замечен. Я наблюдала, как он делает лахмаджун – использовал только качественные полезные продукты.

Хорошо бы и нам в Дидиме иметь такого дедушку на постоянной основе. Но мама с папой сколько его ни уговаривали, он к нам переехать не хочет, потому что у него здесь в Анкаре жена похоронена. Вот такой верный и любящий, мой человеческий дед.

Я не понимаю, как у него настолько ловко все получается, лучше чем у мамы даже. Фарш говяжий с перцем, помидорами и луком обжарил – вкусный сочный получился (конечно, мне дал пробу снять).

Тесто из воды, муки, дрожжей и соли замесил. Подошло – такое славное. Нет, масла в тесто не клал, но когда лепешки раскатывал, ладони маслом растительным смазал.

Лепешки для лахмаджуна должны быть тоненькие и круглые. А для пидэ – толстые и лодочкой. И начинка у лахмаджуна бывает только из фарша. А пидэ всякие делают, и с сыром, и с грибами, и с картошкой, и даже с баклажанами. Это мне дедушка объяснил разницу, а то я не понимала.

И еще – лахмаджун скручивают в трубочку и едят руками. А пидэ – ножом и вилкой. Но для меня эта информация не актуальна.

Печется лахмаджун прямо на сковородке без масла. Сначала по лепешке размазывается фарш, потом под крышкой все запекается, просто и быстро.

Это такая вкуснота, вам не передать. Мне теста правда много не дали, но я и фаршем вполне удовлетворилась настолько, что трижды лизнула дедушку в нос.

Персональный домик

Все! Купили! А то лежанки всякие, понимаешь, пошивают из старых джемперов. Прилюдно на ней лежи, ни почесаться где надо, ни вкусняшку спрятать.

И тоже дедушке спасибо. Он разговор про дом завел. Надо Мишельке, говорит, домик купить. А мама давно уже собиралась. И поехали они в петшоп. И на деньги, что мне дедушка подарил, купили. Не только дом, а еще и сумку-кенгуру. Она получше этого холодного клеенчатого рюкзака с дырками будет. По крайней мере, на маме спереди висеть удобнее, чем у папы за спиной в рюкзаке болтаться.

Жалко, что погода так и не наладилась. Мы уже больше по гостям не поедем. Теперь они к нам будут ездить, чтобы нас (меня, конечно) повидать.

А потом, когда горный перевал Афьонкарахисар от снега откроют, мы поедем домой в Дидим.

Представляете, в Афьоне есть крепость. Мама сказала, что на обратном пути, если будет не очень холодно, меня посадят в сумку-кенгуру, и мы все вместе эту крепость посмотрим.

Домик поставили в моем уголке. И я могу в него залезать и вылезать, когда захочу. Буду прятать там вкусняшки и охранять вход.

Как это славно – иметь свой дом! Я прямо не могла нарадоваться, когда его принесли. Он еще и в лежанку трансформируется, когда жарко. Но я предпочитаю иметь крышу над головой. Как-то оно с крышей надежнее.

Только уже хочется домой, в Дидим. Там ведь осталась моя собачья мама Банда и единственный братик. Второго отдали в хорошие руки. Пусть ему повезет с родителями также как и мне.

А еще из Дидима пришла грустная новость. Моего собачьего папу, который Паша, увезли в другую семью. Не понимаю, как могли хозяева с ним расстаться. Вроде, они его любили. И он такой хороший, тихий, красивый, послушный, интеллигентный пес. Я его никогда не видела, но мама рассказывала. Теперь уже и не увижу. А папа человеческий разозлился, почему хозяин Паши у нас не спросил, может, мы хотели бы себе его забрать. И, судя по маминым грустным глазам, вероятность такого поворота событий была очень велика. Но теперь ничего не поделаешь.

И решили мы, что скоро уже домой к себе поедем, вместе с моим новым домиком и остальными подарками. Там коты, наверное, с ума посходили, думают, куда мы пропали. И тепло – самая настоящая весна.

Как меня воспитывают

Все самые важные гости у нас в Анкаре случились. Я даже познакомилась с папиным сыном Анилом и его женой. Потому что он уже большой и женатый. Они такие классные, особенно жена. Ее зовут Дениз, но это не имя мальчика с ошибкой, по-турецкий это море.

Она как запищала от восторга, когда меня увидела, так весь вечер не унималась. Я ей чуть колготки не порвала, а она все равно меня не разлюбила. И подарки принесли. Красные башмачки на все четыре лапки, чудесную вкусняшку, которая называется собачья шоколадка. Плиточки такие, только из мяса. И еще зубную грызушку-игрушку очень красивую и удобную. Я ее теперь изо рта не выпускаю, даже с ней сплю.

А папа сказал, что его сын – мой брат, как и мамина дочка Марина – моя сестра. Ну и родни всякой человеческой у меня, больше чем собачьей!

А потом я выпрашивала еду. Не потому что голодная, просто прикольно. Они когда за стол садятся, сначала начинаю подпрыгивать и пытаться заглянуть, что на столе стоит. Моя мама Банда очень прыгучая собака. И я в будущем тоже допрыгну, но пока совсем не достаю. И тогда прошусь на ручки.

Всегда сразу берут, но на стол почему-то залезть не пускают, даже добрый дедушка. Он смеется и меня отпихивает. Тогда мне дают долгоиграющую вкусняшку, чтобы я ее грызла и не мешала им праздновать встречу. Но самая долгоиграющая заканчивается раньше, чем они напразднуются. И я снова тут как тут. Становлюсь на задние лапки, смотрю по очереди всем в глаза, пристально. И очень-очень жалобно тоненько поскуливаю. Может даже показаться, что меня никогда не кормят, а у меня уже сил нет громко попросить еды, так оголодала.

И тогда мне обязательно что-нибудь дают. Мама только решает, что можно дать, а что категорически нельзя, потому что вредно для собачьего здоровья. И все время приговаривает, что они как-то неправильно меня, наверное, воспитывают, и что же это дальше будет. А мне кажется, очень правильно и хорошо воспитывают. Прямо Макаренки, Сухомлинские и Монтессори три в одном.

Например, меня ни разу еще за всю мою 70-дневную жизнь не наказывали. Это называется воспитание любовью. Самое лучшее на свете воспитание. Не важно, что я еще маленькая, любовь во мне живет большая. Ко всем. И она растет вместе со мной, не по дням, а по часам. Разве же это не прекрасно!

Доктор целовальник

В Анкаре меня повезли к ветеринару на очередную прививку. И я была поражена в самое сердечко. Во-первых, красавец. Как Барыш, Бурак, Энгин, Керем и все турецкие актеры вместе взятые. Во-вторых, обходительный. Сразу меня на ручки сам взял. Не то что некоторые – на стол поставьте вашу собаку и держите.

Потом, правда, мне в загривок как сделали укол! А я как заору! Тогда доктор взял ватку, раздвинул мне шерстку, смазал антисептиком место укола. А потом снова на ручки взял и поцеловал. И я подумала – какой хороший доктор!

Меня еще взвесили, и ногти постригли, не больно совсем. Так что этот визит к ветеринару оставил хорошее впечатление.

Возили меня к врачу в новом рюкзачке-кенгуру. И я всю дорогу из него выдиралась, как мама говорит, ужом извивалась (не знаю что это). Не люблю ограничений. Но три серьезных запрета пока для меня есть. Нельзя купаться и гулять по уличной земле, где другие собаки и кошки ходят, видеть других собак тоже нельзя, даже маму Банду, пока все прививки не кончатся, и три недели после.

Это значит, что минимум где-то месяц мои права и свободы будут грубо нарушаться. Но в остальном жизнь замечательна. И в воздухе пахнет весной!

Мишель и красные башмачки

Помните песенку про Золушку «Хоть поверьте, хоть проверьте»? Веселая такая. Но мне совсем не весело было, можете поверить. Когда мама решила напялить-таки на меня красные башмачки.

Вот дарят же люди ненужные подарки! Это я про красные башмачки, которые подарили папин сын и его жена. Из самых благих побуждений, заметьте. Чтобы я, собачья принцесса, своими нежными розовыми лапками по земле с микробами и вирусами не ходила. Мне нельзя, пока все прививки сделаны не будут, опасно. И мне они с виду очень понравились, несмотря даже на то, что я их вижу серыми.

Но вот напялили на меня эту ерунду, простите, зла не хватает. Лапы разъезжаются. В какую сторону идти, не понимаю. Мешает жутко. Я начала прыгать, задние лапы поднимать. А с передних зубами это недоразумение стаскивать.

Папа смеется. А мама поет:

Хоть поверьте, хоть проверьте,

Я вертелась как волчок,

И поэтому наверно

Потеряла башмачок.

И тоже смеется.

Вот сгрызу ваши тапки, посмотрю, как вы тогда посмеетесь.

Очень долго меня упрашивали встать спокойно, чтобы сфотографироваться. А то 150 кадров все нерезкие. Ну, я решила, себе дороже сопротивляться. Одну фотографию разрешила сделать.

Но вот что хочу сказать вам, люди. Дарите щенкам съедобные подарки. Вкусняшки, косточки, грызушки. В крайнем случае, игрушки. Башмачки эти нужны мне, как собаке пятая нога. Спасибо за заботу, конечно, но нет. Больше ни за что не надену.

Мой первый музей – это было круто!

Пришла грустная пора уезжать. Дедушка очень не хотел меня отпускать. Все приговаривал, как же я без Мишельки буду. Только через три месяца увидимся, когда он к нам на море отдыхать приедет.

Напек нам в дорогу лахмаджунов. Папа обещал по дороге заехать в крепость, если рано выедем. И, если туда пускают собак, мы все вместе пойдем. А если нет – только мама. Потому что она у нас музейная крыса (по гороскопу, в год Крысы родилась) и очень любит всякие исторические места.

Дедушка хотел разбудить нас в семь. Но я на полчаса раньше проснулась и всех сама разбудила.

Загрузили полную машину всяких столичных покупок и дедушкиных солений, и отправились в обратную дорогу. Погода была прекрасная.

«Древняя цитадель Афьон (Afyon) считается визитной карточкой центральной Анатолии и столицей озерного края Турции. Является популярным местом посещения для любителей древности и истории. Лучший способ познакомится с городом – подняться по лестнице в 700 ступеней, ведущей по южной стене черной скалы в крепость Карахисар.»

Мама это когда в интернете прочитала, они так с папой переглянулись и вздохнули. А папа уточнил, что да, 700 ступеней вверх в рюкзаке он меня не потащит. Потом, когда мне уже можно будет везде бегать самой, когда я вырасту и стану сильной и выносливой, поедем в Афьонкарахисар.

Но чтобы совсем маму без интересного не оставлять, решили посетить древнюю загадочную Фригию.

И тут нас ждал сюрприз. Раньше на этом месте ничего не было, одни скалы. А теперь – музей. И мне тоже разрешили в него войти, даже без билета. Потому что он – под открытым небом. И я видела статуи львов, сидела на античной каменной скамейке, немножко зашла в пещеру и потопталась по снегу.

Ну и что, что мне еще нет трех месяцев, к древней культуре щенков нужно приобщать с младенчества. Тогда из них вырастают высококультурные собаки.

А что это они там на первом сидении едят?

В путешествии на автомобиле прекрасно все. Но самое замечательное – родители от меня никуда деться не могут. Сидят там впереди ремнями пристегнутые. А я могу лазить, где хочу. И даже к маме на ручки перелезть, если очень попроситься.

Дорога дальняя, останавливаться перекусить некогда. Мне что, я могу и на ходу поесть. И мама. Папе сложнее, хотя он тоже умеет, его мама кормит. Но кто же им без меня есть даст. Особенно бёреки, которые в Анкаре куплены. Дедушкины лахмаджуны так домой и привезли. А сами слопали 10 бёреков, представляете. Но это для них было морально непросто.

Я сразу заподозрила, что мне давать эту вкусноту никто не собирается. Типа жареное тесто, начинка соленая с перцем и прочие глупости, которых мать в книгах начиталась.

Ты, Мишель, грызи сухой корм, а мы, отвернувшись, будем точить слойки с мясом, грибами, картошкой, сыром, баклажанами. Каждого вида по две – это на одного человека получается пять.

Так они себе думали. Но я была начеку. И все время пристально следила, не начали ли они есть. Пока меня не стало в сон клонить.

И мама такая, спи, Мишелька, спи. А сама уже чай из термоса по стаканам разливает и коробку с бёреками распечатывает. Бёреки эти, как солнышки! А начинки сколько!

Но я как проснулась, как начала смотреть с укоризной. Потому что вот так втихаря, не дав ребенку даже грамма фарша (ну и что, что соленый и с перцем, я турецкая собака, острое люблю) точить – это очень нехорошо, считаю. А еще по музеям ходят, окультуриваются.

Тогда мне дали мою собачью вкусняшку, в качестве компромисса. Но я оказалась бескомпромиссной. А мама – беспринципной. И мною был, в конце концов, выпрошен и получен грамм бёречного фарша.

Теперь можно спокойно спать у мамы на коленях до самого дома. Эх, прекрасная вещь – путешествие с родителями!

Глоток свободы

Случилось невероятное – меня выпустили на балкон. Ходить на своих ногах и даже бегать и прыгать. Я уже думала, что они так и будут меня носить на руках или в рюкзаках, и никогда не дадут побегать вне квартиры, до середины апреля.

Даже подумывала согласиться на эти неудобные раздражительные башмачки, вдруг в них разрешат по улице походить. А то носят, как младенца, обидно. Я же все понюхать хочу.

Вчера сделали еще одну прививку – третью. Врач тетя, так себе. Я уже к ней подлизалась на всякий случай сразу – в ушко поцеловала, в нос, хвостиком помахала. А она не среагировала. Укол и никаких нежностей. Эх!

Прививок осталось три. Зато потом буду страшно здоровая.

Вернулись от врача, я приуныла. Задумалась о жизни своей в неволе. И тогда папа взял ведро, тряпку, хлорку и пошел убирать балкон.

Там всякие кошачье-собачьи следы и микробы были. Но он все вымыл, досками закрыл калитку и другие лазейки. Мама поменяла покрывала на диване, собрала все кошачьи коврики и подушки и унесла их на другой балкон. А здесь теперь – Царство Мишель. Котам, конечно, доски – не преграда. Они могут запрыгнуть все равно. И кот Памук вчера уже приходил. Мы с ним познакомились, но подружиться не успели. Контактировать с непривитыми мне по-прежнему нельзя. Мама его тоже на другой балкон отправила – там теперь кошачья столовая. А когда дожди кончатся, им в саду площадку сделают для еды, забором отгороженную, чтобы я туда не проникла.

Планов у родителей и забот с моим появлением, конечно, прибавилось. Но зато как прекрасно резвиться на балконе. Там диван, качели, места хватает побегать. И еще соседи мною любуются.

Диван, кстати, хоть и чистым покрывалом застелен, пахнет мамой Бандой. Когда все мои карантины закончатся, мы вместе с Бандой будем на нем сидеть и вкусняшки грызть. И человеческие родители рядом – что еще нужно для счастья!