Великолепная четверка. Братья Уорнер

Тонкий луч карманного фонарика прорезал темноту. Девочка подошла к массивной деревянной двери, потянула ее на себя. Поскрипывая, дверь медленно открылась. Фонарик осветил дубовые панели, огромный письменный стол и фотографии на стенах. Для того, чтобы их рассмотреть, девочке пришлось встать на цыпочки. На фотографиях был ее дедушка Гарри, рядом с ним стояли какие-то важные люди. Много позже она узнала их имена – Фрэнк Делано Рузвельт, Гарри Трумэн, Айк Эйзенхаэур, Альберт Эйнштейн.

Вдоль стен тянулся ряд шкафов, за стеклами которых поблескивали кубки, были развешаны медали, ленты. «Почему дедушка их получил? За что его наградили?» – девочке хотела задать эти и много других вопросов.

Вдруг она услышала как ее окликнули вполголоса: «Кэсси? Что ты тут делаешь?» Это был он, дедушка Гарри.

– Дедушка, за что ты получил все эти красивые награды?

Он положил руку на плечо девочки.

– Наверное, Кэсси, ты права: пришло время рассказать тебе нашу историю, историю Уорнер Бразерс.

Он подошел к окну, потянул за шнур, тяжелая драпировка раздвинулась, солнечный день ворвался в огромную комнату.

– Садись на диван, смотри и слушай…

В тот день Гарри Уорнер начал рассказывать своей внучке Кэсси удивительную историю о том, как четверо братьев, у которых не было денег, чтобы купить кинопроектор, создали могущественную киноимперию Warner Brothers, о том, какой огромный путь длиною в жизнь проделали они, приехав из маленького польского местечка.

Это был не просто рассказ, это была исповедь. Он мог, он хотел позволить себе быть искренним с внучкой. Никому другому он бы не стал рассказывать правду о династии Уорнеров, о любви и ненависти, зависти и предательстве. Ведь для всех остальных он был могущественным боссом, магнатом, создателем и владельцем огромной империи.

Гарри открывал один за другим большие тяжелые альбомы с выцветшими фотографими. Кэсси удивленно смотрела на женщин в огромных шляпах с перьями и цветами, на мужчин в обтягивающих фраках. «Это- твои прадедушка и прабабушка. Они взяли эти костюмы напрокат. А это – их сестры и братья, – Гарри переворачивал страницы старых альбомов. – Вот такими они приехали в Америку. Это было в 1883 году».

Бенджамен был широкоплечим юношей с роскошными пушистыми усами, которыми он немало гордился. Когда субботним вечером он выходил на главную улицу польского местечка Красношилц, местные красавицы с интересом поглядывали на него. Правда, он мог предложить им немного: в его кармане редко было больше одного-двух злотых. Его единственным сокровищем были золотые часы, которые достались ему в наследство от прадеда. Это была семейная реликвия, переходившая от поколения к поколению по мужской линии.

Также как и его отец, дед и еще несколько поколений до него, Бенджамен был сапожником. Целыми днями он сидел, согнувшись, в грязном фартуке и чинил туфли, ботинки, прибивал подметки. Он знал маленькие тайны своих клиентов: раввин вот уже несколько лет носит одни и те же башмаки, а учитель недавно заштопал туфли.

Так бы он и сидел всю жизнь в маленькой будочке на улице, но жизнь переменилась когда он, совсем молодым, женился на местной красавице Перл Лие Эйхельбаум. Она подарила ему двух дочерей Цилю и Анну, а в 1881 году родился сын, которого они назвали Герш.

Жизнь в Красношилце становилась беспокойной- участились погромы, казаки свистели нагайками, и Бен с Перл все чаще произносили волшебное слово: «Америка».

Однажды почтальон принес ему письмо. Видно было, что оно долго путешествовало – конверт был украшен незнакомыми красивыми почтовыми марками. Бенджамен прочел название города: Балтимор и страны- Америка. Письмо написал друг детства Шломо Валески. Шевеля губами, Бенджамен читал слова, которые заставили сильнее биться его сердце. «Приезжай… богатство… два доллара в день… в Америке все носят туфли».

Бенджамен аккуратно сложил письмо и спрятал в карман большого кожаного фартука. Это был знак свыше. «Да, конечно, – крутилось у него в голове, – в Америке все носят и чинят обувь, а он сапожник. Значит работы будет хоть отбавляй, а это – деньги». Он еще раз достал письмо, взглянул на конверт. Обратного адреса не было… Куда ехать? К кому? Да просто: в Америку!

Первая дочь Циля умерла, когда ей было четыре года. Бен и Перл хотели, чтобы у них было много детей, чтобы они все были крепкими и здоровыми. Вот поэтому в 1883 году, когду Бену исполнилось двадцать шесть, он обнял Перл, взял ее лицо в свои сильные руки и поцеловал. «Если Шломо сказал правду, и в Америке я смогу заработать, я вызову тебя и детей», – сказал он.

Прежде чем он уехал, Перл пришила к поясу брюк потайной карман. «Это для твоих часов», – сказала она. «Смотри, не потеряй».

ВЕРНЕР? ВОНЕР? УОРНЕР!

«Имя? Фамилия?» – спросил чиновник иммиграционной службы у Бена. Ответ на свой вопрос он услышал не сразу. Бен не знал английского, страшно устал после двухнедельной пароходной качки, бессонных ночей. Спать приходилось на деревянном палубном полу, питаться кухонными остатками. Поэтому, выстояв длинную очередь к чиновнику, он произнес свою фамилию не вполне четко.

Чиновник не понял, переспросил и в ответ услышал нечто: «Варнерески». Разбираться было некогда, за Беном стояло много людей, которым не терпелось сойти на берег. Поэтому, произнеся: «Вернер? Вонер?» чиновник, не раздумывая, записал в графе имя и фамилия – Бен Уорнер. Вот под этим именем и въехал в Страну обетованную еще один искатель счастья – Бен Уорнер. Грезилось ли ему, что это был первый шаг к созданию могучей империи.

Он таки добрался до Балтимора, который оказался большим грязным городом. Адреса человека, вызвавшего его, у Бена не было. Но это его не обескуражило. Он обходил сапожные мастерские и там громко кричал имя своего друга Шломо Валески. Удача улыбается тем, кто стремится к ней. В одном из подвалов он увидел своего Шломо. Тот сидел, согнувшись, и вырезал сапожным ножом подметки. Почувствовав на себя чей-то взгляд, Шломо поднял голову и, к своему ужасу, увидел могучую фигуру земляка.

– Ты мне наврал! – с порога зарычал Бен. – Где улицы, вымощенные золотом? Это – дерьмо, а не золото! Разуй глаза! – Шломо в испуге пригнулся, ожидая, что его будут бить.

Но тут вдруг Бен громко расхохотался, приподнял слегка Шломо, сжав его в объятиях, и сказал: «Ладно, если бы ты меня не обманул, я бы весь век просидел бы в Красношильце».

Спустя некоторое время они с Шломо открыли небольшую лавчонку, в которой чинили обувь – на входе в крохотное помещение красовалась огромная надпись: «Отдохни, а мы починим!» Заказчикам это нравилось, поскольку у них была зачастую лишь одна пара обуви. Бен начал прилично зарабатывать – три доллара в день, это было намного больше чем в Красношильце, и уже через год он накопил достаточно денег для того, чтобы вызвать Перл с детьми.

Они приехали зимой 1883. Бен не мог поверить своим глазам: наконец-то они все были вместе. Он, радуясь, смотрел на сына – как он вырос, стал совсем взрослым. И тут вдруг заметил, что Гирш кутается в шаль, которая принадлежит Перл. «Где же твоя рубашка?», – спросил Бен. «Этот человек на пристани, который спрашивал как нас зовут, забрал ее, сказал, что там могут быть вши. А у меня другой нет», – ответил Гирш.

Впоследствии это стало семейной легендой. Гарри Уорнер любил вспоминать, что он приехал в Америку без рубашки. Рассказывая это, он смеялся мягким, чуть хрипловатым смехом. Семилетняя Кэсси, слушая эту историю, смеялась вместе с дедушкой. Однако она никак не могла понять – что же тут смешного.

Оформляя документы жене и детям, Бен изменил их имена на американский лад. Гирша теперь звали Гарри. Детям, родившимся в последующие годы, Бен давал американские имена: Сэм, Альберт, Джейкоб. Этот младший был самым любимым. Правда, Джейкоб терпеть не мог своего имени и именовал себя Джеком.

Позже он добавил инициал Л. Теперь его полное имя звучало так: Джек Л. Уорнер. Он, который всегда мечтал быть актером, считал что это прибавляет ему шика. Под этим именем он и вошел в историю кинобизнеса.

… Небольшая сапожная лавчонка Бена приносила неплохой доход. Он расширил бизнес, двумя годами позже купил мясную лавку, затем продуктовую, вступал в сделки, прогорал, словом, вел жизнь начинающего американского бизнесмена. Семья, тем временем, разрасталась. Теперь у Бена и Перл было девять детей. Бен считал, что дети – неплохой инвестмент в будущее, для Перл они были источником радости, огорчений, словом, всего, что именуется просто: жизнь.

Конечно, было тесно и шумно в небольшой трёхкомнатной квартире. Сестры жили в одной комнате, братья – в другой. Отец с матерью ютились в самой маленькой комнате, отгороженной от кухни. Но больше всего хлопот доставляла кожа, которая была так необходима для сапожного ремесла. Она мокла в огромном чане, издавая невыносимый запах, затем она сохла, потом Бен вырезал из нее подошвы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.