- -
- 100%
- +
Глава 1. Конец спокойствию
Ася
Блаженство.
В последние дни это что-то из области фантастики. То и дело слышится шум подъезжающей машины. А сегодня тишина. И я даже боюсь уже смотреть на часы. А вдруг еще приедет?
Кажется, в ближайшее время в соседний дом въедет как минимум огромное семейство. Дом огромный, мебель – завозят газелями.
Семь.
Вздыхаю.
Еще не вечер, что называется. Приедет еще машина. Нутром чувствую. Мое спокойствие пошло по одному месту. С прошлого лета. На соседнем заброшенном участке вдруг началась суета. До этого столько лет зарастающий кусок земли и разрушающийся от времени старенький деревенский домик стояли тихо-тихо, мне на радость. Начали заезжать машины со строителями, тяжелая техника. Все разнесли, скосили, вывезли и началось строительство. Поставили дом из бруса. Но зимой я немного выдохнула. Все застыло на время. А в этот сезон, как снег начал сходить, начался ужас.
Для меня.
Не будет больше мне тишины?
С этими мыслями проваливаюсь в дрему.
Бип-бип.
Резко сажусь в постели с гулко бьющимся сердцем в груди.
Это что еще такое?!
Вскакиваю с постели и, запахнув халат, выхожу на крыльцо.
Бип-бип.
На часах почти восемь. А кто-то надумал сигналить на всю улицу. И это у соседнего участка. Кого там принесло?
Иду к калитке, выглядываю.
Стоит машина с номерами чужого региона.
– А вам кого? – спрашиваю у выглянувшего из машины мужчины лет сорока с лишним.
– Так вот, – показывает на участок. – Где хозяин? Не видели?
Мужчина оглядел меня с ног до головы, усмехнувшись.
Хочется прикрыться от такой наглости.
– Так нет никого, – отвечаю.
Я точно знаю. Там тишина полнейшая со вчерашнего дня. Да и ни разу за это время я не видела здесь хозяина.
– Да, странно. Договорились встретиться здесь. Связь у вас го… – прикусывает язык, – не ловит, – исправляется.
Пожимаю плечами и возвращаюсь к себе.
Выдыхаю.
Даже интересно уже становится: кто тут хозяин?
Стою в саду и, вздохнув, начинаю строить план на день. Два часа до полудня нужно доделать грядку, а после пяти надо будет покосить траву за домом, а то я с этими разъездами запустила все. До душа не дойти, крапива разрослась.
Возвращаюсь в дом. Включаю чайник и иду умываться на улицу. Не удалось мне достроить пристройку в прошлом году. Ее подвели под крышу, и я заморозила стройку. А там теперь нужно утеплить стены, потолок, обшить все, провести отопление, сантехнику… Дел выше крыши, а главное – сколько еще нужно вложить. Аж страшно. А кухня уже начала претерпевать изменения. Ох, видела бы бабушка, что я творю и вытворяю в ее избушке, с ума бы сошла.
Умываясь, ловлю свое отражение в небольшом зеркальце. Растрепанная. Мои волнистые волосы, остриженные в каре, потому что хвост сводил с ума, и вечная гулька на затылке мешала надевать кепку. В общем, обычно у нас, женщин, чуть что – волосы принимают на себя удар.
Зато стало легко. И я довольна своей внешностью. И вообще, мой розовый халат со звездами мне очень идет.
Умывшись под пение птичек, слышу шум приближающейся машины.
Прислушиваюсь.
Точно, еще одна едет сюда.
Любопытство берет верх над моей силой воли, и я, скрываясь за деревьями, подхожу ближе к забору. Прислушиваюсь.
Машина останавливается у соседнего участка и хлопает дверью. Потом еще одна. И слышатся мужские голоса.
Так-так…
– Да сам только еду, – доносится один из голосов уже ближе.
Открывается калитка соседнего участка и на территорию входят двое мужчин. Первого я уже видела. А вот второго вижу впервые. Такой же высокий, с бородой, в спецовке какой-то. Рабочие?
Интересно…
Провожаю взглядом две мощные спины.
Уходят к крыльцу, скрываясь из вида.
Все-все, я больше не буду подглядывать, – обещаю себе и иду к дому.
Завариваю себе чай с листьями смородины. Делаю пару бутербродов и выхожу на крыльцо. Сажусь прямо на ступеньку.
Нет желания пить чай за столом в саду. Одной как-то скучно. Кота, что ли, завести? С этими мыслями завтракаю.
Боюсь, что кот со мной с голоду помрет. Ну да ладно. Поживем – увидим.
Перекусив, принимаюсь за грядку. Июнь в разгаре, и я надеюсь, что в этом году успею что-нибудь посадить. Хоть укроп. Я не вписалась в свой план-график. К сожалению. А вот теплицу поставить успела. Это одно из моих самых важных вложений в конце апреля. И там уже вовсю растут огурчики и помидорчики. Жду, когда вот-вот подрастет первый огурец.
Включаю колонку на подоконнике, распахнув створки, прикрываю всё шторами, чтобы не налетели всякие гады, и, включив любимый альбом, беру инструменты и иду к грядке. Осталось присверлить доски к брускам, а потом установить на подготовленное место.
У другого забора я подготовила место для трех грядок. Для начала и этого хватит. Один черт не успела к началу сезона. Так хоть к следующему подготовлюсь.
Принимаюсь за работу. И, подпевая себе под нос любимые песни, работается хорошо.
Через два часа у меня готова первая конструкция. Делаю сразу так, чтобы не пришлось думать, как всю конструкцию потом перетаскивать. Я сама себе конструктор, но, к сожалению, не грузчик-погрузчик. Силенок не хватит, чтобы все это тягать. Иногда подумываю, а не прикупить ли мне лебедку. Кстати, об этом нужно будет подумать. Поэтому вбиваю старенькой кувалдой бруски по углам, которые изначально успела подточить, чтобы шли хорошо. И вуаля. Первая грядка готова. Ну, почти. Осталось ее заполнить всяким, чтобы она стала похожа на грядку. Кто молодец? Я молодец! И с чувством, что, наконец, дела начинают идти по плану, иду в дом. Время для работы на улице закончилось. В жару работать невыносимо. Можно уделить время и удаленке. Если бы не она, ни черта я не смогла бы воплотить свои идеи в жизнь.
Что может быть хуже запаха шашлыка? Только запах, идущий с улицы, который так и манит выйти и присоединиться к трапезе.
Даже желудок заурчал.
Вздыхаю.
Смотрю на часы: уже четыре. Даю себе ещё полчасика на работу. А потом уже можно будет и перекусить.
Снова утыкаюсь взглядом в экран ноутбука. Пальцы порхают по клавиатуре.
Пик-пик: в чате спрашивают прайс на яйца и творог; в почте — два «срочно, пожалуйста»; в админке соцсетей очередь из комментариев. Кидаю ссылку на ассортимент, правлю пост о сыре (переставляю фото повыше), ставлю в отложку объявление про ягнятину, отвечаю коротко и тёпло: «Отправка – по средам, самовывоз – по выходным». Звоню Михалычу, уточняю, сколько сметаны будет к воскресенью, и параллельно проверяю геометку у сторис: чтобы не терялась. В общем, работа – сборная солянка из мелочей, и мне это нравится. И лучший бонус – ни офиса, ни болтовни у кулера: тишина, я и дела.
За окнами на улице неожиданно раздаётся хлопок, и я чуть не подскакиваю на стуле, ударившись коленом о стол.
– Что за чёрт? – выхожу из комнаты и иду на улицу.
Пахнет всё же первоклассно: тёплый дым, треск жирка на решётке, кислинка маринада. Давно я не ела шашлык. Да и, в принципе, давно не ела.
Прислушиваюсь.
С соседнего участка доносятся мужские голоса. Те же работники? Странно, что мясо жарят, а не работают.
До слуха доходит дружный мужской хохот.
Возвращаюсь на кухню, заглядываю в холодильник.
М-да.
Надо бы выбраться в город за продуктами. Без машины в деревне грустно. Придётся просить кого-нибудь из местных. А для закупки на пару дней можно дойти до местного райпо… Вечером прогуляюсь.
На перекус иду собирать ягоды. Как раз клубника вовсю зреет. Под яблонями разрослась ковром. Бабушка за ней приглядывала и не давала так заполонить свободное место. Мне же нравится. Может, потом я поменяю своё мнение. А пока пусть так растёт, мне не жалко. Места много, и ягоды тоже.
Набираю себе в небольшую миску, промываю водой из шланга и возвращаюсь в дом. Из холодильника достаю сметану, добавляю в неё немного сахара и сажусь за стол.
– М-м-м, – вкус детства. Клубника со сметаной.
А ещё свеженького бы батончика, хрустящего, ещё тёплого, и стакан холодного молока. Вот жизнь-то была! Ничего лучше придумать нельзя было. А сейчас! Нужно быть взрослой. И всем остальным из этого вытекающим.
Вздохнув, наевшись до отвала, несу себя во двор. Дела себя сами не сделают.
Дальше по плану… Оглядываюсь. Собрать ещё две грядки. Но сегодня я всё же смогу сделать одну. Завтра с утра — третью. А потом уже буду заниматься их наполнением.
И, кивнув своим мыслям, приступаю к работе.
– Шурик, мать твою, – вздыхаю, – когда понимаю, что аккумулятор шуруповёрта сел не вовремя.
Несусь к дому, проверяю второй. Ну я была бы не я, если бы второй аккумулятор оказался заряженным.
– Ася, блин, – ругаю себя.
Ставлю на зарядку. И приземляюсь на ступеньки крыльца.
Ну и какой план?
Вскакиваю, схватив пилу. Пойду подготовлю бруски.
И работа снова закипает.
Как говорила моя бабуля, беспокойная голова рукам покоя не даёт. Вот это прям моё кредо. Но мне и так неплохо. Мою неуёмную фантазию не усмирить. А нехватка денег с детства привела к тому, что я себе сама что-то да делала, мастерила. Начиная с новогоднего костюма, заканчивая… да и не заканчивая до сих пор.
– Девушка!
Замираю с пилой в руке. Прислушиваюсь. Показалось?
Продолжаю пилить.
– Девушка? Эй!
Выпрямляюсь и оглядываюсь.
У забора, с того самого «нелюбимого» мной соседского участка, стоит мужчина — тот самый, который шумел сегодня с утра. Стоит, руки сложил поверх штакетника и лыбится. На нём выцветшая футболка с пятном маринада, бейсболка козырьком назад; от него тянет дымком и уксусной кислинкой. Голос — баском, с хрипотцой.
– Чё надо? – спрашиваю.
– Вам помочь?
На вид лет сорок. Высокий, подтянутый. Да-да, я наблюдательная. На левой брови тонкий шрам — заметила сразу, когда улыбнулся.
– Себе помогите, – отвечаю и, отвернувшись, продолжаю своё дело.
Что-то себе пробубнил, но отстал.
Ишь какой. Помочь мне собрался. Знаю я вас, рукож… тьфу, настроение всё испортил!
Но я не бросаю на полпути начатое. Поэтому злюсь на себя, но делаю. Ёжики, они такие: кактус жрут и плачут.
Установив вторую грядку, сажусь на её край и выдыхаю. Стягиваю перчатки с рук, кидаю рядом. Ой, кажется, мозоль натёрла.
Смотрю на часы на запястье.
Почти семь.
Вскакиваю. Райпо закроется через час. Нужно переодеться и бегом до магазина добежать. Что и делаю.
Собираюсь быстро. Переодеваю свой рабочий комбез на выходной. Люблю я этот вариант одежды. Удобно, практично. Под комбез — рубашку, закатываю рукава. Повязываю бандану на голову, убрав торчащие в разные стороны непослушные завитки. Ну вот я и готова.
Хватаю связку ключей с холодильника и выхожу из дома. Закрываю входную дверь. Замок пока навесной. Вот поменяю дверь, тогда хороший вставлю. Выскальзываю во двор открываю калитку и выхожу на улицу. С уличной стороны возвращаю калитку на место и, просунув руку между штакетинами, накидываю крючок обратно: у меня там выведена тонкая петелька из шпагата – вернусь, дёрну, открою. Так удобнее, пока новый замок не поставлен.
И всё, бегом до магазина.
– Ася, давно не заходила ко мне, – за прилавком стоит Людмила.
– Заработалась, – вздыхаю. – Привет, Люд.
– Что хочешь? У меня всё свеженькое.
– Всего, – глаза аж разбегаются. – Молока, хлеба, чтобы завтра с утра не бежать, – и продолжаю набирать.
– Ась.
– М? – расплачиваюсь на кассе.
– А не хочешь маникюр сделать? – спрашивает она, заострив своё внимание на моих руках.
Я невольно сама разглядываю свои коротко стриженные ногти.
– А что не так?
– Да всё так, – улыбается. – У меня племянница учится. И она потренируется, и ты — красивая.
– Да какие ногти при моих делах? Ты лучше мне скажи, что прикупить у тебя из семян? Кстати, спасибо за рассаду, огурчики поспевают, – благодарю её и разглядываю на стенде пакетики с семенами.
– А что хочешь? Сажают-то в апреле—мае, – подходит ко мне.
– Не знаю, тебе виднее. Я только начинаю.
– Ты бы у Семёна Михайловича спросила, он бы тебе профессиональную лекцию зачитал, – смеётся.
– Ну, то профессиональная. Я многих слов, которыми он выражается, не знаю. А ты по-свойски, по-домашнему. Давай вот, – показываю на укроп.
– Он и сам растёт, – пожимает плечами. – Но возьми. Я тебе еще лук-севок отдам. У меня немного осталось. Дозреть может и не успеет, но на зелень взойдёт, – убегает в подсобку. И возвращается через минуту, держа в руках небольшую коробочку. – Вот. Потыкаешь в грядку. Ещё можешь салат посадить, взойдёт. Плёнкой накроешь – быстрее будет дело.
– Пока хватит. С этим как разберусь, приду к тебе ещё, – усмехаюсь.
Возвращаюсь домой. Мимо проносится машина. Та самая, что с утра сигналила. И водила тот же, что предлагал помощь свою.
Бип-бип, – сигналит и улыбается, проезжая мимо.
Арр, пусть едет подальше отсюда.
Подходя к своему забору, замечаю на соседнем движение. Там остался второй мужик. Интересно, он что, не уедет?
Глава 2. Не тронь забор
Ася
Захожу домой. Ставлю пакеты на пол, разбираю продукты. Потом изучаю купленные семена. Надо сегодня доделать грядки и засеять. И луком, и укропом. Можно ещё петрушки посадить, да салат. И будет мне счастье.
Переодеваюсь в свой рабочий комбез. И, налив себе в чашку чай и сделав бутерброд, выхожу на крыльцо. Сижу на ступеньке, жую. И денёк сегодня хороший, и настроение.
Оставляю кружку на перилах и, взяв тачку, качу её назад, за участок. Там, метров через сорок – лес. А до него – заросший луг. Бабушка там раньше козу на выгул выводила, траву на сено косила. А я туда за землёй и ветками. Для начала набираю у кромки леса всё, что плохо лежит: палки, ветки, сухие листья. И так туда-сюда раз двадцать, не меньше, пока набрала по половине одну и вторую грядку. А потом уже вооружилась ещё и лопатой.
И когда в одну из своих ходок с полной тачкой, которую еле толкаю, замечаю у смежного с соседним участком забора того второго мужика, который остался. Стоит, щупает доски. Трясёт, будто проверяет на прочность.
Это что ещё такое?
Вытираю мокрый лоб рукой и приглядываюсь к мужику. Высокий. С бородой. В футболке цвета хаки.
Ну точно рабочий. И зачем ему понадобился мой забор?
Замечаю, как он трясёт его сильнее, что все сооружение идёт волной.
– Эй, – кричу ему. – Эй, ты! Ты что делаешь? – делаю пару воинственных шагов к забору.
Мужик поднимает на меня взгляд, и вся моя воинственность куда-то пропадает. Взгляд такой… такой удивлённый.
– Вы вообще кто? – спрашиваю его, стараясь говорить твёрдым голосом.
– Я? А вы кто? – отвечает вопросом на вопрос.
Сглатываю.
– Я здесь живу. А вот вас тут вижу впервые. И мне интересно, зачем так трясти забор? Он и так старенький, еле стоит, – выдаю претензию.
Я молодец, да?
– Так и я тут живу и вас вижу впервые, – отвечает мужик.
– А вот не надо врать, – фыркаю. – И руки от моего забора прочь, – грожу пальцем.
Усмехается. Но руки действительно убирает.
Я, удовлетворившись результатом своих действий, беру тачку и тяну её к грядкам. Скидываю из неё в первую грядкуземлю и вздыхаю. Придётся изрядно попотеть, потому что такой объём моя тачка даже за десять раз не покроет.
И я обречённо, понимая это, плетусь обратно на лужок. Не знаю, за какой раз, но везти тачку становится вообще невыносимо. Мои силы иссякли, и я, кое-как затянув её во двор, начинаю разглядывать.
– Ах ты ж зараза, – пинаю по сдувшемуся колесу.
Теперь понятно, почему она еле едет.
Ощупываю и понимаю, что у меня даже накачать колесо нечем. Единственный велосипедный насос был, и тот сломался миллион лет назад, когда я ещё подростком была. Потом пацаны помогали, если вдруг что.
Оглядываюсь на соседский забор. Мужика не видно.
Потом смотрю на свои грядки, которые хотела сегодня засеять. И, вздохнув, делать нечего – пойду просить помощь. А сама себе даю наказ: заказать или купить в ближайшее время насос.
Подхожу к забору, встаю на носочки и пытаюсь найти мужика.
– Эй, где же ты, чёрт бородатый, – бубню себе под нос.
– Это кто ещё чёрт? – доносится голос откуда-то со стороны, но снизу.
Опускаю глаза и вижу его, стоящего на коленях с инструментом перед скважиной. А я и не знала про нее…
Упс!
– Эм, – сглатываю. Неудобно-то как получилось. – Хотела спросить.
– Спрашивай, – выдаёт, явно перейдя на «ты». А сам продолжает что-то крутить.
– У вас есть насос?
Поднимает на меня взгляд.
– У тачки колесо сдулось, не едет, – объясняю, поджав губы.
Когда тебя обзывают чёртом, можно в ответ и не захотеть помочь, да? И он будет прав. Держи свой язык за зубами, Ася. Как скажу, так и попадаю в цель. В не очень хорошем смысле. Вот как сейчас.
– Насос, – задумывается. – Сейчас найдём, – и поднимается на ноги.
Идёт к дому. А я так и стою на носках, пялюсь на удаляющуюся спину. Ну, надо признать, не только на спину. Там ещё и кое-что другое привлекает взгляд.
Понимая, что слишком долго пялюсь, опускаю взгляд и отхожу от забора. От греха подальше. Прикладываю ладошки к щекам. А они пылают.
Давно я не видела таких больших мужиков. В нормальном смысле – больших. Высоких, габаритных таких. И при этом в шикарной форме. Ну, не то чтобы в шикарной. Я же его голым не видела. А так, визуально, вполне себе подтянутый. Без привычного пуза. А это сейчас редкость. По крайней мере, мне так кажется.
Ася, угомони свой внутренний голос, он слишком много тараторит! – делаю мысленное замечание. И помогает. В голове становится тихо.
– Где больной? – раздаётся мужской голос над ухом. Я от неожиданности отшатываюсь от забора ещё дальше.
Оборачиваюсь.
– Вон там, – показываю на грустно стоящую тачку у дома.
И не успеваю моргнуть глазом, как эта громадина перемахивает через забор с лёгкостью балеруна. Вот серьёзно! И откуда в таком сильном теле такая воздушность? Даже завидно стало.
И пока я всё это думаю, он уверенно шагает к тачке. Иду за ним.
– Куда выгрузить? – спрашивает, положив насос в тачку на кучу с землей.
– Вон туда, – показываю в сторону грядок.
Он подхватывает тачку за ручки и, толкнув, останавливается.
– Женщина, ты с ума сошла?
Я обалдеваю от такого обращения, открываю рот и снова закрываю, так и не найдя достойного ответа.
– Такая тяжесть, – хмурит брови.
И везёт землю к грядкам. Переворачивает содержимое в ту, куда я уже успела навозить.
Приседает у колеса. Защёлкивает на ниппеле зажим и начинает качать воздух.
Раз-два… колесо оживает. А я залипаю на мужских руках, увитых венами. И так красиво, что не сразу понимаю: колесо уже накачано, и мужик закручивает колпачок. Ещё раз ощупывает шину.
– Принимай работу, – хмыкает, подняв на меня взгляд.
А что её принимать? Подхожу. Пинаю слегка носком галоши и киваю.
– Спасибо.
– На здоровье, – и направляется к калитке.
Открывает её без труда и так же закрывает. Заходит к себе во двор.
Надо же, какие мы. Вошли в окно, вышли через дверь. Но за колесо спасибо, так уж и быть.
Смотрю я на тачку и на грядки. Ну и что мне делать? Почему вдруг во мне проснулись сомнения после слов мужика про тяжести? Кого и когда это останавливало? Кто, если не я, да? Не могу же я всё время пользоваться услугами пацанов, чтобы они помогали. Моя сумасшедшая голова с фантазиями огородно-строительного типа никого не возбуждает. Бесплатно – тем более. А если постоянно нанимать квалифицированного рабочего – так я не выберусь из долгов. Ну и проще тогда выкрасть мужика и взять его в рабство. Пожизненное как минимум. А это у нас в стране не приветствуется, противозаконно как бы.
Берусь за тачку и продолжаю делать то, что задумала. Не могу я оставить всё на потом, когда-нибудь. Особенно когда загорелась идеей. И, сунув лопату в тачку, потопала по наторенному пути. Накопала полную земли и снова толкаю её к грядкам.
– Неугомонная женщина, – доносится до слуха.
Пара мгновений – и меня оттесняют в сторону, перехватывая тачку.
– Сколько надо ещё? – рычит в мою сторону.
– Много, – отвечаю, удивлённо вкапываясь, не зная, что делать дальше.
Не люблю, когда мне мешают. А он мешает. Вот кто просил его влезать в мои дела? У меня, между прочим, всё по плану. Было. До него!
– Присядь, выдохни, – говорит так, будто команды отдаёт.
И ноги несут меня к дому. Почему этот тон хочется слушаться? Тряхнула головой. Наваждение какое-то.
Приземляюсь на ступеньку крыльца, подпираю голову руками и смотрю, как мужик с моей тачкой туда-сюда. И, кажется, даже не устал.
Долго сидеть на месте без дела я не могу. Шило в одном месте, как говорила бабуля. Поэтому иду в теплицу. Поливаю, пропалываю. Любуюсь на зародыши огурчиков. Скоро пойдут, можно будет попробовать засолить пару баночек. И направляюсь в дом, чтобы включить чайник. Наверное, мужика этого надо будет чаем хоть угостить. Всё-таки помогает.
Заканчиваю с бутербродами, выхожу на крыльцо.
– Принимай работу, хозяйка.
Стоит у крыльца.
Тачка рядом, пустая.
– Уже? – удивляюсь.
– А чего там копошиться? – хмыкает.
И я иду к грядкам. И радуюсь про себя. Потому что вот, моя мечта сбылась. Мои две грядочки. Готовенькие. Можно сажать всякие травки.
– Спасибо, – говорю, повернувшись к мужику. – Хотите чай? – спрашиваю его. На радостях я бы и не чаем его напоила. Накормила бы… да было бы чем. С этими делами я ничего не приготовила.
Он, спрятав руки в карманы брюк, таких же по цвету, как и футболка, чуть сводит брови и смотрит на меня.
– Хочу.
– Тогда вон за стол присаживайтесь, я сейчас всё организую. У меня всё готово, – а у самой сердце в пятки упрыгало. От волнения.
Я сто лет не принимала гостей мужского пола. Кир и его пацаны не в счёт. Они мне как братишки. А вот настоящих мужчин тут нога не ступала. Да и вообще, в моей жизни, кажется, тоже.
Выношу тарелку с бутербродами. Потом бегу за чашками, заварником и чайником. Разливаю по кружкам чай и наконец сажусь.
– А, ой, – снова подскакиваю.
– Чего?
– Забыла сладенькое, – натягиваю улыбку и снова бегу в дом.
Где-то тут была банка варенья с прошлого года, правда. Но она вполне себе ещё хорошая. Клубники было много. И я часть сварила, часть закинула в морозилку.
– Вот она, – хватаю баночку и несусь обратно.
Ставлю на стол.
Сидим, молча пьём чай. Мужик уже два бутера в себя затолкал. Я же не могу есть в присутствии чужого человека. В горло не лезет.
– А мы с вами так и не познакомились, – нарушаю тишину. – Меня Ася зовут.
– Александр, – представляется.
Киваю. И, пожав плечами, снова замолкаю.
Не разговорчивый этот Александр. Доедает мои бутеры и, допив чай, поднимается из-за стола.
– Благодарствую, – говорит. – И больше тяжести не тягай… те, – зачем-то добавляет и уходит.
М-да.
Вздыхаю.
Вот и познакомились. Александр. Тяжести не тягай. А ты забор не трогай. Вот. Забыла сказать.
Убрав со стола, иду к себе.
Сажусь за работу. Нужно кое-что по мелочи доделать. А уж потом иду в душ, который гордо стоит на улице. Его бы тоже подремонтировать. А то боюсь в ближайший сильный ветер его унесет.
Вода чудесная. Ополаскиваюсь и понимаю, что забыла чистые вещи прихватить с собой – только полотенце схватила. Закутываюсь в него, делать нечего, и шагаю к дому.
– Ай, – шиплю, уколовшись крапивой. – Скосила же всё, – фыркаю.
Да, кажется, не всё. Или меня отвлекли. Или я отвлеклась сама. Но тут пятачок не скошен. Не забыть бы завтра с утра докосить.
Обернувшись назад, только сейчас понимаю, что с этого места хорошо просматривается соседское крыльцо. И на нём стоит мужик. В темноте виден кончик тлеющей сигареты.
А я тут почти в неглиже.
– Ой, – подрываюсь с места и несусь в дом.
Как же было хорошо, когда там никого не было. Ещё в прошлом году участок был заросшим и никому не нужным. А теперь – вон. Никакого уединения.
Вздох.
Иду в спальню, падаю звездой на кровать и закрываю глаза. Всё тело болит. И это хорошо. Значит, поработала эффективно. Тут никакого фитнеса не надо. Тренажёрный двор в моём распоряжении. Хочешь – копай, хочешь – приседай, пока пропалываешь, хочешь – наклоны в разные стороны. В общем, фигура моя от любимых сладостей не страдает.
И стоит мне только мысленно улететь в дворовые страсти, как вспоминаю, что у меня теперь по соседству мужик обитает. Кто он там, я не знаю. Рабочий или хозяин, что, мне кажется, не вписывается в общую картину самого дома. Вскакиваю с постели и бегу закрывать входную дверь на крючок. Мало ли, может, вообще маньяк.