Соседство не по плану или Замуж не предлагать

– Понял-понял, – фыркает и отворачивается.

– Сейчас занесу коробки. Будем собирать тебе шкаф.

– И я могу помочь? – бежит за мной.

– Можешь, но без энтузиазма.

– А это как?

– А это значит, что тяжести ты не тягаешь, что не берешь молоток и не стучишь себе по пальцам, понял?

– Понял-понял, – соглашается быстро.

И мы принимаемся за сборку мебели. Надо признать, Гришка смышленый пацан получился. Подает нужный инструмент. Удивляюсь, откуда знает, что есть что. Сам скручивает полки, ловко орудуя шестигранником. А потом показываю, как работать с шуруповертом, – и дело начинает идти быстрее.

Со сборкой мы зависаем дома до вечера. И в итоге шкаф, стеллаж и комод прекрасно вписываются в комнату.

– Сейчас разберешь вещи, пока я готовлю ужин, – даю наказ. Кивает с деловым видом.

Пока пацан занят, я выхожу на улицу покурить. И, видимо, вовремя. Прикуриваю сигарету, опираюсь локтями о перила крыльца и наблюдаю с любопытством за соседкой. Эта неугомонная пигалица пытается поднять забор. Чокнутая, не меньше! Половину уже подперла палками. Выглядит это ужасно: не ровно стоит конструкция, иначе она завалится уже на мою сторону. Поэтому можно сказать, что забор находится в полуобморочном состоянии. И всё же упадет, уверен.

– То есть неймется, да? – хмыкаю, затушив окурок, и направляюсь к ней.

– Лучше помогли бы, – фыркает недовольно, сдувая упавшую прядь на лицо.

– Я же сказал…

– Надо не говорить, а делать, – огрызается.

Ну что за баба? И, подперев очередную часть забора палкой, упирает руки в бока и зыркает на меня недовольно.

Палка трещит от нагрузки. Ася лезет ее поправлять.

– Стой, дура, не лезь! – рявкаю я, но уже поздно. Палка ломается, и всё, что она успела приподнять, падает по цепной реакции, завалив девушку.

– Твою мать, Ася!

Перепрыгиваю забор и поднимаю ту часть, под которой находится эта женщина-беда.

– Живая?

– Кажется, да, – звучит тихо.

– Вылезти сможешь? – поднимаю забор выше.

И Ася выползает из-под него, остается сидеть на траве. Бросаю его и подхожу к ней, присаживаясь рядом. На щеке – царапины, на руках – ссадины.

– Где болит?

– Нога.

– Идти сможешь?

Помогаю подняться. Делает шаг, тут же переступая на другую ногу, морщит нос.

– Так, понятно, – подхватываю ее на руки. Взвизгивает, обхватив меня за шею.

– Отнесите меня домой, – говорит мне приказным тоном.

Я и несу. К себе. Где-то была у меня зеленка, пластырь. Еще бы найти в себе стойкость и мужество не пялиться на нее, как оголодавший. А то ее запах сорвет мне крышу.