- -
- 100%
- +
Пролог
Снова оглядываюсь на телефон. Это похоже на наваждение. Но ничего не могу с собой поделать. Меня словно ломает как наркомана от жажды кокаина. С этим чувством сложно бороться. Но сопротивляться ему еще сложнее. Простое желание услышать заветный голос. ЕЁ ГОЛОС.
Всего лишь ее голос. Разве многого я хочу? Услышать этот чертов голос! Понять по нему в каком она настроении, рада ли меня слышать?
Неужели мне, мужику, повидавшему, казалось бы, все дерьмо, что вообще возможно на этой планете, в этой жизни, так важно услышать женский голос в телефонной трубке? Да это верно, надо мной кто-то сверху глумится. Ржет в голосину и тыкает пальцем вниз. Мол, смотрите, большому Бо крышу сорвало, поехала кукушка. От голоса в трубке кайф ловит. Плавится как олово в пламени. Хах, смешно.
В свои то тридцать семь, не имея ни семьи, ни любимой женщины. Никого. Ничего. Я одиночка. В связи со спецификой профессии не мог я иметь кого-то дорогого для сердца. Обрубил все концы, связи. Семнадцать лет я не принадлежу самому себе. Только команда, только звонок рабочей мобилы поднимает меня и двигает выполнять задание.
Сколько их уж выполнил? Не сосчитать. Да и не вспомнить. Всего не упомнишь.
И вот, предел терпению. Мою сущность обуздало желание слезть с этой иглы под названием “заказ”. Сорвался. Пора что-то менять в этой гребаной жизни. Именно сейчас не хочется подохнуть под забором и быть похороненным на кладбище с порядковым номером вместо имени. Не хочется ради Неё.
Глава 1
Богдан
Полгода назад
Кочан разрывается на части. Словно еще немного и рванет к чертям, раскидав содержимым. Даже глаза больно открывать. Солнце слепит так, словно намеревается оставить ожоги, а то и вовсе испепелить, стереть с лица земли. Проклятье. Как я ненавижу себя в эти дни. Когда, кажется, что предел выдержки организма пройден, но каждое утро доказывается обратное.
Переворачиваюсь на живот, пряча голову под подушку надеясь снова отключиться, но не выходит.
Перед глазами снова мелькают кадры с последнего моего задания более чем десятилетней давности, которые въелись в подкорку мозга и не отпускают даже спустя столько времени, не дают расслабиться и забыть.
Все прошло не так, как должно было. Зачистка сорвалась. Нас ждали. Даже не хочу думать, кто и что этому посодействовало. Но то, что мы там будем, знали не только наши, но и противник.
Мозг проецирует все кадры в красках. Стекла, взрывы, пули, свистящие в миллиметрах, кровь, автоматные очереди.
Хоть и был на “высоте”, все равно все это видел в прицел и не мог помочь парням. Все что от меня зависело, я сделал. Выполнил, мать его свою работу. Но ведь что-то пошло не так. Не по плану. Кто мог знать, что нас встретят? Да еще поддержка с воздуха. Такая промашка не допустима у группы.
Сколько можно помнить об этом? Сколько?
– А-а-а, – выдыхаю протяжно. Голову снова пронзили импульсы острой боли. Хреново. Все очень хреново.
Откидываю в сторону покрывало и тихо сползаю с постели. Стягиваю с себя штаны, которые так и не снял, видимо вырубившись.
Добираюсь до ванной, где врубаю на полную мощь ледяную воду. Нужно немного прийти в себя, чтобы сесть за руль.
Петрович давно звал к себе. А сейчас нет повода для отказа. Иначе это может продолжаться бесконечно. Попойка, которая неизвестно чем может закончиться. Хотя нет, известно.
Выпив крепкого кофе, после контрастного душа, быстро собираюсь и выхожу на улицу. Снимаю с сигналки тачку и прыгаю за руль.
Ну что ж, посмотрим, как деревенская жизнь поможет мне прийти в себя, как утверждает Петрович.
Маленькая деревенька находится в двухстах километрах от ближайшего городка. А от столицы так и все пятьсот верст. С населением, наверное, человек десять, не больше. Даже дачники сюда не добираются. Одна улица, маленькая часовенка и небольшое озеро неподалеку. Вокруг лес. Да такой, что и заблудиться не мудрено.
Основные жители – старики. И их с каждым годом становится все меньше. Но как я не уговаривал Петровича вернуться в свою квартиру, он категорически отказывается. Хозяин барин как говорится, но я физически не могу его навещать каждую неделю.
Останавливаю машину у невысокого заборчика. Достаю пару пакетов с провизией, что закупил перед выездом из города.
Отворяю калитку, которая звучно оповещает о вторжении на частную территорию скрипом несмазанных петель.
Иду по вытоптанной дорожке к старенькому бревенчатому дому. И на крыльце застаю Игната Петровича, как всегда дымящего как паровоз, что заставляет улыбнуться. Как не увижу, картина всегда одна. Петрович, смолящий папиросу.
– Какие люди пожаловали из столицы, – усмехается старик и поднимается со ступенек, протягивая все еще крепкую ладонь, не смотря на свой возраст для приветствия.
– Так сколько можно кормить тебя отговорками, – усмехаюсь, приобнимая и хлопая старика по плечу.
– Вот именно, отговорки. За последние полгода ничего стоящего от тебя так и не услышал. Сказал же, ничего с собой не таскай, пол магазина что ли скупил? – принимает один пакет из рук и заходит в дом, как всегда бубнит по-стариковски.
– Не ворчи. Возраст тебе не идет на пользу, – следую за ним.
На маленькой кухоньке основную площадь занимает печь. Газа здесь нет, да и электричество бывает с перебоями.
Разбираем пакеты. Я сажусь на стул и наблюдаю за ним. Суетится, что-то причитает. Года меняют людей, подстраивая под себя.
– Оставайся на недельку. Перекури от работки то своей, – поставил чайник на маленькую электрическую конфорку и садиться напротив. – Сейчас чайку попьем.
– Может и останусь. Достало если честно все.
– А ты не торопись. Все встанет на свои места, и жизнь покажет, куда идти дальше, главное не суетиться, – говорит Петрович. – Оно ведь знаешь как, суета все правильное отгоняет.
С Павловым Игнатом Петровичем судьба свела совершенно случайно, еще лет пятнадцать назад. Помню его лет в пятьдесят пять, уже на пенсии, но все еще бодр был и работал в управлении префектуры. Просто пересеклись. Случайно. Поговорили на крыльце. Так и завязалось наше знакомство. Потом он еще не раз помогал своими связями. Я тогда приличный косяк был, пока не взялся за голову.
– Эх, Петрович, – больше и не требуется слов.
На кухоньку заходит рыжий здоровый кот.
– Вот Геннадий тоже, как и ты гуляет сам по себе, захотел – пришел, захотел – ушел, – усмехается старик, обращаясь ко мне, когда кот вальяжно прошел к нему и уселся, заглядывая в глаза. – Пожрать пришел. Нашлялся с бабами и еды ему теперь подавай. Халявной. Мышей кто гонять будет, а? – обратился к мохнатому клубку, на что тот лишь мяукнул и тиранулся головой о штанину. – Вот тебе и все. У кота все просто: пришел, поел, ушел. Такова природа его.
– Так сам понимаешь, с такой-то работой, – говорю ему на завуалированный вопрос.
– Твоя работа так это отдельный сказ, – бурчит он.
Попив чаю с бутербродами, да свежими свойскими огурцами я переодеваюсь в треники да майку. Выхожу во двор. Нужно помочь по хозяйству, а это повод, причем наипрекраснейший, чтобы на время заглушить совесть и ее терзания.
Дрова, которые требовалось наколоть. Пока махал колуном, Петрович, не смотря на мои протесты, складывал готовые в поленницы. Неугомонный старпер.
Затем руки и до петель дошли. Смазал все что скрипело. Подлатал ветхий заборчик.
– Давай новый поставлю, – предлагаю за перекуром.
– На кой он мне? – усмехается Игнат. – Чужих ни души. Все свои, да и из тех половина бабки старые. Лезть некому.
– Как знаешь.
Вечером начистил свежей картошечки, что копанул за домом на участке. Свежая зелень, свои овощи. Да пара стопочек беленькой.
– У тебя не жизнь, а рай, – опрокидываю в себя горячей воды. – Еще немного и я не захочу уезжать от тебя, – старик закатывается в смехе.
– А ты оставайся, я ж не против. Вдвоем-то оно веселее. Знаешь же, что я только за.
– Знаю-знаю. Спишь и видишь когда меня спишут.
Потом стелю себе на терраске. Старенький диванчик, одно радует, что не скрипучий. Я часто ворочаюсь и поэтому даже через стенку дома могло бы быть слышно, что мне не спится.
У Игната и тут полный порядок. Сразу видна армейская муштровка. Чистое белье, на окнах чистые занавески. На подоконниках цветы в горшочках. Хозяйственник до мозга костей. Только вот всю жизнь один. Не сложилось с семьей. Да что говорить, сам же иду по той же дороге. Причем целенаправленно.
За окном сверчки стрекочут. Свет луны попадает даже через тонкую ткань занавесок. Сна ни в одном глазу.
Встаю с дивана и, выйдя на крыльцо, благо двери теперь не скрипят, усаживаюсь на ступеньку.
Небо звездное. Воздух чистый. Красота. И что главное, нет никаких потусторонних звуков. Даже самолетов не слышно.
Примечаю, что еще нужно сделать на утро, разглядывая территорию, так хорошо освещенную лунным светом. Одним из которых на первой в очереди будет чистка колодца. Сам старик туда не залезет. А нам не привыкать. И не в такие дыры закидывали.
Вернувшись в постель, сам не заметил, как вырубился.
…Беру выше. Цель.
– У тебя бронебойные?
– Вертушка на два часа. Дотянешься?
– Так точно.
Операция в самом разгаре. Нервы уже давно не шалят. Не пацан, не торкает. А вот молодняк что отправили вниз, за них страшно.
До слуха доносится взрыв.
Ударной волной сносит несколько уазиков.
– Леший, как меня слышно? Прием.
– ш-ш-ш, – рация молчит.
И снова вязкая тишина.
– Бо, Бо, – доносится до слуха, и тут же чувствую, как трясут за плечо.
Открываю глаза, встречаясь со взглядом Петровича. Еще не сразу понимаю, где нахожусь. Но картинка складывается, и я выдыхаю, да так и захожусь в кашле. Словно и не дышал вовсе.
– Ты чего? – вытираю ладонью пот со лба. Снова весь мокрый.
– Давно тебя так колотит по ночам? – присаживается на край постели.
– Не знаю. Давно не снились, а тут пару ночей как снова зачастило, – выдыхаю так, словно стометровку пробежал за рекордное время.
– До добра не доведет. Утром будем решать этот вопрос. А сейчас, Большой Бо, попробуй уснуть, – и покидает террасу, намерено не закрывая в дом дверь.
Старик, все так же за меня переживает.
Глава 2
Богдан
Пять утра. Погода как по заказу. Солнце еще невысоко, поэтому комфортно.
Переворачиваюсь на спину и закладываю руки за голову. Закрываю глаза.
Поспать удалось, но совсем немного. В доме тишина. Значит, Петрович спит. Ну, или, так же как и я пялится в потолок. За окнами поют утренние птички. Сейчас бы…
Окунуться. Точно. В озеро.
Эта мысль так молниеносно пронзила сознание, что я вскочил с дивана, словно за мной погоня была.
Натянул треники, олимпийку. Кеды. И вышел на крыльцо, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух.
Пробежка не помешает, как раз до озера.
Задаю спокойный темп.
Минут через пятнадцать останавливаюсь у кромки воды.
Красота. Глаза радуются буйству разнообразия зеленого цвета. Штиль. Зеркальная гладь озера.
Раздеваюсь, оставляя вещи на берегу и не давая себе время на раздумья, влетаю в воду и ныряю. Кожу тут же будто пронзают миллионы тоненьких игл. А спустя мгновение легкие начинают гореть от нехватки воздуха, и я позволяю себе всплыть на поверхность и сделать глубокий вдох.
Просто непередаваемые ощущения. В теле появляется приятная легкость.
В такие моменты хочется жить.
Вернувшись после плавания, застаю Петровича за готовкой завтрака.
– Что ты со мной как с дорогой гостьей? – отодвигаю его от плитки и сам помешиваю скворчащую картошечку. – Еще бы блинков бы испек и на обед борща наварил бы.
– А это уже не ко мне. Бабу тебе надо, Бо.
Я аж поперхнулся.
– Чего? Только не говори, что ты меня тут сватать собрался, – снимаю сковороду и ставлю чайник. – Ты тут на старости лет кукушкой двинешься или уже? – усмехаюсь, глядя на него.
– Я не хотел бы тебе в старости такого же одиночества как себе. Если бы я тогда женился, а не показал свой гонор и сменил бы работу, сейчас бы внуки ездили. А тебе самое то – детишек заделывать да сидеть на заднице ровно. А не под пули лезть. Уж хватит, наверное, не уж то не наигрался в войнушки?
– День второй – нравоучения и нотации. Что у тебя далее по списку? Мне может валить уже пора? – ставлю перед ним тарелку с едой. – Чего на тебя нашло, Петрович?
– Я же тебя как ночью услышал и увидел, дурно стало. Я не бывал в таких местах, где ад мог бы показаться раем. А ты был. Я изучал твое дело, еще тогда, давно. И до сих пор удивляюсь, и благодарю бога, что ты жив. Но вот ты беспокоишься о моей кукушке, а надо бы тревогу бить по твоему протекающему скворечнику.
– Это звучит оскорбительно, – усмехаюсь и сажусь напротив него со своей порцией.
– А ты не кисейная баба чтобы я тут словечки подбирал. И пора бы уже прислушиваться к старшим по званию, – в его голосе зазвучали командирские нотки.
– Даже так, – улыбаюсь. – Решил вспомнить молодость. Валяй. Только не перегибай палку, не переусердствуй в воспитании. Оно же и в обратку пойти может.
– Все шутки шутишь, а я, между прочим, серьезно.
На это я уже ничего не отвечаю. Лирическое настроение у старика. Пусть, если ему в радость. Но вот в няньки себе не зову. Не нужно.
После завтрака взялся за колодец, как и планировал. Не зря водичка еле текла. Намыло песка, будь здоров.
И уже через пару часов работы вода шла под хорошим напором.
– Молодец боец, – все так же смолит папироску на крыльце.
– Рад стараться, – присаживаюсь рядом и отпиваю ледяной воды, что только что набрал в ковш.
– Пока ты тут гулял, я покопался в старых газетках. Ну как старых. Недельной давности. И нашел занимательную статейку, – я уже и боюсь чего он там напридумывал. – В общем вот, – вытаскивает потрепанный кусок газетенки сложенный вчетверо и передает мне.
“Анонимная психологическая помощь”. Это что еще за новости?
– Это тебе нужно? – усмехаюсь и перевожу взгляд с бумажки на Петровича.
– Тебе. Богдан. Тебе. К психологу ты не пойдешь, ясен пень. Но вот тут попробовать можно, – тушит бычок и смотрит на меня с какой-то притаившейся в глазах отеческой заботой.
– Игнат Петрович, что за ересь? Я, по-вашему, совсем потерянный?
– Не психуй. Попробуй просто. Тут же не нужно говорить кто ты и что ты. Поделиться тем, что тебя мучает. Я знал таких ребят, что не справились с этим. С войной, что жила в голове. С личным кладбищем. А у тебя… – махнул рукой. – Попробуй.
– Я не обещаю, Петрович. Но приму к сведению.
– Ну, вот и славно, – грустно улыбается и возвращается в дом.
Глава 3
Яна
Когда ты оказываешься практически в темноте, начинаешь ценить многое. Даже больше чем многое. Все. За эти несколько месяцев наша жизнь изменилась кардинально. А точнее она скатилась практически на дно. Когда ты никому не нужен это случается гораздо быстрее. Мгновенно практически.
Стою, опершись на подоконник, и подставляю лицо утреннему солнышку.
– Привет, – в комнату входит брат. – Снова не спится? – подходит к подоконнику и опирается о него.
– А ты где с утра пораньше? – представляю, как он хмурится и безошибочно касаюсь его макушки, теребя отросшие волосы. – Стричь тебя пора, совсем оброс.
Яр как всегда дернулся в сторону, отстраняясь от моей руки.
– Не маленький, разберусь, – бубнит где-то в стороне.
– Так ты меня не посвятишь в свои дела, взрослый? Где тебя носит каждое утро ни свет, ни заря?
– Гулять ходил, – отмахнулся он в очередной раз и уселся на свою постель, это слышно по скрипу пружин старого матраса.
– Ты слишком часто отлучаешься рано утром, – поворачиваюсь в его сторону и замираю, прислушиваясь к его пыхтению. – И я очень за тебя переживаю, что ты можешь влезть туда, куда не стоит лезть.
– Тебе не о чем переживать, – снова отмахивается, несносный мальчишка.
– Включи мне компьютер, мне нужно узнать дадут ли мне сегодня смену.
– Брось ты уже эту работу. Не по душе она тебе. Ты же все через себя пропускаешь, – снова вскочил на ноги и приблизился ко мне. Мой заботливый мужчина. Еще такой маленький, а столько пришлось пережить.
– Это пока единственный шанс заработать. Узнать, что происходит с моим зрением, которое только и делает, что ухудшается.
– Это никогда не закончится, – я тяну руки к мальчику и тот обнимает меня в ответ. – Пока я не вырасту и не смогу пойти работать. – Мы справимся, – слезы снова заструились по моим щекам. – У нас все получится.
После я все-таки захожу на свою рабочую страницу с помощью Ярика. Оставляю компьютер в рабочем режиме.
К вечеру я успеваю поругаться с тетей и даже приготовить поесть, пока она в отключке.
Потом мы делаем уроки. Шестой класс сложно дается мальчику, хоть и не так давно начался учебный год. Но зная его вспыльчивый характер, еще пара конфликтов и его могут отчислить. А этого я боюсь больше всего.
На улице уже давно темно. И Ярик сопит в своей постели. Сегодня мне удалось с ним поговорить и попросить не гулять допоздна. Тревожно на душе за него. Но ничего поделать не могу. Я попросту беспомощна.
Раздается звонок телефона, и я на автомате подскакиваю. Тут же надеваю наушники и отвечаю:
– Алло.
– … – тишина. Совсем тихо.
– Я вас слушаю, говорите.
– Кхм, – словно человек на том конце провода попробовал прочистить горло. Я закрываю глаза и без того ничего не видя, представляю. Я всегда пытаюсь представить собеседника. Мне так легче работается.
– Здравствуйте, только не молчите, – прошу я и выжидаю, когда там соберутся с силой воли и заговорят.
– Здравствуйте, – раздается, наконец, голос. Мужской голос. С вибрирующими нотками. У меня перехватывает дыхание. Обычно звонят подростки, женщины, попавшие в трудную ситуацию. Мужчины крайне редко. А на моем опыте это второй случай.
– Вы можете представиться, чтобы я знала, как к вам обращаться, – выдыхаю еле слышно.
– Богдан меня зовут, – отвечает мужчина после недолгой задержки.
– Меня зовут Яна. Мы можем с вами поговорить.
– Просто поговорить, да? – с какой-то надеждой произносит он, а я мысленно рисую его образ.
– Да, просто поговорить. Расскажите, что вас заставило позвонить сюда. Я вас выслушаю, и может мы с вами найдет ответы на…
– Вы много говорите, Яна, – вдруг прерывает меня пациент.
– Простите, – сглатываю образовавшийся ком в горле. Теперь я четко понимаю, что он достаточно взрослый. Слышится, не знаю, как объяснить, вдумчивость в каждое слово. Он говорит не на эмоциях. Осознанно.
– Но мне нравится вас слушать.
– Богдан?
– Да?
– Как вы себя чувствуете? – не понимаю, как перевести разговор в нужное русло.
– Не знаю, как сказать правильнее. На самом деле я не хотел звонить. Совсем. Это не считаю серьезным. Но мне просто посоветовали, и я сам не понимаю, как набрал этот номер, – слышится треск в трубке, помехи.
– Что вы сейчас делаете? – перевожу дыхание, снова замечая, что задержала его неосознанно.
– Сижу, вас слушаю, – и тут до слуха доносится, как он выдыхает. Мозг тут же рисует картинку.
– Вы нервничаете? – мне кажется, он хмурится. Почему-то я представляю, что у мужчины глубокий и хмурый взгляд. Возможно морщинки на переносице.
– Нет, скорее просто нечем занять руки, – отвечает без заминки, что становится похожим на правду.
– Время совсем позднее. Почему вы не спите?
– Не спится, – голос собеседника хрипит.
– Вам что-то мешает уснуть, верно? Может плохие сны? – мои руки слегка подрагивают, и я чувствую, как все тело сковывает напряжение.
Повисает тишина, а затем и короткие гудки. Черт. Сорвался. Моя ошибка. Он должен был сам рассказать, а я влезла вперед него. Почему-то в голове зашевелились мысли с сумасшедшей скоростью, а единственное что могу уловить, это желание понять. Понять звонившего мужчину.
Я еще какое-то время сижу в наушниках, надеясь на то, что он перезвонит. Но время идет, и ничего не происходит. Полная тишина. Обволакивающая.
Нервно выдыхаю и снимаю гарнитуру. Нет, такое бывало, что пациент срывается, скидывает звонок. И у меня было такое не раз. И каждый такой случай я чувствую свою вину. Мне тяжело воспринять, что я могла сказать, что-то другое, чтобы удержать человека на связи. Иногда это спасает жизни.
Богдан
Отложил телефон в сторону и рассмеялся в тишину квартиры. Вот же дурак. На что вообще надеялся? Душу излить? Кому? Девчонке?
Бред. Старик виноват, что своей дурацкой идеей подтолкнул меня к такой глупости.
А голос то какой… Мягкий. Лишь немного волнение выдает. А так…
Хмыкаю про себя.
Девчонка же ведь еще. Что она может посоветовать в моем случае?
Похоже, старею, раз дал слабину. Позвонил мать его. Анонимщик чертов.
Улегся в постель на влажные простыни.
Снова сны. Снова переживаю весь тот ужас. Но что сделать с этим я не знаю. Я никогда не задавался вопросами: а как? Делал, выстраивал план, рисовал схемы. А здесь я не подвластен над происходящим в моей голове. Мрак. Полный.
Пять дней в деревне немного успокоили, но сейчас снова по новой и это выводит из себя.
Сколько лет прошло? Сколько? На пальцах не сосчитать. Больше двенадцати. А я все помню. Но кому это надо? Ведь там так и не разобрались, оставив виновным меня, единственного выжившего. Но потерявшего всю свою группу.
Устало провожу ладонью по лицу. Каждый раз после таких ночных встрясок, чувствую себя не лучше кучи дерьма.
Жду наступления утра с надеждой, что днем не продолжу рвать себе душу когтями.
А как только светает, устраиваюсь на кухне с большой чашкой кофе и включаю телек. Но меня отрывает телефонный звонок. Звонок рабочей мобилы.
– Да, – отвечаю, совершенно не желаю слушать посредника. А это он, больше не кому.
– Есть заказ, – коротко. Как всегда. Ни слова лишнего.
И так на протяжении многих лет. Звонок, задача, исполнение.
Глава 4
Яна
Дни и дальше идут своим чередом. Я даже попробовала отпустить тот разговор и постараться забыть голос и образ, мысленно нарисованный, того мужчины. Каждое утро это новые испытания. Особенно если тетя снова запила. Все становится и без того в разы тяжелее. Я лишний раз стараюсь не выходить из комнаты, потому что она может привести собутыльников. Поэтому без помощи Ярика я ничего не могу сделать, даже приготовить есть. Было первое время, что не могла даже воды себе налить, пока не придет со школы брат. Нет, но ощупь и сквозь пелену, застилающую взгляд можно дойти до кухни, но я боялась все время наткнуться на кого-то чужого. Ведь постоять за себя я не смогу. После такого случая в нашей комнатке появился графин с водой и каждое утро мальчишка делал мне бутерброды. Этого хватало до его прихода, и после мы вместе обедали.
– Яночка, – пока я прослушивала курс по психологии, меня отвлек звонок. – Ян, я по поводу твоих дежурств. Тебе удобно взять чуть больше звонков? У нас несколько сотрудников уходят в отпуска, – говорит моя начальница.
– Да, конечно. Для меня только лучше, – радуюсь возможности подработать.
– Ты наша палочка-выручалочка. Спасибо.
На этом и расходимся.
А вечером после тихого ужина, пока тетка отсыпалась, я привела кухню с помощью брата в порядок. Это надо же так просадить свою жизнь. Да если бы я могла…
Да только словами ничего не сделать. А так я связана по рукам и ногам. Нет, для таких как я много чем можно заниматься, общаться, строить планы. Но, я не могу. Почему? Да потому что не принадлежу себе. Потому что без помощи брата я не смогу сориентироваться в пространстве. Да и попросту на курсы у меня нет денег. Что уж говорить о лечении. Ведь как врач сказал все можно приостановить, подправить. Стоит только подать заявку на лечение, тут же найдут специалистов. Но большую часть зарплаты первое время отбирала тетка. Сейчас же Ярик может дать отпор, и она довольствуется тем, что отдаем сами. Но продукты для себя мы с братом покупаем отдельно, хотя постоянно они исчезают из холодильника. Да и не наша квартира, чтобы строить тут борьбу за жилплощадь. Пока мы приносим хоть какой-то доход, она нас не выгонит.
Я почти заснула, когда раздался звонок. Вообще я долго не сплю, но под очередную аудио-лекцию меня просто унесло в царство Морфея.
– Алло, – чуть откашливаюсь, прочищая горло.
Снова тишина на том конце провода. Мое сердце тут же ускорило свой ритм, когда в трубке послышалось дыхание. Нет, это не страх. Это, скорее всего, волнение.