- -
- 100%
- +
Пролог
– Кира Владимировна, – начинает он, а я замираю, ожидая продолжения. – Мне крайне неудобно за то, что произошло у меня в квартире.
Говорит чуть охрипшим голосом, от которого у меня все волоски на теле приподнимаются.
– Прошу меня простить, – смотрит в глаза, а я не могу выдержать его взгляда и свой отвожу в сторону. –Я надеюсь, вы не придадите огласке этот инцидент.
– Нет, конечно, – тихо отвечаю, ощущая, как начинают пылать мои щеки, потому что мозг подкидывает провокационные картинки той ситуации, за которую извиняется Муромцев.
– Поэтому прошу извинить меня еще раз и вот, – протягивает мне конверт, на который я пялюсь, как на нечто диковинное и он, не дождавшись, когда я его приму, укладывает передо мной.
– Это что? – я чувствую, как внутри что-то щелкает, и моя нервозность начинает перерастать в злость. Медленно-медленно просыпается буря.
– Это мои извинения, – как ни в чем не бывало, говорит Муромцев.
– Я так понимаю, там деньги?
Он кивает.
– Вы хотите купить мое молчание? Боитесь испортить свою репутацию? – все, меня начинает бомбить изнутри, и теперь я старательно хочу это вывалить на него.
– Нет, не подумайте ничего плохого, – тут же стал уверять меня мужчина.
– Я на кого, по-вашему, похожа?
– Слушайте, – повысил он голос, отчего я замолчала в удивлении, округлив глаза. – Я просто хочу извиниться. А это всего лишь возмещение ущерба как материального, так и морального. Я испортил вашу блузку, и…
– Вы накинулись на меня…
– А вы не защищались, – вскочил со стула и отошел к окну, на ходу ослабляя узел галстука, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. – Вы повели себя так, будто вам это понравилось. Видимо на вас постоянно нападают мужчины, – он говорит это, не глядя на меня.
– Что? – вскакиваю со стула. – Что вы хотите этим сказать? Я… я не была подготовлена. Я не ожидала такого от вас. На меня не каждый день нападают с намерениями нагло засунуть свой язык мне в рот, меня не каждый день зажимают начальники у себя дома, черт возьми, – уже чуть не ору я.
– Успокойтесь, сейчас весь офис будет знать об этом, – резко обернулся и рыкнул в мою сторону, отчего я чуть не присела обратно на стул.
– А не надо на меня кричать и обвинять не понятно в чем. Все, с меня хватит. Я не собираюсь распространяться о том, что произошло, уж будьте уверены, товарищ Муромцев. И деньги эти оставьте себе, – одарив его, как мне показалось, испепеляющим взглядом, покинула кабинет, прилично хлопнув дверью.
Глава 1. Максим
За две недели до…
– Алексеич? – в кабинет сначала постучали, а потом показалась голова моего помощника Артура. – Ты видел? – трясет перед собой распечаткой.
– Нет, что там? – даже думать не хочу, что так всполошило всегда спокойного и уравновешенного парня.
– Так это рейтинги наших филиалов! – удивленно, словно и не ожидал моего вопроса, ответил Артур.
– И что в них тебя так обеспокоило? Кто-то скатился на дно? Это маловероятно. Или кто-то побил уже установленный рекорд? – откидываюсь на спинку кресла и завожу руки за голову, внимательно наблюдая за парнем.
Ему от силы лет двадцать пять-двадцать семь. Напоминает меня в прошлом. Такой же энергичный и устремленный покорять вершины.
– А то, что за какой-то год, ранее твой, московский филиал теряет свой рейтинг. Он попросту катится вниз. И я в шоке от таких цифр.
– Там же Суворова правит балом, – вспоминаю управляющую агентством.
– Ага, она самая.
– А что тебя так это расстроило? Переживаешь за нее? – непонимающе спрашиваю. Потому что в голове и правда не укладывается его суетливость.
– Да потому, что даже в Екб идут дела лучше, чем в столице. Вот. А зная Львовну, можно предположить, что она же разнесет филиал к чертям! А потом соберет его, но уже с новыми лицами.
– Доживем до пятницы, и там будет видно, – пожимаю плечами и снова утыкаюсь в монитор с открытыми документами. Трепаться нет времени. Начальство требует отчеты о проделанной работе.
В сумасшедшем ритме и пролетает неделя. И сам не замечаю, как наступает та самая пятница с таким важным внутрифирменным мероприятием, как совещание. Но, как правило, эти совещания чаще всего имеют характер пропесочки сотрудников.
В кабинете гендира собираемся аккурат за пять минут до казни. Да, я слышал, что многие это именно так и называют. Но по большей части я за все время работы здесь отсутствовал на таких мероприятиях ввиду своей занятости и благосклонности начальства. Но сейчас отвертеться не удалось, хотя и был удивлен официальному приглашению от самой Арины. Той самой Львовны, которую все боятся больше, чем ее мужа, а по совместительству и самого гендира.
Я не вникаю в детали разговора, а с любопытством разглядываю присутствуюших и подмечаю про себя перемены в лицах сотрудников, которые вне границы этого кабинета ведут себя достаточно дерзко и фривольно. А тут… Стараюсь сдержать улыбку. Ну, великие мученики, ни дать ни взять.
– Максим Алексеевич, – выдергивает меня из размышлений женский голос. – Что скажете?
Вот вам и приехали. Прослушал. Но мое молчание воспринимают гораздо более уважительно, чем оно того стоило.
– И все-таки я бы очень хотела твоего присутствия там, в Москве. Посмотреть, что происходит с работой, заказами, – внимательно глядя на меня, говорит Арина. – Лучше специалиста я и не найду, Макс.
Вот тут-то до меня и дошло, чего от меня хотят. От одной только мысли об этом по телу прошел озноб, а сердце вообще замерло.
– Да отличных спецов тут полный кабинет, Арина Львовна, – я намеренно не перехожу в присутствии сотрудников фирмы на «ты». Потому что не всем нужно знать, что с Луганской, а в девичестве с Зайцевой, мы ходили на один горшок, как это принято говорить.
– И все-таки я даю тебе время подумать, – не отступает Арина и еще раз сканирует меня своим пронзительным темным взглядом.
Я в ответ лишь хмыкаю, понимая, в какой капкан попал. А точнее, сам себя загнал. Загнал, решив убежать от самого себя чертов год назад. И если не хотел встречаться с прошлым, нужно было уезжать и менять место работы кардинально, может, даже сменить профессию, чтобы ничего не напоминало о прошлом. Но нет. Прогнулся, а может, моим состоянием просто воспользовались, и теперь я должен это все расхлебывать. Только какой ценой? Ценой своего внутреннего равновесия, которое только недавно более-менее восстановилось. А теперь может пойти трещинами и вовсе разрушиться, возвращая мне себя того, от которого бежал. Чертова философия.
– Так что? – не отстает от меня Луганская.
– Мне нужно подумать, – она кивнула, принимая мой ответ, и перешла к вопросам, стоявшим на повестке дня.
А я? А я пытался успокоить разбушевавшуюся тревогу, от которой начало покалывать кончики пальцев. В голове полный хаос, в ушах гул.
В кабинет вернулся сам не свой. Да нет, даже не так. Меня потряхивало, да так конкретно, что я не с первого раза смог застегнуть пуговицы на пальто. Офис покидаю в спешке, несмотря на то, что рабочий день не закончился.
– Макс, – окликает Арина.
Но мне совершенно не хочется ее видеть.
– Макс, да погоди ты! – влетает за мной в лифт, и двери тут же закрываются. Но девушка нажимает кнопку остановки. – Ну, что ты взбесился?
– А ты не понимаешь, да? Ты зачем меня окунаешь снова в это дерьмо? Зачем?
– Да потому, что нужно возвращаться к жизни, а не жить, как робот, на одном функционале. Смотри, сейчас же из тебя рвётся фонтан эмоций. Я устала смотреть на жалкую пародию тебя.
– Вот уж спасибо, – горько усмехнулся, упираясь спиной в стену кабины. – Прибил бы, не знай я тебя так хорошо, – рычу в ответ.
– Это тоже эмоция. Согласись, ты почувствовал себя живым, – робкая улыбка касается ее губ. Чертовка.
– То есть выбор мнимый. По факту его нет, – заключаю я.
– Максим, я все понимаю, и мне жаль, но тебе нужно вернуться и расставить все точки и запятые. Я серьезно. И поверь, я приму тебя обратно или, наоборот, подпишу твое заявление, если ты решишь уйти. Но съездить тебе придется, – запускает лифт и выходит на следующем же этаже.
Мозгоправ, твою же…
Глава 2. Кира
– Ну что, девчонки, – в кабинет бухгалтерии заглядывает довольная физиономия нашего айтишника Сереги. – Собираемся в баре, как и хотели?
Стрелки часов близились к пяти вечера.
– Я пас, – поднимаю руки вверх. – Мне ребенка забирать из сада и оставлять его совершенно не с кем.
– А как же соседка? Она тебя все время выручала, – тут же заломила бровь Ленка, менеджер по работе со СМИ.
– Я стараюсь не злоупотреблять добротой и отзывчивостью тети Наташи, – складываю все необходимое в сумочку.
– Лариса Пална, ну, хоть вы ей скажите! Надо хоть иногда выбираться, – заканючила девушка. – И ты, между прочим, обещала мне выбраться с нами разок. Это вообще-то традиция, раз в месяц заваливаться в бар, – нагнетает девушка, а Серега то и дело кивает головой, как болванчик.
– А что, – пожимает плечами главбух. – Я поддерживаю. Кстати, тоже выберусь с вами, – говорит женщина, чьей помощницей я являюсь. А Серега чуть не подпрыгивает на месте от радости, чем заставляет меня рассмеяться в голос.
– Хорошо, я заберу сына из сада и приеду к вам, адрес только скиньте.
– Вот и отлично, а то за год работы ты была только раз, наверное. На вписке, – смеется Ленка и, подойдя ко мне, записывает на листочке адрес бара, где обычно они собираются. – Вот, ждем к семи вечера. Так что, – играет бровями, – не опаздывай.
Рабочий день заканчивается раньше на час, и мы дружно вываливаемся из своих кабинетов.
– Кстати, не видели сегодня нашего главного? – вдруг подает голос Митя.
– Оленьку Ивановну? – откуда ни возьмись, появляется Леночка.
– Да, ее как вызвали туда, – показывает указательным пальцем вверх, – так ее и не видели, – констатирует Митя.
– А по какому поводу вызвали-то, никто не в курсе? – кто-то интересуется, но наш балаган прерывает появление той самой Ольги Ивановны.
– Не разошлись еще? – входит она на этаж в расстегнутой меховой жилетке. Кидает сумочку на стол и приземляется на диванчик.
Все замерли.
Ольга Ивановна, или как ее еще ласково зовет коллектив, Оленька, иногда добавляя отчество, – девушка примерно моего возраста. До тридцати. Маленькая, ладненькая. Как кукла барби. Всегда красиво одета, со сногсшибательным парфюмом. С первого взгляда показалась чересчур зацикленной на своей внешности с минимумом руководительских качеств. Как говорили многие. Но! Девушка шикарно справлялась со своими обязанностями. А коллектив оказался бойким. И Оленька прекрасно находила со всеми общий язык. Поэтому крайне редко за мое время работы здесь, а это почти год, вызывалась на ковер, туда, к главным. И вот сейчас она сидит с таким уставшим выражением лица, что все замерли в ожидании новостей.
– Оленька Ивановна, не томите, что там стряслось? – приседает рядом Леночка.
– К нам едет ревизор, – подает голос девушка.
Повисает тишина. Все переглядываются.
– В смысле? – первый отошел Сергей.
– В том самом. Там наверху решили, что мы расслабились. Не понимают, как у нас из-под носа уходят важные тендеры. Поэтому и решили нас проверить.
– Так, – усмехнулся Митя. – Я так понимаю, это не самое страшное. Такое ощущение, что следующей фразой вы нас убьете просто.
– Да, Митя, ты прав. Проверяющий не кто иной, а сам Муромцев, – слышится дружный вздох.
Только я одна стою, не понимающая, что такое происходит и кто такой этот…
– Кто такой Муромцев? – чуть ли не одновременно спрашиваем мы с Леной и переглядываемся.
– Он работал до вашего прихода, – подхватывает меня под локоть Серега. – Главенствовал у нас. Оленька ходила под его началом. Зверь-мужик.
Почему-то я уже не хочу никакого бара и боюсь начала новой недели. Потому что реакция коллектива на эту новость однозначна. Народ не в восторге.
– И чем нам это грозит? – тихо задаю вопрос.
– А тем, что он перевернет вверх дном все агентство, чтобы понять, кто самое слабое звено, чтобы сказать «прощайте», – загробным голосом выдает кто-то из ребят.
– Ой, да ладно вам! – спохватилась Лариса Павловна. – Ничего смертельного не произойдет. Муромцев – адекватный мужик, с опытом. Его чутью позавидовать можно. Так что с его появлением в нашем агентстве дела только в гору могут пойти, – выдает тираду главбух. – Я серьезно, и нет, я ничего не имею против вас, Оля, – улыбается женщина. – Просто я работала с Максимом с открытия этого филиала, и уж поверьте моему опыту, скучно не будет. Прошерстит всех и каждого. Но он адекватно оценит нашу работу, будьте уверены, – и бодрой походкой зашагала в сторону выхода.
Прощаюсь с командой друзей. Я могу их так называть, потому что именно они помогли мне достаточно быстро влиться в коллектив, приняли как родную.
А на улице как-никак первое декабря, снег то и дело да радует. Поэтому приходится задержаться, отогревая свою ласточку. А как только машина отогрелась, выезжаю с парковки.
– Мамуля! – бежит моя радость, как только меня увидел. Улыбаюсь. Подхватываю на руки уже нелегкого карапуза.
– Как прошел день? – целую в румяную пухлую щечку.
– Холошо, – довольно улыбается сын.
Прощаемся с воспитателем и топаем к машине.
– Степочка? – смотрю в зеркало заднего вида на пристегнутого к креслу ребенка. – Ты не против посидеть сегодня с бабой Наташей?
– Ой! – хлопает в ладошки Степка. – А она поиглает мне на пинино?
– Думаю, она тебе не откажет.
– А ты будешь лаботать? – хлопает длинными ресничками мальчишка.
– Да, немного, – чувствую себя вруньей. Но не объяснять же ребенку, что мама поддалась на уговоры товарищей по работе и решила уделить себе немного времени. Одним лишь успокаиваю, что у нас с сыном все выходные впереди. Которые мы, как всегда, проведем вместе.
– Теть Наташ, – стоим на пороге квартиры соседки по лестничной клетке и одновременно лучшей маминой подруги со студенчества. Благодаря ей я попала на работу в агентство.
– Ой, мои хорошие, – услышав это “ой”, я поняла, откуда у сына это восклицание. – Проходите, чаю попьем, – приглашает войти в квартиру женщина.
– Теть Наташ, я хотела попросить вас посидеть с сыном. Хотела отлучиться, – неудобно просить ее, но я знаю, что мне не откажут. Более того, она любит Степку как внука.
– Да какие вопросы, дорогая. Давай, иди, если торопишься. А мы со Степаном найдем чем заняться, верно? – обращается к сынишке как ко взрослому, и мальчишка гордо задирает курносый носик и радостно восклицает:
– Да!
Целую его в щечку и наказываю слушаться и не баловаться.
– Мамуль, ты зе знаешь, что я холосый мальсик.
– Мужчина ты мой, – целую в щечку. – Я скоро, – и закрываю за собой дверь.
***
Заскакиваю домой на полчаса, чтобы немного привести себя в порядок. Сменила костюм на практичные джинсы и блузку на рубашку. Немного подправила макияж.
Ну, вот вроде и готова. Прекрасно понимаю, что ничего страшного не будет, если я уделю себе немного внимания и позволю расслабиться. Но совесть все равно бушует, и внутренний голос так и требует остаться дома.
Поправила курточку, сменила сапоги на высоком каблуке на легкие сапожки и вышла из дома.
На парковке у бара много машин, и я еле нашла местечко, где притулиться. Чуть дальше от самого бара, на соседней улице.
“Мы все в сборе!” – прилетает сообщение от неугомонной Леночки.
“Я уже тут”, – отвечаю, входя в помещение, крутя головой по сторонам.
И нахожу достаточно быстро свою компанию. Все так же, как и на работе. Шумное обсуждение острых моментов. Что на этот раз не поделили?
– Думала, вас не найду, а нет, – улыбаюсь я, присаживаясь рядом с Леночкой на стул. – Все как всегда. Шум и гам.
– Да мы тут обсуждаем приезд ревизора, – усмехается Митя.
Митя самый младший в коллективе. Парнишке чуть больше двадцати. Сразу после института попал в агентство. Хороший программист и дизайнер. Частенько крутится у нас в бухгалтерии. Но я категорически стараюсь отмахнуться от мысли, что он неровно ко мне дышит. Нет, бред какой-то.
– И как? К чему пришли? – переключаю свое внимание на Лену и Ларису Павловну.
– А ни к чему, – пожимает девушка плечами. – Спокойные деньки закончились, по-видимому.
И дальше в том же духе. По сказанным словам я уже представляю не мужчину, а какого-то оборотня с безумным взглядом. Желающего все крушить на своем пути.
Тряхнула головой, так как воображение стало подкидывать странные картинки. Мне бы с такой фантазией писать какой-нибудь экшн.
После немного отвлекаемся на посторонние темы, и, выпив пару безалкогольных коктейлей, я собираюсь домой.
– Ребят, с вами хорошо, но мне пора, – поднимаюсь со своего места.
– Я провожу! – подскакивают двое парней, Сергей и Митя. Вот только этого не хватало.
– Мальчики, я сама справлюсь, – и послав всем воздушный поцелуй, вышла из-за стола.
Какой-то тяжелый и непонятный день.
До машины дохожу с непонятным мне душевным раздраем. Снова нахлынула паника. Ненавижу это чувство. Давно его не было, а тут как накатило.
Вдыхаю глубоко зимний воздух и выдыхаю. Закрываю глаза. Не время раскисать.
Дохожу до машины, завожу, чуть постояв, приходя в себя и собирая мысли в кучу, выезжаю в сторону дома.
Забираю уснувшего Степку у тети Наташи.
– Прелестный мальчик, – провожает до дверей женщина. – У тебя-то как дела? Совсем не даешь мне с ним посидеть.
– Да неудобно, теть Наташ. У вас и так занятия постоянно. Еще и Степка будет мешаться под ногами.
– Он не дает мне скучать. Даже сегодня он внимательно слушал, как моя ученица играла. Ты знаешь, я хочу попробовать поучить его, если ты не против, – задумчиво произносит женщина.
Степа и пианино?
– Я подумаю, спасибо большое, – прощаюсь и захожу в свою квартирку.
Укладываю сына спать, снимая штанишки, оставляя его в маечке. Целую в макушку темных волос.
После снова сажусь за ноутбук. Берусь за редактуру. А через три часа работы отправляюсь спать, строя планы на два дня. Два выходных, которые мы проведем с сыном, не могут не радовать.
– Мамуля, – шепот на самое ушко и теплая ладошка на щеке. – Ма-ма, – тихо тянет сын и укладывается рядом, забираясь под мое одеяло. – Ты соня, – хихикает он.
– Неправда, – пытаюсь продрать глаза.
– Плавда-плавда. Подем гулять? Сневиков лепить? – перечисляет Степа. – Кататься на санках, ватлушке. М?
– Пойдем, обязательно. Только сначала придется поесть кашу, – знаю, как сын не любит ее, но делать нечего, придется уговаривать или идти вот на такой шантаж.
– Кашу? – в голосе тут же убавляется энтузиазм.
– Угу, вкусную, с бананчиком или яблоком и изюмчиком. Как захочешь, – поворачиваюсь к мальчишке и целую в носик-кнопочку.
– А можно банасик с яблоком и изюмом без кашки? – бровки взлетают “домиком”, и столько надежды в серых глазках, что хочется согласиться, но не могу. Маленький шантажист.
– Нет, сынок, только с кашкой, или ты не хочешь гулять?
– Хочу, лано, я понял. Без каши никуда, – горестно соглашается и садится в постели. – Тогда встаем, пока я не передумал идти гулять.
Так весь наш день и проходит на улице. Погода снежная, легкий мороз щиплет нос. Розовощекий Степка, счастливый от вылепленного снеговика и веселого катания с горок. А как только сын говорит, что замерзли пальчики, мы идем в детское кафе пить горячее и безумно вкусное какао. И так два дня подряд. А в воскресенье к вечеру мы располагаемся на диване смотреть мультик, за просмотром которого сын засыпает. А мне не остается ничего, кроме как переложить его в кроватку, и идти работать на кухню.
Глава 3. Кира
После всего каких-то четырех часов сна я поднимаюсь на удивление достаточно быстро.
– Я сегодня видел сон, – выдает сонно мое маленькое чудо, топая босыми ножками до ванной.
– Какой? – иду за ним следом.
– Сто к нам плишел папа, – говорит мальчишка, принимаясь чистить зубки и совсем не замечая, как я застыла в ступоре.
Я знала, да и мама не раз мне говорила, что ребенок обязательно спросит об отце. О котором мне совершенно не хочется ни говорить, ни вспоминать. Да и не отец он вовсе.
Глупо было надеяться, что Степа еще долго не поднимет эту тему.
– И, – я совсем не могу подобрать слов. – И что-то еще снилось?
– Нет, только папа, – говорит сын, умывая личико пухлыми ладошками, и, спрыгнув с подставки, вытирается полотенцем.
И никаких вопросов про отца. Ничего. Просто «приснился папа». А как он мог ему присниться, если Степка ни разу не видел Александра? Да и тот его тоже.
Мой мозг завертелся в желании понять, как дальше себя вести и что говорить. Но сыну, видимо, не нужны были мои красноречия, он попросту прошмыгнул в кухню и уселся в ожидании чая, который любит пить перед садиком.
Степка с удовольствием бежит в группу, а я мчусь на работу.
Сегодня, по сравнению с прошлой неделей, снегопада не было. Небо было ясным, и даже пробивались лучи просыпающегося солнышка. Хотелось улыбаться.
Паркуюсь быстро, так как, наконец, приехала чуть раньше обычного, и местечко нашлось. Поправляю пальто, одергиваю юбку и, закрыв машину, бодренько шагаю к зданию.
В лифт захожу одна и, пока еду на четвертый этаж, поправляю прическу. Непослушные вьющиеся локоны после даже легкого ветерка превращаются в спутанные сосульки, и это невероятно раздражает.
Выхожу на своем этаже, бодро шагаю по коридору. Странно, но в офисе стоит звенящая тишина. Открываю наш с Ларисой кабинет, убираю пальто в шкаф и выхожу, направляясь в приемную, где стоит кофе-машина. Дома успела сделать лишь пару глотков, так и не поняв вкуса растворимого напитка. А тут молотый. Можно себя и побаловать.
А войдя в приемную, понимаю, что я здесь не единственный гость, желающий взбодриться. Ко мне спиной стоит мужчина в костюме серого цвета. Первое, что замечаю, это широкий разворот плеч. Сам незнакомец высокий, с короткой стрижкой темных волос.
И я точно понимаю, что я его еще здесь не видела. Так неужели это… доходит до меня с опозданием! Я хотела ретироваться, пока меня не заметили, но он оборачивается.
Взгляд. Вдох.
Воздух теряется где-то в легких, и я забываю, что нужно продолжать дышать.
Впервые вижу настолько красивого мужчину. И сознание прошибает лишь одно: он особенный. Он…В него…боже, теряю последние здравые мысли под одним только темным взглядом.
– Доброе утро, – говорит безумно приятным голосом, а я и слова сказать не могу, потому что онемела. Глубокий с легкой хрипотцой голос вводит в транс. Сердце бешено рвется в груди, не давая сделать глубокий вдох и насытить кислородом кровь, чтобы быстрее прийти в чувства.
Смутилась от того, что все еще глазею на него, и опустила взгляд, чувствуя, как заливаюсь краской. Черт.
– Доброе, – наконец выдаю, все еще чувствуя его взгляд. – Я просто хотела сделать кофе, не успела утром, – зачем-то поясняю свое нахождение тут. Даже морщусь от того, как глупо и нелепо звучат мои слова.
Боже, что со мной происходит? Я чувствую его взгляд кожей. Меня словно потряхивает от его сумасшедшей энергетики. Воздух даже, кажется, стал тяжелым и осязаемым. «Отступай, опасно!» – кричит мой внутренний голос.
– Так делайте, – отходит он от кофе-машины, взяв чашку в руки, и скрывается в кабинете Ольги.
Как только за ним закрывается дверь, я прихожу в себя, словно мое сознание отпустили. Я чувствую, как вспотели ладони. И меня жутко напугало такое состояние. Что это только что было?
– Ой, а ты чего тут стоишь, в проходе? – налетела на меня Света.
– Задумалась, – натягиваю улыбку и, развернувшись, направилась обратно в кабинет.
– А чего хотела-то? – кричит вдогонку.
– Уже передумала, – отвечаю невпопад и захожу в кабинет, здороваясь с уже пришедшей начальницей.
– А ты чего такая бледная? Плохо себя чувствуешь или привидение увидела? – улыбается Лариса, включая свой компьютер.
– Да нет, все в порядке, – неумело оправдываюсь, включая свой и раскладывая документы по папкам.
Через полчаса от начала рабочего дня по селектору оповещают о собрании.
– Ну вот, сейчас и познакомимся, еще раз, – усмехается Лариса Павловна, и мы с ней выходим в коридор.
Небольшое столпотворение у входа в зал совещаний, и наконец все усаживаются по своим местам. Следом входит Оленька и за ней тот самый мужчина. Тут же стараюсь сделаться невидимой. Лишь бы не поймать его взгляда. Лучше вообще не смотреть в его сторону.