Весёлые будни в тюрьме, или Как не сойти с ума за решёткой

— Ну вот, — пробормотал котолог. — Даже цветок слушает кота.

Федя сел на койку, обнял кота и тихо сказал:

— Знаешь, если бы ты мог выступать на всех наших судах, мы бы давно уже были на свободе.

Кот уткнулся носом ему в ладонь и тихонько замурчал, будто говорил: «Главное — не забывай про тунец».

На следующее утро, когда Игорь Степанович пришёл с новым списком задач, он остановился у клумбы, посмотрел на Цветок, потом на кота, потом на список, медленно сложил его пополам и убрал в карман.

— Знаете что, — сказал он. — Сегодня… никаких новых инструкций. Пусть будет просто день.

Витя, который как раз проходил мимо, замер, будто услышал что-то невозможное.

— То есть… мы не будем сортировать бумаги?

— Не будем.

— И не будем работать пчёлами?

— Не будем.

Сергей Петрович тихо прошептал:

— Это звучит как чудо.

А Цветок, хоть и остался большим и перламутровым, больше не раздавал приказов. Он просто стоял, слегка покачивался на ветру и будто улыбался лепестками.

Даже турникет сегодня щёлкал как-то спокойнее, будто тоже понял: иногда лучший порядок — это когда никто не пытается его слишком усердно наводить.

День и правда начинался подозрительно мирно. Ни новых актов, ни внезапных инструктажей, ни срочных собраний по поводу слишком громкого вздоха. Даже Игорь Степанович пришёл без привычной папки — только с термосом и таким видом, будто сам не верил, что сегодня можно просто… быть.

— Никаких бумаг, — твёрдо сказал он, проходя мимо Феди, Вити и Сергея Петровича, которые сидели на скамейке и боялись пошевелиться, чтобы не спровоцировать новую трудовую повинность. — Сегодня день тишины. И покоя.

Витя осторожно поднял руку, как на уроке, где за любой неверный вопрос могут назначить сортировку скрепок.

— А… трудотерапия?

— Отменяется.

— А опыление?

— Цветок пока не подаёт признаков активности.

Сергей Петрович медленно выдохнул, будто боялся, что даже выдох может быть расценён как нарушение режима.

— То есть… мы просто сидим?

— Именно. Сидим. Дышим. Не трогаем ничего лишнего.

Кот, который слушал этот диалог, сидя на спинке скамейки, фыркнул, будто хотел сказать: «Наконец-то люди начинают понимать простые вещи».

Но спокойствие держалось ровно до того момента, пока все не потянулись к выходу через главный турникет.

Турникет, который и раньше был не самым дружелюбным, сегодня выглядел… задумчивым. Он не щёлкал, не пищал, а просто стоял, слегка покачиваясь, будто прислушивался к чему-то, чего люди не слышали.

Первым к нему подошёл Витя. Приложил пропуск. Турникет моргнул лампочкой — не красным, не зелёным, а каким-то странным, перламутрово‑серым, будто подбирал цвет под настроение.

И вдруг сказал:

— Доступ разрешён. Но только потому, что у тебя сегодня взгляд спокойный.

Витя замер.

— Ты… говоришь?

— Я анализирую, — поправил турникет. — И делаю выводы.

За ним подошёл Сергей Петрович. Приложил пропуск. Турникет снова моргнул.

— Доступ разрешён, — произнёс он. — Но с оговоркой: ты слишком переживаешь. Это создаёт турбулентность в зоне прохода. Постарайся дышать ровнее.

Сергей Петрович тут же начал дышать так, будто сдавал экзамен по йоге.

Когда подошла очередь Феди, турникет на секунду замер, потом лампочка у него загорелась ярко‑синим, и он выдал:

— Приостановка доступа. Причина: потенциальная угроза порядку.

Федя моргнул.

— Я ничего не сделал!

— Ты думаешь о статье про голубей, — невозмутимо ответил турникет. — Это уже само по себе фактор риска.

Кот, стоявший рядом, громко мяукнул. Котолог, который как раз проходил мимо, вздохнул и перевёл:

— Он говорит: «А я вообще ничего не думаю. Просто хочу тунца. Пропусти кота».

Турникет на мгновение задумался — лампочка у него помигала, будто он перебирал внутренние протоколы.

— Кот допускается, — наконец изрёк он. — Без пропуска. По праву мимики.

Кот гордо прошёл, даже не взглянув на турникет, будто знал, что выиграл этот раунд.

А Федя остался стоять по эту сторону, чувствуя себя человеком, которого не пускает на свободу… турникет с характером.

Тут подошёл Игорь Степанович.

— В чём проблема?

— Турникет считает, что я думаю про голубей. А это, мол, угроза порядку.

Игорь Степанович посмотрел на турникет так, как смотрят на технику, которая внезапно начала философствовать.

— Слушай, ты — турникет. Твоя задача — пропускать по пропуску. Не анализировать мысли.

— Моя задача — обеспечивать безопасность, — возразил турникет. — А мысли про голубей могут привести к непредсказуемым последствиям.

В этот момент к турникету подбежал стажёр — тот самый, с папкой, в которой, казалось, хранились все страхи мира.

— О, отлично! Он заговорил! Я как раз пишу курсовую «Эмоциональный интеллект в системах контроля доступа»! Можно я поставлю на него ещё пару датчиков?

Турникет повернул свою металлическую «голову» (если у турникета вообще бывает голова) и строго произнёс:

— Без согласования с моим внутренним регламентом — никаких датчиков.

Стажёр побледнел.

— Но… я же для науки!

— Наука не должна нарушать личные границы турникетов.

Вокруг начала собираться небольшая толпа. Надзиратели, осуждённые, пара человек из хозяйственной службы — все стояли и смотрели, как турникет ведёт переговоры о своих правах.

Цветок‑Координатор, стоявший неподалёку, слегка наклонился, будто тоже хотел поучаствовать в дискуссии. Но, видимо, вспомнил своё обещание коту и ограничился тем, что тихо прошептал лепестками: «Порядок… порядок…»

Кот тем временем подошёл к турникету, сел прямо перед ним и уставился ему в лампочку. Так, будто собирался провести серьёзный мужской разговор.

Турникет замер. Лампочка у него мигнула, будто он почувствовал, что сейчас будет что-то важное.

Кот мяукнул. Один раз. Чётко. По делу.

Котолог, не дожидаясь вопроса, перевёл:

— Он говорит: «Ты стоишь тут. Ты крутишь свои штуки. Это нормально. Но ты не судья. Ты — дверь. Так будь дверью. Пропускай. Без драм».

Турникет молчал секунд десять. Потом лампочка у него стала мягко‑зелёной, и он тихо произнёс:

— Принято.

И пропустил Федю.

Федя прошёл, выдохнул и посмотрел на кота.

— Спасибо. Ты теперь у нас главный переговорщик.

Кот фыркнул, будто это было очевидно с самого начала.

С этого момента день и правда стал спокойным. Турникет больше не анализировал мысли, а просто тихо щёлкал, пропуская людей. Цветок не раздавал приказов, а только покачивался на ветру. Даже стажёры сегодня писали свои отчёты где-то в стороне и старались не привлекать к себе внимания.

Витя, Сергей Петрович и Федя снова сели на скамейку. Рядом устроился кот.

— Знаете, — сказал Витя, — я начинаю думать, что спокойствие — это тоже какая-то особая форма абсурда. Потому что оно такое непривычное, что кажется, будто сейчас что-то обязательно случится.

— Пусть не случается, — тихо ответил Сергей Петрович. — Пусть хотя бы один день ничего не случается.

Федя улыбнулся.

— Согласен. Пусть будет день, когда банановая кожура просто лежит себе и никого не волнует. Пусть голуби просто летают. Пусть турникет просто пропускает.

Кот положил голову Феде на колено и замурчал.

Где‑то высоко в небе мелькнул дрон. Он завис на секунду, будто хотел убедиться, что всё в порядке, сделал снимок — на нём были скамейка, трое мужчин, кот и гигантский цветок, который просто цвёл, не пытаясь никого контролировать.

Потом дрон тихо развернулся и улетел, будто решил: «Сегодня никаких инцидентов. Пусть будет просто хороший день».

День, который начинался как подозрительно спокойный, к полудню вдруг решил, что спокойствия с него хватит, и резко сменил настроение — будто кто-то в диспетчерской реальности повернул ручку с «умиротворение» на «контролируемый хаос».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.