- -
- 100%
- +
Эвелин родилась желанным ребёнком, но счастье — хрупкая бабочка, и оно быстро выпорхнуло из семьи. Когда девочке едва исполнилось пять лет, отец неожиданно собрал вещи, заявил, что хотел наследника, а не сопливую девчонку. Заявил, что полюбил другую, и хлопнул дверью, словно отрезал прошлое одним ударом. Мать девочки проревела несколько часов, но, взяв себя в руки, подала на развод, решив жить дальше. Шли годы, и однажды на пороге дома появился новый ухажёр мамы. Эвелин исполнилось тринадцать, и девочка была милой, доброй и привлекательной, как весенний рассвет. Мужчина сразу проникся к подростку всей душой — своих детей он завести не мог, причуда судьбы, горькая ирония.
Рой Салем хорошо заботился о счастье любимых, с радостью удочерил подростка. Много работал, но всегда находил время на семью, словно время было его верным слугой. Мать девочки ожила, похорошела, вспомнила себя женщиной, будто в ней зажглась давно погасшая свеча. Когда девочка закончила школу, сразу поступила в колледж. Но счастье не может длиться вечно — оно лишь миг, украденный у вечности.
Одним зимним вечером, когда Эвелин приехала на каникулы, родители возвращались из города, и мужчина не справился с управлением — его обвинили в неосторожном вождении, повлёкшем за собой смерть супруги. Эвелин осиротела в семнадцать, и мир рухнул, как карточный домик. Тогда неожиданно в жизнь девушки вернулся ранее сбежавший отец и, объявив себя прямым наследником, выставил дочери условия, словно высек их камнем на её судьбе.
— Живи со мной, работай на нужды семьи, или проваливай. Здесь будут жить моя жена и два твоих брата, — сухо заявил он, и его слова были холоднее зимнего ветра.
— Вы не посмеете! Где вы были, когда мама трудилась на двух работах, чтоб мы могли выжить? Пока не появился папа и не вернул ей смысл жизни, — с обидой высказалась дочь, и её голос дрожал, как лист на ветру. Комнату огласила звонкая пощечина — удар, который эхом отдался в её душе.
— Как ты смеешь, неблагодарная! Я твой отец! — зло прошипел мужчина. Глаза девушки вспыхнули гневом, словно в них разгорелся пожар.
— Отец не тот, кто предал, а тот, кто подал руку и помог выбраться из нищеты. А вы — жалкий предатель! — в сердцах выкрикнула она и бросилась в свою комнату, прижимая ладонь к горящей щеке, будто пытаясь унять боль, которая жгла сильнее пощёчины.
Два пакостных подростка-близнеца сцепились на мягком ковре в битве за компьютерную мышь, словно два зверя, делящих добычу.
— Я первый! — сопел один из братьев, второй безжалостно вцепился зубами в руку близнеца. Дикий вопль пронзил слух девушки, как нож. Тяжело вздохнув, она поспешно открыла чемодан и ловко уложила на дно ноутбук — подарок приёмного отца, документы, фотографии и необходимые вещи. Копилка в форме озорной кошечки осколками лежала на полу, но, к счастью, там была жалкая мелочь. Все деньги Эвелин хранила в надёжном месте, удачно прихватив тайник с собой.
Пока мальчишки с визгами валялись по комнате, девушка, схватив чемодан, проскользнула в спальню родителей, где застала новую хозяйку. Та с любопытством разглядывала себя в зеркало, приложив к ушам серьги. На ней было одно из платьев покойной матери, едва не треща по швам, словно насмехаясь над её фигурой. Эвелин с презрением окатила её взором, как ледяной водой.
— Чего тебе? — фыркнула дамочка.
— Фотоальбом хочу забрать, — спокойно сказала девушка.
— Забирай, мне без надобности, — отмахнулась крашеная в рыжий цвет дамочка. Но она даже не догадывалась, что объёмный альбом матери хранит настоящие ценности семьи, и они точно не достанутся этой семейке. Собрав в наплечную сумку желанный альбом и наручные часы Роя, она покинула спальню с тяжёлым сердцем. Каждая вещь ножом по сердцу напоминала о дорогих людях, безжалостно попранных чужими сапогами, как цветы под копытами.
— Приползёшь ещё, в ногах валяться будешь, дрянь неблагодарная! — кричал вслед мужчина. Но сейчас девушка уходила с твёрдым намерением вскоре вернуться. Эвелин решила: накопит на юриста и обязательно добьётся справедливости.
Добравшись в город, пришлось жить в общежитии университета, ранее Рой оплачивал ей квартиру. Но разгульная жизнь однокурсниц и вечно пьяные гости соседок по комнате вовсе не располагали к спокойной учёбе — это был хаос, в котором тонула тишина. У Эвелин не было времени на всё это: она жаждала знаний и возмездия. Пожилой куратор заметил рвение девушки, проникся уважением к ней и всячески помогал сироте дополнительной литературой и опытом на практике.
— Простите мне мою наглость, мисс Самер, вы крайне старательны в учёбе, но выглядите вечно уставшей. Вас что-то беспокоит вне учёбы? — спросил он, вглядываясь в её лицо, как в книгу.
— Благодарю вас за внимание, профессор, всё нормально, — скромно ответила студентка, пряча глаза, как улитка в раковину.
— Нет уж, извольте сказать правду. Мне стало известно, что по вечерам вы подрабатываете в одном заведении, — недовольно сморщил лоб мужчина.
— Уже нет, сэр, я работала два вечера, но…
— Я наслышан об этом месте, приличной леди там делать нечего. Но если вам так нужна подработка, я могу предложить вам один вариант, — услужливо предложил куратор. — Один мой хороший приятель держит ресторан в нашем районе. Приличное заведение, пять часов в сутки, четыре дня в неделю. Если вас это заинтересует, я рекомендую вас, — закончил он. Девушка с нетерпением кротко кивнула.
— Я была бы вам благодарна, сэр.
— Не стоит, милое дитя. Я читал ваше дело, вы недавно осиротели, и мне приятно оказать вам помощь. Уверен, на учёбе это не отразится: стабильный график и режим помогут вам, — улыбнулся куратор.
— Ох, какой там режим, — вздохнула она тихо, и в этом вздохе была целая буря. — Благодарю за помощь.
— Ещё я могу предложить вам переехать из общежития, если вас не пугает нечто таинственное и сверхъестественное.
— В каком смысле? — удивилась Эвелин, и её брови взлетели, как крылья.
— Одна моя бывшая коллега увлеклась мистикой, Люси нашла в себе дар экстрасенса. Пару раз в неделю у неё собирается любопытная компания, она гадает людям за небольшую плату. Я думаю, Люси просто скучно одной, — с особой теплотой в голосе задумчиво говорил мужчина. — Она давно искала порядочную леди для соседства. Просторная комната, удобства и приятная компания. Но во время сеансов Люси я бы рекомендовал вам не принимать в них участия, — хмуро настоял куратор.
— Моя мать тоже любила гадать на кофейной гуще, а папа всегда прислушивался к ней, — с печальным вздохом вспомнила девушка, и воспоминания накрыли её волной.
— Так вы согласны? Я сейчас позвоню Люси и помогу вам перевезти вещи, — оживился мужчина.
— Это лучше, чем жить с моими соседками, — нервно кивнула Эвелин. В памяти всплыл вчерашний вечер: пьяная физиономия рыжего парнишки, что нагло завалился на её кровать и трясущимися руками пытался обнять её. Эвелин увернулась, и тот неуклюже свалился на пол. Девушка не раз ночевала в подсобном помещении для техперсонала, как загнанный зверёк.
Спустя несколько часов она осваивала огромную комнату, светлую и чистую, как новый лист бумаги. Свежее приятное постельное бельё, нежные цветы на шторах и букет лилий на журнальном столике. Просторный шкаф, большая кровать. И вдобавок очень приятная бодрая старушка. Несмотря на предупреждение куратора, она не показалась Эвелин странной. Но с первой секунды мисс Люси внимательно всмотрелась в глаза квартирантки, и что-то странное мелькнуло в её голубых пронзительных глазах, как искра в ночи.
— Ничего, деточка, всё наладится, и скорее, чем ты думаешь. Но тебе нужно быть внимательной и очень осторожной, — предупредила с порога. — Ой, что это я заболталась. Входи, тебе понравится, — с улыбкой пригласила гостью и, кивнув старому другу на прощание, с радостью провела девушке экскурсию по квартире. — Вся квартира в твоём распоряжении, только в моей спальне ничего не трогай, для твоей же безопасности, деточка.
— У вас прекрасная квартира, миссис…
— Мисс, дорогая. Я старая дева, всю жизнь ждала этого увольня, но увы — он женат, а я слишком горда для роли любовницы. — старушка засмеялась, махнув рукой на дверь, намекая на ушедшего гостя. — Мне приходилось много работать, это очень помогает не сойти с ума. — Вы правы, мисс Люси, — согласилась Эвелин.
С того дня жизнь девушки начала налаживаться, словно распускающийся бутон после долгой зимы. Приличная работа, удобный график, свободное время для учебы и отдыха вернули Эвелин её прежнюю красоту. Щеки порозовели, исчезли синяки под глазами, плечи распрямились — она расцветала на глазах, как сад после первого дождя. Половина ребят курса с большой охотой предлагали свою компанию, но девушка ясно дала понять: отношения её не интересуют.
Днём она старательно грызла гранит науки, а посменно работала официанткой в хорошем ресторане. Вежливый персонал, приличные клиенты. Хозяин ресторана очень ценил трудоспособную и приятную девушку, коллеги были учтивы и добры к ней.
Однажды вечером компания праздновала в ресторане выгодную сделку. Сдержанные мужчины в строгих костюмах, стильные дамы в дорогих нарядах, но один молодой человек явно выделялся среди них. Ему было некомфортно в костюме и узких туфлях, но строгие взгляды главы компании не давали ему расслабиться. Он чем-то привлёк к себе внимание девушки.
Эвелин старательно отвела глаза и продолжила работу. Вечер подходил к концу: гости после плотного ужина пили лёгкие напитки, чай и вели светскую беседу. Убирая пустые бокалы и сменив пепельницу, она заметила, что парня за столом нет. Мысленно выругав себя за чрезмерный интерес к гостю, гордо направилась на кухню, спеша выполнить заказ одной из дам.
Между залом и кухней находился небольшой коридор, вдоль стен стояли узкие тумбы, уставленные наградами ресторана и комнатными цветами. У входа в кухню было окно — свежий воздух волной пахнул в лицо. В нос ударил запах мягких дорогих сигарет, облако дыма настойчиво пробралось в ноздри. Эвелин сморщила нос и резко закашлялась, глаза заслепило от накативших слёз. Носик туфельки наткнулся на невидимое препятствие, уставшие пальцы дрогнули, и бокалы предательски звякнули, норовя упасть. Но крепкая рука ловко подхватила поднос, вторая поддержала девушку под локоть.
— Осторожно, красотка, разобьёшься, — мягко произнёс приятный низкий голос. Подняв глаза, Эвелин столкнулась с взглядом выразительных карих глаз. Стильная стрижка, гладко выбритое лицо, лёгкая улыбка с сигаретой в зубах.
— Простите, я… — Эвелин, всё в порядке? — заботливо спросила проходившая мимо официантка.
— Это я должен извиниться, — нехотя отпустив руку официантки, парень изящно взял сигарету, плавно затянулся и выпустил облако дыма в открытое окно, отправив вслед окурок. Эвелин сглотнула, был в этом парне некий шарм. Поднос устойчиво и легко держался на ладони. Он с любопытством изучал девушку.
— Калем, немедленно вернись в зал, Дональд будет сердиться, — возникла рядом недовольная дама и одарила Эвелин презрительным взглядом. Парень нервно фыркнул, скривив губы. — Продолжишь так себя вести, будешь побираться, как эта девка.
— Не смей оскорблять девчонку, она честно на хлеб зарабатывает. Лучше работать, как она, чем лизать зад твоему мужику за подачку, — злобно прорычал он в лицо женщины.
— Да как ты смеешь, мелкий сучёнок? — взвизгнула она, топнув ногой.
— Приличные дамы так не выражаются, Хани-Сани. Ты как хочешь, а я сваливаю, — с усмешкой выпалил парень, осторожно вручив официантке поднос, игриво подмигнул. Решительно развернулся и, спрятав руки в карманы, пошагал к дежурному выходу через кухню.
— Калем, вернись! Дональд не даст тебе денег на твой бизнес! — крикнула вслед дама. Парень молча поднял правую руку, выставив средний палец, не сбавляя шага. — Верни костюм, бездельник!
— Да подавись, сестричка, — грубо рванул на себе дорогущий пиджак, так что пуговицы разлетелись по кухне, выставил руки назад. Изделие плавно сползло на пол, а ноги быстро уносили парня.
— Идиот! — выругалась дамочка и поспешила поднять пиджак. Младший повар поспешно протянул ей поломанные пуговицы. — Долбаный рокер, да отвали ты! — оттолкнула руку повара и быстро убежала с кухни.
— Красавчик! Свобода не продаётся! — захлопал в ладони поварёнок. Коллеги дружно поддержали его. Эвелин, стиснув губы, заставила себя вернуться к работе. Всего час — и она сможет принять душ, отдохнуть. Перед глазами возникла лёгкая открытая улыбка гордого парня.
Прошло два года. Эвелин так же работала, копила деньги на хорошего юриста и жила у мисс Люси.
— Лин дорогая, сегодня прекрасная погода, у меня будет закрытый сеанс, тебе бы лучше погулять часок после смены, — неожиданно обратилась к ней старушка. Её голос встревоженно дрожал.
— Я не буду мешать, как обычно прошмыгну к себе и займусь дипломной работой, — мягко улыбнулась девушка.
— Я часто тебя о чём-то прошу, дорогая? Будет лучше, если ты останешься сегодня у своей подруги Мари. Поверь мне, деточка, — настояла женщина.
— Ну хорошо, если вам так нужно, — хитро улыбнулась Эвелин. Она подумала, что овдовевший год назад куратор наконец решился и назначил свидание Люси. После учёбы девушка поспешила на работу.
Вечер радовал свежим воздухом и пением птиц. Но одно событие омрачило его: мать Мари прихватил приступ аппендицита, и подруга поспешила к ней в клинику. Эвелин не хотела мешать мисс Люси и решила прогуляться по набережной, проходившей под их домом. У дома стояли два похожих чёрных внедорожника, а в окнах горел приглушённый свет.
Из парадной вышла высокая сгорбленная фигура и поспешно пошагала прочь, изредка оглядываясь. Решив, что это поздний гость хозяйки, Эвелин со спокойной совестью пошла домой, напевая мелодию, засевшую в голове. У самой двери ноги предательски подкосились — чувство опасности и дикой тревоги ударило по нервам, как молния в сухое дерево.
Поборов дрожь, она рванула дверь и вошла в квартиру. Странный резкий запах крови ударил в нос, страх сковал мышцы ледяными тисками.
— Мисс Люси? — сглотнув слюну дрожащим голосом позвала она, снимая туфли. Гробовая тишина в ответ. Где-то тихо скрипнул пол. Девушка нерешительно двинулась в сторону гостиной. Тусклый свет свечей играл зловещими тенями на стенах и мебели, будто тени сами ожили и зашевелились. Резкий свет ударил в глаза, крепкая рука грубо сдавила шею девушки. Глухо вскрикнув, она с ужасом увидела посреди гостиной висящее вместо люстры тело старушки.
На ней было привычное тёмное многослойное платье, украшения из крупных камней, лицо разбито, вся одежда была забрызгана кровью. Пятна повсюду — на мебели и ковре. Тело покачивалось в петле, как маятник зловещих часов.
— А вот и наш бонус, — просипел грубый голос над самым ухом. Запах перегара и дешёвого табака резал нос девушки.
— Нам некогда развлекаться, Крюк, — сухо напомнил второй голос.
— Ничего, успеем. Мне нужно снять напряжение, старуха меня порядком выбесила, — проворчал тип по имени Крюк и развернул испуганную девушку к себе. Эвелин увидела перед собой неприятное лицо с жутким шрамом через всё лицо, в попытке вырваться, больно пнула его ногой в пах. — Ах ты ссука! — вызверился мужчина и, догнав, с силой толкнул лицом о стол. Тот с шумом рухнул, откинув девушку на пол. Боль сковала её на несколько секунд. Глухие шаги стремительно приближались. Эвелин с визгом встрепенулась и, схватив упавшую рядом вазу, запустила в быстро приближающегося преступника. Убийца увернулся, и ваза со звоном вылетела на улицу, разбив стекло.
— Крюк, брось её. Нам заказали только ведьму, — с негодованием потянул напарника за руку. Тот с рыком оттолкнул его.
— Идиот, она нас запомнила, — процедил он, словно выплёвывая раскалённые угли. Схватил девушку за горло, как хищник хватает за шкирку добычу, и грубо рванул вверх: — Хотя ты прав, не здесь. Валим! — выпалил он, волоча жертву, будто тряпичную куклу. Но та не желала сдаваться: улучив мгновение, вырвалась в парадной, шмыгнула в темноту улицы, как тень, растворившаяся в ночи. — Вот дрянь, лови её! — рявкнул он, потирая укус на руке, что горел огнём.
— Сам лови, я на такое не подписывался, маньяк хренов, — на бегу фыркнул напарник и исчез в темноте, словно его и не было.
— Я тебя урою, тварь! Сначала девку, потом тебя найду! — взбесился Крюк, озирая живую изгородь вдоль улицы, будто сканируя каждый шорох. — Не беси меня, сучка, тебе же хуже будет! — шипел угрожающе, и в его голосе звенела сталь.
Эвелин, с трудом удерживая себя в сознании, сжалась в кустах, словно загнанный зверёк. Кровь из разбитого лба заливала глаз, как расплавленный воск, тело ныло от ушибов и мелких порезов, каждый из которых пульсировал болью. Из последних сил она зажала рот рукой, чтобы не выдать себя ни единым вздохом.
— Кого ищем, вчерашний день? — рядом прозвучал приятный голос, показавшийся ей до жути знакомым, словно эхо из забытого сна.
— Не твоё дело, рокер, иди куда шёл, — злобно выругался Крюк, сплёвывая слова, как яд.
— Как скажешь, босс, — иронично усмехнулся голос. На секунду сознание покинуло девушку, и она выдала своё укрытие, выпав на тротуар, как подкошенная. Крюк довольно фыркнул и, грубо вытащив наружу обессилевшую жертву, закинул на плечо, потащил к внедорожнику сзади. Водитель уже завёл двигатель, докуривая сигарету, и всматривался в боковое зеркало, как часовой. Крюк неспешно уложил девушку в багажник, захлопнул его и старательно стряхивал мусор с одежды, когда внедорожник рванул с места, взвизгнув шинами.
— Стой, сука! — осознав, что перепутал машину, заорал вслед Крюк, и его крик разорвал ночную тишину. Вдалеке раздался вой сирен, стремительно приближавшийся, как стая голодных волков. Злобно матерясь, преступник бросился в стоявший рядом второй внедорожник.
Последние силы покинули её, вдобавок запах бензина, исходивший из упавшей рядом канистры, окончательно вырубил жертву, словно наркоз.
Тёмный внедорожник с выключенными фарами медленно остановился в старом заброшенном районе пригорода. Лишь в некоторых окнах горел приглушённый свет, как умирающие свечи. Здесь доживали свой век редкие старики, а молодёжь предпочитала более современную и активную жизнь, ближе к центру.
Мужская фигура в тёмной одежде вышла из автомобиля, человек прислушался к тишине ночи, словно ловя каждый звук. Открыл багажник: тело раненой неподвижно лежало внутри в неестественной позе, как сломанная кукла. Осветил фонариком, проверил пульс и бегло осмотрел раны на голове и губах девушки, недовольно цокнул языком. Достал спортивную сумку с заднего сиденья и поспешил внутрь старого дома.
Здание давно заброшено, его стены дышали сыростью и запустением. Вернулся через пару минут и осторожно вытянул бесчувственное тело, аккуратно занёс внутрь, словно драгоценную ношу. Устроив раненую, загнал машину вглубь двора, спрятал в старом гараже, навесил замок и поспешил в дом, быстро оглядываясь, как вор.
«Холодный зимний вечер, снег сугробами лежит на улице. Хрупкая женская фигура босая в лёгком белом платье и светлой шубке мчится верхом на белой лошади. Ледяной ветер бьёт в лицо, разрывая лёгкие, как осколки стекла. Дыхание жеребца хриплое, тяжёлое, пар клубится из ноздрей. У подножия горы конь рухнул в снег, едва не придавив собой наездницу. Но дикий животный страх не даёт ей остановиться. Подол шубки напрочь зажало, она ловко избавилась от неё. Нечто невидимое и опасное преследует её, дыша в затылок.
Забыв о холоде и боли, тонкими заледеневшими пальцами она впивается сквозь рыхлый снег в корни и упорно взбирается на вершину почти отвесной скалы. Силы на исходе, глаза заливает пот, совсем чуть-чуть — и она будет спасена. Отмороженные пальцы совсем не слушаются, соскальзывают. «Это конец», — бьёт мысль, как молот.
Сердце пропускает удар: опасность распахнула смертельную пасть у самого подножья, желая поглотить её заживо. Но судьба благосклонна к несчастной. На фоне тёмного зимнего неба на вершине стоит высокая мужская фигура, крошечный огонёк сигареты мелькает у его лица, запах дорогого табака бьёт в нос. И в тот момент, когда девушка теряет равновесие и всякую надежду, фигура наклоняется, успевает поймать её за руку. С лёгкостью притягивает к себе, обнимает, и тихий низкий голос успокаивающе ласкает слух.
— Всё хорошо, красотка, ты в безопасности, — мягко звучит у самого уха».
Капля тёплой жидкости попадает в рот. Наконец Эвелин осознаёт, что это уже не сон. Чужая рука осторожно придерживает её за плечи, тёплая вода приятно растекается на губах, как бальзам. Не до конца пришедшая в себя девушка жадно глотает, но он убирает стакан:
— Не спеши, только рот смочить. Ты меня слышишь, девочка? — тревожно спрашивает голос.
Несмотря на гул в голове, голос кажется ей таким знакомым, словно отголосок прошлого. Постепенно сознание проясняется, она вяло кивнула.
— Я должен убедиться, что ты в сознании, иначе захлебнёшься. Один глоток, хорошо? — снова прикладывает стакан к губам. — Только не делай резких движений, у тебя сотрясение и потеря крови, но ничего критического, — вполголоса успокаивает приятный голос, укладывая голову раненой на подушку. Эвелин нервно сглотнула: дикая слабость и тошнота — всё, что она чувствовала, снова плавно проваливаясь в темноту.
Через неопределённое время она окончательно проснулась. Темно, от малейшего движения кружится голова. Осторожно шевельнула пальцами, поняла, что обе ладони и кисти рук перевязаны, неспешно коснулась головы — тоже повязка. Дико болели губы. Глаза постепенно привыкали к темноте. Повернула голову вправо и к своему удивлению разглядела тёмный дверной проём. Слабый, едва различимый свет вдалеке.
Пелена перед глазами медленно рассеивалась, и теперь она разглядела в соседнем помещении окно. Слабый свет луны осветил сидящую рядом мужскую фигуру. Это парень в тёмной одежде, капюшон скрывает голову, в губах дымит сигарета, в руках телефон. Неожиданно он напрягся и поднял голову, вслушиваясь в темноту. Плавно поднялся и, затушив окурок, двинулся в её направлении. Сердце девушки испуганно ускорилось, дикий животный страх сковал лёгкие, как ледяные тиски. Тихий кашель с хрипом сорвался с опухших губ.
— Э-э-э, только не снова. Дыши, слышишь! — с тревогой опустился рядом и полез в боковой карман джоггеров, шурша блистером. Столько заботы и волнения было в его голосе, что мозг девушки дал сигнал лёгким, и спазм прекратился. Она глубоко вдохнула, он выдохнул. — Ты как? Отпустило? Слава богу.
— Где… — попыталась заговорить Эвелин.
— В безопасности, девочка. Прости, я не могу отвезти тебя в больницу. Если у этого урода связи там, они закончат начатое. Придётся переждать здесь, думаю, нас ищут, — виновато пояснил он, слегка приподняв раненую за плечи, помог напиться.
— Кто… ты? — с опаской спросила она.
— Разве это так важно? — иронично переспросил он.
— Зачем?
— Я случайно оказался в том месте. Не знаю как, но этот придурок перепутал машины и загрузил тебя в мой багажник, так что я тебя украл, — нервно смеясь, проворчал он, отходя в сторону. Из тишины послышалось тихое всхлипывание. — Эй, ты чего? Жива же, радуйся.
— Они убили… Люсииии, — простонала она с болью, и это слово разорвало воздух, как нож.
— Кого? Подруга твоя? — нахмурился парень, вложил ей в руку таблетку. — Вот, положи под язык, не хватало, чтоб ещё раз прихватило.
— Нет, будет хуже, — вяло оттолкнула руку. — Бензин, запахи, аллергия, — сдерживая тошноту, попыталась объяснить.
— Приехали. Сейчас посмотрю в аптечке. — Луч фонарика заплясал у старого шкафа. — О, есть. Вот, выпей, это от аллергии, хорошие, — всучил в темноте другой блистер и протянул стакан воды. Положил телефон лучом вверх. Эвелин приняла лекарство, бегло огляделась. Небольшая глухая комнатушка с единственной кроватью, потёртый шкаф, в углу очертания стола и табурета.
— Спасибо. Зачем ты вмешался? Мог просто уехать.
— Я наёмный водитель, честно зарабатываю на кусок хлеба. Доставил клиента, задержался, чтоб покурить. Я знаю, кто эти отморозки, и понимаю, на что они способны. Как я мог не воспользоваться моментом, зная, что эти уроды… впрочем, что сделано, то сделано, — резко прервал свою мысль парень, заметив ужас в глазах девушки.
— Бедная Люси… Они избили её, зарезали, повесили посреди комнаты… За что? — отстранённо тихим, потерянным голосом произнесла девушка, прикрыв глаза. Лицо парня побелело от ужаса.
— Ублюдки. Это им с рук не сойдёт, — скрипя зубами, до боли сжал кулаки. Девушка вскоре затихла, проваливаясь в сон. — Спи, маленькая, так будет лучше, — поправил на ней плед и вышел.
Утром она чувствовала себя немного лучше. Оглядела себя: на ней объёмная мужская футболка и шорты, поверх нетронутого белья. Руки и коленки в бинтах, лоб перевязан. У кровати лежат мужские кеды. Произошедшее вчера казалось кошмаром, но раны и тошнота доказывали обратное. Эвелин с опаской огляделась, убедилась, что вчера ей ничего не привиделось.