- -
- 100%
- +
Все авторские права на книгу защищены Законом Российской Федерации от
09.07.2023г N 5351-1(ред. от 20.07.2004) «Об авторском праве и смежных
правах». Любое использование авторского контента, включая отдельные
фрагменты на иных ресурсах без согласия автора, запрещено.
Темнота.
Такая густая и вязкая, что, кажется, ее можно потрогать руками. Моргаю раз, другой – бесполезно. Глаза отказываются различать хоть что-то в этом чернильном мраке.
В голове туман, мысли путаются, а к горлу подкатывает противная тошнота. Пытаюсь найти хоть какую-то опору, но мои руки рассекают только холодный, затхлый воздух. Такой спертый, будто его не тревожили уже много лет.
Тишина давит на уши, звенящая, почти осязаемая. От этого безмолвия начинает казаться, что я оглохла. Сердце колотится где-то в горле, и его стук отдается в висках.
Делаю судорожный выдох – звук получается слишком громким, неуместным в этой мертвой тишине.
Чувствую странную боль в области шеи, тру ее холодными руками, но ничего не нашупываю.
Решаюсь сделать шаг вперед. Под ногами что-то хрустит – похоже на влажную землю, перемешанную с мелкими камешками. Озноб пробегает по телу от этого звука.
Внезапный щелчок разрывает тишину, словно выстрел. Я резко оборачиваюсь, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Бесполезно – тьма все так же непроглядна.
– Ты будешь говорить? – низкий мужской голос звучит неожиданно близко.
– Что? – мой голос дрожит, выдавая панику. – Кто вы? Где я?
Молчание в ответ кажется еще более гнетущим. Слышу медленные, тяжелые шаги – он приближается. Каждый звук отдается эхом в пустоте, заставляя меня съеживаться от страха. По коже бегут мурашки, а в груди становится тесно от подступающего ужаса.
– Тебе осталось жить не больше часа, Ригида, – голос звучит глухо, словно сквозь толщу воды. – Советую рассказать все.
Паника накрывает меня удушливой волной. Пытаюсь собрать разбегающиеся мысли, восстановить события. Последнее, что помню – возвращалась домой с работы. Поздний вечер, пустынная улица, фонари отбрасывают жуткие тени. Темный переулок... Грубый голос, требующий кошелек... А потом – острая, обжигающая боль под ребрами.
Помню, как нащупала рукоятку ножа, торчащую из тела, черная кровь на пальцах, видела спину убегающего грабителя, расплывающуюся в темноте...
Внутри все холодеет от внезапного осознания – от такого ранения в печень не выживают. Совсем.
– Кто вы? – голос срывается на шепот. – Что происходит?
Страх сковывает тело, а в голове бьется единственная мысль – я что, умерла?
Внезапно жесткие пальцы впиваются в мой подбородок, резко задирая голову вверх. От неожиданности я не успеваю даже вскрикнуть.
Громкий хлопок разрывает тишину, и пространство взрывается ослепительным светом. Я инстинктивно жмурюсь, но через мгновение заставляю себя открыть глаза.
Передо мной – мужское лицо, настолько близко, что я чувствую чужое дыхание на своей коже.
Его глаза – бездонные черные омуты, затягивают, словно водовороты. В них плещется что-то пугающее, нечеловеческое. Длинные смоляные пряди волос небрежно спадают на широкие плечи, обрамляя точеные черты лица. В его облике есть что-то хищное, опасное.
– Что вам от меня нужно? – мой голос дрожит, выдавая страх, но я упрямо задаю вопрос.
Пальцы все еще крепче сжимают мой подбородок, и от этого прикосновения по телу разливается странный холод.
В голове роятся безумные мысли – может, я все-таки не умерла там, в том грязном переулке? Может, сейчас я лежу в больнице, опутанная проводами и трубками, а все это – просто причудливый бред воспаленного сознания? Или это кошмарный сон, из которого я вот-вот проснусь в своей постели?
Но его прикосновение слишком реально. Слишком осязаемо. А в глазах напротив плещется такая бездна, какую не способно создать даже самое больное воображение.
Реальность происходящего накатывает удушливой волной, вызывая новый приступ паники. Что-то подсказывает мне – это не сон и не бред. Это нечто гораздо более жуткое и необъяснимое.
Его губы искривляются в хищной усмешке, от которой по позвоночнику пробегает мороз. Он наклоняется еще ближе – настолько, что я чувствую его горячее дыхание на своем лице.
– Только не говори, что тебе память отшибло, – шепчет он, едва касаясь моих губ своими. От этого легкого прикосновения по телу пробегает странная дрожь.
2
Пытаюсь отстраниться, но его пальцы впиваются в мое плечо, удерживая на месте. Хватка железная – точно останутся синяки.
– Не дергайся, Ригида, или я за себя не отвечаю, – в его голосе слышится рычащие нотки, от которых внутри все сжимается – то ли от страха, то ли от чего-то совсем другого.
– Прекратите... – только и успеваю выдохнуть, прежде чем его губы властно накрывают мои.
Поцелуй обрушивается как лавина – яростный, требовательный, сметающий все мысли и возражения.
Его губы обжигают, словно раскаленное железо, язык настойчиво проникает в мой рот, изучая, подчиняя.
В этом поцелуе столько силы и жадности, что у меня кружится голова. Пытаюсь сопротивляться, но чертово тело реагирует против воли – колени подгибаются, в животе разливается горячая волна, а сердце колотится как безумное.
Его рука скользит с плеча на затылок, зарываясь в волосы, притягивая еще ближе, не давая ни единого шанса на побег. Вторая рука властно обхватывает талию, прижимая к его твердому телу. От его прикосновений по коже бегут мурашки, а в голове туманится, словно от крепкого вина.
Я задыхаюсь в этом поцелуе, тону в нахлынувших ощущениях, теряю связь с реальностью.
Ноги окончательно отказываются держать – если бы не его крепкие руки, я бы давно осела на пол. И где-то на краю сознания бьется испуганная мысль – почему мое тело так отзывается на прикосновения совершенно незнакомого человека?
Реальность плывет, растворяется в водовороте ощущений. Только спустя несколько долгих мгновений я осознаю, что прижата к холодной каменной стене. Прохлада камня просачивается сквозь тонкую ткань... платья? Когда я успела надеть платье?
Эта мысль вспыхивает и тут же гаснет, когда его горячие руки настойчиво скользят вверх по моим бедрам, задирая подол.
Он приподнимает меня и разводит бедра в стороны.
– Нет-нет-нет! – паника прорывается сквозь дурман желания, и мне удается на миг вырваться из плена его губ.
Упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами твердые мышцы и бешеный стук сердца. Но он делает резкое, уверенное движение, и все мое тело пронзает электрическим разрядом. Спина выгибается дугой, а крик, рвущийся из горла, тонет в новом яростном поцелуе.
В этот момент я окончательно теряю контроль над ситуацией. Его руки, его губы, его тело –все это слишком много, слишком напряженно.
Каждое прикосновение отзывается огнем под кожей, каждый вздох превращается в тихий стон. И где-то на краю затуманенного сознания бьется отчаянная мысль – какого хрена здесь происходит?
Его движения – резкие, властные, почти грубые – отзываются в каждой клеточке тела. Хриплое рычание, вибрирующее в поцелуе, отключает последние крохи разума.
В низу живота нарастает сладкое напряжение, скручивается тугой пружиной, и внезапно взрывается ослепительной вспышкой наслаждения. Меня буквально разносит на тысячи мелких осколков.
Из горла вырывается жалобный скулеж, приглушенный его настойчивыми губами. Сквозь пелену удовольствия чувствую, как его движения становятся рваными, неконтролируемыми, пока он догоняет свою волну экстаза.
А потом – пустота. Я пытаюсь восстановить дыхание, цепляясь дрожащими пальцами за стену позади себя. Сердце колотится как сумасшедшее, в ушах звенит. И в этот момент он просто... сбрасывает меня со своих рук, словно надоевшую куклу.
Я едва удерживаюсь на подкашивающихся ногах, наблюдая, как он брезгливо поправляет странную одежду, даже не глядя в мою сторону.
В груди болезненно сжимается от этого пренебрежительного жеста. Униженная, растерянная, я пытаюсь собрать осколки своего достоинства, но меня разрывает от ощущения неправильности происходящего.
Закончив он поднял на меня свои черные глаза и усмехнулся:
– Ты все такая же доступная. Даже жаль, что придется избавиться от тебя.
3
Всё ещё пытаясь прийти в себя после случившегося, опускаю взгляд на свои руки и... замираю. Что-то не так. Очень-очень не так.
Смотрю на изящные, тонкие пальцы, украшенные дорогими кольцами с драгоценными камнями, которые мерцают даже в полумраке. Вглядываюсь в хрупкие, аристократичные запястья, словно выточенные искусным скульптором. Эти руки... они определенно не мои. Я помню свои руки – с короткими практичными ногтями, мозолями от постоянной работы с бумагами, и следом от ожога на левом запястье, когда я неудачно готовила кофе.
А эти... они будто принадлежат какой-то благородной даме, никогда не знавшей тяжёлого труда. Изящные, ухоженные, с длинными аккуратными ногтями и белоснежной кожей.
– Что за херня?! – вырывается у меня сдавленный шёпот, пока я в панике верчу перед глазами эти чужие руки. Шевелю пальцами – они послушно двигаются. Касаюсь одной рукой другой – чувствую прикосновение. Но это определённо не мои руки!
К горлу подкатывает тошнота, а в голове начинает пульсировать паническая мысль – если это не мои руки, то чьё тело на меня надето?!
Чувствую на себе тяжёлый, изучающий взгляд – будто под кожу забираются острые иголочки. Поднимаю глаза на мужчину, но молчу, судорожно соображая. Я понятия не имею, кто я сейчас, в чьём теле нахожусь. Что можно говорить? А что нельзя? Одно неверное слово может выдать меня с потрохами.
– Хватит делать такое растерянное лицо, – его губы кривятся в насмешливой ухмылке. В глазах мелькает что-то... хищное? Опасное? – Жена из тебя паршивая, но в постели мне с тобой нравилось.
Жена?! Я чуть не подавилась вязкой слюной, которая почему-то скопилась во рту. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось как бешеное. Так я не просто в чужом теле – я в теле чьей-то жены? И этот пугающий мужчина – муж той женщины?
Пытаясь справиться с новой волной паники, начинаю осматриваться вокруг. И с каждой секундой становится всё более жутко.
Это место... Язык не поворачивается назвать его комнатой. Это настоящая тюремная камера – маленькая, тесная, с голыми каменными стенами, покрытыми какими-то тёмными разводами. Единственная мебель – узкая деревянная лавка, которая выглядит так, будто вот-вот развалится. Ни окон, ни других признаков связи с внешним миром.
Поднимаю взгляд к потолку, где загадочным образом висит единственный источник света – какой-то светящийся шар. Не лампа, нет... что-то другое, будто... магическое? От этой мысли по спине пробегает волна мурашек. Где я, чёрт возьми? В какое средневековое фэнтези я попала?
В голове крутится тысяча вопросов, но я боюсь задать хоть один. Потому что каждый мой вопрос может выдать, что я – не та, за кого меня принимают. А судя по обстановке и пугающему поведению "мужа", это может быть очень, очень опасно.
– Язык проглотила? – его голос звучит насмешливо, но в глазах плещется что-то темное, опасное.
Вздрагиваю, растерянно моргая. Высокий, широкоплечий мужчина возвышается надо мной как скала. Длинные черные волосы небрежно спадают на плечи, а в глазах-омутах отражается магический свет, придавая его облику что-то нечеловеческое.
Что ответить? Судя по всему, к своей жене – телом которой я теперь непостижимым образом владею – он особой привязанности не испытывает. Иначе с чего бы угрожать смертью?
– Вовсе нет, – выдавливаю из пересохшего горла. Голос звучит хрипло и неуверенно.
Он хмурится, складка между бровей становится глубже. Но взгляд отводит, словно я недостойна его внимания.
– Должно быть просто трусишь... – в его голосе проскальзывает что-то похожее на разочарование. – Иди за мной, Ригида. Время пришло.
Друзья! Приетствую вас в моей новой истории. Надеюсь, начало вам понравилось и вы не забыли добавить книгу в библиотеку 😊
Проды нас ждут каждый день, а может и не по разу))
Промокод к книге "Добро пожаловать в шкуру злодейки"https://litnet.com/shrt/VUKS L4AJwudS
4
Сердце пропускает удар. Время для чего? После всего произошедшего одна мысль о том, чтобы куда-то с ним идти, вызывает панику. Особенно учитывая его недавние слова о том, что мне осталось жить меньше часа.
В голове крутится безумная карусель – я ведь только что умерла в своем мире!
А теперь что? Я в чужом теле, в какой-то темнице и этот пугающий мужчина, который называет себя мужем, собирается меня куда-то вести. После его слов о скорой смерти это "куда-то" вызывает дрожь.
Инстинкт самосохранения кричит – беги! Но куда? В этой каменной коробке без окон только одна дверь, да и та, похоже, заперта. А этот мужчина... судя по всему не заинтересован в моем побеге.
– Я сказал – иди, – в его голосе появляются рычащие нотки, от которых по спине бегут мурашки.
Делаю неуверенный шаг вперед, потом еще один. Ноги дрожат и подкашиваются – то ли от пережитого стресса, то ли от страха. Длинное платье путается в ногах, заставляя двигаться еще более неуклюже. Никогда не носила таких нарядов – как в них вообще можно ходить?
Мужчина нетерпеливо хватает меня за локоть. Его пальцы впиваются в кожу как стальные тиски – точно синяки останутся. Хотя... если он говорит правду про "меньше часа", какая разница?
– Прекрати шататься как пьяная, – говорит он сквозь зубы, буквально выволакивая меня из камеры. – Хоть умри достойно.
От этих слов внутри все обрывается. Значит, он действительно ведет меня на смерть. В голове вспыхивает отчаянная мысль – может, если признаться, что я не та женщина, что я вообще из другого мира?
Но эта идея тут же гаснет. Кто поверит в подобный бред? Да меня за такие россказни просто за сумасшедшую примут. Хотя... возможно, это не худший вариант? Сумасшедших же не казнят?
Пока я лихорадочно перебираю варианты спасения, он тащит меня по длинному коридору. Такому же мрачному, как и камера – с голыми каменными стенами, освещенному только редкими светящимися шарами под потолком. От их холодного света его лицо кажется еще более жутким – все эти резкие тени только подчеркивают хищный профиль и волевой подбородок.
Интересно, кем была эта Ригида? Что она такого натворила, что заслужила смертный приговор от собственного мужа? И главное – что теперь делать мне, случайно оказавшейся в ее теле?
Коридор, кажется, бесконечен. Шаги гулко отдаются от каменных стен, а редкие магические светильники отбрасывают жуткие тени. В некоторых местах на стенах виднеются темные подтеки – то ли от сырости, то ли... лучше не думать, от чего еще.
Я спотыкаюсь о подол этого неудобного платья, и мужчина дергает меня за локоть еще сильнее.
– Прекрати, – цедит он сквозь зубы, – жалости от меня ты больше не добьешься.
В его голосе столько презрения, что внутри все сжимается. Как женщина может жить с таким мужем? Хотя... судя по всему, долго она не прожила.
Впереди появляется развилка. Мой конвоир, не раздумывая, сворачивает направо. Здесь коридор шире, а стены украшены какими-то гобеленами. На них изображены батальные сцены – воины с мечами, огромные существа, похожие на драконов, и странные символы, светящиеся в полумраке.
Я едва не спотыкаюсь снова, засмотревшись на эти картины. Драконы? Магические светильники? В какое фэнтези я попала?
– Есть что сказать перед смертью? – спрашивает он хмуро. – Думаю, за два года нашего брака я могу позволить тебе такую поблажку перед публикой.
Два года? Значит, они были женаты два года. И теперь он ведет ее – меня – на казнь. За что? Что можно сделать такого, чтобы муж хладнокровно отправил тебя на смерть?
Друзья! Очень нужна ваша помощь. Если история нравится, прошу нажать соотетствующую кнопочку. А с меня сегодня еще одна прода 🥰
ПРОДА ⬇⬇⬇
– Н-нет, – мой голос дрожит.
Впереди показывается массивная дверь. Она выглядит внушительно – вся покрытая металлическими пластинами и странными символами, похожими на те, что были на гобеленах. При нашем приближении символы начинают тускло светиться.
– Последний шанс, Ригида, – внезапно произносит мужчина, останавливаясь. – Расскажи все.
Я замираю. Что рассказать? Я понятия не имею, что натворила настоящая Ригида! Паника накатывает новой волной, в горле пересыхает.
– Я... – голос срывается, и я судорожно сглатываю. – Я не...
– Все еще строишь из себя невинную овечку? – он резко разворачивает меня к себе, впиваясь взглядом. – После всего, что ты сделала?
Его глаза – черные, бездонные – буравят меня насквозь. В них плещется что-то пугающее, нечеловеческое.
Не выдержав его взгляда, опускаю глаза. И замечаю на его груди какой-то знак, вышитый серебряной нитью – сложное переплетение линий, похожее на печать.
– Молчишь? – его пальцы снова до боли сжимают мой подбородок, заставляя поднять голову. – Что ж, значит, так тому и быть.
Он отпускает меня и поворачивается к двери. Проводит рукой над одним из светящихся символов, что-то неразборчиво произносит – и дверь медленно открывается с тяжелым скрипом.
За ней – яркий свет и гул голосов. Множества голосов.
Сердце пропускает удар. Кажется, меня ждет публичная казнь.
«Муж» подталкивает меня к выходу, и я на мгновение щурюсь от яркого света. Когда глаза привыкают, у меня перехватывает дыхание.
Огромная площадь, вымощенная серым камнем, заполнена людьми. Сотни, может быть, тысячи глаз смотрят на меня с ненавистью. В воздухе стоит гул голосов, похожий на жужжание разъяренного улья.
В центре площади возвышается... О боги, у меня подкашиваются ноги. Высокий деревянный столб, окруженный горой хвороста. Несколько человек все еще подкладывают поленья, делая эту жуткую конструкцию еще массивнее.
Между толпой и местом казни стоят воины в темных доспехах, образуя живой коридор. Их лица скрыты под шлемами, но даже так чувствуется их напряжение — руки крепко сжимают древки алебард, готовые в любой момент сдержать рвущуюся вперед толпу.
– Ведьма! – кричит кто-то, и толпа подхватывает. – Убийца! На костер ее!
Гул перерастает в рев. Люди потрясают кулаками, их лица искажены гневом. Какая-то женщина бросает в меня камень, но он не долетает — один из воинов ловко отбивает его древком алебарды.
– Шевелись, – бросает мужчина, до боли сжимая мой локоть. – Пора заканчивать этот фарс.
Меня ведут по этому коридору ненависти, и каждый шаг дается с трудом. От страха у меня немеют ноги, а в голове бьется только одна мысль: что такого сделала настоящая Ригида, что ее так ненавидят?
– П-подожди, – я пытаюсь отступить, вырвать руку, но «муж» тянет меня на себя с такой силой, что я едва не падаю.
– У тебя был шанс, Ригида, – его голос звучит глухо где-то над моей макушкой. От его тона по спине бегут мурашки. – Сдала бы всех, получила бы помилование.
Сердце пропускает удар. Шанс? Помилование? Что значит «сдала бы всех»? Неважно — сейчас любая соломинка может спасти мне жизнь.
– Я готова рассказать! – поднимаю голову и встречаюсь взглядом с его черными, как бездна, глазами. В них плещется что-то темное, опасное.
Внутри все дрожит от страха и отчаяния. Плевать, что я понятия не имею, в чем обвиняют Ригиду, — придумаю что-нибудь на ходу. Что угодно лучше, чем быть сожженной на костре под крики разъяренной толпы.
Но он лишь усмехается, и в этой усмешке столько презрения, что внутри у меня все холодеет.
– Поздно.
В этом коротком слове – приговор. Окончательный и бесповоротный.
5
Меня накрывает волной ужаса, по спине бегут колючие мурашки. Дергаюсь в его руках, толкаю огромного мужчину в грудь, пытаясь вырваться. Бесполезно – он легко перехватывает меня поперек талии, словно тряпичную куклу, и тащит к костровищу. Там он бесцеремонно сгружает меня на руки какому-то человеку в темной одежде и коротко приказывает:
– Привяжите.
Меня захлестывает паника. Кричу что-то бессвязное, пытаюсь укусить державшего меня человека, но все тщетно. В итоге оказываюсь на помосте, туго притянутая веревками к деревянному столбу. Они впиваются в кожу даже через ткань платья, перехватывают грудь так, что трудно дышать.
"Муж" хмуро наблюдает снизу вверх, контролируя, как несколько человек зажигают факелы. В его черных глазах пляшут отблески огня, делая взгляд еще более жутким. Толпа вокруг нас радостно ревет, предвкушая зрелище.
Сердце колотится где-то в горле, перед глазами все плывет от страха. Какое-то безумие – я только что умерла от ножа грабителя, а теперь должна сгореть заживо в чужом теле? Что это за жестокая шутка судьбы?
Факелы подносят к сухой соломе и та вспыхивает, радостно бросаясь на поленья.
Я смотрю на этого ужасного “мужа” и понимаю, что шансов действительно нет. Он не просто привел меня на казнь, он как и все эти люди на улице ждет, когда огонь возьмется лизать мою плоть.
И когда обжигающие языки пламени хватают мое платье, происходит что-то странное. В груди обжигает болезненным ужасом, а затем по коже пробегают мурашки. Чувствую, как слабым потоком из меня вытекают последние силы.
Только начавшееся пламя вдруг гаснет, словно задутое невидимым ветром.
"Муж" усмехается, подходит ближе к костровищу и одним властным взмахом руки вдруг вызывает новое пламя на сухих поленьях. Магия? В этом мире существует магия?!
Я прикрываю глаза, понимая, что это конец, но тут происходит нечто невероятное.
Теплая электрическая волна касается кожи и мощным потоком врывается внутрь меня. Это ощущение... что-то невероятно родное, как улыбка матери, и теплое, как майское солнце. Оно наполняет каждую клеточку тела, заставляя пламя гаснуть, а меня – наполняться незнакомой, но такой естественной энергией.
Я поворачиваю голову к источнику этой спасительной волны и среди толпы замечаю высокую карету с витиеватыми вензелями. Из окошка на меня смотрит девушка невероятной красоты – пепельная блондинка с синими, как летнее небо, глазами.
Вся площадь изумленно оборачивается к ней, и наступает звенящая тишина. Даже пламя, кажется, замирает, боясь нарушить этот момент.
– Какого?.. – раздается глухой голос моего "мужа".
Он щурится, вглядываясь в карету, а затем размашистым шагом направляется к ней. Толпа ропщет и торопливо расступается, образуя живой коридор – люди явно боятся этого человека. Когда он почти достигает цели, какой-то рыжий мужчина пытается преградить ему путь, но даже не успевает коснуться рукояти меча – "муж" небрежным взмахом ладони отправляет несчастного куда-то в толпу, словно тряпичную куклу.
Дверь кареты распахивается, и оттуда выходит высокий крупный мужчина. У него такие же черные волосы, как у моего "мужа", но глаза – глубокого синего цвета. От него веет той же опасной силой, но есть в ней что-то... величественное.
– Ваше высочество, – мой "муж" склоняется в почтительном поклоне, но в его голосе слышится сдерживаемое раздражение. – Ваша спутница применила магию.
По толпе проносится удивленный шепот. Кажется, это что-то значит... что-то важное. Но что?
– Применила. И что с того? – усмехается в ответ высочество, и в этой усмешке столько превосходства, что даже я, привязанная к столбу, чувствую его силу.
– Именем императора, я требую сдать эту женщину моей службе! – холодно произносит мой "муж". От его тона веет арктическим холодом.
По толпе снова проносится шепот, но теперь в нем слышится что-то среднее между страхом и предвкушением. Я же замираю, боясь пошевелиться.
Стою, привязанная к этому чертовому столбу, и даже не знаю, что лучше – сгореть прямо сейчас или дождаться, чем закончится эта схватка взглядов между двумя опасными мужчинами. Потому что интуиция подсказывает – тот, кого назвали "высочеством", может оказаться ничуть не безопаснее моего "мужа".
6
– Вы говорите о моей супруге, каратель? – в голосе высочества появляются стальные нотки.
Каратель? Я нервно сглатываю. Что-то вроде инквизитора? Теперь понятно, почему его так боятся – человек, облеченный властью казнить и миловать. И он... мой муж? От этой мысли становится не по себе.
– Прошу прощения, ваше высочество, – каратель склоняет голову, но в его позе нет настоящей покорности. – Мы не ждали вас с супругой в столице. Буду признателен, если она не станет мешать прохождению казни преступницы.
Его голос звучит хмуро, почти угрожающе, несмотря на вежливые слова. А я понимаю – спасительная волна, что защитила меня от огня, была магией принцессы. Значит, в этом мире она под запретом? Или доступна только избранным?