Добро пожаловать в шкуру злодейки

16

Я собиралась выйти на улицу и подышать свежим воздухом, но из коридора на меня вылетела высокая стройная женщина лет пятидесяти. Она не была похожа на служанку, но платье её было поношенным, хотя и опрятным.

– Миссис Ромпл! По городу такие слухи ходят… ой! – женщина ни капли не испугалась, но все внимание сосредоточила на мне. – Ваше высочество, слышала вы чувствуете себя намного лучше. Рада видеть, что вы уже можете ходить!

Я на это закатила глаза к потолку, зиявшему бесившей меня трещиной. Или это не трещина бесила, а снова чувства Инес дали о себе знать?

– Рады? Вы первая, кто мне об этом говорит, – ответила я, не скрывая сарказма в голосе.

Женщина мгновенно вздернула подбородок, поняв, что взаимной любезности она от меня не дождется.

– Ваше высочество, это Мирана, – влезла в беседу Эмма. – Я вам про нее рассказывала. Мирана бывшая гувернантка, она помогала мне ухаживать за вами.

– Эмма, называйте вещи своими именами, вы не ухаживали, а терпеливо ждали кончины венценосной особы, – я сладко улыбнулась, когда она посмотрела на меня широко открытыми глазами. – Разве нет?

Удар был прямым и точным. Просто принцессе нельзя было подохнуть немытой. Что сказали бы тогда в народе о слугах, не исполнявших своих обязанностей? Хотя, я не удивлюсь, если бы им еще и похлопали. Угробить… как ее? Сантис, кажется.

– Ваше высочество… – возмущенно выдохнула Эмма.

Я вскинула руку, останавливая поток оправданий.

– Я помню приказ его высочества и понимаю, что вы не могли ослушаться. Но это не значит, что я спущу это вам с рук, Эмма, – я повернулась к Миране, – Так что за слухи в городе?

Женщина шокировано моргнула.

– Вы в корне не правы, ваше высочество! – попыталась защититься бывшая гувернантка, но я и ее пригвоздила таким убийственным вглядом.

– Слухи, – повторила непреклонно.

Мирана захлопнула рот и несколько секунд смотрела на меня, но все же решила ответить на поставленный вопрос.

– Вышел императорский указ, обязующий явится все королевские семьи на празднование дня небесной благодати и народного единения. Говорят, во дворце королевские семьи должны появится в полном составе.

Я нахмурилась, понимая, что у меня назревают проблемы. Большие проблемы.

– Значит ли это, – я продолжала хмурится, – что мне тоже следует быть там.

Мирана кивнула.

– Вы обязаны. Если император зовет на священный праздник, ваше отсутствие все равно, что пощечина его императорскому величеству. Боюсь, единственной веской причино, по которой вы не можете находится на праздновании – смерть.

Поджала губы. Повернулась к Эмме.

– Тогда скажите, что я мертва.

Я прекрасно понимала, что вела себя капризно, но господи! Я только очнулась, а меня уже куда-то выцарапать хотели из моей разваливающейся раковины.

– Боюсь, это невозможно, ваше высочество, – решила меня добить Мирана. – Тогда императору придется предоставить ваше тело, чтобы он мог отпустить саагдан.

На этом моменте, я поняла, что нужно сворачивать разговор, пока у меня не началась мигрень от непонятных слов. Ведь, чтобы они стали понятными, мне нужно спросить, а я не могу!

– А сказаться больной?

Сказаться? Господи, Инна, ты где слов-то таких понахваталась?

Мирана очень хмуро на меня посмотрела. Как-то с подозрением, что ли.

– Это также невозможно. К императорскому дворцу пребывают все особы королевских кровей, тем более, если они в болезни. Небесная благодать может излечить любую хворь, ваше высочество.

Небесная благодать. Ага.

Короче, невозможно, так невозможно!

Я вздохнула и, не говоря ни слова, вышла из зала. Прошла по коридорам, вышла на воздух, оглянулась, спустилась по лестнице и пошла по тропе прочь из внутреннего двора. К лесу, к природе, к елочкам и птичкам!

Меня только одна мысль не отпускала никак. Письмо сестры Инес. Она ведь тоже особа королевских кровей, а значит должна будет присутствовать на этом дурацком празднике. С одной стороны, жуть берет: а вдруг она меня раскусит? А с другой – может, хоть что-то про настоящую Инес узнаю?

Но ведь там будет не только Сола, да? Она писала, что есть еще сестры. Сестры и папочка, пытавшийся отговорить от этого брака.

Впрочем, сначала я прочту все письма, а потом решу с кем могу говорить, а с кем не стану.

Да и не так сильно меня страшит столкновение с ними, как перспектива встретится с синеглазым. Вот что пугает меня до усрачки…

Мирана

17

В итоге весь день я провела в нервных размышлениях. Комната Инес, ставшая моим убежищем, казалась то слишком тесной, то непомерно огромной. Я металась из угла в угол, то и дело поглядывая в окно, словно ожидая увидеть там гонца с приглашением на этот злосчастный праздник.

Тяжелые шторы колыхались от легкого ветерка, проникающего через приоткрытое окно. Запах хвои и влажной земли напоминал о том, что за стенами замка есть целый мир, в котором мне предстоит как-то существовать.

– Сама я, естественно, никуда не поеду, – пробормотала я себе под нос, плюхнувшись на кровать. Мягкое покрывало приняло меня в свои объятия, но даже оно не могло унять внутреннюю дрожь. – Мне приглашений не приходило, а если примчится синеглазый...

Тут меня осенила абсурдная идея, и я не смогла сдержать нервный смешок.

– Прикинусь деревом. Встану у входа и буду руками трясти, мол, у меня веточки.

Вот до чего дошла – готова изображать сумасшедшую, лишь бы не проводить время с мужем Инес.

Когда солнце начало клониться к закату, окрасив небо в нежно-розовые тона, в дверь тихонько постучали.

– Войдите, – отозвалась я, поспешно пряча письма под подушку.

Рина, одна из служанок с кухни, вошла с подносом в руках. Я заметила, как она нервно сглотнула, явно опасаясь моей реакции после утреннего инцидента. Ее глаза бегали по комнате, избегая прямого контакта со мной.

– В-ваш ужин, ваше высочество, – пробормотала она, ставя поднос на столик у кровати. Ее руки слегка дрожали, звякая посудой.

Я не стала ничего ей говорить. Не хотела пугать лишний раз, ей и так досталось неплохо. Весь день, наверное, как на иголках. Вместо этого я просто кивнула, наблюдая, как она торопливо покидает комнату, словно боясь, что я в любой момент могу передумать и наказать ее.

Когда дверь за Риной закрылась, я снова достала письма. От отца Инес было всего парочку, но и они были скупыми. Мужчины, что с них взять.

С горькой усмешкой, провела пальцем по жестким строчкам.

Больше всего мне понравилось читать письма Солы. Они были пропитаны этой сестринской любовью, которая, казалось, может преодолеть любые преграды. Бумага хранила тепло ее слов, и я почти физически ощущала нежность, с которой Сола писала каждую букву.

"Дорогая сестра,"– читала я в очередном письме, поднеся его ближе к мерцающему пламени свечи, – "Ты не поверишь, какую чудесную книгу я нашла в нашей библиотеке! Она о древних легендах нашего народа. Помнишь, как в детстве мы мечтали о приключениях?"

Сола никогда не жаловалась, хоть я и понимала, что она в точно таком же положении, как и Инес. Обе – принцессы, выданные замуж по расчету, обе – далеко от дома. Но в каждой строчке чувствовалась ее сила духа и стремление найти радость даже в самых сложных обстоятельствах.

Я отложила письма и устало потерла глаза. Комната погрузилась в полумрак, только свеча на столике отбрасывала причудливые тени на стены. В этот момент я как никогда остро ощутила свое одиночество в этом чужом мире.

Взглянув на нетронутый ужин, я вздохнула. Аппетита не было совсем, но я знала, что нужно поесть, чтобы восстановить потраченные на выздоровление силы.

Кое-как проглотив бульон из супа и кусок лепешки, я забралась на кровать. Кажется, уснула только положив голову на подушку. Но уже ночью проснулась от клацанья когтей по полу. Вздрогнула, но не шевельнулась.

Приоткрыла один глаз, чувствуя, как осторожно грагуол оттягивает край моей безрукавной сорочки с плеча.

Я увидела только поблескивающую в свете луны чеую и поясную сумку. Стоило мне только повернуть голову, как меня мгновенно раскрыли.

– Пого… – попыталась остановить пришельца.

Но ящерица снова припала на все четыре лапы и в считанные секунды исчезла из моей комнаты.

О том, что это был не сон, говорила лишь настежь открытая дверь. И странный предмет, оставленный на тумбе – небольшой флакон с загадочной поблескивающей в свете луны жидкостью.

18

Я поднялась с кровати, чувствуя, как прохладный ночной воздух касается кожи. Осторожно выглянула в коридор, прислушиваясь к тишине замка. Темнота, казалось, поглотила все звуки.

Убедившись, что никого нет, я закрыла дверь и повернулась к столу. Флакон, оставленный грагуолом, поблескивал в лунном свете, притягивая взгляд. Любопытство грызло изнутри, но здравый смысл победил.

Нет уж! Не хватало еще отравиться посреди ночи, когда весь замок спит.

Я усмехнулась, представив реакцию обитателей замка на мою необъяснимую кончину. Наверняка бы только порадовались.

Зажгла свечу, и комната наполнилась мягким, теплым светом. Тени заплясали по стенам. Я порылась в сундуке, чувствуя под пальцами холодное дерево и мягкую ткань, пока не нашла книгу про грагуолов.

Сон как рукой сняло, и я боялась, что так и пролежу в темноте до утра, пока мозг опьянен жаждой деятельности. Это чувство было слишком знакомым. Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать воспоминания о больничной койке.

В кровати я буду только спать и иногда читать. Вздохнула, устраиваясь на кровати с книгой. Мягкое одеяло обволокло меня, создавая уютный кокон.

Перелистывая страницы, я все больше узнавала о своем ночном визитере. Оказалось, грагуолы, несмотря на способность говорить, редко контактировали с людьми. Их встречали и в империи Санти, и глубоко в империи Истэ, хотя из последней они, как говорилось в книге, исчезли очень давно.

Этот момент мне показался странным, но я даже себе не могла объяснить почему.

Когда глаза начали слипаться, я бросила последний взгляд на мерцающий флакон. Он был красивым, как украшение. Как электрическа ночная лампа с медленно плывущей внутри цветной субстанцией.

Сон наконец одолел меня, и я погрузилась в мир странных видений, где ящерицы разговаривали человеческими голосами, а деревья пытались схватить меня своими ветвями.

Утром меня разбудил голос Эммы:

– Ваше высочество, пора вставать. Мистер Бертьюз прислал записку пару часов назад о том, что прибудет в полдень.

Я с трудом разлепила глаза, чувствуя, как сон неохотно отпускает меня. Солнечный свет, проникающий через окно, казался слишком ярким после ночных приключений.

– Да, конечно, Эмма, – пробормотала я, садясь на кровати. – Спасибо, что разбудила.

– Еще я вчера всех опросила и составила список, который вы просили. Я оставила его в кабинете.

Хозяйский кабинет в замке я видела мельком, но сейчас вспомнила, что там было много полок с книгами, а книги, как известно, лучшие друзья попаданок!

Улыбнувшись, я начала умываться и одеваться, все еще погруженная в свои мысли. Краем глаза я заметила, как взгляд Эммы прикован к книге и флакону на столе. По ее лицу сложно было понять, о чем она думает.

– Что-то не так, Эмма? – спросила я, пытаясь звучать непринужденно, хотя сердце забилось чаще.

Она помедлила, прежде чем ответить, но ее голос был все так же сух.

– Нет, ваше высочество.

Нет, да? А почему у тебя взгляд такой, будто ты только что Америку открыла?

Но я не задала этот вопрос вслух. Решила наблюдать за ней и дальше. Если у нее есть какие-то секреты касательно ящериц, то я их выясню.

Когда спустилась в столовую, завтрак был уже накрыт. В этом мире на завтрак любили подавать выпечку, хотя я ее не очень жаловала, а на ужин всегда был шикарный десерт, заслуживающий всех мишленовских звезд.

Для принцессы вообще могли готовить что угодно по щелчку пальцев. Даже для такой принцессы, как я. И я этим пользовалась, поэтому на завтрак у меня всегда были фруктовые каши – привет из прошлого, да. Но каши мне действительно нравились, особенно когда приготовлены хорошо и не похожи на слизь.

Я как раз уже заканчивала завтрак, когда Эмма вошла в столовую, держа в руках конверт. Ее лицо было напряжено, а движения скованны, будто она несла не письмо, а бомбу замедленного действия.

– Ваше высочество, – начала она осторожно, – пришло письмо из дворца.

19

Едва не поперхнувшись кашей, я посмотрела на конверт, как на подброшенную ядовитую змею. Сердце заколотилось быстрее, а во рту пересохло. Неужели момент, которого я так боялась, настал? Пора репетировать дерево?

Комната вдруг показалась меньше, стены словно сдвинулись, готовые раздавить меня. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Что бы сделала настоящая Инес?

– Сожги, – приказываю холодно, удивляясь собственному голосу. Он звучал отстраненно и властно, совсем не похоже на меня обычную.

Эмма вздрогнула, явно не ожидав такой реакции. Ее глаза расширились от удивления, но она быстро взяла себя в руки.

– Но, ваше высочество... – начала она неуверенно.

– Я сказала, сожги, – повторила я, вкладывая в голос всю уверенность, на которую была способна. – Если его высочество хочет что-то мне сообщить, пусть явится лично.

Уверена, так бы и поступила импульсивная принцесса, отравившая возлюбленную своего мужа. Если синеглазый собирается взять супругу на праздник к императору, ему сначала придется поползать у нее в ножках и осыпать золотом с головы до пят. А если нет, то пусть сам разбирается с тем, кому нанесет оскорбление мое отсутствие.

Эмма колебалась еще мгновение, но потом кивнула и направилась к камину. Я наблюдала, как языки пламени жадно поглощают бумагу, унося с собой слова, которые я так и не прочитала. Может быть, это было глупо и импульсивно, но я чувствовала странное удовлетворение.

– Что-нибудь еще, ваше высочество? – спросила Эмма, когда от письма остался лишь пепел.

Я сначала покачала головой, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает, но быстро опомнилась и кивнула. Мысль пришла внезапно, словно вспышка молнии в грозовом небе.

– Да, я хочу видеть Лорану, – сказала я, удивляясь собственной решительности.

Эмма на мгновение замерла, ее брови слегка приподнялись, выдавая удивление. Но профессионализм взял верх, и она быстро кивнула.

– Конечно, ваше высочество. Я немедленно пошлю за ней.

Женщина бросила последний взгляд на камин, где догорали остатки письма, и торопливо поспешила на выход. Ее шаги эхом разнеслись по коридору, постепенно затихая вдали.

Когда дверь за Эммой закрылась, я подошла к окну. Прохладное стекло приятно холодило лоб, когда я прислонилась к нему, глядя на расстилающийся вдали лес. Густая зелень, казалось, манила меня своей тайной, обещая укрытие и покой.

Очень надеюсь, что высочество сюда не поедет. Воспоминания о плетях и холодном взгляде синих глаз заставили меня поежится.

Он ведь всегда может сказать, что капризная сантис отказалась по своей инициативе. Моя репутация позволяет.

Эта мысль принесла странное облегчение. Я усмехнулась, осознавая иронию ситуации. Репутация Инес, которая, возможно, была для нее проклятием, теперь могла стать моим щитом.

Солнечный свет играл на листве деревьев, создавая причудливые узоры теней. Я наблюдала за этой игрой света, пытаясь собраться с мыслями перед встречей с Лораной.

Когда травница пришла спустя минут пять, я передумала спрашивать ее в лоб. Слишком уж странным был взгляд Эммы. Что-то подсказывало мне, что нужно действовать осторожнее.

– Ты ведь во всех лекарственных средствах разбираешься? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно.

Лорана слегка наклонила голову, ее глаза сузились, словно пытаясь прочитать мои мысли.

– Не могу сказать наверняка, но даже если не узнаю лекарство, то смогу сказать состав и свойства, – ответила она осторожно.

Я удовлетворенно кивнула и повела травницу обратно в свою комнату. Сердце колотилось от волнения, но я старалась сохранять внешнее спокойствие.

Увидев флакон на столе, она удивленно моргнула. Ее руки слегка задрожали, когда она взяла его. Я затаила дыхание, наблюдая, как она откупоривает крышку и принюхивается.

Внезапно ее глаза расширились от удивления.

– Где вы это взяли, ваше высочество? – спросила она хрипло.

20

– А что это? – ушла я от ответа, стараясь, чтобы мой голос звучал заинтересованно, но не слишком взволнованно. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Лорана должна была его слышать.

Травница снова поднесла флакон к носу, её глаза загорелись профессиональным интересом. Солнечный свет, проникающий через окно, играл на гранях флакона, создавая причудливые блики на лице женщины.

– Судя по всему, крайне редкое зелье, которое стоит целого состояния! – Она снова принюхалась и, казалось, потерялась в аромате. Её взгляд затуманился, словно она погрузилась в какой-то транс. – Здесь настолько редкие травы... Вергена, сорма, паучковый сметец, – Лорана сделала еще один глубокий вдох, – Даже сертец есть! Откуда оно у вас?

Я молча подошла, осторожно забрала из её рук флакон и закупорила его. Задумчиво глядя на переливающуюся в свете жидкость, я взвешивала свои слова. Жидкость внутри казалась живой, она слегка пульсировала, словно в такт с моим сердцебиением.

– Подарили, – наконец ответила я, стараясь звучать как можно более небрежно.

– Такое не дарят! – едва не задохнулась от удивления травница. Её глаза расширились, а руки непроизвольно потянулись к флакону. – Это... Это сокровище!

Я отступила на шаг, крепче сжимая флакон. Сердце билось быстрее от осознания ценности того, что оставил мне грагуол. Почему он это сделал? Флакон в моей руке словно потеплел, как будто отвечая на мои мысли.

– А для чего именно оно используется? – с искренним любопытством спросила я.

Лорана, казалось, с трудом оторвала взгляд от флакона и посмотрела на меня. В её глазах читалось смешение восхищения и подозрения.

– Трудно сказать вот так с наскоку. Но это средство нужно для усиления магии или ее резерва, – выдохнула она. Её голос дрожал от волнения. – Я, конечно, могу ошибаться, но такое не дарят. Такое даже не продают, ваше высочество!

Я посмотрела на неё с подозрением, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания важности этого зелья.

– И как это принимают? – спросила я, чувствуя, как пересыхает горло.

Лорана нахмурилась, её взгляд стал задумчивым. Она нервно теребила край своего фартука, словно пытаясь найти правильные слова.

– Понятия не имею, но точно не залпом. Травы в настое опасны. Нужна дозировка.

По спине пробежало полчище мурашек. Опасны? Насколько опасны? Флакон в моей руке словно стал тяжелее.

– И как же её измерить? – спросила я, подавляя свое нетерпеливое я.

Лорана на мгновение задумалась, ее пальцы нервно теребили край фартука. Тишина в комнате стала почти осязаемой, нарушаемая лишь нашим дыханием.

– Пробовать начать с одной капли? – предложила она неуверенно. – Эффект вы почувствуете сразу, но дозировка не будет ударной.

Я снова посмотрела на флакон. Жидкость внутри слегка переливалась, словно живая. Магия это, конечно, хорошо и круто, но как-то мне не улыбается с ней связываться. И несмотря на уверенность травницы, я не рискну поверить ей сходу. Нужно еще одно экспертное мнение, а лучше пояснения и инструкции того, кто мне это зелье принес.

Решительно я убрала флакон в сундук, чувствуя, как он словно пульсирует в моей руке. Захлопнув крышку, я почти физически ощутила, как тайна оказалась под замком.

Я вывела ошеломленную травницу в коридор. Солнечный свет, проникающий через высокие окна, создавал причудливые тени на каменных стенах.

– Ты ничего не видела, поняла? – сходу обеспокоилась я своей безопасностью. Голос прозвучал жестче, чем я ожидала. – Скажешь кому, прикажу язык отрезать.

Травница почему-то улыбнулась на мою угрозу. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на... одобрение?

– Кому прикажете, ваше высочество? – спросила она, и в ее голосе послышалась легкая насмешка.

Мы как раз проходили мимо окон, выходящих в сад. Там внизу высокий мужчина подравнивал куст. Солнце играло на его загорелых руках, а в воздухе витал аромат свежескошенной травы.

– А вот ему и прикажу, – кивнула я в сторону садовника. – Мало сама пострадаешь, так еще и мужа в это втянешь.

Лорана промолчала, но судя по взгляду, выводы свои сделала. Ее лицо на мгновение напряглось, а потом расслабилось, словно она приняла какое-то решение.

Мы продолжили идти по коридору, наши шаги эхом отдавались от каменных стен, как нам навстречу вышел Дамьер. Его взгляд, как и прежде, был полон отвращения. Внутри снова полыхнуло раздражением.

Пора бы и его научить манерам!

21