- -
- 100%
- +
Все авторские права на книгу защищены Законом Российской Федерации от
09.07.2023г N 5351-1(ред. от 20.07.2004) «Об авторском праве и смежных
правах». Любое использование авторского контента, включая отдельные
фрагменты на иных ресурсах без согласия автора, запрещено.
Боль пронзает каждую клеточку моего тела, словно кто-то методично перемалывает кости в пыль. Голова раскалывается, а внутренности будто завязались в тугой узел. Пытаюсь сориентироваться, но сознание плывёт, как желе на горячей сковородке.
– Я тебя не отпускал! – грохочет над ухом низкий голос, от которого по спине бегут мурашки. Чья-то рука впечатывается мне в грудь, и я чувствую обжигающий жар в месте удара.
Распахиваю глаза и тут же жалею об этом – яркий голубой свет режет глаза, словно острые лезвия. Приходится зажмуриться, но даже сквозь закрытые веки пробивается это жуткое сияние. Из горла вырывается болезненный стон.
Кто-то бесцеремонно хлопает меня по щекам. Чужие пальцы впиваются в скулы, заставляя открыть глаза. Передо мной – лицо, которое можно увидеть разве что в кошмарных снах: пронзительные красные глаза горят, как угли в печи, черные как вороново крыло волосы в художественном беспорядке спадают на широкие плечи. Высокий, под два метра ростом, с телосложением профессионального борца – он нависает надо мной как древнее божество, спустившееся покарать смертных.
– Какого... – начинаю я, но закончить фразу не удается.
Его пальцы властно сжимают мой подбородок, а затем – о боже! – проникают в рот. Он резко наклоняет мою голову вперед, и я вижу стоящий на полу таз. Из меня течет что-то синее, похожее на светящуюся жидкость. Паника накрывает удушливой волной.
Царапаю его руки, пытаясь вырваться, но он держит крепко, как железными тисками. Только когда последние капли странной субстанции покидают мое тело, он отпускает меня – вернее, отшвыривает на кровать, будто надоевшую куклу.
Судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как горит горло. Незнакомец вытирает руки куском ткани, не сводя с меня пристального взгляда. В его глазах пляшут опасные огоньки.
– Где ты раздобыла яд? – его голос звучит как раскаты грома.
Смотрю на него в полном недоумении. В голове крутится тысяча вопросов: кто он? Почему я здесь? Как вообще сюда попала?
Последнее, что я помню... О боже! Последнее, что я помню – это как мчалась по ночной трассе на своей старенькой машине, пытаясь уйти от преследования. Дождь заливал лобовое стекло, дворники не справлялись. Яркий свет фар в зеркале заднего вида, визг тормозов, крик... А потом – оглушительный удар, скрежет металла, и темнота.
Я умерла. Я точно помню, как умерла в той аварии. Тогда какого черта я сейчас здесь? И почему чувствую свое тело таким чужим и неправильным?
Комната вокруг меня постепенно обретает четкость: темные стены с витиеватыми узорами, тяжелые бархатные шторы, массивная мебель из темного дерева. Все выглядит богато и... пугающе. Словно я попала в замок к средневековому лорду. Или демону.
– Я спрашиваю последний раз, – его голос становится тише, но от этого еще страшнее. – Откуда. Яд.
Я открываю рот, но не могу произнести ни звука. Потому что правда в том, что я понятия не имею, о чем он говорит. Не знаю, где я, кто он, и что это была за синяя дрянь. Единственное, что я знаю наверняка – я не должна быть живой. Но я здесь, и этот демонический красноглазый гигант явно считает, что я что-то натворила.
Мое молчание его явно не устраивает. Он делает шаг вперед, и воздух в комнате становится тяжелым, как перед грозой. По стенам пробегают тени, хотя источник света не меняется.
– Я... – мой голос звучит хрипло и как-то странно, будто чужой. – Я не знаю. Правда не знаю. Я даже не понимаю, где я и как сюда попала.
Его глаза сужаются, становясь похожими на кровавые щели.
– Не пытайся меня обмануть, Альяна. Твои игры в невинность не сработают. Не в этот раз.
Альяна? Кто такая Альяна? Почему он так коверкает мое имя? Меня зовут Алина! Алина Борисова!
Поднимаю ладони к лицу и с ужасом смотрю на тонкие изящные пальцы.
Меня осеняет страшная догадка: это тело... оно не мое. Я не просто выжила после аварии – я оказалась в чужом теле. В теле какой-то Альяны, которая, судя по всему, крупно насолила этому пугающему типу.
2
Массивная фигура надвигается на меня, как грозовая туча. Его пальцы смыкаются на моем запястье железной хваткой, и я взлетаю вверх, будто невесомая пушинка. От такой легкости кружится голова – или это от страха?
Его демонические глаза впиваются в мои, пока пальцы прижимаются к пульсу. Только спустя мгновение до меня доходит – он проверяет сердцебиение. Отпустив мою руку, он отступает на шаг.
– Раздевайся, – приказ звучит резко, как удар хлыста.
Я пячусь назад, но натыкаюсь на край кровати. Ноги подкашиваются, и я едва удерживаю равновесие.
– Что за реакция? – в его голосе прорезается сталь. – Я должен повторять?
Паника накатывает удушливой волной. Кто он? Кто я? Мои пальцы судорожно стискивают ткань, служащую одеждой. Встречаю его пылающий взгляд, пытаясь найти в нем хоть каплю человечности.
– Послушайте, я не понимаю, что происходит...
Его терпение лопается, как перетянутая струна. Он наклоняется, хватает меня за ворот и дергает. Треск рвущейся ткани эхом отдается в ушах. Инстинктивно прикрываюсь руками, чувствуя, как щеки заливает жаром стыда и ярости.
– Еще раз заставишь меня повторять, будешь ходить по замку голая, – его шепот похож на рычание дикого зверя. – Ляг и раздвинь ноги, Альяна.
Что-то внутри меня взрывается.
– Нет! – мой крик полон отчаяния и злости. – Тронешь меня, я тебе зенки выцарапаю! – голос срывается на хрип.
Он замирает. Его взгляд становится острым, как лезвие кинжала. Несколько секунд тянутся, словно вечность. А потом его рука медленно поднимается и смыкается на моей шее. Воздух застревает в легких. Царапаю его руку, но это все равно что царапать камень. Его глаза сужаются, превращаясь в алые щели.
– Я смотрю, тебе память отшибло, – каждое слово падает тяжелым камнем. – Так я напомню, что ты не гостья в моем доме. Лучше бы тебе заткнуться и делать, что говорят. Или ты забыла, каково на цепи?
В его словах звучит что-то темное, какая-то история, которую я должна знать, но не помню. Кем была эта Альяна? Что она сделала? И главное – как мне выбраться из этого кошмара живой?
Воздух заканчивается. В глазах темнеет. Последняя мысль перед тем, как сознание начинает уплывать: возможно, было бы лучше остаться мертвой в той аварии… неужели для таких, как я не предусмотрен рай?
3
Но смерть не спешит забрать меня в свои объятия. Воздух снова врывается в легкие – резко, болезненно, когда его пальцы разжимаются на моей шее. Судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как горит горло. А он – этот демон в человеческом обличье – проводит пальцами по моей скуле, будто изучая. Его прикосновение обжигает кожу, словно раскаленное железо.
– Скажи спасибо, что я не оторвал тебе голову в тот день, – в его голосе слышится что-то похожее на насмешку, но глаза остаются холодными, как лед в преисподней. Его взгляд скользит по моим губам, и от этого взгляда внутри все сжимается от первобытного страха.
Внезапно его рука оказывается на моем затылке – властная, безжалостная. Он резко притягивает меня к себе, так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. От него пахнет морозом и чем-то металлическим, почти как кровью. Его глаза – два кровавых озера – впиваются в мои.
– И если еще раз попробуешь уйти сама, – шепчет он, и каждое его слово падает, как удар молота, – я прикажу отрубить тебе руки и ноги. Буду кормить тебя с ложечки каждый день всю твою оставшуюся жизнь. Я заставлю тебя страдать.
Ужас прокатывается по телу ледяной волной. В его голосе нет ни тени сомнения – он не угрожает, он обещает. И я верю каждому его слову. Это существо, этот монстр в облике человека, способен на все. В его глазах я вижу бездну – древнюю, бесконечную, полную такой тьмы, что сама преисподняя покажется светлым местом.
Мой разум отказывается принимать реальность происходящего. Как такое возможно? Как я могла оказаться во власти этого чудовища? В какой кошмар я попала после той аварии? Он говорит об Альяне – о той, чье тело я теперь занимаю – с такой холодной яростью, что становится ясно: что бы она ни сделала, он никогда не простит. И теперь я, оказавшаяся в ее шкуре, должна расплачиваться за чужие грехи.
В голове бьется паническая мысль: это не человек. Люди не могут быть такими. В нем нет ничего человеческого – ни сострадания, ни милосердия. Только холодная, расчетливая жестокость существа, для которого чужие страдания – это просто способ развлечься. И я полностью в его власти, в руках этого монстра с демоническими глазами, чье имя я даже не знаю.
Внезапный толчок застает меня врасплох – я падаю на постель, мягкие простыни проминаются под спиной. Он движется быстро, как хищник, настигший добычу – одно резкое движение, и остатки ткани, которая, как я теперь понимаю, была изящным платьем, разлетаются в стороны.
– Не трогай меня, – мой голос больше похож на хрип, руки инстинктивно взлетают, пытаясь защититься.
Его взгляд пронизывает меня насквозь – холодный, расчетливый, как у ученого, разглядывающего подопытный образец. В этих глазах нет ни капли эмоций, только пугающая сосредоточенность существа, привыкшего получать то, что хочет. Он смотрит так, словно перед ним не живой человек, а вещь, принадлежащая ему по праву.
– Не трогать? – в его голосе звучит нечто похожее на насмешку. С нарочитой медлительностью его рука опускается на мой живот, и от этого прикосновения все внутри сжимается от страха и отвращения. Я вздрагиваю, пытаясь отстраниться, но его ладонь, как раскаленное клеймо, прижимает меня к постели. – Это тело принадлежит мне. Это чрево принадлежит мне.
Он говорит это с такой жуткой уверенностью, что у меня мурашки бегут по коже. До меня вдруг доходит – он не шутит и не преувеличивает. Для него я и правда что-то вроде вещи, которой он владеет. Как старым креслом или столовым сервизом. Жуть какая-то. Но здесь явно есть какой-то подтекст.
– Что ты имеешь в виду? – от его слов внутри все сжимается, но я должна знать.
– Я решил, что ты родишь мне ребенка.
Промокод на книгу "Добро пожаловать в шкуру злодейки" 9LlTBLWv
Друзья!
Надеюсь, вам нравится новая история!) Мне будет очень приятно, если вы нажмете на соответствующую кнопочку 🥰
4
Его слова бьют под дых похлеще любого удара. Перед глазами все плывет, а в ушах начинает звенеть. Ребенка? Он хочет... О господи. Меня начинает мутить – то ли от страха, то ли от отвращения. Или от всего сразу.
Пытаюсь отодвинуться, вжаться в постель, будто она может меня защитить, но его рука все так же властно лежит на моем животе. Горячая, тяжелая – как печать, которой метят скот.
– Нет... – шепчу я пересохшими губами, – Нет-нет-нет...
Сердце колотится где-то в горле. Я пытаюсь думать, но мысли разбегаются как тараканы. Ребенок. От этого чудовища с красными глазами. В этом чужом теле, которое я даже не знаю, как получила. Это какой-то кошмар. Это просто не может быть правдой.
– Нет? – его голос звучит обманчиво спокойно, но эти красные глаза смотрят так, что кровь стынет в жилах. – Считаешь, можешь мне отказать?
Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд, как кролик на удава. Его рука все еще лежит на моем животе – горячая, тяжелая. И до меня вдруг доходит простая и жуткая мысль: меня никто не собирается спрашивать. Ни о чем. Для него мое мнение ничего не значит.
– Послушай, – мой голос звучит хрипло, будто я наглоталась песка. – Я не знаю, кто ты такой. Пожалуйста, давай это обсудим.
Его пальцы впиваются в кожу живота сильнее, почти до боли. Он наклоняется ниже, упирая вторую руку в постель возле моей головы. Теперь его лицо так близко, что я вижу, как в глубине этих алых глаз пляшут злые искры. Он смотрит на меня с такой обжигающей ненавистью, что хочется зажмуриться.
– Этот фокус больше не пройдет.
В его словах столько яда, что становится ясно – что бы ни случилось между ним и настоящей Альяной, это было что-то серьезное. И теперь я, застрявшая в ее теле, буду расплачиваться за ее грехи.
– Это не фокус, – упираюсь руками в его грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между нами. – Я правда не знаю...
Он резко выдыхает, и его рука с живота скользит выше. Не успеваю среагировать, как он грубо хватает меня, не сводя пронзительного взгляда с моего лица, словно изучая каждую эмоцию.
И эмоции были – непрошеные, чужие, пугающие. Тело реагирует по-своему, против моей воли, против моего разума, и от этого становится только страшнее. Хватаюсь за его руку, пытаясь оттолкнуть, но он только ухмыляется, глядя мне в глаза.
– Что такое, Альяна? Знакомое ощущение?
Его слова для меня – пустой звук. Я не понимаю, о чем он говорит, не знаю, что значит эта издевательская ухмылка. Продолжаю бороться с его хваткой, но он только сильнее стискивает пальцы на навершии груди.
Тело пронзает острым ощущением, от которого перехватывает дыхание. Поднимаю на него растерянный взгляд и вижу, как его губы растягиваются в довольной усмешке.
– Все еще нравится?
В его голосе звучит что-то темное, опасное. Я в панике осознаю: это тело помнит его, помнит его прикосновения. И эта мысль пугает меня больше всего.
– Не нравится! – вырывается у меня хриплый крик. – Не трогай! Убери руки!
Но он не слушает, и тело предательски реагирует на его действия. Сердце колотится так быстро, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Мысли путаются.
– Ты снова врешь, – его усмешка пугает больше, чем гнев. Он ложится сверху, опираясь на локоть. На миг накрывает паника – его тело настолько массивное, что кажется, раздавит меня. Но он удерживает свой вес. – Вынуждаешь меня.
Его рука скользит ниже, и я вцепляюсь в нее, пытаясь остановить.
– Прошу, не надо, – цежу сквозь зубы, чувствуя, как паника накрывает с головой. – Я не знаю, кто вы такой!! Отпустите!!
В ответ он только хмыкает и наклоняется к моему уху. Его шепот заставляет все внутри содрогнуться:
– Я тебе напомню.
То, что происходит дальше, заставляет меня потерять контроль над телом. Оно реагирует против моей воли, против разума, против всего, что я считаю правильным.
Что не так с этим телом?!
– Я убью тебя, – рычу сквозь стиснутые зубы, жмурясь. – Убью, слышишь?
Его рука замирает. Он отстраняется, и когда я открываю глаза, то вижу его ледяной взгляд. В нем снова та обжигающая ненависть, от которой внутри все холодеет. Это отрезвляет лучше любых слов.
5
– Ты. Убьешь. Меня? – каждое слово падает, как камень. Его глаза сужаются. – После всего, что ты уже пыталась сделать?
Вдруг резко хватает меня за подбородок, заставляя смотреть в его демонические глаза.
– Сколько их было, Альяна? Скольких ты подкупила, чтобы добраться до меня? – его пальцы впиваются в кожу до боли. – Яды, кинжалы, маги, наемные убийцы... А теперь эта новая игра в потерю памяти?
Что? О чем он говорит? Эта Альяна пыталась его убить? И не раз? В голове роятся тысячи вопросов, но я не успеваю ни о чем спросить.
– Я был слишком мягок с тобой, потому что мы женаты, – его голос становится тише, опаснее. – Думал, что наказания научат тебя. Но теперь вижу – ты неисправима.
Женаты? С этим чудовищем?!
Его свободная рука вдруг спускается и сжимается на моем горле – не до удушья, но достаточно, чтобы я почувствовала угрозу.
– Знаешь, что самое забавное? – он наклоняется ближе, и его дыхание обжигает мои губы. – Ты даже не представляешь, на что я на самом деле способен. Все эти годы я надеялся, что ты прекратишь. Привыкнешь. Я сдерживался.
У меня внутри все обрывается. Если то, что он делал раньше – это "сдерживался", то что же будет теперь?
– Но теперь, – он проводит большим пальцем по моей щеке, и этот жест пугает больше, чем любая грубость, – я покажу тебе, что значит настоящая боль. И начнем мы с того, что ты выполнишь свой долг.
От его слов по спине бегут мурашки. Я отчаянно пытаюсь придумать, что сказать, как достучаться до него.
– Послушайте, – мой голос дрожит, но я должна попытаться объяснить, – я правда не та, за кого вы меня принимаете. В моем мире была ночь, погоня, и я... я умерла! А потом очнулась здесь, в этом теле...
Его глаза вспыхивают, как угли в жаровне.
– Ты действительно считаешь меня настолько тупым? – он резко поднимается, возвышаясь надо мной как темная башня. – Думаешь, я снова на это поведусь?
Снова? Черт!
Внезапно он хватает меня за плечи и рывком ставит на ноги. Голова кружится от резкого движения, колени подкашиваются, но его хватка не дает упасть.
Я пытаюсь прикрыться руками и дрожу, чувствуя себя совершенно беспомощной.
– Я не Альяна! – говорю громко, но это чудовище только улыбается и неожиданно хватает меня за плечо, а затем тащит к огромному зеркалу в тяжелой раме.
Он дергает мои руки в сторону, заставляя взглянуть на отражение, затем проводит пальцами по руке, плечу, шее, словно показывая.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент раздается стук в дверь.
– Ваше величество! Ваше величество, приехала леди Дигенроуз, вы просили сообщить.
У меня чуть челюсть не отвисает. Величество? Так это... король? Это существо с демоническими глазами – правитель? Офигеть можно!
Чудовище хмуро смотрит на дверь. Его красные глаза будто накаляются еще сильнее под нахмуренными бровями.
– Отправь ее в мои покои, – отвечает он громко, и уже мне, но тише: – Скоро вернусь, – его голос звучит как обещание. – А ты пока подумай над своим поведением.
Он отпускает меня и идет к двери, но вдруг останавливается.
– И даже не думай о побеге, – бросает через плечо. – На этот раз я приставил к дверям особую стражу.
С этими словами он выходит, и я слышу, как щелкает замок. Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю на пол возле зеркала.
Король. Я в заточении у короля, который принимает меня за свою жену Альяну. В голове не укладывается. Машинально тру шею, где еще горит след от его пальцев.
6
Я оглядываюсь. Комната просторная и богато обставленная. Тяжелая дубовая мебель украшена искусной резьбой: массивная кровать с балдахином, туалетный столик с овальным зеркалом, шкафы для одежды. На стенах гобелены с какими-то сценами охоты. В углу виднеется дверь – видимо, в ванную комнату. Всё дорого и изысканно, но почему-то создается впечатление клетки.
Мой взгляд натыкается на высокое окно, и я, как была нагая, бросаюсь к нему. Дергаю тяжелые шторы в сторону и замираю, глядя на луну. На ее такой знакомый, привычный земной лик.
– Значит, я на своей планете, – произношу задумчиво и перевожу взгляд вдаль.
В темноте трудно разглядеть детали, но похоже, что за замком раскинулся лес – темная масса деревьев, а за ними пустота, усыпанная звездами.
Не очень-то помогает понять, где я оказалась. Такой пейзаж может быть где угодно.
Прижимаюсь к холодному стеклу, пытаясь разглядеть, что внизу. Высота приличная – этаж третий, не меньше. Под окном – массивная каменная кладка, серые блоки поблескивают в лунном свете. Точно замок, других вариантов просто нет.
Внизу раскинулся внутренний двор, вымощенный светлым камнем. По его периметру горят факелы, их тусклый свет выхватывает из темноты аккуратно подстриженные кусты и клумбы. Дальше виднеется что-то похожее на фонтан – его силуэт угадывается в центре двора.
В саду то и дело мелькают темные фигуры – стража, не иначе. Они движутся размеренно, патрулируя территорию по какой-то своей схеме. Один из них поднимает голову, и я инстинктивно отшатываюсь от окна. В темноте не разглядеть его лица, но что-то подсказывает – это не обычные солдаты. Уж слишком плавные, неестественные, я бы даже сказала нечеловеческие, движения.
Бежать некуда – это становится очевидным с первого взгляда. Даже если бы я смогла как-то спуститься, эти жуткие стражи наверняка поймают меня раньше, чем я доберусь до ворот.
Отхожу от окна, обхватывая себя руками. Холодно. И страшно. Что будет, когда он вернется? Что значит "особая стража"? И кто такая эта леди... как там ее?
Взгляд падает на большой шкаф. Ну хоть одеться можно, не бегать же голой. Открываю дверцы и замираю – внутри столько нарядов, что хватило бы на небольшой бал. Шелк, бархат, какие-то невероятно тонкие ткани, которых я раньше никогда не видела. Все явно дорогое, все подобрано со вкусом.
Вытаскиваю первое попавшееся платье, но тут же возвращаю обратно. Нет, это все не мое. Это вещи Альяны. Той самой, которую он так ненавидит. Может, лучше поискать что-то попроще?
Роюсь в шкафу и нахожу что-то вроде ночной рубашки – длинной, белой, из мягкой ткани. То, что надо. По крайней мере, не буду голой...
Звук открывающейся двери застает меня врасплох.
Оборачиваюсь, прижимая рубашку к груди, и вижу его – все такой же пугающий, с горящими глазами. Только теперь в его взгляде что-то новое. Что-то, от чего внутри все холодеет.
– Не торопись одеваться, – говорит он, и от его тона у меня мурашки бегут по коже. – Ночь только начинается.
Я пячусь назад, пока не упираюсь в шкаф. Рубашка в моих руках дрожит, как и я сама.
– Пожалуйста, – шепчу я, – давайте поговорим...
– Наговорилась уже, – он идет ко мне медленно, неотвратимо. – Как там тебя? Алина?
Киваю, не в силах произнести ни слова. Он останавливается в шаге от меня, протягивает руку и касается моей щеки. Я дергаюсь, но отступать некуда.
– Что ж, – его пальцы скользят по моей шее, – раз ты у нас теперь... Алина, – он произносит это имя с издевкой, – придется заново научить тебя подчиняться.
Хватает рубашку и резко выдергивает ее из моих рук. Я вскрикиваю, пытаюсь прикрыться, но он перехватывает мои запястья, вжимает меня в шкаф всем телом.
– Нет, прошу, не надо...
– Надо, – выдыхает он мне в ухо. – Еще как надо.
7
От его близости, от жара его тела меня начинает трясти. Я пытаюсь вырваться, но он только сильнее стискивает хватку.
– Отпустите! – мой голос срывается.
– И куда же ты пойдешь? – он чуть отстраняется, смотрит мне в глаза. – За окном моя стража. За дверью мои слуги. Во всем замке нет никого, кто посмел бы тебе помочь.
Я понимаю, что он прав. Полностью, абсолютно прав. Я в ловушке. В теле чужой женщины, в чужом мире, во власти этого чудовища с красными глазами. И никто не придет на помощь.
– Я не она, – шепчу в отчаянии. – Я не Альяна...
– Конечно, не она, – он вдруг наклоняется к самому моему уху. – Ты теперь... Алина.
Последнее слово он произносит с такой издевкой, что меня пробирает дрожь.
Внезапно он подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю, пытаюсь вырваться, но он несет меня к кровати, словно я ничего не вешу.
– Нет! – кричу я. – Не смей!
– И кто меня остановит? – он бросает меня на постель. – Ты?
Я отползаю к изголовью, но он нависает сверху, опираясь на руки по обе стороны от меня. В его глазах пляшут алые искры.
– Пожалуйста, – мой голос срывается. – Пожалуйста, не надо...
Несколько долгих секунд он смотрит прямо мне в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу. А затем медленно отстраняется. В первый момент я думаю, что мне удалось его уговорить, но он просто начинает снимать рубашку.
Я смотрю расширенными от ужаса глазами. На его груди в области ребер нет ни одного сантиметра гладкой кожи. Она вся испещрена шрамами – глубокими, страшными, будто кто-то методично пытался разорвать его на части.
– Их-то ты помнишь, Альяна? – он криво усмехается, и в его голосе звучит что-то похожее на боль.
Сердце в груди тревожно колотится, я вжимаюсь в изголовье кровати. Хватаю подушку, прижимаю к себе, словно она может защитить от этого чудовища, нависающего надо мной грозной скалой.
– Прекрати, – голос звучит хрипло и жалко. – Не приближайся!
Но в его глазах я вижу только холодную решимость. Он не остановится. Для него мои мольбы – пустой звук, очередная попытка его обмануть.
Он хмыкает и отбрасывает рубашку в сторону. Его рука смыкается на моей щиколотке, и одним резким движением он подтягивает меня к себе.
– Нет! Нет, не трогай! Не смей меня трогать, урод! – кричу я в ужасе.
Но он глух к моим протестам. Вырывает подушку из рук, наваливается сверху. Его губы грубо накрывают мои, не давая вдохнуть.