- -
- 100%
- +
Я...
Да, я решилась. Пусть все меня признают сумасшедшей или идиоткой, но... Я хочу ребёнка. Давно хочу кроху, которая всегда будет любить меня и которую ещё сильнее буду любить я. И пусть у друг друга будем только мы в этом огромном недружелюбном мире.
Да, я ожидала совершенного иного. Думала, что буду чувствовать себя преотвратно, когда заполучу первый поцелуй. Нет. Это... оказалось удивительным. Волна тепла, что прокатилась под кожей, и что-то такое странное, сладкое в груди, что готово было распуститься в любой момент.
Я набралась смелости и сказала фразу, которой постоянно пользовалась подруга. Простое слово с особым смыслом, которого ждут парни на первом же свидании.
– Поднимешься?
И плевать, что голос не слушался, а ясный взгляд в ответ выглядел слишком выжидательно. Я знаю, чего он хочет, но совершенно не ожидаю вопроса о том, уверена ли я. Пока проклятые пузырьки бьют в голову, я уверена как никогда в том, что отчаянно хочу заполучить от него. Пожертвовать всего одной ночью? Утром это станет моей собственной катастрофой.
Киваю, глядя в его глаза, пристально следящими за моими эмоциями.
Мы поднимаемся на мой этаж, и я даже позволяю ему себя целовать, чувствуя, как плавлюсь в его руках. И странно, и страшно одновременно, но я не отступаю.
Катя с издёвкой предупреждала, что в первый раз может быть очень больно. И лучше, если парень ничего не поймёт, когда минует преграду.
Я вовсе не собиралась так поступать… И даже отчитала её, когда она подарила мне небольшой тюбик с гелем-лубрикантом для планирования беременности, который теперь валялся в ванной на полке и который я была настроена сегодня использовать, дабы улучшить условия для зачатия.
Но самое удивительное, что шампанское позволило мне расслабиться и не испытывать отвращения от того, что я собиралась делать вопреки всем своим убеждениям.
Всего раз.
Если ничего не выйдет, я продолжу копить на искусственное оплодотворение.
В квартиру мы вошли молча. Я не торопилась открывать, а Саша молчал, придерживая меня за талию одной рукой. Кажется, я даже чувствовала нетерпеливый жар его ладони.
Разувшись, предложила ему располагаться, а он в ответ притянул, поцеловав настолько смело, что у меня сердце в груди затрепыхалось.
– Мне нужно в душ, – отстранилась я, стараясь казаться опытной в таких вопросах девочкой. – Контрацептивы…
– У меня всё есть, Аля, – он вытащил из кармана блестящий квадратный пакетик и улыбнулся.
Хах! Это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Я улыбнулась в ответ и скептично взглянула на презерватив, лихорадочно вспоминая опыт всё той же подруги, которую дословно и процитировала.
– Знаешь, с этой штукой плохо чувствуется партнёр. Я предпочитаю другие средства.
У него вдруг сделался такой ошарашенный взгляд, будто я сказала что-то, что противоречило законам физики. Ну или природы.
И ещё до того, как ощутила знакомое давление в районе груди, я ткнула пальцем в сторону комнаты, указав путь, и прошмыгнула в ванную, где уже сделала всё, чтобы подготовиться к важному этапу, а заодно перестать издавать этот треклятый звук.
Инструкция к лубриканту далась мне с трудом. В том смысле, что расслабленному мозгу с трудом давались даже самые простые, с точки зрения медицины, формулировки. С горем пополам я всё же изучила способ применения, а после использовала препарат по назначению.
И ещё минут пятнадцать сидела со включённой водой, безбожно икая и думая только о том, чтобы ничем себя в итоге не выдать.
Катя говорила, что будет больно. А если дословно: «В первый миг кажется, что в тебя кочергу засунули, но уже через пару минут это проходит». И я не хотела испытывать боль, но уговаривала себя потерпеть. Всё проходит. И это пройдёт.
Когда вышла из душевой, переодетая в халат, я никак не ожидала увидеть Сашу на кухне с чашкой дымящегося чая в руках.
– Прости, похозяйничал немного.
– Ничего, меня долго не было.
Я подошла к нему и остановилась напротив, не зная, что делать дальше. Мне говорили, что парни обычно сами инициативу проявляют.
Саша рассматривал моё лицо, а после улыбнулся так, что у меня сердце удар пропустило, а душа вытянулась в струну от напряжения.
Парень, отставил чашку в сторону, чуть склонился ко мне и пальцами правой руки коснулся подбородка.
– Ты такая милая, – прошептал тихо и склонился, чтобы осторожно поцеловать.
И это было так ярко, что я, не выдержав, вцепилась пальцами в ворот его рубашки и потянула на себя, не позволяя больше отстраниться.
Внутри что-то расцветало сочными красными листьями, одуренно пахнущими чем-то прекрасными. Наверное, это была весна, что брызнула яркими красками прямо в моей душе.
Поцелуй за поцелуем, шаг за шагом. Торопливо, небрежно, нежно, но искренне. Я не знаю, в какой момент оказалась в постели.
Саша затмил собой всю реальность, когда пальцами скользил под тканью махрового халата и покрывал шею и плечи поцелуями.
Кажется, я даже изнывала от желания стать ему ближе, хотя ближе уже некуда было, а он всё продолжал неторопливо изучать моё тело, совершенно неожиданно реагировавшее на его ласки.
Видимо, алкоголь так крепко вдарил по моей нервной системе, что я совершенно забыла, с чего началась вся эта история с парнями.
Да и плевать!
– Без презерватива? – вдруг спросил он, когда я уже почти забыла, как дышать от нахлынувших чувств и ощущений, сковывающих низ живота томными, сладкими спазмами.
– Без, – прошептала в ответ, едва понимая, зачем спрашивал вообще.
– Уверена, малышка?
Ну к чему расспросы?
Я скользнула пальцами по его плечам и выгнулась, ощутив обжигающее прикосновение между ног.
– Уверена, – уже не шептала, умоляла.
Саша поцеловал в губы и тут же толкнулся в меня, сдерживая стон.
А вот я не сдержалась. Ощутив резкую боль, я выгнулась под ним и вонзила ногти в его плечи. Красная вспышка застила глаза, но я ничего не предприняла, помня о главной цели в этой жертве.
Второй и третий толчок были такими же болезненными, и я уже не сдерживала ни стон, ни слёзы, надеясь, что в темноте он не поймёт, что происходит.
Он и не понял. Ничего не понял, но старался быть настолько нежным и ласковым, что в итоге это подействовало. Боль постепенно стала утихать, уступая место другим ощущениям, о которых я и не знала никогда.
Мир медленно плавился, а все чувства скручивались спиралью внизу живота. Каждое движение внутри меня сопровождалось таким терпким, но сладким поцелуем, что я начинала забываться.
Наше горячее дыхание сплеталось, а воздух вокруг с каждой секундой становился всё горячее, словно набирал градусы от нашего сумасшествия.
Я не знала, сколько времени прошло. Не помнила. Запомнился только взрыв расползшегося по каждой мышце наслаждения, высвободившийся наружу моим криком.
Мы замерли, пытаясь прийти в себя. Я ещё долго отдышаться не могла, а Саша зачем-то старался рассмотреть моё лицо в темноте.
– Слушай, мне неловко о таком спрашивать… – он приподнялся, позволив выбраться из-под него. – Мне показалось, что ты девстве…
– Тебе показалось! – выпалила я чуть резче, чем хотелось.
После вскочила с кровати и умчалась в душ, где, смывая кровь, лихорадочно думала о том, как перестать икать, и о том, как оправдаться без последствий.
Пятнадцать минут я размышляла, что ответить. Пятнадцать минут справлялась с икотой. И пятнадцать минут молила бога, чтобы всё получилось с первого раза.
Когда вышла из душа, обнаружила, что в спальне горит свет. Входить не хотелось. Хотелось выпроводить его из квартиры и забыть, как страшный сон. Но Саша, видимо, решил, что прошло слишком мало времени.
Когда я вошла в комнату, обнаружила его сидящим на кровати с таким видом, будто разгадал самую страшную тайну вселенной, а ему сказали, что где-то ошибся.
– Не объяснишь мне вот это? – он откинул тонкое одеяло, которым укрывался, и продемонстрировал как красное пятно на простыне, так и себя, измазанного тем же составом человеческих клеток.
Я мгновенно отвела глаза, потому что никогда не видела мужской половой орган воочию. И очень надеялась, что не поступила глупо.
– Это… кровь, – вздохнула я. – Про месячные когда-нибудь слышал?
– Ты сказала, что не девственница, но я… Мне показалось… – Саша растрепал волосы и поморщился. – Чёрт, малышка, ты была слишком узкой для меня.
– У меня много лет не было парня, – я едва победно не усмехнулась, когда он понятливо кивнул. – Прости, не мог бы ты?.. – и пальчиком на выход «тык-тык».
Судя по тому, как съехались его брови, Саше явно не понравилось отношение. Но что поделать? Я не звала остаться на ночь. Это был интересный опыт, болезненный. И повтора я точно не хочу. И никогда не захочу. А раз так, то и ему здесь нечего делать.
– Гонишь? – он усмехнулся и встал, позволяя рассмотреть себя во всей красе.
Но я неблагодарный зритель и мало интересуюсь строением мужского тела. Кубики пресса, бицепсы, трицепсы? Ну да. Катя что-то говорила, что такие парни считаются эталоном красоты и все девки по ним сохнут. Но я не они. Мне не интересно.
– Прости. Я бы предложила чаю, но ты его уже пил.
Он приблизился ко мне, приподнял подбородок и заглянул в глаза.
– Я бы повторил, – обаятельная улыбка снова скользнула по его губам, вызвав ответную.
– Ты же видел, что красная кавалерия наступила. Прости боец, но это не твоя война.
Саша пару секунд смотрел в мои глаза, размышляя над сказанным, а потом заразительно рассмеялся. И только через минуту, когда успокоился, он легонько поцеловал меня в губы и тихо признался:
– Ты необычная. И вызываешь во мне странные чувства.
Я сглотнула, не зная, что ответить, а через мгновение поняла, что это плохо. Необычность притягивает. А я не хочу, чтобы он возвращался! Тем более если задуманное воплотилось!
– Не могу быть взаимной, – ответила прямо. – И прости, но я ещё не отошла от той лошадиной порции шампанского. Хотела бы лечь спать, если ты не против.
Саша посмотрел на меня каким-то странным взглядом, который мне не удалось идентифицировать, а потом ушёл в душ, где не спеша помылся, затем вернулся, оделся и молча покинул квартиру.
Я же сменила простынь, забралась под одеяло и долго лежала, представляя, как буду качать свою малютку на руках.
Я ненормальная?
Да, ненормальная.
Но буду счастливой ненормальной, а остальное пустое.
Глава 2
В чае медленно кружилось молоко, постепенно растворяясь и приобретая однородный цвет. Я, отложив ложечку в сторону, с интересом рассматривала причудливый танец жидкостей и невольно сравнивала их с тем, что творила ночью, когда Саша был в гостях. Ведь выходило, что мы тоже в некоторой степени слились, и я очень надеялась, что придём к результату, которого я так желала.
– Если ты продолжишь делать такое лицо, я тебя чем-нибудь стукну! – пригрозила подруга, уже минут пятнадцать требовавшая подробностей моего внезапного отъезда из «Причала».
Закусив губу, я виновато взглянула на неё. Не могла я о таком рассказать как на духу. Как минимум нужно собраться с мыслями, а они с самого утра у меня в ужасе разбегаются, как тараканы при включенном свете.
– Ну-у-у-у?! – протянула снова, заметив, что я оттягиваю подробности.
– Меня отвезли домой, – тихо сообщила я.
– Это мы уже выяснили.
Катя сложила руки на груди. Тут-то я и поняла, что кто-то не намерен отступать.
– Дальше, что было?
– Поскольку я перебрала шампанского, то решила воспользоваться твоим советом и… я пригласила его к себе.
У Лариной чуть глаза от удивления не выпали, когда я закончила фразу. Она мгновенно вскочила со стула, открыла холодильник и достала бутылку чего-то явно крепкого и не очень уместного в одиннадцать утра.
– Подожди, не продолжай. Чувствую я, – она открыла бутылку и плеснула в пузатый стакан янтарной жидкости; по кухне тут же расползся аромат выдержанного где-то далеко отсюда напитка, – что такие подробности на трезвую голову принимать на веру нельзя.
Я только плечами пожала в ответ. Лгать ей не стану. Всё равно ей, как никому другому, известно, что это выходит мне боком.
– Я переспала с ним, воспользовавшись твоим лубрикантом для беременности.
Пожалуй, зря я сказала это в тот момент, когда она пыталась залпом осушить стакан. Алкоголь брызнул наружу, а Катя закашлялась, как курильщик с раком лёгких в третьей стадии.
– Уварова! – прохрипела подруга. – Убить меня решила? Не могла получше момент выбрать?!
Убить, может, и не хотела, но вот решение пить в такой ранний час умертвила, как заправский ниндзя. Без особого шума и лишних вопросов.
Ларина отставила стакан с бутылкой в сторону и, переведя дух, посмотрела на меня. Во взгляде можно было прочесть укор, но я знала, что для подруги это в какой-то степени подвиг.
– Ну ты даёшь! Я не ожидала от тебя, честное слово!
Я с сомнением покосилась в ответ:
– Именно поэтому всякий раз уговаривала меня найти парня?
Она махнула рукой, села на стул и придвинулась ближе:
– Да какая разница, будь оно неладно! Лучше скажи мне, как это было!
Вздохнув, я покачала головой. Ларина неисправима. У неё пунктик на мужиках. И как мы только дружим, я понять не могу? Мы же абсолютно противоположных взглядов. Она во многом даже мою мать напоминает, но у меня не было и нет к ней отвращения на этой почве. Подругу я искренне люблю.
– Уварова! – рявкнула она, отчего я чуть со стула не грохнулась. – Прекращай думать и начинай рассказывать! Удалось сделать всё без средств для предохранения?
Кивнула, чувствуя, как начинают гореть щёки.
– Сказала, что презервативам предпочитаю препараты.
– И даже не икнула? – с сомнением спросила подруга.
– Не успела. В ванную умчалась.
Катя рассмеялась, хлопнув ладонью по столу, отчего разлился чай. Тот самый, с молоком. Затем замерла и уже без тени веселья уставилась на меня:
– Погоди. Так он не знал, что ты девственница? И что? Как? Как ты объяснила кровь, боль, слёзы и прочее?
– Месячные, гормоны, шампанское, – развела я руками.
– И поверил?
– А у него был выбор? – усмехнулась я, поднявшись, чтобы взять тряпку и вытереть последствия чужого эмоционального всплеска. – Даже если не поверил, это не его дело.
– И почему я не удивлена? Вечно ты к мужикам относишься так.
– Как? – вскинула я бровь, не понимая о чём речь.
– Так, будто их нет в природе. Ты же переспала с шикарным экземпляром, но сразу после выставила за дверь.
– Это была твоя идея.
Катя сложила руки на груди, а её взгляд вдруг стал укоризненным.
– Моя идея заключалась в том, чтобы ты себя парня нашла, а не быка-осеменителя.
Я поморщилась и убрала тряпку на место, после чего села на стул и зло уставилась на подругу, ткнув указательным пальцем в её сторону:
– Ларина, это была твоя идея! Твоя и ничья больше. И после четвёртого бокала шампанского она показалась мне очень даже здравой!
Кто вообще мог подумать, что я и идеи Кати сойдутся в одной точке? Пожалуй, шампанское теперь навсегда вычеркнуто из списка допустимых алкогольных напитков. По крайней мере, в компании мужчин.
– Исключительно ради интереса спрошу. Что будешь делать, если ничего не вышло?
И вот тут я даже помрачнела слегка. Очень надеюсь, что подобное жертвоприношение не прошло даром. Повторять опыт я не стану. Даже если это снова будет Саша. Ни за что.
– Буду следовать плану «Б».
Но я почему-то ни капли не сомневалась, что моя крошка уже со мной. Теперь всё будет иначе.
– Ты матери-то сообщишь?
Казалось бы, невинный вопрос. Простой, человеческий, не предвещающий ничего плохого. Но Катя прекрасно знала, какова будет моя реакция, и всё равно осмелилась его задать, хотя понимала, что я сорвусь.
– Нет! – рявкаю я, озверев в одну секунду. – И ты молчать будешь, Ларина. У этой женщины нет дочери и внуков не будет!
Подруга хмыкнула, подняла руки в знаке капитуляции, но промолчала, хотя я знала, что она хотела сказать. Она каждый раз пытается мне это донести, но я никогда не признаю женщину, что сломала меня ещё ребёнком.
Такой человек, как Уварова Анжелика не может быть матерью мне и бабушкой моим детям. Такой человек, как она, погрязла в разврате и даже спустя двадцать лет не собирается оттуда выбираться.
– Да уж. Что б её и в аду черти драли, – усмехнулась девушка, внимательно на меня посмотрев. – До сих пор не понимаю, как ты такая интересная у неё получилась.
Я не ответила. Характер и поведение человека определяют не биологические родители.
***
– И чё это ты такой хмурый с утра? – спросил Стрела, закрывая свой шкафчик. – Ещё со свадьбы свалил куда-то. Я думал, мы до утра бухать будем, а в итоге самые крепкие и свободные в ночь и остались.
Ну да. Планы немного изменились ещё в ЗАГСе, когда увидел свою маленькую добычу.
– Извини, братан, – усмехнулся, хлопнув его по плечу. – У меня появились другие планы. Дем не в обиде?
– Да видел он твои неожиданные планы, – заржал Андрюха. – Стойку уже под марш Мендельсона сделал.
– У меня отличный нюх, хороший вкус и быстрая реакция.
Стрела не ответил. Посмеиваясь, пошёл на выход, где уже начиналось утреннее построение. Каст приветственно кивнул, когда мы подтянулись в строй, и тихо дал знать, что Гвоздь сегодня не в духе.
Похоже, снова с женой неладно что-то. Наверняка, лютовать опять будет на тренировке.
– Взвод, равняйсь! Смирно! Командиру первого отделения доложить о наличии личного состава.
Гвоздь вышел из строя, отдал очередные «Равняйсь! Смирно!», а после пошёл отчитываться Польцу.
Я же в это время задумался о том, как пролетели эти выходные. Казалось, ещё вчера вычленил её фигурку из толпы. Ещё вчера сжимал в объятиях, а сегодня уже стою здесь. Но где-то между этими моментами я потерял целый день.
Если подумать, то ничего особо не делал. Валялся в постели, а вечером словился с Ярычем в баре. Пить не пил, но всё как в тумане. Словно выпал из реальности.
О чём мы говорили? Да вроде ничего особенного. О бабах, о предстоящих соревнованиях, о чеченских альфовцах, которых уделать ни в жизнь не получится. Но я постоянно вспоминал о ней. О том, как правильно она ощущалась. О том, как сладко стонала. И о том, как стрёмно я себя чувствовал, когда обнаружил кровь.
Я реально подумал, что она девственница.
Нет, если прикинуть, то я в первый же миг распознал её неопытность в отношениях. Как зажато она себя вела, сутулясь от заинтересованных взглядов мужчин. Как сторонилась с ними беседы. Как пыталась от меня отделаться.
Был не слишком удивлён, когда пригласила к себе, но ошеломлён, когда заявила, что не терпит презервативов. Разве неопытные девушки в подобных вещах разбираются?
И она была такой напряжённой, такой узкой, тугой. Я немало усилий приложил, чтобы её расслабить в процессе, и даже добился успеха.
Но кровь…
Зачем девственнице лгать? Все знают, что первый раз – это боль.
Не понимаю. В том числе и того, как стремительно она выставила меня за дверь. На моей практике подобного никогда не случалось.
Вздохнув, дослушал доклад командира отделения, а когда тот вернулся и отдал приказ разойтись, свободно хлопнул по плечу Сору.
– А ты чего такой хмурый с утра?
Брат только рукой махнул, а я вдруг вспомнил, как он Виноградову в машину сажал. Не исключаю, что продолжение вечера у него было интересным. Как и у меня.
Весь день тянулся, как резиновый, пока Батя не вызвал к себе на ковёр. Никто даже не догадывался зачем, но, как выяснилось, то была внеплановая оперативка. Старый даже свою рабочую папку взять не успел, как нас ошарашили сводкой по соревнованиям.
Список претендентов на командировку Старый огласил сразу, на что Батя одобрительно покачал головой. А мне вот совсем не нравилась идея ехать. Мы только недавно вернулись с Кавказа, где сложный марш-бросок совершили. Давненько уже настолько не выкладывались, что даже выстрелы в тылу лагеря показались невинными петардами в Новый год.
– Начало соревнований через восемь дней. Готовьтесь.
– Есть готовиться, – отчеканил Старый и окинул нас насмешливым взглядом.
Уверен, наши кислые физиономии его несказанно порадовали. Мне аж на смену захотелось: жить в лагере пару месяцев и в ус не дуть. Да кто ж нас отпустит в связи со сложной обстановкой?
От Арестова мы сразу отправились на площадку, где зверствовал Польц, чем попортил настроение всем бойцам. Сбрасывать пар пришлось на рукопашке.
И вроде бы день был самым обычным. Ничего не выбивалось из ряда будней. Но внутри было не так, что-то невероятно раздражало. Бесил даже тот факт, что я время от времени вспоминал и смаковал ощущения из памятной ночи, а зверь внутри голодно скалился, требуя продолжения банкета. И к концу рабочего дня разум всё-таки победил, приняв самое верное решение. Решение забыть обо всём, как о несбыточном сне.
Кому, как не мне, знать о том, что нужно держаться подальше от чувств, что пробудила вкусная девочка Аля.
Зайдя в пустую квартиру, я бросил ключи на тумбу, прошёл на кухню, заглянул в холодильник и ещё раз убедился, что время от времени нужно вспоминать о наличии или отсутствии в нём продуктов. Всё, что не успел съесть, давно и безвозвратно испортилось, а чего не хватало, так и не купил.
– Да, зубастый, тебе только в забегаловках жрать.
Захлопнув холодильник, налил сладкого чая, включил телек в зале и залип на любимой новостной передаче, которую редко удавалось смотреть из-за плотного непостоянного графика. И уже через час сверлил взглядом потолок, думая о том, как провести вечер и где найти компанию, с которой будет не так скучно.
Соре набрать? Думаю, ему ещё нескоро придётся вырваться из семейного гнезда.
Просмотрев небогатый список контактов, я набрал того единственного, кто завсегда горазд покутить, несмотря на то что мы вчера только виделись. Тем более ему на больничном по-любому тоска зелёная с самого утра маячит.
– Говори сразу, где и во сколько, – отозвался брат после второго гудка.
– Я, может, сообщить плохую весть хотел, – рассмеялся, поднявшись с дивана. – Вечно ты вперёд трусов…
– Ты бы за своими следил, – хмыкнул Ярый, лязгнув чем-то металлическим. – На гражданке скука, братух. Я за одну только эту пытку Виноградову хочу смертной казни подвергнуть.
Вспомнив о том, что рассказал Сора, когда этих двоих увидел, когда мы оперативницу вытаскивали, я снова рассмеялся. Он не в теме ещё, что Батя на неё слюной у торгового центра капал. Мы с Сорой предположили, что он её хочет в качестве информатора по УУР подключить к делам Аргена. А это прямая работа с отделом разработки и группой. В общем, Ярому не в радость будет, если так.
– А чё ты ржёшь?
– Слишком много причин, Ярыч, – усмехнулся я. – Короче, в нашем баре в девять.
– Лады.
Но, к сожалению, а может, и нет, встретиться нам так и не удалось. Уже в девятом часу позвонил Старый с командой «Крыло».
***
Где-то месяц спустя
– Аль, прекращай так трястись и иди уже! – злилась Ларина, рассматривая новоприобретённые клубки шерсти. – Я не для того половину аптек города обошла в поисках «самого-самого» теста на беременность!
– Должна же я оставить его на память, если на нём две полоски будет.
– Ну так иди уже, невротик.
Вздохнув, я сжала заветную узкую коробочку и поджала губы.
– Я боюсь.
Ларина закатила глаза и, отложив покупки, поднесла пальцы к вискам и помассировала их.
– Уварова. У тебя задержка уже больше недели. Даже если это сбой, то лучше узнать об этом сейчас.
И я не могла с ней не согласиться. Как говорят приговорённые к казни: ожидание смерти хуже самой смерти. А я оттягиваю важное, надеясь, что разочарование наступит как можно позже. Но я ничего не могу с собой поделать.
Мне нравится сама мысль, что я больше не одна. Что кроха под сердцем омывается эмоциями моего счастья, купается в любви и чувствует, что её ждут.
– Иди-и-и! – протянула подруга, заметив, что я снова расплываюсь в глуповатой улыбке. – Я уже сейчас вижу, что у тебя начали гормоны вырабатываться. Правду говорят, что беременные тормозить начинают с первых дней залёта. Господи, как вы выживаете только?
– Прекрасно выживаем! – улыбнулась я и, глубоко вздохнув, направилась в ванную, где замерла у зеркала, разглядывая отражение.
Говорят, счастливые беременные женщины меняются внешне. То ли взгляд становится лучистым, то ли кожа сияет. Не знаю. В себе изменений я не видела, хотя каждый день старалась смотреть как впервые. Но нет, ничего. С другой стороны, эти изменения могут быть настолько незначительны, что я просто не успеваю их отследить.
Достав из коробочки пластиковый тест и инструкцию, я внимательно принялась изучать последнюю. Мелкий шрифт и многабукв радости не принесли, а лишь оттягивали момент выявления результата, но, что поделать, я должна знать всё о том, как это устроено и с какими трудностями могу столкнуться.