- -
- 100%
- +
И она действительно вышла из здания в сопровождении "мужа", когда я уже открывал дверь фургона.
- Каст, я тоже жрать хочу.
- Сухпай тебе в помощь, Сокол, – усмехнулся я. – Ну или можешь, как Волк в аптеку за медвежьей кровью сгонять.
Ванька поморщился в ответ.
- С детства ненавижу каши молочные и гематоген.
- А чего? – поинтересовался Волчара. – Мама всегда говорила, что кровь — это железо, а из железа куют замечательное оружие.
- А причём тут это? – вскинул я бровь.
- Ну как? Это как с кашей. Вот Сокол не ел, а в итоге вырос слабеньким только для снайперки и пригодным, – рассмеялся он.
- Да иди ты... – Сокол швырнул в него перчатку, а я с улыбкой вернулся за монитор.
- Скажи ещё мама была неправа.
- Отстань, зубастый.
Парни продолжали перешучиваться, а я переключил камеру, чтобы видеть кафе, куда вошли оперативники. Наблюдать за тем, как они смеются, было не самым приятным зрелищем, но я понимал, что это друзья. Потому и ревности не было. Разве что чуть-чуть. Ровно настолько, что сломать ему пару конечностей, если будет слишком часто их к ней протягивать.
- Ка-а-аст! – позвал Стрела. – Тут какой-то тип ошивается.
Поднявшись, мы подошли к передним сиденьям и уставились в окно, куда показывал Андрюха. Там действительно был паренёк. Стоял у забора и палил как раз на кафешку, где засели опера.
- Наблюдение?
- Похоже на то.
- Ладно, следи. Как будет что-то, скажешь, – отдал приказ Стреле Каст.
Если так, то Арген в ближайшее время свяжется с ней.
Сжав кулаки, я снова посмотрел на парнишку. Самое стрёмное на свете чувство – страх. Не страх за себя, а страх за того, кто занимает особый статус в твоей жизни. Я не хотел думать, что может произойти с Виноградовой. Не хотел, но каждой частичкой своей сути понимал, что она стоит под ударом, которого невозможно миновать.
И это медленно меня отравляло.
- Лады.
Я вернулся за монитор и продолжил наблюдать за парочкой, а Каст принялся читать методичку.
Лиза с аппетитом что-то уплетала, пока Прокопенко попивал кофе и постоянно улыбался так, что у меня челюсть сводило.
Интересно, сколько ещё Арген будет выжидать? Уже неделя прошла, а он всё...
Лиза внезапно достала телефон и уставилась на его экран.
- Сигнал, – тут же отчитался Волк.
- Парень только что трубку положил, Каст. Точно наблюдатель.
Я смотрел на Лизуи ждал её реакции. Ответит или нет?
Прекрасно понимаю, что страшно, но она сама вызвалась. Если что-то случится, мы всегда подстрахуем, тут без проблем, но свои страхи преодолевать она сама должна.
Охламонка приняла вызов и приложила трубку к уху, мы тут же услышали его голос.
- Привет, Лиза.
- Чего тебе? – отозвалась она напряженно.
- Мне тут сорока на хвосте донесла, что ты у нас завербовалась в структуры помощнее.
- О чём ты?
- Давай без этого представления. Я помню, что ты девочка борзая, но прикрой рот и послушай. Я хочу, чтобы ты донесла до своего нового начальника одну простую фразу. Амир хочет Лисовского. Не будет Лисовского, мы подорвём к хренам всё ваше сраное отделение.
И он бросил трубку, оставив всех нас в недоумении. Потому что капитан ФСБ Лисовский умер в прошлом году во время спецоперации в Дагестане, которую и планировали Звягин с Ярцовым.
- Набери Звягину и скинь ему звук, – отдал команду Каст. Я же смотрел на охламонку и видел, что она напугана.
Никто из нас так и не понял, почему он решил использовать её для переговоров. Их ничего не связывало, кроме того случая, когда он её похитил. Из протоколов допроса мы знали, что Арген запер её в падвале с наркотой и взрывчаткой. Сама она говорила, что он отдал приказ не убивать, но больше его не видела. Возможно, он просто не успел вернуться до того, как мы провели операцию по захвату, однако это всё равно не подтверждает того факта, что он не собирался ею воспользоваться теми же целями, что и сейчас.
- Звягин на связи, Каст.
Он взял трубку и, включил громкую на панели переговорника, чтобы все слышали и ответил. Голос Сергея же резанул по ушам, как лезвие.
- Мы должны сдать Амиру Лисовского.
- Он мёртв, – не понял Каст. – Ты хочешь ему останки вручить?
- Лисовский жив, Кайгоров. Мы его трёхсотым из котла вывозили. В коме был. После признали его погибшим, поскольку он... После того случая не мог полноценно служить. И он предпочёл новое имя, чтобы не стать целью для Амира.
Я сжал зубы и прикрыл глаза, потому что то, что они сделали... Не по-братски это.
- Слушай, я знаю, что вы себя винили, но так нужно было.
- Кому? – спросил зло. – Неужели вы посчитали, что кто-то из нас станет брата сдавать, а? А сейчас ты что хочешь провернуть, Звягин?
Своими же руками сдать?
- Лисовский сам согласится.
- Зато мы не согласимся, грёбаный ты мудак!
Звягин замолчал, видимо, надеясь что Каст сейчас успокоится. Но хрен там. Мы год братана погибшим считали. Погибшим по моей вине, что не смог закрыть в нужное мгновение!
- Кайгоров, соблюдай субординацию. Арестов, не...
- Я сейчас и с Арестовым поговорю. Волк, отрубай!
Я задержал дыхание и обвёл взглядом ребят. С одной стороны я был рад, с другой... Кто так делает, а?
- Я в ахуе.
В ответ мне было только потрясённое молчание, в котором можно было услышать звон. Знал бы, сам бы гада грохнул. И так, наверняка, думал не я один. Гвоздь его вообще с говном сожрёт, потому что больше всех переживал, что не смог нормально первую помощь оказать. А оно вон как оказывается…
До конца рабочего дня Лизы мы все пытались осознать эту новость. Разговор с батей тоже не был из числа простых. Пётр Николаевич умелый балабол, этого не отнять. Попытки объяснить, что так было нужно нас не достигли, зато вопрос безопасности Лисовского от Амира стал аргументом.
Однако это не отменяло другого. Как Амир нашел его, если концы опустили в воду?
Я старался не думать о том, что скажет Лиза на завтрашней оперативке. Думаю, ей не понравится идея сотрудничать с Аргеном точно так же, как и нам.
Я бы просто задавил эту гниду и забыл. Нет же... Звягин хочет Амира, а других ниточек нет. Тоже мне. Спецы.
Когда думал об этом, у меня зазвонил мобильный. Это была Таня.
– Привет, – принял я вызов.
– Привет. Слав, слушай, у нас тут товар поздно привезут, нужно будет всё рассортировать и вбить в базу. Я задержусь, не теряй, ладно?
– Хорошо, Танюш. Тебя забрать?
– Нет, я на такси. А ты отдохни вечером, хорошо?
– Ладно.
– Ну всё, люблю тебя.
– Пока.
В последнее время что-то слишком часто так случается, что она остаётся на переработку. Наверное, пора намекнуть, что не стоит себя перенапрягать. Не дай бог ещё с малышом чего случится.
- Каст, парнишка свалил.
Мы посмотрели в спину удаляющегося пацана и хмыкнули, переглянувшись с командиром.
- Сокол, веди его, – отдал он приказ.
Ванёк мгновенно подхватил ветровку и выскочил из фургона, прогулочным шагом направившись за парнем, который ничего и не поймёт.
– Надо будет морду по базе пробить.
- Вряд ли он там будет, Слав.
Я поджал губы, молча соглашаясь.
- Пробивай. По протоколу нужно, ты же знаешь, – настаивал Каст.
– Тарану будем докладывать? – вскинул я бровь, когда Каст не выполнил это действие по тому же протоколу.
– Сначала узнаем куда он идёт. Если на подозрительные мероприятия, то свяжусь.
Я бы и сам не стал, будь на его месте. Не нужно привлекать лишнего внимания Тарана. Сокол сейчас посмотрит, что он там и где, а потом уже выводы делать будем.
Мы весь день по городу за Виноградовой мотались. Я, конечно, знал, что у оперов шило в одном месте, но даже не подозревал, что настолько. Она раза четыре за весь день в управление возвращалась, но всё больше по адресам гоняла с Прокопенко.
В целом, выглядела нормально, но мне казалось, что это только напускное.
– У неё рабочий день во сколько заканчивается? – потёр переносицу Волк, стащив с себя наушники.
– В пять, – ответил спокойно.
Саня же посмотрел на меня так, будто я ересь какую-то брякнул.
– Время девять. Какого лешего тогда она всё ещё катается с этим хмырём?
– А потому что опера сверхурочно работать любят, – усмехнулся Стрела. – Бескорыстные ребята.
Я ничего не сказал. Когда работал в ФСКН у нас тоже был ненормированный рабочий день, потому что мы только и делали круглыми сутками, что добывали информацию следокам. На этом вся наша работа строилась, и я как никто другой понимал, почему Лиза всё ещё на ногах.
В итоге домой Прокопенко повёз её очень поздно. Не знаю, что он ей наговорил, но Виноградова стремительно вылетела из машины и помчалась домой. Мы сверились со сменной группой наблюдения и сдали смену им, сами же разошлись по домам. Большинство проживали непосредственно в ЦСН. Только Соколу нужно было добираться в соседний район, но он на собственном транспорте, поэто не особо парился на этот счёт.
Я поднялся на свой этаж и вошел в пустую квартиру. Обычно очень остро чувствую, когда Тани нет дома, поэтому спокойно прошел на кухню, налил себе чашку крепкого чая и вернулся в зал, где даже телевизор включать не стал. Хотелось тишины, как снаружи, так и внутри.
Порой очень трудно не приводить мысли в порядок, но иногда ещё труднее делать это вновь и вновь, особенно такому тактику, как я.
Я хотел решить эти проблемы, но их решение лежало на совершенно иной плоскости, куда нет хода без потерь на этой.
Завтра я узнаю подробности о "смерти" Лисовского и очень надеюсь не набить морду этим двум упырям за то, что всё это время держали нас в неведении. Командир взвода был для нас не просто примером для подражания. До того, как появился Польц, мы себе и представить не могли, что может случится нечто подобное. Лисовский принимал участие в спецоперации в Дагестане. Об Амире тогда и не слышали ничего, но судя по материалам дела, там был его брат. Тот район зачистили от духов, я знаю, потому что после смерти Лисовского мы всем отделением написали рапорт Арестову с просьбой вернуться туда.
И я бы не сказал, что это было просто. Три месяца в лагере провести в подлеске близ посёлка, то ещё удовольствие, но мы крепились, живя на сухпаях и изредка добытой в лесу дичи.
Я понятия не имел что нужно Амиру от Лисовского, ведь после «смерти», я уверен, даже не совался в ту сторону. По легенде ты должен раствориться под чужим именем и никогда не возвращаться в места боевых операций.
Я вздохнул и отхлебнул горячего чая, взглянув на часы. Слишком поздно, Таня должна была уже вернуться.
Взяв телефон, я набрал её номер, но она не ответила на вызов. И это начало нервировать. Отыскал в записной книжке номер её сменщицы и только хотел активировать вызов, как на экране высветилось лицо Тани.
– Да, Слав. Звонил?
Голос такой запыхавшийся
– Опять коробки таскаешь. – возмутился я. – Тань, серьёзно, что ли?
– Слав, нет. Я не таскаю. Просто складываю всё по полкам. Домой хочу, сил нет. Ты уже вернулся?
– Да, только что. Тебе долго ещё?
Таня чем-то зашумела, и я никак не мог идентифицировать этот звук.
– Через час или два, тут работы вагон. Я уже Светку позвала на помощь. Ложись без меня спать, ладно? Я на такси приеду.
– Уверена? Давай я встречу.
– Ну что ты под дверями будешь стоять? Тебе нельзя сюда, меня начальница не поймёт, когда на камерах увидит. Я приеду, всё хорошо.
– Ладно, но будь пожалуйста, осторожна, – нахмурился я.
– Хорошо, – улыбнулась она в трубку. – Люблю тебя. Пока
– Пока.
Положив телефон на стол, я уставился в окно, за которым давно стемнело. Интересно, Виноградова сейчас чувствует тоже, что и я? Прогорклое одиночество, что уже давно поменяло вкус и перестало облегчать отдых.
Качнув головой, я подхватил кружку с чаем и поплёлся на балок, чтобы подышать воздухом, проверить на месте ли машина наблюдения, а после спать пойти, но так и не ушёл, когда услышал разъярённый голос Виноградовой снизу.
– Нет! Какого хрена ты вообще мне звонишь, мудак?! Я сказала, что больше никогда не хочу тебя ни слышать, ни, тем более, видеть. Ты мне всю жизнь исковеркал, сукин сын! Подохни где-нибудь под забором, как и собирался!
Она сбросила вызов и звучно шмыгнула носом, давая понять всем, кто ещё возможно не спит и точно так же вышел на балкон, что безбожно ревёт. Всхлип, ещё один и тихое, но с ощутимой ненавистью:
– Ублюдок!
Думать не хотел, кто это был, но желание растерзать урода на куски и скормить волкам в зоопарке было настолько сильным, что вкус крови я ощутил на собственном языке.
Я мог бы отозваться. Мог бы спросить. Но в моих же интересах было не лезть к ней. Мало ли кого она так люто ненавидит. Говорят, где есть ненависть, там есть и боль, а боль возникает только тогда, когда человек небезразличен.
И я не хотел знать, кто этот человек. Сидел, сжимая кулаки, пока она не успокоилась, а потом ушел, допив уже остывший чай.
Спалось плохо. Снилась всякая ересь, какие-то дети. Волосы Виноградовой, её запах, слёзы, крики и боль. Боль и нежелание отпускать то, что так крепко держал.
Из сна вырвало чужое присутствие в постели. Тёплая Таня нырнула под одеяло и тут же прильнула к груди, ластясь нежной кошкой и скользя пальцами по груди.
Я знал, чего она хотела, но…
– Тань, я очень устал.
Замерла, глядя на моё лицо. В темноте там мало что можно было увидеть, да и при свете дня, я вряд ли бы отличился эмоциональностью.
– Слав, у нас уже давно не было хорошего секса. Я понимаю, что тот случай он… – она судорожно выдохнула, но продолжила. – Я что-то не так делаю? Больше месяца, Слав! Я думала, после командировки всё наладится, но ты словно… Словно деревянный!
И я не знаю, что ей ответить. Тупо не знаю. Просто не хочу и всё тут. Понимаю, что секс необходим, но это, блять, та ситуация, когда нет никакого физического влечения. Всё равно что пытаться возбудиться с помощью тумбочки или окна.
Таня тёплая, добрая, хорошая и уютная. Но не та, кого я хочу видеть в собственной постели. Не после Лизы.
И я не знаю, что мне с этим делать.
– Я устал, – ответил тихо и притянул её к себе. – Прости. Давай спать.
Как долго я смогу объяснять нежелание спать с ней собственной усталостью? Мне нужно что-то делать со всем этим.
12
Ночь выдалась ужасной. Звонок пьяного отца окончательно выбил меня из колеи. Когда я уходила от него, спешно собирая сумки, то думала, что никогда в жизни больше его не увижу и не услышу. Постоянное беспробудное пьянство на фоне непереносимости кого угодно сведут с ума, а останавливаться сам отец не умел. Слишком сильный абстинентный синдром не может перенести ни один человек без помощи специалиста, так стоит ли его в том винить?
Стоит. Я знала это наверняка.
- Где он? - вырвал меня из потока мыслей хмурый голос Каста.
Ярцов взглянул на часы и пожал плечами.
- Скоро будет.
Обстановка в кабинете совещаний была очень напряжённая.
Старый что-то говорил про Лисовского сегодня на обеде, кроя его нехилым таким слоем крепкого мата. Было трудно продраться сквозь него до сути яростного монолога, но я умудрилась понять, что Лисовского признали погибшим на какой-то спецоперации в Дагестане. И ребята действительно считали его мёртвым, пока Арген не потребовал его выдачи.
Последний, к слову, не звонил больше, но скинул сообщение, содержание которого я не хотела принимать всерьёз.
"Лисовский и Виноградова должны быть выданы нам в САР в течении недели"
Если во внутренних вопросах я ещё хоть как-то разбиралась, то с заграницей в знаниях были пробелы.
Арестов только говорил, что в случае, если мы будем согласны на условия Аргена, то они подключат силы специального назначения. Так называемые ССО, работают за пределами Российской Федерации.
Ребята были не согласны с таким положением дел, я тоже, поэтому мы искали другие варианты для сотрудничества с фигурантом, но разведка чётко дала понять, что обнадёживающей информации у них для нас нет. Мы не знали местоположение Аргена и Амира, а это значило, что нужно было двигаться дальше и соглашаться на условия, какими бы бредовыми они не были.
Лисовский вошёл в кабинет вместе с Арестовым, и я сразу обратила внимание на протез, вместо правой руки. Он глубоко вдохнул, будто собирался защищаться от нападок бывших подчинённых, но никто ничего не сказал. Первым встал Волк. Он подошел, собираясь пожать руку, но… посмотрел на протез и молча обнял мужчину.
– Ты мудозвон, командир, но я всё равно рад, что ты жив.
– Я знаю, – только и ответил тот.
А после каждый по очереди подошел и проделал тоже самое. Каждый со своей обидно репликой, но невероятным облегчением. И даже Стагаров упрекнул за то, что их держали в неведении.
Когда шум вокруг присутствия бывшего командира улёгся, Звягин предупредил, что сейчас явится взвод Тарана. Этих бойцов я видела только мельком в столовой и, как поняла, большой любви ребята к ним не испытывают. Все ребята Польца. Ярцов же сказал, что первое его отделение ведёт за мной наблюдение по смене с Кастом.
– Мы днём, они ночью, – хмыкнул Волк, стуча ручкой по листку бумаги. – Не хотели отдавать самое интересное им.
– А что остальные делают в это время? – поинтересовалась я, стараясь не думать о том, что чувствую Стагарова круглосуточно.
Я знаю, что он рядом, когда иду на работу, когда допрашиваю свидетелей, когда ем с Прокопенко в кафе, и, когда ложусь спать. Я уже отравлена им. Пропитана насквозь, а ему будто всё мало, он хочет свернуться вокруг моего сердца и медленно его душить.
– То же, что и всегда. Тренируются, – улыбнулся Арестов.
Ещё минут пятнадцать мы ждали остальных, а когда те пришли и расселись за столами началось обсуждение дальнейшего плана действия, от которого меня заколотило.
Потому что это страшно. Это жутко. Это…
– Виноградова не должна принимать участие! – резко обрывает Сора.
Я оборачиваюсь и встречаю пронзительный зелёный взгляд, полный ужаса.
Все молчали несколько мгновений, я и подавно, потому что сама боялась, но… Но есть вещи, которые важнее двух жизней. Разве нет?
Всё моё существо сейчас хотело встать и уйти. Наплевать на всё и заявить во всеуслышанье, что я не могу согласиться с требованием Аргена.
Но вся проблема заключалась в том, что он всё равно добьётся своего. Меня не будут охранять круглыми сутками. Пойду в магазин или поликлинику, он найдёт способ до меня добраться. Поэтому я хочу быть там, где по нему запланировано нанесут упреждающий удар, чтобы избавить своё будущее и будущее малыша от этой жуткой угрозы.
– Слав, это не тебе решать, – мягко сообщила я. – Это мой осознанный выбор.
Стагаров сжал кулаки, когда Каст хлопнул его по плечу. Никто ничего не сказал, да и сам Сора промолчал, но я по взгляду видела всё, что он обо мне думал.
– Проблема в том, малая, что мы не можем принимать участие за территорией родины, – начал Сокол.
– Мы не сможем контролировать ситуацию, – перебил его Волк. – Я понимаю, что они лучшие в своём деле, но, Лиза… Ты же знаешь, что лучше близких людей никто не сделает.
Я куснула губу ещё больше начав нервничать. А мне нельзя, но боже мне так страшно. Я не представляю, что со мной Арген может сделать. Конечно, я не дамся, но… Я не могу знать, что задумал этот ублюдок.
– Мы сделаем всё, чтобы ребята из ССО её вытащили, – вставил свою реплику Звягин, на что его окатили презрением.
Ни Таран, ни его бойцы не лезли в этот диалог. Им было всё равно, потому что они выполняли свою работу, как и всегда.
Мы ещё раз обсудили, как всё это будет выглядеть на практике. Арген ещё не ставил условий транспортировки, но вопросы безопасности на территории России можно было решить уже сейчас. Второе отделение Тарана будет обеспечивать нам сопровождение. Встречу и посадку на борт будут контролировать снайперы, в число которых войдёт наш Сокол. Отдел разработки предположил, что доставлять нас будут частным самолётом. На месте уже никого не будет, поэтому важно, чтобы мы оба сохранили передатчики, которые на нас нацепят.
Основная задача – передать местоположение Амира. Но есть мысль, что до Амира я не доберусь, поэтому датчика и будет два.
– Ваш инструктаж начнётся с завтрашнего дня, – обратился к нам Ярцов.
И если Лисовский был с ним согласен, то я нет. Я понимала, что случится могло всё, что угодно. Я понимала даже, что могу никогда не вернуться из Сирии.
– Я могу попросить один день выходного? – спрашиваю уверенно.
В конце концов, даже смертникам дают возможность проститься с близкими.
Звягин долго смотрел мне в глаза, но в конце концов кивнул.
– Один день. После вы с Лисовским пройдёте полный инструктаж в течении трёх дней и пойдёте на контакт с Аргеном.
И я согласно кивнула, чувствуя тяжелый взгляд на своих плечах, на который могла ответить, но я не нашла в себе смелости. Слишком горчило во рту от страха, и я не хотела, чтобы он это видел.
Мне ещё нужно было хорошо подумать, как обеспечить собственную безопасность. Защитить малыша любой ценой, но при этом не сорвать операцию. Ведь, если они знают о моём положении, пожертвуют жизнями людей, но не позволят разобраться с Аргеном самой.
И у меня было несколько идей, которые предстояло хорошо обдумать.
***
Первое, что сделала Виноградова на следующий же день – это отправилась в уголовный розыск на встречу к своему другу. Мы молча следили за её передвижениями и понимали, что она вышла на курс прощания. Её мотив не трудно понять. Трудно принять, что она без всяких сомнений пошла на собственную жертву. Нет, Лисовский поступил точно так же, но ведь он это другое. Он мужик, в конце концов. Боец поживший и поведавший на своём веку достаточно, чтобы решиться на подобный шаг.
Но я понимал, что моё неприятие её выбора складывается вовсе не из-за предвзятого отношения к гендерной принадлежности или прожитым годам, а к тому, что это она… Просто она. Будь на её месте любая другая, я бы не бился о глухие стены собственного разума. Я бы принял намного спокойнее. Но сейчас под угрозой мой якорь, а я даже не смогу принять участие в операции.
Что со мной будет, случись с ней беда?
Может я и не могу быть рядом, как бы сильно не желал обратного, но я хочу, чтобы она жила. Замуж вышла, детей родила и была счастлива, мать его. А не подвергала свою жизнь пусть и обоснованному, но всё же риску.
Немногим позже, она посетила несколько мест в городе. Знала, что мы незримо наблюдаем, но всё равно отметилась возле памятника великой отечественной, на мосту в центре, где минут сорок просто смотрела на воду, затем на кладбище для посещения чьей-то могилы. А потом направилась на адрес, явно нервничая, потому что объяснений её трясущимся рукам я дать не мог.
– Кто пойдёт? – спросил Каст и посмотрел в мои глаза, уже зная ответ.
Я просто кивнул, поправил кобуру с табельным, одел ветровку и вышел.
Лиза увидела, что я иду следом, зашла в подъезд, не став придерживать для меня дверь, но дождалась у лифта, когда я вошел.
– Зачем здесь-то следить? – задала безразлично вопрос.
– Есть протокол, – ответил просто и вошёл в лифт, когда распахнулись двери. – Я выйду этажом выше. Какая квартира?
– Сто пятьдесят седьмая. Выше только звёзды, Стагаров. Вместе выйдем этажом ниже, там нет остановки.
Я только усмехнулся. Умеет же вставить цитату, которая вроде бы и не вписывается по смыслу, но прекрасно подходит по ситуации.
Не хотел думать куда она и к кому. Вообще не хотел ни о чём думать. Просто пару мгновений плечом к плечу, и несколько секунд для чувств, которые не смог бы проявить открыто.
– Как уговорить тебя не делать этого? – тихо спросил я, коснувшись костяшками пальцев её руки.
Не ответила. Двери лифта разъехались в стороны, а она замерла только на секунду, поджав губы и… вышла, сразу же ускользнув от меня за поворотом на лестницу.
Я остался ждать, слушая, как грохочет собственное сердце в груди и признавать собственное поражение.
Кто я такой, чтобы хоть как-то влиять на её решения? Ни уговорить, ни заставить не могу. И в целом чувствую себя свидетелем надвигающейся катастрофы вселенского масштаба.
Её не было минут десять всего, а потом я услышал крики и звон разбитого стекла. С места сорвался даже раньше, чем подумал об этом. Остановился у двери и прислушался.
– Если тебе было не плевать, ты бы сделала всё, чтобы мне помочь! А ты? Только и можешь, что упрекать, дрянь! Никакой материальной помощи от тебя не дождёшься!
Пьяный мужской голос меня очень напрягал, и я почти был готов вынести хлипкую деревянную дверь, когда на повышенных тонах ответила уже Лиза.
– Да ты не можешь держаться! Сколько я ещё денег могу давать на твои запои? Сколько стоит моё спокойствие?! Раньше тебя хоть дед сдерживал, а потом и его не стало!