На пределе. Сора

6

Лиза

Нет времени дня хуже, чем утро. Причём это вообще самое неприятное утро, которое случалось в моей жизни… Слабость во всём теле, низ живота болит, как при месячных, в голове звонко и явно жидко, во рту сухо, а ещё этот противный телефон трезвонит голосом Артура Пирожкова, чтоб ему икалось весь оставшийся век! Прокопенко, в смысле!

– М-м-м… – дотянулась до телефона, и не пытаясь разлепить глаза прохрипела в трубку жуткое: – Алло…

– Мелкая? Тебе там экзорциста вызывать не пора?

– Убью… – выдавила из себя, совершенно не в настроении шутить.

Прокопенко чем-то зашуршал и отстранился от телефона, потому что в следующую секунду его голос был обращён чуть тише и точно не ко мне.

– Серый, есть номер священника?

– Тебе зачем? – прозвучал удивлённый вопрос коллеги.

– Да у нас форс-мажор. Я, кажется, ведьму разбудил. Сейчас прилетит в отдел вся такая страшная, зелёная, злая…

– Прокопенко, ять! – прохрипела в трубку.

– Женщина, я прекрасно понимаю твоё состояние, но на работу-то что?

– Что? – выдохнула, продираясь через всю кашу, что царила в голове, побулькивая, как ведьмовская отрава.

– У тебя смена так-то… три часа, как идёт.

И вот прав он был, ибо с постели я вскочила, как разъярённая ведьма, совсем позабыв, что хорошо мне ещё не стало, а плохо плещется в ушах.

– О-о-ой… – простонала в трубку, прикрывая рот ладонью.

– О-о-ой! – вторил Женька, – Не блюй только, женщина. Мне тоже не очень ещё.

Ничего не ответив, сбросила вызов и помчалась туда, где обычно избавляются от последствий интоксикации путём промывания желудка.

И только выйдя из туалета поняла, что абсолютно голая.

Совсем.

А низ живота тянет, да так непривычно, что…

Остановилась у двери в ванную и зажмурилась, пытаясь хоть что-то припомнить. И оно припоминается…

«Что ты делаешь со мной?» – вонзается иголками под кожу, рождая бурю внутри и тонну скользящих мурашек.

И эта фраза в голове хриплой нежностью, как ножом по венам. И я помню, как сжалось всё внутри. И… и губы горячие помню.

– М-м-ма-а-ать моя, – прохрипела, прикладываясь головой о дверной косяк. – Виноградова, ты дура!

Кровавая вспышка боли под горячим тяжёлым телом и потрясённое: «Не может быть, Виноградова…»

– Ой, ду-у-у-ура-а-а, – взвыла уже не сдерживаясь.

Большего вспоминать не хотелось совсем. Вот совсем!

Ну, было и было! В конце концов, рано или поздно оно должно было случиться, а то, что я не помню с кем и как…

– Оно даже к лучшему, – выдохнула и открыла, наконец, несчастную дверь в ванную комнату. Нужно привести себя в порядок и идти на работу. Уж там-то мне точно будет не до моральных терзаний. И точно не до собственных воспоминаний о прошедшей ночи.

Села на край ванны и резко соскочила, от прострелившей боли внизу живота. Стиснула зубы и не позволила себе разреветься.

– Не скули, как баба, Виноградова. Будь… ну, сегодня можно побыть ведьмой для разнообразия. Не всё же Прокопенко ошибаться в прогнозах.

Усмехнулась собственному отражению и принялась умываться, жмурясь всякий раз, когда сознание подбрасывало особенно яркие картинки, связанные с ощущениями прошлой ночью.

В отделе царил беспросветный мрак, что было обычным делом в моменты плохого настроения Жутобелки. Он снова чихвостил подчинённых в хвост и в гриву. И вроде бы ничего удивительного, всё, как и всегда, но Прокопенко встретил меня фразой:

-–Тебя, мать, Ваклонский искал. Просил зайти.

-–На кой? – хмуро спросила я, чуя неладное.

-–А то Всеволод отчитывается, ––хмыкнул Женька, сгребая со стола бумаги. – Но он был в плохом настроении.

Это я и так видела. Жутобелка умеет нагнетать атмосферу, когда не в духе. Весь отдел, как на иголках.

Глубоко вдохнула и сразу направилась к начальству на ковёр, перебирая варианты тем для бесед, но никак не ожидала, что он станет нервно разгребать какие-то дела в шкафу и метать в меня странные взгляды.

– Слушай, – выдохнул наконец. – Я знаю, служба здесь для тебя многое значит… – майор сжал губы, чем вызывал непреодолимое желание заткнуть уши. Я знала – если он так делает, значит дальнейшая фраза не понравится нам обоим. – Мне звонил Арестов. Ты нужна ему, как специалист. В штабе. И в силу некоторых причин, я не могу отказать. И ты не можешь.

Сердце грохнулось в пятки от последних слов. И дело не столько во том, что я не имела права выбора, а в том, что сам Ваклонский не мог отказать товарищу… и дело тут не в дружбе. Когда речь заходит обо мне, шеф не стесняется выражений и может родной маме маршрут нахер объяснить.

– От одного до десяти, – спрашиваю сухо.

Жутобелка швыряет обратно на полку какую-то папку, протягивает руку к лицу, жмурится и с силой сдавливает переносицу. У шефа сильно болела голова, что было последствием усталости. Кажется, кто-то работает на износ.

– Пять, – выдыхает наконец. – Я не знаю в чём твоя задача, но там не так всё плохо. Пойдёшь в отдел аналитики, будешь сидеть в офисе бумажки перебирать.

– Я и аналитика? – вскинула я бровь, шаря по своим карманам. Точно помню, что где-то было обезболивающее, которое сегодня утром схватила, дабы устранить неприятные симптомы болезни по имени «Взрослая жизнь». – Ты же знаешь, я хоть и не дура, но на земле работать мне куда проще.

Под усталым взглядом прошла к столу, налила из графина в стакан воды и протянула начальнику вместе с найденной таблеткой. Он, не задумываясь положил её на язык, надкусил и запил водой.

– Спасибо. Если захочешь вернуться через полгода, я буду рад, но лучше, конечно, чтобы ты осталась на тёплом месте, без ежедневного риска схлопотать пулю или ножевое.

Я поморщилась, но не стала возражать. Мы оба знали, что этот разговор может затянуться, а у меня ещё дел по самое горло.

– И когда приступать? – вздохнула я.

– Где-то через неделю. Пока работай, как привыкла, – Жутобелка прошел к столу и достал из верхнего ящика серую папку, которую протянул мне. – Здесь информация для вашей группы о событиях в торговом центре и видеозаписи. Арестов передал. На мой взгляд ничего существенного, но мало ли что твой молодой гениальный мозг вытянет из всего этого.

Я оторвала взгляд от папки и посмотрела на Ваклонского.

– Момент проникновения спецназа тоже есть?

– С какой целью интересуешься? – усмехнулся майор.

Самой себе захотелось треснуть подзатыльник за идиотский вопрос. Зачем мне это? Видать что-то в голове переклинило, раз никак не могу выбросить из головы зеленоглазого.

И словно вдогонку волшебный пендаль воспоминания, как я смотрю в эти самые глаза и покрываюсь мурашками с головы до ног. А следом приходит новое:

«– Всё сказала?»

Господи! Я же вчера виделась с ним в клубе! Я же с ним разговаривала лицом к лицу! Это с ним я ночью..?

– Лиза, всё нормально? – вырвал меня из потока мучительных мыслей Ваклонский. – Ты побледнела вся.

Моргнула, подавляя в себе чувства, что поднимались откуда-то со дна и кивнула.

– Похмелье.

Жутобелка мгновенно скривил рот.

– Оштрафовать?

– Забыть, – ни разу не испугавшись предложила шефу. – У меня дозы малые. Выветриваются быстро, а на организм давят, как атомная бомба. Промиль нет, экспертиза установит отравление, штраф отменят.

Майор только хмыкнул и всё же всучил мне папку с отчётами.

– Работай, Виноградова. Сейчас любая информация на вес золота.

– Разрешите идти?

– Разрешаю.

Я развернулась и уже в дверях поняла, что неосознанно в уме держу последнее слово Жутобелки.

Золото.

Умение анализировать поступающую информацию – это прекрасное качество любого человека. Тем более сотрудника министерства внутренних дел. Но мне всегда нравилось срабатывание какой-то ассоциативной женской логики. Когда ты слышишь слово или видишь предмет, и мозг начинает работать совершенно нестандартно, водя тебя скачками по лабиринтам, но в итоге всё равно приводящим к нужным выводам.

Вот и сейчас.

Простое слово, сорвавшееся с особым смыслом с губ шефа. Но я вспоминаю золотую запонку под столом в квартире убитой, а следом зажим на галстуке зеленоглазого в туалете Причала. И даже несмотря на то, что они совершенно не были похожи, я возобновляю возникшую мысль: запонка убийцы была в комплекте, потому что такой зажим, я где-то видела.

Выдохнула и направилась в кабинет, где уже ждал Прокопенко.

– Нормально всё?

– Да не очень, – я бросила на свой стол папку с отчётами, достала смартфон и села на стул, едва не взвыв от боли, но быстро взяла себя в руки. – Через неделю меня переведут к Арестову.

Женя вскинул бровь и внимательно посмотрел на моё лицо. Точно знаю, что выискивал там нотки бешенства, но увидел только задумчивость.

– И ты не имеешь ничего против?

Я открыла папку, достала документы и носители видеозаписей.

– Я против. Очень против. Но просит не Арестов, просит шеф, а ему я, сам знаешь, отказать не могу.

– Но ЦСН? У них, насколько я знаю, нет женского отделения.

Я отмахнулась от него, погружаясь в сухие строки, описанных событий.

– Отдел аналитики.

В помещении, наконец, наступила тишина и я спокойно продолжила изучение, пока через минуту не раздалось потрясённое:

– Они отжимают у нас лучшего спеца по внедрению, лишь бы бумажки им кто-то разбирал? Пи**ец!

Я обернулась и посмотрела на Дениса Третьякова. Одного из лучших сотрудников УУР, чего не скажешь обо мне.

– Не сквернословь и не утрируй. Агент из меня так себе. И вообще, какая разница? Со мной, без меня? Вам никогда людей не хватает в этом деле. Можно подумать, что-то кардинально изменится с моим отсутствием. К тому же, я ненадолго. Полгода, максимум год. Потом вернусь на родную землю.

Денис с Женькой переглянулись и дружно махнули на меня рукой, добив напоследок весьма обидной фразой:

– Ну хотя бы задница гореть не будет.

Глянув на них исподлобья, я вернулась к чтению. Вот тебе и поддержка, Виноградова.

Из отчётов я узнала, что в день спецоперации на набережной было задействовано более двадцати боевиков. Допросы, как я говорила ранее, результатов не приносили, зато порадовала оперативная сводка. Ребята выяснили, что связи уходят за пределы страны. Установить контакты не удалось, потому что кто-то вовремя оборвал каналы, однако позабыв, а может и не успев, зачистить связных по ту сторону. В общем, эта информация изучается и вполне может стать жирной ниточкой. Здесь же находились отчёты по опросам заложников. Несколько человек слышали разговоры боевиков по мобильным, которые были уничтожены в момент проникновения. Свидетели говорили, что несколько раз слышали имя Хаттаб. От сочетания этих букв у меня мгновенно возникла ассоциация с Волосатым, он же Чёрный Араб. В одно мгновение передёрнуло. Этого гада спецслужбы замочили в далёком две тысячи втором году, но до сих пор пробирает от воспоминания о его злодеяниях.

В сухих строчках я так же обнаружила информацию о погибших. Против воли заострила внимание, хотя и хотела пролистать, дабы избежать самобичевания. Две русские женщины в возрасте тридцати-сорока лет и молодой парень, только что переступивший порог совершеннолетия. Судя по сведениям, эти трое пытались защищаться, что в итоге привело к печальному исходу.

И, Боже мой, я солгу, если скажу, что не испытывала чувства вины. Ещё как испытывала. Возможно, доберись я до документов раньше Потапова, мы бы смогли оперативно сработать. А так получается, что из-за моей халатности погибли три невинных человека. Я просто физически ощущаю, как их кровь стекает с моих рук.

Сука.

Как только прикоснулась к флэшке, дверь кабинета открылась и в щель просунулась голова незнакомого парня.

– Виноградова здесь обитает?

– Здесь. – Кивнула я.

Он тут же вошел в помещение и, сделав несколько шагов, бросил на стол папку.

– Это на счёт вашего телефона. Недавно засекли сигнал и выход в сеть. Наши запеленговали, но… Короче, кое-кто передаёт вам «привет».

Кажется, у меня сердце остановилось. Я взяла папку в руки и только сейчас взглянула на замершего в двух метрах напряженного Прокопенко. Отвернула пластиковый край и внимательно зачитала. Выход в сеть был осуществлён с окраины города. Пользователь сделал несколько запросов в браузере. Просто бесполезный набор букв, а после на мой же номер набрал сообщение, содержание которого заставило меня побледнеть.

«Смерть неверным»

Я сглотнула, лихорадочно вспоминая внешность Аргена, подняла голову и внимательно посмотрела на парня.

– Зачем принёс? Ты же понимаешь, что это не моя компетенция?

Он улыбнулся криво.

– У меня приказ доставить вам.

– Чей?

– Мелкая, чё там? – вклинился Женька.

– Вы знаете чей. Арестов вас снабжает информацией, раз вы переходите в его управление. Это будет ваше первое дело.

Вот тут я поняла, что ничего не поняла. Какое дело в отделе аналитики? В смысле, моя задача будет заключаться в том, чтобы собирать оперативную информацию и доводить до сведения отделения, разве нет? Я себе именно так представляла тёплое место.

– У меня нет инструментов… – начала было я, как всё тот же парень меня перебил и сунул под нос ещё какой-то лист бумаги.

– Они непременно будут.

Взяв его в руки, я вздохнула. Направление на военно-врачебную комиссию. Ответ мне больше не требовался. Не глупая, как бы. Мне только что прямой наводкой сообщили, что сразу после комиссии, на которую уйдёт неделя, меня принимают в семью, после чего я и буду заниматься «первым» делом. Безусловно, делать я буду не на земле, что сказывается на моём решении, но тот факт, что сама... Хитрый лис Арестов просто подсунул мне ещё один крючок, который укрепит моё согласие.

– Я поняла, – киваю, теряя всякий интерес к парню.

Тот сразу же ушёл, оставляя в кабинете удивлённую тишину, практически мгновенно нарушенную вопросом Прокопенко.

– Ну и какого хрена это было?

– А это, Жень, моё категоричное «да» на вопрос «Пойдёшь ли ты к нам, Виноградова?» – Я разворачиваю папку и пальцем указываю на строчку, посланную Аргеном. – Эта тварь хочет, чтобы я его искала.

– Походу, его желание ему же боком вылезет, – задумчиво протянул друг. – Что ж, я так понимаю, тебе нужна помощь по убийству Селезнёвой? Кстати, сегодня пришли результаты экспертизы по запонке. Они действительно дорогие, входят в комплект и сбывались в единственном экземпляре. Есть адрес магазина, если хочешь, можем прямо сейчас съездить.

Я кивнула, поднялась с места и взяв обе папки направилась на выход, зная наверняка, что Прокопенко догонит в два шага.

Меня всё не покидало неприятное чувство. Появление Аргена сулило крупные проблемы, о которых нам вскоре предстоит узнать. Если этот урод серьёзно входит в состав запрещённой группировки, то мне нет другой дороги, кроме как в ЦСН. Я хочу разобраться с этой сволочью.

***

В магазине, где был куплен туалетный набор удалось выяснить имя. Некая Тереньтева Ольга Владимировна, чьи паспортные данные так же оказались в базе клиентов с целью страхования ювелирного изделия.

Надежда найти урода, связанного не только с убийством, но и с организацией теракта, росла как снежный ком, грозящий разнести к чертям всё, что подвернётся в конце пути. Появился охотничий азарт, заставивший позабыть про время.

На поиски женщины мы потратили два дня, в которые мне удавалось вырваться в госпиталь, посетить главного врача и сдать анализы. Времени катастрофически не хватало. К тому же ребята оперативно поставили наблюдение сразу после допроса, на котором выяснилось, что украшение покупалось для начальницы на работе. А работает наблюдаемая товароведом на складе фармацевтики. Вопрос «Откуда такие деньги» на подарки отпал, когда выяснилось кому именно, поставили запонки. Заместитель директора фармацевтической компании имеет хороший доход, но вот связаться с ней практически невозможно, поскольку она постоянно в разъездах. Поймать эту птицу взял на себя смелость сам Прокопенко, пообещав, что не налажает. Впрочем, в нём-то я была уверена, а вот на попытки Потапова вклиниться в расследование, смотрела исподлобья. Не нравилось мне, что он рвался в это дело.

Обследование я прошла к концу недели. Больше всего, конечно, порадовал психиатр, швырнувший в меня карандаш, как только вошла. Канцелярское изделие поймала, а вот удивлённой физиономии сдержать не смогла. Не привыкла к такому цирку.

– Весело тут у вас, – хмыкнула, протягивая предмет.

Мужчина усмехнулся и этим же карандашом сделал пометку в моём личном деле. Узнала себя по фото в развёрнутых документах.

– Уж лучше весело в сарказме, чем действительно.

Шутка была не смешная. Я села на предложенный жестом стул и без особого интереса посмотрела на специалиста, который собирался устроить мне допрос.

Начал он с открытых вопросов, на которые нужно отвечать развёрнуто. В духе: «Сколько вам лет?» или «где вы работаете?», а потом перешел на закрытые. Интересно, что на вопросе «Планируете ли вы рожать в ближайшие пять лет?» я зависла. Не планировала, конечно, но на миг представила, что это возможно. Хотела бы я иметь детей? Свою кроху, которую нужно не только обеспечить, но и защитить, воспитать достойно?

Мне уже далеко не восемнадцать. Возраст как раз тот, когда пора задуматься, ведь через пять лет будет сложнее переносить беременность. Таких, как я в родильных домах уже называют старородками. Не хочу даже думать о том, какое звание у них можно получить к сорока годам, которые мне светят через десяток лет.

– Елизавета?

Поморщилась, услышав свое полное имя.

Мужчина прищурился на миг, сделал пометку и продолжил задавать вопросы, после чего предложил пройти несколько тестов на своём ноутбуке. Тест Равена на интеллект я смутно помнила. Шестьдесят заданий с картинками. В прошлый раз несколько из десятка последних выполнить не удалось, а в этот случайно ткнула не туда, потеряв баллы.

– До высокого не дотянули пару баллов, – врач внимательно следил за моей реакцией, но я только безразлично кивнула. – Вы понимаете, что это заурядный уровень?

– Это играет какую-то роль?

– Нет, – он улыбнулся. – Вы очень спокойны.

– Должность обязывает посещать психиатра. Человек ко всему привыкает.

Мужчина кивнул, и мы продолжили. Меня ожидало ещё несколько тестов и беседа на тему предстоящей работы. У него был несколько иной подход, потому что постоянно пытался вытащить меня на неудобную дорожку в беседах. Я к такому не привыкла, поэтому, когда речь зашла о родителях несколько… занервничала.

7

– Ну чё, пацаны? Задайте там чеченским жару!

Мне ничего не оставалось, кроме как, улыбнуться. Ярыч на больничном ещё, но всё равно припёрся проводить группу. Даром что живёт дальше всех от штаба в ЦСН.

– За удачу, спасибо, конечно, но ты в курсе, что этих зверей ещё никто сделать из наших не смог? – ответил Волк, сгружая в сумку снаряжение. – Отбор только для виду, на международку всё равно они поедут.

– А ты поменьше болтай и побольше работай, – хмыкнул Гвоздь – глядишь и мы, когда-нибудь съездим.

Мы с Демоном переглянулись и дружно ухмыльнулись, потому что нам это событие никуда не упёрлось. Чеченцы пусть и ездят, у них хорошо получается иностранных коллег запугивать. Только и слышно потом вопли о том, какие русские страшные, выносливые и неприхотливые.

– Давайте шустрее уже. Через час вылет, а нас Арестов на ковёр зовёт, – влетел в раздевалку Анчар. – Вроде, новобранца притащил.

Заявление возбудило в нас интерес. Мы не очень любим принимать новичков в коллектив, но так уж сложилось, что Арестов едва ли не весь штаб созывает. Ему важно, чтобы своих коллег мы знали лично.

–Надеюсь, не к нам в группу? – спросил Волк.

–Да нет. В отдел аналитики. Давно просили человека, у этих вечно работы по горло, рапорты обрабатывать времени нет, а с нас двойной спрос.

Хмыкнул, проверяя АПС. Слишком уж быстро замену подыскали. Обычно долго изводят, а тут... Всего два месяца, как место освободилось. Хотя, последние рапорты мы лично Арестову сдавали, потому что до него все детали с длительной задержкой шли. Пока они там проанализируют, выпишут заключение, забьют в базу… В общем, понять его нетрудно.

Забросив сумку в личный шкафчик, дождался, когда соберутся ребята, после чего, слушая трёп о том, как прошли выходные, отправился наверх. В кабинет Арестова.

Не терпелось уже свалить из города. Выветрить мозги, забыться хоть как-то, погрузившись в тренировки. Полторы недели прошло. Всего полторы, а такое чувство, что время тянется, как жёваная резина. Хочется его торопить, чтобы скорее забылось то, отчего до сих пор реагирую, как одержимый параноик.

Глубоко вдохнул, когда перед глазами мелькнуло призрачное воспоминание стройного тела на простынях. Провёл пальцами по встопорщенным волосам на затылке и толкнул нужную дверь, не пытаясь вникнуть в причину смеха парней, идущих позади.

И замер.

Замер прямо в дверях, во все глаза разглядывая хмурое лицо. Сердце глухо ударилось о рёбра и бросилось вскачь.

– Сор, ты чего застыл? – толкнул кто-то в плечо.

А я словно оглох, ослеп, обледенел и готовился взорваться на тысячи осколков.

Что ты здесь делаешь? Что, мать твою, ты здесь делаешь?!

– О, да это же Виноградова, – как сквозь вату донёсся до меня голос Волка. – Вот это нежданчик!

Лиза лишь скользнула по мне взглядом и улыбнулась парням. Делает вид, что не узнала, как же!

Крепись, Стагаров. В конце концов, ты сам это заслужил. Ушёл, ничего не сказав на рассвете и ищи в поле ветра. Дыши глубже.

– Знакомьтесь парни, это Елизавета Виноградова, – девушка коротко сморщилась, но тут же улыбнулась, жадно разглядывающим её парням. – А это, Лиза, группа «а». Основной состав, так сказать. С ребятами познакомишься поближе, когда они рапорты будут приносить. Эти амбалы, очень много секретки сдают, поэтому на каждую группу, мы обычно человека выделяем.

– Меня уже ввели в курс дела в отделе аналитики, Пётр Николаевич.

– А зачем ждать конца поездки, бать? Мы и щас можем… – Волк протянул Виноградовой свою граблю и широко улыбнулся, когда та пожала её. – Познакомится поближе, это я завсегда. Саша. Позывной Волк.

Бывшая оперуполномоченная кивнула ему. А затем протянула руку следующему. И следующему. И следующему. Пока не дошла до меня. Пока не скользнула своими тонкими пальцами по ладони, и не вздрогнула, видя, что приветливой улыбки на моём лице так и не появилось.

А мне хотелось схватить её и унести отсюда. Унести, как можно дальше, потому что свора демонов в голове взревела от желания обладать этой женщиной безраздельно. Наплевать на всё, схватить и…

– Сора, ты её пугаешь… – одёрнул меня Старый.

Тут же разжал пальцы, потому что и сам себя пугал этими желаниями и чувствами. Меня разрывало изнутри только от её вида. От невозможности забрать своё. От перспективы видеть каждый день и вариться в персональном котле в аду.

– А с тобой я уже знакома, – смотрит она мне за спину.

Я оборачиваюсь и вижу Ярыча, застывшего в дверях, притихшего с того момента, как мы вошли, и явно не особо понимающего, что здесь происходит.

– Бать, ты серьёзно, что ли? Это же Виноградова! – возмутился боец, демонстрируя гипс.

Арестов аж заулыбался, довольный тем, как складывалось знакомство.

– Сам же виноват, Ярыч, согласись. Елизавета у нас девушка сообразительная. От испуга сообразила непрошенному герою звездюлей отвесить.

Лиза попыталась подавить улыбку, но получалось у неё это плохо, потому Ярый фыркнул, махнул целой рукой и решительно свалил из кабинета начальника, прикрыв за собой дверь.

– И когда крещение у новенькой? – задал вопрос кто-то из парней, пока я смотрел на Виноградову, пытаясь подавить всплывающие перед глазами образы.

Крещение на учебной площадке проходит каждый сотрудник, попавший в центр, независимо от пола и возраста. Есть, конечно, поблажки для тех, кто физически не особо развит, но в ЦСН обычно таких не берут. В здоровом теле – здоровый дух.

– Когда в полном составе соберёмся, тогда и будет.

Лиза смотрела на Арестова спокойно, но каждый из нас видел, что она растеряна. О таком у нас не распространяются, но это особое приветствие нового сотрудника. Знакомство, даже. Чтобы каждый боец понимал, на что способен коллега в критической ситуации, неважно, чем он занимается в силу своей профессии.

Вот Ярыч уже знал, что в бою девушка достаточно хороша. Не станет стоять столбом, когда потребуется помощь. А нам только по приезде предстоит испытать Лизу на прочность.

Я сжал зубы уже представляя, как буду с ума сходить эти две недели и отмерять каждый час, чтобы снова заглянуть в серые глаза. И ведь только принял решение наладить отношения с Таней…