- -
- 100%
- +
Только выйдя из кабинета, я поняла, что думала о нём весь день. Вот въелся в мозг, как коррозия в металл и хрен избавишься, как не старайся. Даже идя домой, я постоянно ловила себя на том, что оглядывала окрестности в поисках компании ребят, в которой поймаю пробирающий до дрожи взгляд.
И только дома, бросив ключи на тумбочку, стянув обувь и ветровку, я рухнула в кресло и положив ноги на журнальный столик, откинула голову на спинку.
И зажмурилась, когда девять кругов мысленного ада по имени Сора возобновили свой вихрь в голове.
И что со мной не так, а?
***
– Нет места милее, чем дом. Да, Дём?
Анчар хлопнул Стаса по плечу и понимающе ухмыльнулся, когда тот в очередной раз поднял трубку и поприветствовал собеседницу улыбкой.
– Да, Ань. Нет, я в течение часа буду дома. Кто? Давай без гостей, родная, я очень… – Дем бросил на замолчавших парней взгляд, но всё же продолжил. – …соскучился.
Парни понимающе заржали, я же усмехнулся, не разделяя его чувств.
В последнее время с Таней всё как-то неладно. Разговоры не клеятся, настроение не тянется. По большей части мы молчим перед сном, что определённо не нравится не мне, ни ей. А по ночам… По ночам я и вовсе не с ней. По ночам я неверен, потому что сжимаю в руках другую. Чувствую запах её кожи и вкус поцелуев…
Коротко тряхнул головой, подхватил сумку и захлопнул личный шкафчик с экипировкой.
Рано или поздно, это наваждение схлынет, я уверен. Не может же быть вечным то, что случилось всего единожды. Любые, даже самые болезненные воспоминая со временем меркнут. Почему сейчас должно быть иначе?
Домой я не торопился. Решил заглянуть в продуктовый и купить чего-то вкусненького. Таня не умеет готовить, и вряд ли будет встречать домашними пирогами и горячим борщом. А мне как никогда хотелось тепла. Того тепла, которое согреет изнутри, и я не очень уверен, что еда в этом хоть чем-то поможет.
Подходя к кассе, скользнул взглядом по стеллажам с крепкими алкогольными напитками и сам себе удивился, когда в голове возникла мысль купить чего-то такого. Но нет. Одно дело, когда с друзьями и под знаменательное событие, другое, из-за долбанного одиночества, которое превращает душу в сосущую пустоту.
В такие моменты обычно замечаешь, что небо перестало быть синим, а солнце греть, как раньше. Люди вокруг больше не улыбаются, погруженные в свои проблемы, а дети… Даже дети кажутся более взрослыми. Интересно, будь у меня свой ребёнок, я видел бы его таким же? Когда у них заканчивается пора радости и беспечности? Когда мир точно так же, теряет яркие краски? Я сам не помню, и вряд ли когда-нибудь познаю это, глядя на собственных детей.
Тряхнул головой, ставя корзину с продуктами на кассу. Девушка с приклеенной улыбкой и короткими взглядами, избегающими моих глаз, пробила всё и назвала сумму к оплате. Доставая банковскую карту, невольно подумал о том, что можно прогуляться до ещё одного магазина… и вдруг понял, что не хочу домой. Не хочу идти туда, где нет никакой радости. Лишь чувство вины, что ничего не получается... что изменил. Что не могу подарить кусочек счастья той, кто этого заслуживает.
Подхватив пакет, я отошёл от кассы и наткнулся взглядом на невысокую фигуру, в которой сразу узнал Виноградову. Она тоже только что рассчиталась за покупки и направилась на выход. И мне бы оторвать взгляд, найти что-то более примечательное, но колотящаяся мышца в груди, разгоняла кровь и адреналин по венам. Я хотел на неё смотреть. Желал насытиться её образом, пусть и со спины. И узнать, куда она направилась такая задумчивая и неторопливая.
И я шёл, как тогда, в клубе, увидев её невменяемой. Шёл вопреки доводам разума. Шёл, видя перед собой только её. Вспоминая вкус её губ, вспоминая мягкость кожи и сладость стонов. Шёл и понимал, что… мы идём ко мне?
Сердце забилось с утроенной силой уже где-то в горле. Я не понимал, что происходит, когда прибавил шаг и поймал уже закрывающуюся дверь. Быстро поднялся на площадку и остановился позади Лизы не скрываясь. Дыша прямо ей в затылок.
Я чувствовал знакомый аромат этой охламонки и старался не делать поспешных выводов, но всё равно не мог отделаться от мысли, что она зачем-то направляется к Тане. Рассказать о нас? Подорвать наши отношения? Зачем?
Виноградова медленно повернулась, чувствуя угрозу и посмотрела в мои глаза, раскрыв свои от удивления.
– Сора?
Лифт остановился и открыл двери в приглашении.
– Слава, – поправил я бывшую оперативницу и грозно двинулся на неё, рукой подталкивая внутрь клетки, которую она сама для нас вызвала.
Глядя только в её глаза, я нажал на какую-то кнопку и дождавшись, когда лифт поедет, прижал Лизу к стене, стараясь не касаться её своим телом, хотя, бог знает, как сильно мне этого хотелось.
– Что ты делаешь? – хрипло спросила она, будто в самом деле хотела знать.
Не хотела. Я по глазам видел, что её чувства были далеки от интереса. Как и мои. Казалось, я весь настроился на неё. Вижу, чую, чувствую.
– Я тоже хочу знать, что ты делаешь. Здесь?
– Я…
– Если это то, о чём я думаю, то ты просто дура, Виноградова, – выдохнул я.
На долю секунды её зрачки расширились, а затем она поджала губы и задала вопрос:
– А о чём ты думаешь?
О том, что ещё немного и я на всё наплюю. На все принципы и обещания. На мораль. На чувство собственного достоинства. Просто потому, что она в грёбаных трёх сантиметрах от меня, и я могу прямо сейчас почувствовать вкус её губ и тепло нежной кожи. Но я этого не делаю. Не делаю, мать твою, потому что не хочу нас обоих ненавидеть.
– О том, что ты направляешься ко мне домой. К моей девушке, чтобы рассказать о произошедшем между нами. Так?
– Да я…
– Оставь эту идею, поняла? Если она узнает, я приду к тебе, Лиза. Приду, и за себя не ручаюсь…
Кажется, угроза подействовала совсем не так, как я ожидал.
Конечно, я вовсе не то имел в виду. Если бы существовал хоть какой-то шанс, что мы с Таней расстанемся, я приду к ней. Действительно, приду, но вовсе не за тем, чтобы мстить.
– Да пошёл ты! – Виноградова едва не плюнула мне в лицо и оттолкнула в грудь ладонью, ожидая, что я отступлю.
И я должен был это сделать. Должен был позволить отстранить себя от поджатых губ и яростного взгляда. Но что-то в моей голове щёлкнуло ещё при первой встрече, спустив с крючка маховик, на который и наворачивались мои собственные внутренности.
Отрываться от неё больнее с каждой встречей.
И я не хочу. Не хочу терять это ощущение.
Толкнул ладонью в плечо, снова прижимая к стене и сделал наконец то, чего так хотелось. Завладел губами, вкус которых не выветрить даже самыми сладкими ягодами. Даже амброзией, доставленной прямиком с Олимпа.
Я хочу дышать ею, пока не наполню лёгкие до отказа. Впитать в себя. Забрать, украсть, спрятать, пока не отняли. Или пока сам не очнусь от собственного сумасшествия.
– Пусти… – хриплая просьба, наполненная ложью, соскользнула в мой рот.
И я не верю. Не верю, мать твою, потому что тонкие хрупкие пальцы сжимали воротник моей же рубашки и тянули вниз, не позволяя отстраниться. Меня пробирало смехом изнутри, но я держал его в пределах улыбки, обрывая её каждую секунду, когда скользил языком по бархатным губам.
– Ты сумасшедший… Отпусти меня.
Сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие её запахом и оторвался от наркотика, перед которым не смог устоять.
– Тебя из кокаина сделали, что ли, Виноградова?
– Да иди ты, Стагаров, – хмыкнула она, а затем с резким выпадом снизу врезала мне в челюсть. Да так, что звёзды перед глазами засверкали. – Я просто домой поднимаюсь.
И как пальцы себе не переломала? Не поморщилась ведь даже. Взял в руку упомянутые и внимательно осмотрел на предмет повреждения или разбухания, пока до меня не дошёл смысл сказанных слов.
– Домой? – вскинул взгляд и уставился в бездонные серые глаза, явно где-то что-то растеряв. Не удивлюсь, если то был рассудок.
– Домой, Стагаров, – выдала хрипло охламонка. – Переехала я сюда. Думаешь, тебе одному квартиру по службе арендовать можно?
– Нет, но…
– И, если ты ещё раз, – она отняла пальцы из моей ладони и ткнула указательным мне прямо в грудь. – Посмеешь мне угрожать, я тебя по стенке размажу, Сора. Мне плевать, что у нас что-то с тобой было. Пофиг. Вообще! Если я не помню – значит не было! – процитировала она строчку из песни.
– Не помнишь? – тупо переспросил я. До меня не доходило, как такое возможно.
Нет, она, конечно, была пьяна, но не настолько, чтобы забыть о том, с кем девственность потеряла. Или?..
– Забей, Слав. Просто забей, и давай никогда не вспоминать о произошедшем, – выдохнула девушка. – А теперь будь добр, нажми на кнопку шестого этажа. Я домой хочу.
И я сделал это. Нажал треклятую кнопку и даже, когда лифт поднимался на заданный этаж, а я пристально смотрел в её глаза, нашёл в себе силы пропустить её мимо себя. Не задавая вопросов. Не пытаясь что-то понять. Просто позволить снова уйти, оставив мне пустоту в душе, как после ядерного взрыва.
Я проводил взглядом её до квартиры, придерживая двери подъёмника, и вернулся внутрь, только когда увидел куда именно зашла Виноградова. Нажал на кнопку седьмого и прикрыл лицо ладонью.
Сколько ещё раз, эта сука судьба, будет издеваться надо мной? Почему, мне просто нельзя остаться в стороне, как иногда случается у нормальных людей? Почему охламонка обязательно должна появится на горизонте, когда я почти справляюсь со своей ломкой?
Вздохнув, я вышел из лифта и достал ключи от квартиры с усмешкой подумав о том, что Лиза теперь будет свидетелем моих ночных блужданий, когда мучает бессонница.
Стерва судьба даже здесь подставила мне подножку, заселив её в квартиру этажом ниже. Какие ещё повороты меня ожидают?
На пороге ждала Таня. Почему-то взгляд её был растерянным, и мне это не очень понравилось.
– Привет, – улыбнулся я, стараясь не подавать виду, что мне сейчас крайне тяжко играть роль верного и любящего супруга.
Смешно.
– Я видела тебя в окно. Ты долго.
– А, – махнул я рукой, стаскивая с себя ветровку. – Дем позвонил. Сказал, что на днях хочет собраться и отметить удачную командировку.
Здесь я только немного соврал. Мы действительно договорились встретиться, чтобы посидеть за парой чашек крепкого кофе или пары стаканов пива, но это было ещё перед посадкой группы на вертолёт.
Таня заулыбалась и обняла меня, чмокнув в губы. Её горящий радостью взгляд был красноречивее любых слов. Она рада, что я вернулся. В этом нет никаких сомнений.
– Проходи. Я заказала ужин… – она глубоко вдохнула, явно справляясь с эмоциями и останавливая себя от необдуманных слов. – Мне нужно тебе что-то сказать, и я уже не могу терпеть.
– Да? – я вскинул бровь и прошел в ванную, чтобы помыть руки. – Ты вся светишься от счастья.
Таня не ответила. Да мне уже и не нужно было. Я растерянно смотрел на упаковку от теста на беременность и складывал два плюс два, уже зная ответ, но не веря, что он возможен.
Неужели у меня будет ребёнок?
***
Захлопнув дверь, я прижалась к ней спиной, чувствуя, как неистово колотится сердце в груди. В последний раз такое было, когда меня держали на мушке пистолета, и то в тот момент я искренне считала, что всё будет замечательно, а сейчас такое ощущение, что я рухнула с небес прямо в ад.
Нет, это безусловно было фатальной ошибкой провести ночь с кем-то, вроде него. С женатым мужчиной. Моё пьяное я, видимо, не считает подобное преступлением, а вот мои принципы ему невдомёк.
Выдохнув, я бросила ключи на тумбочку и прошла в комнату, где сев в кресло, задрала голову и уставилась в выбеленный потолок. Меня не отпускало чувство, что я что-то сделала не так. Странная и с головой охватившая тревога, будто есть необходимость что-то исправить.
Хмыкнула и прикрыла глаза, стараясь отогнать от себя ощущения, испытанные, когда его горячие губы коснулись моих, чтобы жадно поглощать сбитое дыхание.
– Сумасшедший, – выдохнула в пустоту. – Один из нас сумасшедший.
9
– «Это не трудно, Лиза», говорили они. «Стандартный норматив», говорили они. А то, что стандартный он для спецназовца тактично умолчали. Гады! – шипела я, переставляя ноги по верёвочной лестнице. – Кто вообще придумал эту херню с посвящением? Я девочка, суки! Я на ручки хочу, а не вот это вот всё!
Опасливо глянула вниз и сглотнула.
Предыдущее решение не смотреть туда было истинно верным. Я ж высоты боюсь, а здесь метров десять, не меньше! Ещё и экипировку одеть заставили, будто я так в повседневке хожу.
– Давай, Виноградова! Ещё два препятствия и рукопашка, – весело орал Польц, предвкушая тот лютый северный песец, который собирался мне устроить.
Я даже думать не хотела, что будет, когда меня поставят в спарринг с кем-нибудь из тех амбалов, что забавляясь подпирают стенку чуть левее от площадки.
Пришли на цирковую обезьянку посмотреть?
Суки!
– Давай, Виноградова! Покажи, как настоящие спецы работать должны!
Они ещё и подкалывают. Ну молодцы, ничего не сказать.
Я подтянула свою тушку на руках и забралась на армопояс, предназначенный для передвижения бойцов на высоте. Выдохнув пошатнулась и едва не рухнула вниз. Перепугались в этот момент все. Абсолютно! Даже Польц, похоже, чуть язык себе не откусил, судя по выпученным глазам. Про себя я вообще молчу. Здесь не предусмотрены никакие страховки, кроме верёвок, что тянуться до самой земли и нужны исключительно для тренировки быстрого спуска.
– Виноградова, умрёшь – к нам не приходи! – крикнул Польц. – Нам тут мстительные духи не нужны.
– Страховку нужно предусматривать! – рявкнула я вниз. – Тогда и духов мстительных не будет!
– У нас, Лиза, трусов и неудачников не берут… – начал Старый, но я перебила его обиженным:
– Я девочка!
– А девочки в органах работают исключительно на бумажных должностях! – высказал своё мнение Волк, скрестив руки на груди.
И под такими девочками он явно имел ввиду не только сотрудников женского пола.
Началось, блин! Исключительно на бумажных должностях работают тыловые хомячки, не желающие подставлять свою жопу под пули, а бошки под кулаки. И я ничего не имею против таких людей, они хорошими бывают, но такая работа не для меня. Я люблю драйв и нестандартные ситуации, а не разбирать папки с делами на столе в архиве, как это делаю я у Арестова в силу некоторых причин.
Тьфу!
Мужики рассмеялись, но продолжили пристально следить за тем, как я встаю на железную перекладину. Утерев пот со лба, я поправила съехавший шлем и расставила руки, чтобы не терять равновесие, двигаясь вперёд, как цирковой ловкач. Правда, мой замысел накрыли медным тазом, басисто крикнув:
– Автомат!
Млять!
Вздохнула и взяла АК в руки, и держа его наготове, двинулась вперёд, стараясь отгородиться от реальности.
Здесь нет высоты, мать твою. Сантиметров сорок от силы. И вовсе не страшно, Лиза.
– Лиза, расслабь ноги! Шаги пружинистые и плавные. Представь себя космонавтом на луне, – дал инструкции Старый. – И думай о том, что высоты нет.
О, он понял. Интересно, а другие сообразили, каково мне сейчас? У меня кровь в ушах стучит, а душа от страха вцепилась в позвоночник. Не то, чтобы я была в ужасе, но… я была именно в нём.
Раз, два, три…
– Мать моя женщина! – выдохнула, увидев перед собой обрыв металлической конструкции.
– Прыгай, Виноградова! – подсказал Стрела.
И спасибо ему, конечно, но жить мне ещё хотелось.
– А костры инквизиторские будут? – нервно спросила, не удержавшись от язвительности. – Я бы лучше через них попрыгала.
Несколько секунд я смотрела на эту «сорокасантиметровую» пропасть под ногами и… Чертыхнувшись, развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы трусливо сбежать. Правда, увидев, что я уже успела миновать и какое расстояние до земли мне придётся преодолеть, я села на корточки и вцепилась в металлическую конструкцию, что несколько минут назад служила мне дорогой.
– Сора, она сама должна справиться, – крикнул кто-то внизу.
Я взглянула туда, чувствуя подступающий к горлу ужас, и увидела, как Стагаров направляется к железной лестнице на противоположной стороне армопояса.
– Сора… Виноградова, тебя снять? – с нескрываемым сомнением спросил Польц.
Издевается? Я лучше спрыгну, чем признаюсь, что боюсь.
– Сама справлюсь. Сейчас выдохну, ребят, и спущусь.
Но, чем больше я сидела, вцепившись в проклятую железку чуть ли не зубами, тем меньше мне хотелось оттуда слезать. Высота будто стала ещё больше, набирая по несколько метров с каждой секундой.
Или это голова начала так кружиться?
– Лиза, посмотри на меня, – мягко позвал боец.
Я обернулась и с удивлением отметила, что Сора привязал надёжную верёвку к конструкции под ногами, а сейчас зачем-то держит в руках другой её конец с карабином.
– По верёвочной лестнице возвращаться ещё страшнее. У нас три варианта. Первый – воспользоваться быстрым спуском по верёвке. Второй – миновать этот обрыв и спуститься нормально. Самое страшное именно эта часть.
– А третий? – спросила я, недоверчиво косясь на карабин в его руках.
– А третий – позорно ждать бригаду МЧС, – улыбнулся он. – Так что? Доверишься мне или…
Выдохнула сквозь зубы и отвернулась.
Он действительно считает, что я поведусь на это спокойное заверение? Мне страшно, мать твою. Когда сюда забиралась, даже не думала, что всё настолько плохо.
– Виноградова, ты в курсе, что о таких вещах говорить надо? – заорал Польц. – Представляешь сколько хлопот нужно, чтобы МЧС сюда вызвать?!
– Лиза, возьмёшь меня за руку? Я помогу, обещаю, – не дал мне ответить Стагаров.
У меня собственно выбора не было. Нет, конечно, можно на всё наплевать и продолжать истерику на высоте, а можно это прекратить и забыть, как о страшном сне. А потом отомстить. Изощрённо. Со вкусом. Отомстить так, как Пркопенко и не снилось, а он знает, как я умею.
Я глубоко вздохнула и села на корточки, собираясь с духом.
– Ты будешь крепко держать? – спрашиваю Славу и во всех красках представляя, как он будет меня перетаскивать через пропасть.
– Я прицеплю к тебе верёвку, – он спокойно перепрыгнул ко мне и протянул руку, чтобы помочь подняться с корточек, а я во все глаза смотрела на то, как он легко это сделал.
Как он не боится? Там же нет ничего! Обрыв, пропасть, пустота и бетон, об который можно расшибиться, если промахнёшься. У меня просто от вида дыхание перехватывает, чего уж говорить о действиях?!
– Лиза, возьми меня за руку, хорошо? – Слава протянул упомянутую, и я можно сказать в неё вцепилась. – А теперь смотри мне в глаза и поднимайся. Мне нужно прицепить к тебе верёвку, чтобы ты была уверена, что останешься жива в любом случае.
И я послушалась. Впервые пристально посмотрела в зелёные глаза и задержала дыхание. Вовсе не потому, что увидела там что-то страшное. А потому, что колотящееся от ужаса сердце пропустило удар, а под кожей прошла горячая волна. Волна, вызванная воспоминанием.
« – Кто тебя придумал, Виноградова?»
«– Прощальный поцелуй, боец. Всего один прощальный поцелуй»
« – Ну, если ты не поедешь, я позову кого-нибудь другого.»
« – Да пошло оно всё к чёрту»
Я же сама его в постель затащила. Так была очарована… Так поглощена его взглядом притягательным…
Боже мой!
Стагаров и не заметил, как меня перекосило от воспоминания. Прицепил к моему ремню карабин и поправил бронежилет. После проверил шлем на надёжность и странно усмехнулся, качнув головой.
– Что? – спросила, пытаясь понять о чём он думает, а заодно отвлечься от внутренней моральной трёпки, что самой себе хотелось устроить.
Только Слава не ответил. Протянул мне руку, снова предлагая за неё ухватиться. Словно спрашивая, готова ли я ему довериться. И я на удивление действительно была готова. Казалось, что мир под ногами рухнет, а Стагаров никогда не выпустит мои пальцы из свей широкой горячей ладони.
Да только разум в сознании стучался в глухую дверь, заставляя услышать его и понять, что всё не так, как кажется. У него ведь есть та, чью конечность он держит на своём жизненном пути. Это ты, глупая, не за ту руку ухватилась по пьяни.
Я посмотрела вниз и мгновенно забыла об этих ощущениях. Потому что страх всегда то единственное чувство, которое движет людьми сильнее прочих инстинктов.
– Постой! – я сделала ещё один крохотный шажок и доверчиво спрятала лицо, уткнувшись в его широкую грудь. – Стагаров, даже не смей шутить о моей трусости!
– Я и не собирался, – ответил спокойно, положив руку на моё плечо. – Сам боюсь.
Ч-чего?
Я вскинула голову, чтобы вопросительно уставиться на него и получить пояснения, но в ответ он улыбнулся и выдал пугающее:
– Прыжки с парашютом до сих пор мне с трудом даются.
Я бы, наверное, так и продолжила таращиться на него, как идиотка, но он не дал мне времени на промедление. Перешагнул пропасть и встал так, что я просто почувствовала, как от моего лица отхлынула кровь.
– Слава, пожалуйста, либо туда, либо сюда. Ты же… Боже, если ты упадёшь…
– Что тогда? – улыбнулся он. – Поверь, я не упаду и тебе не позволю. Повторяй за мной, не бойся.
Он осторожно потянул мою руку на себя, но я отчётливо понимала, стоит мне воспротивиться, он её выпустит.
Странное ощущение, если честно. Мне не хотелось бы так безоговорочно доверять человеку, которого и не знаю вовсе. Да что говорить, я и Женьке не во всех вопросах доверяю.
– Смотри на меня, ладно? – после этой фразы я всё равно взглянула вниз и застыла, как деревянная, даже представить боясь, что он хочет меня протащить над пустотой.
– Разве ты не знаешь, как действует просьба не смотреть вниз? – сипло выдавила я.
– Потому я и переиначил фразу, но ты… – Стагаров поджал губы, но я всё равно могла видеть, что он скрывает за этим неуместную улыбку. – Смотри на меня. Выдохни.
– Не трусь, Виноградова! – заорал кто-то внизу. – Рано или поздно все там будем!
Очень хотелось посмотреть на этого гада и предложить отправиться на тот свет прям сейчас. Я бы и за верёвкой с мылом предложила сгонять, вот только Сора ухватил мой подбородок свободной рукой и не дал снова посмотреть вниз, за что я была ему благодарна.
Глубоко вдохнула и кивнула парню, что так смело вызвался помочь сумасшедшей девчонке, почувствовавшей себя кошкой, взобравшейся на слишком высокое дерево.
– Спасатель, блин, – усмехнулась я. – Знай, Слава. Если я умру, буду бледным призраком тебя всю оставшуюся жизнь преследовать!
– Да ты уже… – он качнул головой на мой удивлённый взгляд и…
У меня дыхание в груди спёрло, когда он обхватил мою талию и развернул так, что я мгновенно одной ногой переместилась на другую сторону. Сердце шлёпнулось в желудок, а после неконтролируемой стрелой рвануло в горло.
– Д-держи! – взвизгнула я.
– Я держу. Ещё шаг, Лиза, и всё.
И этот шаг был таким стремительным, что я понять почти ничего не успела. Вцепилась только в своего спасателя руками и ногами, когда он подхватил меня под задницу и преодолел ещё несколько шагов.
– Тише. Всё. Уже всё, – шептал в волосы, пока я дрожала у него в руках.
Страшно. Господи, как же страшно. Я даже не представляла, что детский испуг мог превратиться в такую жуткую фобию.
Приходить в себя было крайне сложно. Я в какой-то миг затерялась в противоречивости собственных чувств, будучи в надёжных мужских руках. И когда вспоминала, в чьих именно, снова представляла ту высоту, пытаясь отвлечься. Никто мне не говорил, что чувства бывают такими сложными и запутанными. Мне вовсе не хотелось сейчас находиться рядом с ним, но и попросить оставить меня я не могла, потому что...
Кажется, мне просто не хватало тепла, которое он мог дать. Всего на миг позволить себе забыть о том, кто я и где нахожусь. Это ведь нетрудно, просто забыть о том, что случилось в лифте несколько дней назад и в ту ночь, когда затащила его в постель. Трудно перестать чувствовать трепет внутри, трудно переключить внимание на что-то другое. Трудно не поддаться порыву, взглянуть в его глаза и позволить себе приникнуть к наверняка горячим губам.
Но я этого не делала.
Мне действительно потребовалось много времени, чтобы успокоиться. И я была благодарна ему за молчание и неприметное место за стенкой, где снизу никто нас не видел.
Только… чувствовала, как быстро стучит сердце в груди.
– Зачем забралась, если боишься? – спросил тихо через несколько минут, продолжая держать, крепко прижимая к себе.
– Не знала, что боюсь, – усмехнулась я. – Вот так, живёшь всю жизнь, и внезапно выясняешь, что какое-то из дурацких событий в детстве стало подспорьем для фобий. Уржаться можно.
– Это вообще-то не смешно, – не согласился мой рыцарь. – Такие вещи очень трудно устранять. Нужна работа специалистов.