- -
- 100%
- +
Все авторские права на книгу защищены Законом Российской Федерации от
09.07.2023г N 5351-1(ред. от 20.07.2004) «Об авторском праве и смежных
правах». Любое использование авторского контента, включая отдельные
фрагменты на иных ресурсах без согласия автора, запрещено.
Вода. Холодная, зараза. И много. Слишком много. Легкие горели так, будто я решила устроить в них крематорий для собственных надежд. А ведь еще пару минут назад… стоп. Что было пару минут назад? Голова – чугунный котелок, в котором вместо каши булькает мутная жижа из обрывков мыслей и паники.
Я пыталась кашлять, но вместо этого только глотала новую порцию ледяной гадости. Руки-ноги отказались слушаться, превратившись в бесполезные макаронины. Ну, все, Даша, доплавалась. Иронично, что после всего, что было там, помереть вот так, в какой-то грязной луже… или это речка? Озеро? Да какая, к черту, разница, если ты идешь на дно быстрее, чем акции МММ в свое время.
Внезапно чьи-то сильные руки подхватили меня под мышки, рывком выдергивая из цепких объятий водяного царства. Воздух! Какой же он… колючий. И вонючий. Чем-то вроде мокрой псины и… еще чего-то, незнакомого, терпкого.
Меня бесцеремонно швырнули на что-то твердое и мокрое. Земля? Берег? Я закашлялась, выплевывая воду и остатки собственного достоинства. Перед глазами все плыло, но сквозь мутную пелену проступило лицо. Мужское. И, надо признать, впечатляющее. Даже в таком состоянии я не могла не отметить резкие, почти хищные черты, темные волосы, прилипшие ко лбу, и глаза… Ох, эти глаза. Серые, как грозовое небо перед хорошим таким ливнем с градом. И смотрели они на меня так, будто я не просто тонущее недоразумение, а таракан, которого бы он с наслаждением прихлопнул тапком.
– Достаточно попросить, Тиана, – пророкотал этот тип таким голосом, что у меня мурашки по коже побежали, обгоняя друг друга. – И я сам тебя убью. Избавлю от лишних хлопот с мокрыми процедурами.
Тиана? Какая еще Тиана? И почему этот красавчик с замашками инквизитора так жаждет моей смерти? Может, я ему денег должна? Или дорогу перешла, когда он на своем… эм-м-м… коне скакал?
Фантазия услужливо подкинула картинку его на вороном жеребце, в развевающемся плаще. Тьфу, Дашка, совсем с катушек съехала от недостатка кислорода.
Не успела я сформулировать хотя бы один из своих многочисленных вопросов, как рядом возникла еще одна фигура. Женская. Вся такая воздушная, в светлом платье, которое, правда, слегка подмокло по подолу. Волосы – выбеленный лен, глаза – голубые, как майское небо. И лицо… ангельское.
– Ох, Тиана, милая! – заворковала она, картинно прижимая руки к груди. – Ну зачем же ты так? Если о себе не думаешь, то хоть о ребеночке подумай! Как же можно было… в воду…
Ребеночек? Какой, к лешему, ребеночек?! У меня после… Стискиваю зубы, отгоняю воспоминания… никаких ребеночков быть не могло, и уж тем более я бы не стала с ним сигать в воду. Мои мозги, и так едва державшиеся в куче, кажется, решили устроить забастовку.
Я попыталась что-то сказать. Может, спросить, какого черта тут происходит, и не завезли ли им в их местную психушку свежую партию галоперидола. Но из горла вырвался только хриплый стон. Тело ломило, голова раскалывалась, а перед глазами снова начало темнеть.
Последнее, что я помнила, это как серые грозовые глаза этого… Конарда (кажется, блондинка так его назвала, или мне послышалось?) сверкнули еще более недобрым огнем, а потом мир окончательно погас, оставив меня с ощущением, что я влипла. Влипла так, как не влипала еще никогда в своей не слишком длинной, но определенно насыщенной событиями жизни.
2
Пришла в себя я от того, что кто-то настойчиво… щебетал. Вот именно щебетал, как канарейка, которой пообещали тройную порцию проса. Голова все еще была чугунной, но хотя бы не раскалывалась на тысячу маленьких Дашенят. Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй.
Потолок. Высокий, с какой-то витиеватой лепниной, изображающей пухлых амурчиков, гоняющихся друг за другом с луками наперевес. Ну, хоть не сырая земля и не общество типа с замашками маньяка. Уже прогресс. Я лежала на чем-то мягком. Очень мягком. Перина, не иначе. И укрыта была чем-то шелковым и прохладным. Роскошь, да и только. Не иначе как в предбанник рая попала. Хотя, судя по предыдущей сцене у водоема, скорее уж в приемную к Люциферу.
– …и лекарь уже осмотрел ее, милорд, – продолжал разливаться соловьем знакомый ангельский голосок. Тот самый, что кудахтал про ребеночка. Блондинка, значит. – Сказал, слава богам, с ребенком все в порядке, лишь небольшое переохлаждение у леди Тианы. Но вы же знаете, какая она хрупкая…
Леди Тиана. Опять эта Тиана. Да кто она такая, эта ваша Тиана, и почему я должна за нее отдуваться? И какой, к черту, ребеночек, если я… Стоп. Рука сама собой метнулась к животу. Плоский. Как и был всегда, если не считать последствий обильных новогодних застолий. Никаких признаков беременности. Может, у них тут ребеночки в капусте находятся или аисты приносят прямо в готовом виде, завернутых в пеленки с рюшечками?
Дверь скрипнула, и в комнату вошел Он. Тот самый тип с грозовыми глазами и желанием отправить меня на тот свет экспресс-доставкой. Теперь он был сух, одет в какую-то темную, богато выглядящую одежду, которая, впрочем, ничуть не смягчала его хищного облика. Скорее наоборот, подчеркивала. Он двигался плавно, как большая кошка, и от него исходила такая аура… опасности, что у меня волосы на затылке попытались встать дыбом, несмотря на то, что были мокрыми и, скорее всего, напоминали воронье гнездо после урагана.
Блондинка тут же радостно улыбнулась и вцепилась в его локоть.
– Милорд Конард, она очнулась! – пропела эта канарейка.
Конард. Значит, не послышалось. Этот ходячий кошмар действительно Конард. Он удостоил меня таким взглядом, что я почувствовала себя букашкой под микроскопом. Причем букашкой, которую сейчас раздавят, предварительно оторвав лапки.
– Вижу, – его голос был все таким же низким и рокочущим, как камнепад в горах. Он подошел к кровати и навис надо мной, заслоняя свет от окна. – Надеюсь, представление окончено, Тиана? Или ты планируешь еще какие-нибудь эффектные способы самоустранения? Река, яд, прыжок с башни? Могу предложить свои услуги в качестве ассистента.
Вот же… хамло трамвайное! Нет, ну каков, а? Я тут, можно сказать, жизнь свою едва не отдала два раза, а он мне про ассистента в суициде! Внутри закипела злость, такая горячая и привычная, что даже немного оттеснила страх и растерянность.
– А ты, я смотрю, большой специалист по этой части, – прохрипела я, потому что голос еще не до конца восстановился. – Коллекционируешь способы? Или это у тебя профессиональное, в рамках должностных обязанностей – доводить женщин до ручки, а потом предлагать помощь в избавлении от страданий?
Он замер. Кажется, мои слова стали для него неожиданностью. Брови медленно поползли вверх, а в серых глазах мелькнуло что-то похожее на… удивление? Или это мне показалось? Блондинка рядом ахнула, прикрыв рот ладошкой.
– Я уже вызвал своего лекаря, – медленно проговорил Конард, не сводя с меня тяжелого взгляда. – Он осмотрит тебя еще раз. И если он подтвердит… то, в чем я и так не сомневаюсь… то наш брак будет немедленно расторгнут. А ты… – он сделал паузу и на миг стиснул зубы, – ты отправишься туда, где тебе самое место. Подальше отсюда.
Брак? Расторгнут? Да я только за! Я этого мужика вижу первый раз в жизни (ну, второй, если считать сцену у воды), и уже готова бежать от него на край света, лишь бы не видеть эту высокомерную физиономию и не слышать его бархатный рык.
– Замечательно! – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более язвительно. – А можно побыстрее с лекарем? А то у меня, знаешь ли, от твоего гостеприимства уже зубы сводит. И, кстати, куда там меня отправят? Надеюсь, с видом на море и ол инклюзив? А то после таких потрясений мне положена моральная компенсация. И побольше.
Глаза Конарда сузились, превратившись в две ледяные щелочки. Кажется, моя дерзость его не просто удивила, а взбесила. Ну и отлично. По крайней мере, скучно с ним не будет. Если, конечно, он меня раньше не придушит. А такое желание, судя по его лицу, у него явно присутствовало.
3
Дверь за Конардом захлопнулась с таким звуком, будто он надеялся, что от этого удара в замке обвалятся все стены, а я вместе с ними. Какое-то время в комнате висела такая тишина, что, казалось, слышно, как пылинки оседают на дорогую мебель. Блондинка, все еще стоявшая у кровати, картинно прижав ладошки к губам, смотрела на дверь с выражением святой мученицы, которой только что продемонстрировали все ужасы ада.
Потом она медленно повернулась ко мне, и на ее лице расцвела такая сочувственная улыбка, что мне захотелось проверить, не вырос ли у меня на лбу рог или еще какая-нибудь экзотическая деталь.
– Ох, Тиана, милая, – проворковала она, присаживаясь на краешек кровати и осторожно касаясь моей руки. Ее пальцы были прохладными. – Ну зачем ты так с ним? Ты же знаешь, какой Конард… вспыльчивый. Особенно сейчас.
Я молча смотрела на нее. Вот что-то в этой ее сахарной заботе было… неправильное. Как торт, в который вместо сахара насыпали сахарин – вроде сладко, а на языке остается какой-то неприятный, химический привкус. Но что именно – я пока понять не могла. Может, это просто я, после всего пережитого, на всех кидаюсь, как цепная собака.
– Он всегда такой обаяшка, или это только мне так повезло? – буркнула я, отводя взгляд.
Этот ангелочек тихонько вздохнул, словно неся на своих хрупких плечах все печали этого мира.
– Он очень переживает, Тиана. Из-за… ну, ты понимаешь. Из-за всего этого. И за малыша тоже. Все-таки, он…
Она запнулась, словно подбирая слова. Я ждала. Про малыша я уже слышала. Очередная деталь этого безумного сна. И про то, что он, по мнению этого Конарда, явно не его. Ну да, конечно, как же иначе в такой закрученной галлюцинации.
– В общем, постарайся его не злить, хорошо? – Блондинка снова одарила меня своей лучезарной улыбкой. – Тебе сейчас нужно думать о себе и о ребеночке. Отдыхай. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли бульон. И свежее платье.
Она легко поднялась, поправила складку на своем безупречном платье и направилась к двери.
– Я зайду позже, проведаю тебя, – бросила она через плечо и выпорхнула из комнаты, оставив после себя легкий цветочный аромат и кучу вопросов в моей бедной голове.
Я полежала еще немного, глядя в потолок на этих дурацких амурчиков. Все это было похоже на какой-то абсурдный сон. Попаданка – да нет, какой к черту попаданка, я, наверное, просто в коме после… после всего. И мне снятся эти странные люди: какой-то грозный Конард, эта приторно-сладкая незнакомка, и все они твердят про какую-то беременность… Бред. Просто бред сумасшедшего. Голова шла кругом.
«Надо хотя бы осмотреться», – мелькнула запоздалая мысль. Сидеть тут, как принцесса в башне, и ждать, пока меня либо вышвырнут, либо еще чего похуже сделают, было не в моих правилах.
Я осторожно свесила ноги с кровати. Пол был холодным, каменным, но застелен мягким ковром. Ноги все еще были ватными, но желание понять, куда меня занесло, пересиливало. Кое-как поднявшись, я сделала пару шагов. Комната была просторной, даже слишком. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик с кучей каких-то флакончиков и баночек, шкаф размером с мою бывшую кухню. На стенах – гобелены с изображением охотничьих сцен. Богато, ничего не скажешь. Только вот уюта – ноль.
Я подошла к двери, прислушалась. Вроде тихо. Осторожно потянула ручку. Дверь поддалась, и я выглянула в коридор. Длинный, полутемный, с такими же гобеленами и высокими стрельчатыми окнами где-то в конце. Куда идти – направо или налево – было совершенно непонятно. Да и сил, как оказалось, тоже было негусто. Уже от этих нескольких шагов по комнате голова снова начала кружиться, а в глазах потемнело.
«Ладно, Даша, разведка отменяется, – решила я. – По крайней мере, пока не почувствуешь себя человеком, а не мокрой курицей».
Я вернулась к кровати и с облегчением рухнула на перину. Кажется, этот замок и его обитатели еще успеют преподнести мне немало сюрпризов. И что-то мне подсказывало, что приятных среди них будет немного.
4
Я даже не успела толком задремать или хотя бы смириться с мыслью, что застряла в этом дурдоме надолго, как дверь моей «палаты» снова распахнулась. На этот раз без стука и предупреждения. Видимо, в этом замке этикет был не в почете.
На пороге, как черный вестник апокалипсиса, стоял Конард. Мрачный, как туча перед грозой, от которой я уже успела получить первую порцию «приветствий». А рядом с ним семенил какой-то маленький, щуплый мужичок в сером балахоне, сжимающий в руках потертый кожаный чемоданчик. Видимо, это и был тот самый «его» лекарь, о котором грозный хозяин замка упоминал. На вид – типичный аптекарь из старого кино, только без круглых очков на носу.
– Осмотри ее, – рявкнул Конард, даже не удостоив меня взглядом. Вся его поза выражала такое нетерпение и отвращение, что мне невольно захотелось съежиться под одеялом и притвориться частью интерьера.
Лекарь, явно напуганный тоном своего работодателя, торопливо кивнул и подошел к кровати. От него пахло сушеными травами и чем-то еще, неуловимо-пыльным, как от старинной книги.
– Леди… – он запнулся, посмотрев на меня испуганными глазками-бусинками. – П-позвольте.
Он открыл свой чемоданчик, и я с каким-то отстраненным любопытством заглянула внутрь. Вместо привычных шприцев, бинтов и таблеток там на бархатной подкладке лежали… камни. Разноцветные, гладкие, некоторые тускло поблескивали даже в полумраке комнаты. Ну точно, секта какая-то. Или я попала на съемочную площадку фэнтези-фильма с очень низким бюджетом.
Лекарь взял несколько камешков – один молочно-белый, другой темно-синий, третий с какими-то красноватыми прожилками – и, что-то бормоча себе под нос, начал раскладывать их мне на живот, прямо поверх тонкого одеяла. Я замерла, ожидая, что сейчас они либо взорвутся, либо из них вылезет какая-нибудь инопланетная гадость.
Но камни просто лежали. А потом… они начали светиться. Тускло, едва заметно, каждый своим цветом. Белый – ровным, спокойным светом, синий – прерывистыми вспышками, а красный… красный почти не светился, лишь изредка подрагивал слабым огоньком. Лекарь внимательно наблюдал за этим «световым шоу», хмуря свои редкие брови.
Конард нетерпеливо переминался с ноги на ногу у изножья кровати, и я чувствовала его тяжелый взгляд даже сквозь закрытые веки. Атмосфера в комнате стала такой густой, что ее можно было ножом резать.
Наконец, лекарь убрал камни, ссыпал их обратно в чемоданчик и, глубоко вздохнув, повернулся к Конарду.
– Ну? – процедил тот сквозь зубы.
– М-милорд, – лекарь сглотнул, и его кадык нервно дернулся. Он явно боялся. Очень сильно боялся. – П-плод… он… человеческий. Не дракон. Магия есть, но… очень слабая. Обычный людской дар, не более.
В комнате повисла такая тишина, что я услышала, как у меня в ушах стучит кровь. А потом я увидела, как Конард изменился. Это было едва заметно, но от этого еще более жутко. Кожа на его шее натянулась, проступая вздувшимися венами, а глаза… Боже, его глаза! Они на мгновение словно подернулись дымкой, зрачки сузились, и в них полыхнул такой холодный, нечеловеческий огонь, что у меня сердце ухнуло куда-то в пятки. Меня охватил первобытный, животный страх. Такой, какой испытываешь перед хищником, готовым к прыжку.
Лекарь, кажется, тоже это увидел. Он побледнел так, что стал похож на привидение, и, пятясь к двери, пролепетал:
– Я… я, пожалуй, п-пойду, милорд… Если больше ничего не нужно…
Конард не ответил, даже не посмотрел в его сторону. Он просто стоял, глядя на меня этим своим новым, страшным взглядом. Лекарь, поняв, что разрешения можно не ждать, пулей вылетел из комнаты, едва не споткнувшись о порог. Дверь за ним захлопнулась, оставив меня наедине с этим… существом.
А потом он двинулся. Медленно, плавно, как пантера, подошел к кровати и навис надо мной. Его тень полностью поглотила меня, и я почувствовала, как от него исходит волна ледяной ярости.
– Шлюха, – выдохнул он мне в лицо, и от этого слова, произнесенного низким, вибрирующим от гнева голосом, меня передернуло. – Ты просто шлюха. Одевайся. Мы сейчас же едем в храм. Расторгать этот фарс.
Я смотрела в его горящие нечеловеческим огнем глаза и понимала, что этот сон, этот бред, только что стал до ужаса реальным.
5
Конард, бросив свою последнюю ядовитую фразу, развернулся и вышел из комнаты так же стремительно, как и вошел. Дверь не хлопнула, но воздух в комнате, казалось, еще долго вибрировал от его подавляющей ярости.
– Жду тебя внизу, в холле, через десять минут, – донесся его голос уже из коридора. – Мне нужно зайти в кабинет.
Десять минут. Щедрый какой. А если я не успею? Он меня на руках понесет в этот их храм? Или просто притащит за шкирку, как нашкодившего котенка? Весело, ничего не скажешь.
Я с трудом поднялась с кровати. Ноги все еще были ватными, но адреналин от недавней сцены придал каких-то сил. В шкафу, который я успела мельком осмотреть раньше, висела куча платьев. Одно другого пышнее и неудобнее на вид. Я выбрала самое простое из них – темно-синее, без лишних рюшек и оборок, которое, как мне показалось, можно было натянуть на себя без посторонней помощи. Кое-как справившись с застежками (кто вообще придумал эти дурацкие крючки на спине?), я пригладила волосы рукой – расчески в этом сонном царстве, видимо, были дефицитом – и поплелась к выходу.
Едва я спустилась по широкой лестнице в просторный, отделанный темным деревом холл, как из одной из боковых дверей выпорхнула уже знакомая блондинка. На ее лице снова сияла ангельская улыбка, но сегодня к ней примешивалась какая-то… жалость? Или это мне опять казалось?
– Тианочка, милая! – защебетала она, подлетая ко мне. – Я так переживала! Конард был так… расстроен. Но ты не волнуйся, все образуется. Главное, держись.
Она приблизилась, и меня обдало волной ее цветочного парфюма. Слишком сладкого, слишком навязчивого. Ранее я этого как-то не заметила, а сейчас от этого запаха у меня резко замутило. К горлу подкатила тошнота, и я поспешно отступила на шаг.
– Да-да, спасибо, – пробормотала я, стараясь дышать ртом. – Я… мне нужно на воздух.
Не дожидаясь ее ответа, я метнулась к массивным входным дверям и, с трудом их отворив, вывалилась наружу. Свежий воздух! Какой же он был прекрасный после душного холла и приторных духов этой… «заботливой» особы.
Я оказалась на широком крыльце, с которого открывался вид на подъездную дорогу, усыпанную гравием, и… сад. Огромный, немного запущенный, но все равно красивый. Вдалеке виднелась изящная белая беседка, увитая плющом. Идеальное место, чтобы перевести дух и попытаться собрать мысли в кучу.
Придерживаясь за перила, я спустилась по ступенькам и медленно побрела по дорожке к беседке. Она стояла как раз неподалеку от той самой подъездной дороги. Усевшись на деревянную скамью, я закрыла глаза. Ну и бред. Какой же все-таки изощренный бред снится моему воспаленному мозгу. Драконы, которых нет, лекари с волшебными камушками, какие-то храмы, расторжение брака, которого я не заключала…
Вдалеке послышался стук лошадиных копыт и скрип колес. Наверное, этот Конард уже карету для поездки в храм приготовил. Или, может, это за мной санитары приехали? Смирительную рубашку привезли? Было бы логично.
Внезапно у меня сильно зачесалась рука, чуть выше локтя. Такое назойливое, неприятное ощущение. Я машинально потерла это место через ткань платья, но зуд не проходил. Раздраженно вздохнув, я подвернула широкий рукав, чтобы посмотреть, что там такое. Может, комар какой местный укусил, особо ядовитый.
И замерла.
На запястье была татуировка в виде браслета, а выше локтя, где чесалось, была вторая. Тоже тонкий, изящный браслет из переплетающихся линий, чем-то похожий на кельтский узор. Но я точно знала, что никаких татуировок у меня никогда не было! Я даже уши прокалывать боялась, не то что…
В этот самый момент мимо беседки, направляясь к главному входу в замок, проходил мужчина. Высокий, одетый в строгий, идеально сидящий дорожный костюм темно-зеленого цвета. У него были правильные, почти аристократические черты лица, волосы цвета воронова крыла аккуратно зачесаны назад, а глаза… внимательные, умные и какие-то очень холодные, светло-серые, почти прозрачные. Он двигался с какой-то сдержанной элегантностью, и от него веяло уверенностью и, пожалуй, скрытой опасностью. Он определенно не был слугой.
Его взгляд случайно скользнул по мне, задержался на моей руке с задранным рукавом, и я увидела, как в его холодных глазах мелькнуло сначала удивление, а потом – отчетливая досада, почти злость. Он на мгновение замедлил шаг, потом, словно опомнившись, снова двинулся вперед, больше не глядя в мою сторону.
Я тоже опустила взгляд на свою руку. Моя воспаленная фантазия разыгрывалась все сильнее. Я провела по зудящей татуировке пальцем. Кожа под узором была чуть горячее, чем остальная. Почесав зудящее место, я торопливо опустила рукав.
– Тиана!
Конард стоял на крыльце. Рядом с ним – тот самый мужчина в темно-зеленом костюме. Они о чем-то напряженно разговаривали, но как только я подошла ближе, незнакомец замолчал, лишь бросив на меня еще один быстрый, цепкий взгляд.
– Пора, – коротко бросил Конард и, не говоря больше ни слова, направился к карете, ожидавшей у крыльца.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие мимо незнакомые пейзажи, а Конард сидел напротив, источая волны такой ледяной ярости, что мне казалось, воздух в карете вот-вот замерзнет.
Храм оказался огромным, мрачным зданием, сплошь украшенным лепниной, изображающей драконов во всех возможных позах – летящих, рычащих, изрыгающих пламя. Внутри было сумрачно и пахло благовониями. Нас провели в какой-то круглый зал, стены которого тоже были расписаны сценами из драконьей жизни. Жуть.
Вскоре появилось множество жрецов в длинных темных одеждах. Один из них, самый старый, с длинной седой бородой, обратился к Конарду:
– Лорд Вайрос, вы уверены? Ритуал разрыва драконьей связи очень болезненный. И может на время ослабить вашу силу.
– Приступайте, – отрезал Конард, и в его голосе не было ни тени сомнения.
То, что началось потом, было похоже на пытку из средневековья. Меня усадили на какое-то каменное возвышение, жрецы затянули монотонную песню на незнакомом языке. А потом один из них поднес к моей руке – к тому самому месту, где должен был быть брачный браслет – раскаленный докрасна металлический предмет, похожий на клеймо. Боль была адской. Я закричала, выгибаясь, пытаясь вырваться, но меня крепко держали. Запах паленой кожи ударил в нос. Слезы текли из глаз, смешиваясь с потом. Я видела, как Конарду делают то же самое. Он стоял неподвижно, стиснув зубы, и не издал ни звука, только желваки ходили на его скулах.
Когда все закончилось, моя рука горела огнем, а на месте рисунка остался уродливый багровый шрам. Я была невероятно зла. На Конарда, на этих жрецов, на весь этот безумный мир. Неужели нельзя было обойтись без этого варварства? Зато теперь я точно знала – это не сон. Такой боли во сне не бывает. Осознание обрушилось на меня со всей своей неотвратимостью: я действительно в другом мире, в чужом теле, и только что прошла через какой-то дикий ритуал.
Конард уже ждал меня на крыльце храма. Его лицо было непроницаемым, но в глазах все еще плескался холод.
– Теперь, когда ты официально стала шлюхой, носившей чужого ублюдка под моим именем, я не намерен терпеть тебя рядом, – его голос был ровным, но от этого не менее жестоким. – Твоя карета ждет. Проваливай из моей жизни.
Он кивнул на другую карету, скромнее той, на которой мы приехали.
Я посмотрела на него. Я не знала, была ли Тиана неверна этому мужчине, изменяла ли она ему. Но обида и злость за пережитую боль, за унижение, захлестнули меня.
– Знаешь что, лорд Вайрос, – я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Ко мне ты сможешь приехать только тогда, когда твои собственные зубы дотянутся до локтей. И то, я еще подумаю, открывать ли дверь.
С этими словами я развернулась и, стараясь сохранять достоинство, направилась к карете.
6
Карета тряслась по ухабистой дороге, и каждый толчок отдавался тупой болью в обожженной руке и ноющей пустотой где-то глубоко внутри. Я сидела, откинувшись на жесткую подушку, и бездумно смотрела на мелькающие за окном деревья. Лес, лес, снова лес. Кажется, этот Конард решил сослать меня в самую глухую чащу, какую только смог найти.